3. Сыны Солнца

Когда до них в Башне Радости дошла весть о том, что произошло в Королевской Гавани, у Артура впервые в жизни возникло желание нарушить свои клятвы. Только присутствие его товарищей и беременной королевы-регента помешало ему отправиться на битву с Робертом Баратеоном, и неважно, было это самоубийством или нет. Не имело значения, что этот ублюдок якобы не имел никакого отношения к убийству детей принца. Не имело значения, что Тайвин Ланнистер утверждал, что якобы не знал о действиях своих знаменосцев. Ланнистер отдал приказ, он знал это, а другой смеялся, смотря на их трупы. Радовался тому факту, что драконьих отродий больше нет. Он хотел водрузить голову распутника на вершину Божьих ворот, чтобы все видели, он хотел убить Тайвина Ланнистера и его ручное животное. Животное, которое сам Рейгар посвятил в рыцари. Он всё ещё хотел это сделать, но ярость притупилась, а боль стала не такой пронзительной. Когда они случайно наткнулись на принцессу Рейнис в той грязной таверне, расположенной недалеко от самой башни, королевская гвардия обрадовалась, несмотря на свое безграничное неверие. Это был знак богов, поднявший боевой дух людей, потерявших всё на этой войне, в которой им даже не разрешили принять участие. И вот она здесь, с игрушечным драконом в руках, её привела к ним одна-единственная служанка, с посланием от человека, заслуженно прозванного Цареубийцей, с просьбой позаботиться о ней. Он всё ещё не знал, что думать о Джейме Ланнистере. Клятвопреступник, который всё ещё был достаточно благороден, чтобы помочь одинокому, отчаявшемуся ребенку, попавшему в беду. О чём, чёрт возьми, думал его брат по оружию? Эйрис уже был мёртв после гибели Рейгара, зачем же пятнать свою честь, даже если этот человек был жестоким, взбесившимся животным? Он не оплакивал Безумного короля, его не волновало, что тот был убит, его смущала лишь мотивация стоящая за этим поступком. Немногие помнили восторженного, идеалистичного юношу, которого Эйрис назначил в королевскую гвардию. Именно он посвятил сира Джейми в рыцари, и, несмотря на всё его высокомерие, до сих пор он не сомневался в своём решении. Но сейчас, направляясь к дорнийской столице с, возможно, последним наследником Таргариенов мужского пола на руках, Артур не мог не задаться вопросом, сколько ошибок он совершил за время службы в королевской гвардии. Хотах не терял времени даром, очевидно, комнаты уже были подготовлены к приезду его сестры, хотя мужчина был удивлен его присутствием. Скорее всего, большинство считают его мёртвым, и это сослужит им хорошую службу в ближайшие годы. Он также знал, что Мартеллы сразу же узнают его и его братьев, хотя это не имело большого значения. Присутствие Рейнис обеспечит их безопасность. Приятно было видеть, что в Солнечном Копье мало что изменилось. В нём чувствовалось некое «вечное», почти неподвластное времени ощущение. Относилось это не только к городу, но и к дворцу. Они простояли сотни лет и простоят ещё сотни, такое впечатление они вызывали. Ему следовало надеть чёртов шлем. Количество пристальных взглядов, на которые натыкался Артур, было... проблематичным. Даже если они были просто любопытными по своей природе, слухи могли распространиться, и тогда последовали бы вопросы. Что «великий» сир Артур Дейн делал в Солнечном Копье? Многие ли знают, как он выглядит? Или сир Герольд? Или Освелл? Он задумался, назначена ли награда за его голову, и, скорее всего, так оно и было. Не то чтобы нашлось так уж много людей, которые охотно продали бы себя или принцессу Рейнис узурпатору. Элия была любима в Дорне, но всегда находились те, кого больше интересовали деньги, те, для кого преданность было лишь словом и не значила ничего. Дворцовая стража не доставила им никаких хлопот, когда они проходили мимо. Парадные ворота были открыты почти каждый день, позволяя просителям входить на территорию дворца, и сегодняшний день ничем не отличался. Почти. Серьёзным отличием было увеличение числа стражей. Такое количество людей напрягало. Почти в каждом коридоре было по крайней мере по паре молчаливых наблюдателей. Похоже, Мартеллы были на взводе после своей недавней потери. Это сыграло бы им только на руку, больше охраны для обеспечения безопасности членов королевской семьи, меньше работы для них, возможно, будет меньше бессонных смен. К удивлению Артура, их проводили не в приёмную Дорана Мартелла, а в вестибюль тронного зала Солнечного Копья. Хотах попросил их подождать, прежде чем он вошёл внутрь через боковую дверь, скорее всего, чтобы сообщить Дорану об их прибытии. Публичный прием был бы весьма проблематичен, им пришлось бы попросить Принца освободить зал, иначе весь двор стал бы свидетелем того, как они представят своих тайных спутников. Возникло бы еще больше слухов, предположений и вопросов. Неудивительно, что им не потребовалось много времени, чтобы получить разрешение на вход, ведь не каждый день знаменитая Эшара Дейн врывается в ваш дворец, требуя немедленной аудиенции. Особенно после того, как ей уже вручили приглашение на ужин. Что было удивительно, так это то, что тронный зал был почти пуст, герольд даже не объявил об их прибытии. Возможно, он недооценил проницательность Дорана. И что удивляло больше всего – принц Доран, его брат Оберин и юная принцесса Арианна собрались в одном месте в одно и то же время. И все они бросали самые странные взгляды на разношёрстную компанию, только что вошедшую в тронный зал. Увидев Эшару, Доран искренне улыбнулся, она всегда была любима Мартеллами, и ей всегда оказывали тёплый прием, когда она приезжала в гости. Однако улыбка Дорана стала холодной, когда его взгляд упал на Эддарда Старка. Возможно, это был не самый разумный их поступок – привести волка на встречу с семьей, чьи страдания могли сравниться только со страданиями Таргариенов. Даже если волки тоже понесли тяжёлые потери. Уголок рта принца Оберина дёрнулся. Артур заметил, что в выражении его лица не было привычного веселья. — Леди Дейн и лорд Старк – вместе, да ещё так далеко на юге. Что мне об этом думать? Эшара невозмутимо вздернула подбородок. Без сомнения, она слышала слухи, которые обсуждали у неё за спиной снова и снова... и будут обсуждать ещё долго. Таковы обычаи дворов, таковы главные интересы придворных. — Мы здесь по общему делу, принц Оберин. Оно объединяет нас по многим причинам, но не по тем, о которых вы думаете, — закончила она, заметив, как бровь принца начала приподниматься после её слов. — Я слышал, что волки, забредшие так далеко на юг, редко кончают хорошо. Так почему же вы здесь, лорд Старк? И к тому же в компании одной из нас, – несмотря на её утверждения об обратном, до нас дошло множество слухов. — Надо отдать должное, недавно ставший лордом Старк не вздрогнул от холодного тона Дорана. — Так и есть, но я прибыл, чтобы вернуть свою сестру домой, так что риск был оправдан. — И? Вы нашли свою сестру? Тон Эддарда стал мрачным. — Помимо всего прочего. Принц что-то пробормотал себе под нос, прежде чем его взгляд снова обратился к Эшаре. — Странная у вас компания, миледи. Вы привели Старка в Солнечное Копьё, и я хочу знать, почему, без всей этой уклончивой чуши. — Лорд Старк – одна из причин, по которой я сегодня здесь, но сначала я принесу хорошие новости, немного развеяв случившуюся трагедию. — Артур видел, что маленькая принцесса едва держится на ногах и постоянно ёрзает в объятиях Эшары. Доран приподнял бровь, скорее с горькой насмешкой, чем с искренним любопытством. — Хорошие новости? Простите меня, миледи, но мне трудно поверить, что есть какие-то хорошие новости, которыми вы можете поделиться. Особенно на фоне всех этих трагедий, что обрушились на нашу семью. Впервые с начала разговора Эшара улыбнулась по-настоящему. — Тогда, мой принц, возможно, я смогу облегчить эту боль, хоть и совсем немного. — Она откинула капюшон Рейнис, открывая взору её семьи длинные чёрно-серебристые локоны принцессы. Даже на другом конце коридора Артур услышал их удивленные вздохи. — Позвольте представить вам принцессу Рейнис из дома Таргариенов, живую и невредимую. — Затем маленькая девочка вырвалась из ее рук, явно не заботясь о протоколе или правилах, но кто мог бы её за это винить? Ни для кого не стало неожиданностью, что она бросилась прямо в объятия принца Оберина. Он всегда был самым близким родственником со стороны Мартеллов, даже если их общение было очень ограниченным. Артур и сам чуть не расплылся в улыбке, когда увидел ошеломлённое выражение на лице принца Дорана. Казалось, что только принцесса, восставшая из мёртвых, смогла, наконец, заставить этого человека показать искренние эмоции. Арианна первой оправилась от изумления. — Как... такое может быть? Он шагнул вперед. — Сир Джейме Ланнистер спас принцессу от её потенциальных убийц. Он тайно вывез её из Красного замка... и одна из служанок принцессы сопровождала её по всему Вестеросу. Наши пути пересеклись по чистой случайности в таверне неподалёку от Башни Радости, что находилась на Принцевом Перевале. Арианна удивлённо приподняла бровь. Доран, взяв себя в руки, заговорил: — А где был знаменитый сир Артур Дейн, когда его принц пал на Трезубце? Почему вы прятались в башне, пока остальные ваши братья сражались? — Он защищал моего брата! — Широко раскрытые глаза Дорана мгновенно метнулись к Рейнис. Чёрт. Девочка всё ещё сидела на коленях Красного Змея, но теперь она медленно слезла и встала между ног мужчины, скрестив руки на груду. — Твой брат? Принц Эйгон в безопасности? Почему он не с вами? — Веселье принцессы мгновенно угасло. В комнате воцарилась мёртвая тишина, даже Мартеллы, казалось, почувствовали, что это был неправильный вопрос. Но откуда они могли знать? Вся эта ситуация была хреновой. Принцесса отрицательно покачала головой, прежде чем отвести взгляд, а когда заговорила, её голос был таким тихим, что он едва расслышал его: — Плохие люди заставили его уйти. — У Дорана даже не было времени сменить тему, потому что она начала плакать. Ему следовало бы попросить свою сестру поговорить с ней об этом, прежде чем приходить сюда. Они всё ходили вокруг да около, обсуждая смерть брата Рейнис, и никто не хотел говорить об этом с девочкой, которая и так была сильно травмирована всеми этими событиями. — Заставили его уйти? — Осторожно спросил Оберин, положив одну руку на плечо принцессы, опускаясь на колени, чтобы оказаться лицом к лицу с плачущей девочкой. Она кивнула. — Они забрали его у мамы и... и... — О, бедняжка дрожала всем телом. — Они ударили его... об стену. Оберин снова заключил принцессу в объятия. Артур не мог разобрать слов, которые тот произносил, но было ясно, что они не помогали. Боги, им следовало разобраться с этой чудовищной ситуацией раньше. В неловком молчании они все наблюдали, как принц пытается успокоить Рейнис. Его огорчило то, как быстро весёлое настроение сменилось искренней печалью. Она так много страдала, особенно учитывая её возраст. Он также не мог не заметить взгляда Дорана. Его брат, возможно, был слишком занят пытаясь успокоить принцессу, чтобы обдумать предыдущие её слова, а Арианна, скорее всего, слишком молода, чтобы уловить связь, но, судя по тому, как принц смотрел на свёрток в его руках... Он сложил кусочки вместе, по крайней мере частично. Слава богам, Эймон спал, если бы он присоединился к сестре в её горе... Они бы никогда не смогли их успокоить. — Сначала я предположил, что ребенок принадлежит леди Эшаре. Ходили слухи, что вы беременны, и теперь вы оба предстаёте предо мной вместе... однако моя племянница утверждает, что эти трое защищали её брата во время их пребывания в проклятой башне Рейгара — Голос его стал суровее. — Скажите, сир Артур, разве недостаточно было публично опозорить нашу Элию? Разве недостаточно было бросить её на произвол судьбы в Красном замке? — Мой принц... — Он просто должен был закончить начатое! Он похитил эту волчицу и посмел привести в мир это отродье! — У Артура отвисла челюсть, он никогда не слышал, чтобы принц повышал голос, не говоря уже о том, чтобы произносить такие вещи… Очевидно, Эшара придерживалась того же мнения, потому что, когда она заговорила, в её тоне звучало недоверие: — Мой принц, всё не так, как кажется. Возможно, вам следует позволить королевской гвардии объясниться, прежде чем бросаться такими словами... — Он опозорил мою семью, леди Эшара. — Доран прервал её. — Он оскорбил не только Элию, но и весь Дорн! И это... — Он глубоко вздохнул, прежде чем указать пальцем на Эймона. — Ребёнок – это кульминация всего этого позора! — Доран, ты не знаешь, что произошло между ними троими. Не стоит так поспешно осуждать ребёнка за преступление его родителей. — Эшара попыталась урезонить его. — И это единственная причина, по которой я позволю тебе уйти с бастардом Рейгара... — Прекрати! — Рейнис вырвалась из объятий Оберина и направилась к Дорану, абсолютная ярость на её заплаканном лице казалась совершенно неуместной для такой юной особы. — Он мой брат! — Принцесса... — Доран попытался возразить. — Нет, нет! Ты не понимаешь. Muña Лия… — Muña? На этот раз ответила Эшара: — На высоком валирийском это означает мать, принц Доран. — Её тон был... язвительно-предупреждающим. Услышав её ответ, Доран широко раскрыл глаза и поспешно повернулся к принцессе. — Ты называешь волчицу своей матерью? Рейнис промычала в знак согласия. — Она была милой, и мы катались вместе… Я смеялась над смешными словами, которые она говорила, когда у неё сильно болела спина. О, и маме Элии она нравилась! Оберин, стоявший позади Рейнис, поперхнулся. — Элия знала о них? Артур подошел ближе к трону, поближе к обоим принцам. — Элия прекрасно знала, что Лианна была любовницей Рейгара. Они даже обсуждали брак, но Элия не верила, что это действительно может привести к чему-то, не с такой сильной верой, как сейчас. — Королевский гвардеец неловко переминался с ноги на ногу... — В конце концов судьба распорядилась иначе: Рейгар был вынужден отправиться в Речные земли, а принцесса Элия с детьми оказались заперты в Красном замке. Она знала о возможности того, что Рейгар может вернуть полигамные браки в Вестерос. Доран стоял на трясущихся ногах, и если болезнь продолжит прогрессировать, скоро он совсем перестанет ими пользоваться. — Они были женаты?! Это богохульство! — Возможно, так оно и есть, — кивнул Артур. — Не мое дело комментировать неудачи или успехи моего принца… Но я точно знаю, что они поженились перед чардревом, что означает, что их брак действителен, по крайней мере, в глазах Старых богов. — Он сделал паузу, давая своим словам осесть, и чуть не поморщившись от смеси замешательства и гнева, которые читались в глазах обоих принцев Мартеллов. — Это был их выбор, принц Доран. Я и мои братья были там, чтобы засвидетельствовать их союз, и Элия знала об их чувствах. Вы знаете, что они никогда не любили друг друга; возможно, Лианна была тем свежим воздухом, в котором отчаянно нуждались их отношения. Рейнис кивнула. — Мама Элия сказала, что мы поедем к Лие, но плохой король остановил нас. Доран покачал головой. — Элия никогда не была настолько глупа, чтобы так открыто бросать вызов вере, а тем более раскалывать Вестерос, как это сделал Рейгар. Конечно, вы понимаете, насколько невероятна эта... история. Эшара кивнула. — Вы правы. Если бы король Эйрис не заточил принцессу Элию и её детей в Красном замке, она, скорее всего, смогла бы вразумить принца. Но судьба сыграла жестокую шутку со всеми нами. Доран откинулся на спинку трона и глубоко вздохнул. Мужчина выглядел старше, намного старше, чем должен был. Артур не был уверен, что это не из-за того, что они оказались в такой ситуации. — Вы понимаете, миледи, что это ничего не меняет? Рейгар Таргариен всё ещё опозорил нашу Элию, он всё ещё оскорбил Дорн. Я бы ничего не имел против этого… мальчика, даже если бы он был бастардом, но поспешная женитьба принца формально поставила мальчика перед Рейнис в очереди наследования, снова лишив Дорн его королевы. — Ну, Эймс мой брат. Мы не будем ссориться. О, если бы всё было так просто, милая принцесса! — Эймс? — Его зовут Эймон. — подсказала Эшара. Доран вздохнул. — По крайней мере, она дала ему нейтральное имя. К сожалению, всё не так просто, принцесса. Даже если он сам не станет выступать против вас, кто-то другой может использовать его предполагаемые права на трон, выдав свою дочь замуж за вашего брата и попытаться захватить власть для себя. Он представляет угрозу для всех нас. Рейнис покачала головой, и её серебристо-чёрные локоны разлетелись во все стороны. — Нет! Вместе мы заставим всех плохих людей уйти! — Несмотря на обстоятельства, несмотря на произнесённые ужасные слова, Артур не смог сдержать легкой улыбки. Принцесса была верна своему брату, в этом не было никаких сомнений. Доран выглядел смирившимся, как и остальные Мартеллы. — Ты уверена, что хочешь этого, племянница? Возможно, сейчас ты не понимаешь, но он будет... — Нет! Друзья! — Маленькая девочка сказала это принцу так, как будто он был самым глупым из присутствующих в этом зале. Братья переглянулись, и, увидев, как Оберин пожал плечами, Доран сдался. — Как пожелаете, принцесса. Думаю, будет лучше, если на сегодня мы закончим. Леди Эшару и её свиту проводят в их комнаты, принцессе Рейнис предоставят покои, подобающие её положению, и… — Он замолчал, уставившись на Эймона. Артур заметил нерешительность в его взгляде: Эймон был всего лишь ребёнком, не отвечавшим за ошибки своего отца, но он символизировал восстание, всё, что потерял Дорн. Дорану будет нелегко смириться с этим, несмотря на мнение принцессы. — Малыша отведут в детскую, ему не причинят вреда. Доран встал, опираясь на трость. — Мы продолжим этот разговор завтра. Надеюсь, вы простите меня за то, что я отзываю приглашение на ужин, миледи. Похоже, нам всем есть о чём подумать. Эшара присела в реверансе, как всегда, оставаясь безупречной леди, несмотря на напряжённую дискуссию. — Я прощаю вас, мой принц. Я должна согласиться, что, возможно, более хладнокровный диалог принесёт больше пользы. — Хорошо, тогда я желаю вам доброго дня. Мой слуга проводит вас в ваши комнаты — С этими словами он заковылял прочь. Оберин пристально посмотрел на Эймона, но вслух ничего не сказал, возможно, опасаясь гнева маленькой принцессы. Арианна последовала его примеру. Он услышал общий вздох, пронесшийся по группе, когда члены семьи Мартеллов наконец скрылись из виду. Они все знали, что это будет нелегко, но… Всё равно было непросто защищать ребенка, который не мог ничего сказать. Услышав, как кто-то откашлялся у него за спиной, Артур обернулся и этим случайно побеспокоил маленького Эймона, которого держал на руках. Королевский гвардеец не смог сдержать гримасы, пытаясь успокоить мальчика, медленно покачивая его влево-вправо, одновременно с этим следуя за остальными членами группы. Все они молчали, за исключением слуги, который с гордостью рассказывал о достопримечательностях и славной истории Солнечного Копья, как будто никто из них никогда раньше не бывал в этом городе. По крайней мере, у проклятых северян появился шанс узнать хоть что-то о юге. Шли они быстро, знатные гости всегда размещалась на верхних этажах дворца, откуда открывался лучший вид на огромный порт и Узкое море. О Дорне можно было сказать многое, но никто не мог отрицать их гостеприимства. Его братья последовали за принцессой Рейнис, которую поселили в королевском крыле, как и полагалось принцессе. Самым удивительным было то, что Эймону разрешили остаться в детской, что предназначалась Мартеллам. Скорее всего, для того, чтобы успокоить принцессу. Поэтому, когда остальные начали располагаться в своих комнатах, он продолжил путь с младенцем на руках, следуя за слугой, пока они пробирались через дворец. Он побывал во многих его частях, охраняя принцессу Элию и её семью во время редких визитов на юг, но детскую он никогда не видел. Это была великолепная комната со старинным дизайном, и он не сомневался, что она могла бы посрамить их собственную детскую в Звездопаде. Даже маленький Эймон с удивлением оглядывался по сторонам. Фигуры, нарисованные на стенах, были весьма привлекательными, как и массивные окна, через которые в комнату проникал свет. Это была детская, подходящая для члена королевской семьи и будущего короля – даже если подарок был сделан, в лучшем случае, неохотно. — О... мальчике будут хорошо заботиться, добрый сир. Вы можете оставить его здесь. — Принца всегда будет охранять член королевской гвардии. Наши переговоры, возможно, и закончились на неопределенно-позитивной ноте, но его безопасность не гарантирована ни здесь, ни где-либо ещё. Слуга раздраженно фыркнул. — Сир, вы же не предполагаете, что... — Я ещё ничего не предполагал, я просто рассказывал вам о положении дел, воспринимайте мои слова как хотите. Принц будет постоянно находиться под охраной, как и принцесса. — Слуга, казалось, был оскорблён отсутствием доверия, что выглядело довольно комично, учитывая недавнюю дискуссию, но ему было всё равно. Нельзя было рисковать, только не в этом случае. Слуга неохотно кивнул и ушёл, оставив Артура наедине с младенцем. Принц Эймон наконец-то проснулся, поэтому он опустил младенца в кроватку, чтобы его руки наконец-то отдохнули. Он был слишком мал, чтобы стоять или даже ползать, но его глаза всё равно пытались охватить взглядом всю комнату. Когда сестры не было рядом, Эймон был тихим и любознательным ребёнком. Принца всегда интересовало всё, что его окружало, но в основном он был тих, словно привидение. Именно его сестра была тем маленьким ужасом, из-за которого Эшара сходила с ума. — Когда я впервые услышал, что Элия была убита в Красном замке, я потребовал, чтобы мой брат собрал знамёна и выступил против короля-убийцы. — Артур обернулся и увидел младшего из братьев Мартелл, прислонившегося к двери детской. — Конечно, это было глупо. Мы бы никогда не победили объединённую мощь северных королевств и Баратеонов, но таков был мой гнев… Он выпрямился и начал медленно приближаться к нему. — А перед этим я услышал, что сделал мой дорогой зять – предположительно похитивший волчицу – и я подумал… почему? Неужели Элия была недостаточно хороша? Неужели её было недостаточно? Имело ли значение то, что она чуть не умерла, рожая его драгоценных наследников? Имело ли значение то, что она кормила их своей грудью, собственными руками одевала их? Почему ему этого было недостаточно? — Казалось, принц уже почти готов был броситься на него, и Артур напрягся. Оберин заметил это и ухмыльнулся. Конечно, он заметил. — А теперь... Я узнал, что от него забеременела волчица... Не мог бы он ещё яснее заявить, что маленькой Рейнис и Эйгона ему недостаточно? Услышав это, Артур приподнял бровь. — Не слишком ли лицемерно с вашей стороны обвинять других в том, что они спят с женщинами, на которых не были женаты, принц Оберин? — Разница в том, что после этого я на них не женился. — Вы не хуже меня знаете, что война началась бы независимо от того, поженились бы они или нет. Безумный король позаботился об этом. — Он отвёл взгляд к кроватке, заметив, что Эймон наблюдает за ними. — Элия была бы вне себя от ярости по отношению к Рейгару, принц Оберин. Она была бы несказанно зла из-за того, что он совершил нечто столь безрассудное и глупое, не спросив её совета заранее, но, несмотря на всё это... Я думаю, мы оба знаем, что она была бы на стороне Рейгара и Лианны. Я не прошу прощения – я прошу вас, если уж на то пошло, хотя бы поверить в это. В глазах принца промелькнуло удивление, прежде чем он отвернулся от него. Несмотря на то, что Артур больше не мог полностью видеть лицо Оберина, он знал, что тот о чём-то думает. Когда-то они были близки, Элия и Оберин. Молчание, нарушаемое лишь редким воркованием Эймона затянулось. Наконец Оберин вздохнул и ударил кулаком по пустой кроватке рядом с собой, сломав её часть и, скорее всего, повредив себе костяшки пальцев. Если ему и было больно, он этого не показал. — У Элии всегда было мягкое сердце. Даже если бы она не знала, она не стала бы ненавидеть малыша за глупость его отца. — Принц собирался пройти мимо него, но Артур инстинктивно попытался его остановить. Косой взгляд, который принц бросил на него, заставил его отступить. Оберин подошёл к кроватке, той, что не была сломана в порыве гнева, положил неповреждённую руку на её край и заглянул внутрь. Малыш Эймон, не дрогнув, встретил его взгляд. К огромному удивлению Артура, когда Эймон потянулся, пытаясь ухватиться за его руку, лежащую на стенке кроватки, Оберин ответил, опустив руку, чтобы встретить ручку маленького принца. — Крепкое рукопожатие. — Оберин слегка сжал его ладонь. — У него будут глаза отца. Артур кивнул, несмотря на то, что принц не мог видеть этого движения. — Так и будет. Он спокоен, почти никогда не плачет и не тревожит окружающих, просто спокойно смотрит на них… Ну, он такой, когда принцессы нет рядом… Оберин рассмеялся. — В этом и благословение, и проклятие – находиться рядом с женщиной Мартеллом. Через несколько лет они станут сущим кошмаром. Он предпочел бы смириться с их юношеским террором, чем наблюдать за тем, как их разлучат. — Принцесса отказывается слышать какие-либо разговоры о разлуке со своим братом. Оберин кивнул, не отрывая взгляда от малыша. — Она ясно дала это понять в тронном зале. — Снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь редким хихиканьем, когда Оберин щекотал младенца. Наконец он повернулся, оставив Эймона в покое. — Позвольте мне внести ясность, добрый сир. Я никогда не прощу Рейгара Таргариена за то, что он сделал... Но я поговорю со своим братом, и мы найдем способ удержать детей вместе. Даже если доводы Дорана не верны, он всё равно представляет опасность. — По крайней мере, дайте малышу немного времени, чтобы он вырос и показал себя с лучшей стороны, прежде чем судить его. Он может удивить вас. Оберин кивнул и молча вышел из комната. Он охранял своего будущего короля, пока сир Освелл не пришел сменить его. Хотелось надеяться, что завтрашний день принесёт решения, а не новые конфликты.

***

Было очень раннее утро, когда он услышал стук в дверь. Артур заметил, что солнце ещё даже не успело толком взойти, когда он поднялся, чтобы открыть дверь. Недостаток сна всегда приводил его в дурное настроение, поэтому когда он открыл дверь, его приветствие было очень резким. Но тон его смягчился от смущения, когда он понял, что никого не видит... Ну, не видел, пока он не опустил взгляд. И обнаружил очень знакомое птичье гнездо с серебристо-чёрными волосами. — Принцесса Рейнис, почему вы так рано встали? Она оглянулась за спину, кого-то высматривая. Сбежала от своей няньки... снова. — Впустишь меня? Артур растерянно моргнул. — Конечно. — Он отошел от прохода, пропустив Рейнис внутрь. — Солнце ещё даже не взошло, вы должны спать, принцесса. — Артур сам выглянул в коридор и увидел, что сир Герольд молча идёт к ним. Он кивнул ему, прежде чем последовать за девочкой внутрь. Она просто проигнорировала его, решив вместо этого пройти к одному из его глубоких кресел и сесть, опустив свои фиолетовые глаза и спокойно уставившись себе под ноги. Казалось, она пытается найти правильные слова, чтобы наилучшим образом выразить свои мысли. Рейнис была на удивление умна для девочки, которой едва исполнилось три года. — Почему они не любят Эймса? Ах, он не должен удивляться. Конечно, это беспокоило маленькую принцессу. Независимо от того, как мало она общалась со своей семьей по матери, они были важны для неё. Артур мог себе представить, что вся её семья была ей бесконечно дорога. Он гадал, когда же она начнет задавать вопросы о своей беременной бабушке и дяде. — Им не нравится не ваш брат, а то, что он собой представляет, принцесса. — Они не хотели, чтобы мои kepa и muña Лия поженились. — То, как... ваш отец поступил, оставляло желать лучшего, принцесса. Если бы у него было время сначала поговорить с Мартеллами и, что ещё более важно, со своей женой, возможно, сейчас всё было бы не так напряжённо. — Но они были влюблены друг в друга. Артур кивнул. — Они были влюблены, но их брак нарушил множество традиций, и они сделали это тайно... Принц Рейгар оскорбил многих людей, даже если он был не намерен этого делать. — Эймс никогда бы не причинил мне вреда. — Он бы проклял вспыльчивый нрав Мартеллов, если бы не был так хорошо знаком с ними, поскольку долгое время служил Таргариенам. — Они сказали, что он может представлять для вас угрозу, потому что его притязания на Железный трон формально превосходят ваши. Мы знаем, что он никогда бы так не поступил, но они – нет. Вам нужно дать маленькому принцу время проявить себя перед ними, и когда придет время, я уверен, они полюбят его так же, как любят вас, вот увидите. — Они уже должны его любить! Сейчас! Твердый тон принцессы заставил Артура усмехнуться. — Согласен, моя принцесса, но иногда всё не так просто. Дайте им время, пусть эти глупые взрослые сами придут к тому же выводу, что и вы. Рейнис захихикала, её маленькие ножки задрыгали взад-вперёд, когда она села. Всё её тело подпрыгнуло, а лицо сморщилось в задумчивости, и ей потребовалось много времени, чтобы, казалось, обдумать весь разговор, прежде чем она остановилась и, наконец, кивнула с очень серьёзным видом. — Глупышки! Эймс – мой лучший друг! Младенец в роли лучшего друга... Боги, странные настали времена. Ему следует поговорить с Эшарой, возможно, принцесса Арианна захочет подружиться со своей кузиной. Она однажды держала Рейнис на руках – давным-давно, – хотя он сомневался, что юная леди вспомнит об этом событии – в то время она была совсем маленькой. — Что же, раз уж вы уже встали, возможно, нам следует попросить слуг принести... — Артур замолчал, поняв, что его никто не слушает. Принцесса уснула в кресле. Королевский гвардеец фыркнул, видя как струйка слюны стекала с губ принцессы на её подбородок. Похоже, негативное отношение семьи к её брату не давало ей покоя всё это время. И только щебетание птиц и тихие звуки просыпающегося дворца составляли им компанию.

***

Когда его сестра пришла встретится с ним перед завтраком, первое, что она увидела, была посапывающая девочка, что спала прямо в кресле. Её улыбка была мягче, чем когда-либо за последние годы. Это дало ему надежду, что она тоже, в конце концов, оправится от своей потери. Ибо время лечит все раны, по крайней мере, так говорили мудрецы древности. — Похоже, наша маленькая принцесса блуждала ночью. Улыбка Артура была печальной. — Похоже, что обращение Мартелла с Эймоном ей не понравилось, и она не спала до самого утра. — Ах, я знала, что так и будет, у этого разговора действительно не могло быть другого исхода, кроме как… Мне просто хотелось бы, чтобы ей не пришлось быть там и слышать всё это. Он хмыкнул. — Ты знала, что они впервые встретились во время турнира в Харренхолле? Рейгар был поражён, когда узнал, что Лианна была Рыцарем Смеющегося Дерева. Эшара кивнула. — Элия рассказала мне об этом после того, как Рейгар короновал её. Боги, брат, она была вне себя от гнева. Не думаю, что когда-либо видела, чтобы она была в такой ярости, с тех пор, как мы были детьми. Артур снова фыркнул. — Это действительно похоже на Элию. Он наблюдал, как она подошла к креслу, стоящему рядом с креслом Рейнис, и села. Она начала медленно расчесывать её волосы, убирая пряди с лица за маленькое ушко. — Самое забавное, что на следующий день они впервые встретились – Элия и Лианна, — рассмеялась Эшара. — О боги, у меня бы закружилась голова от всей драмы, разворачивающейся на моих глазах, если бы вероятность надвигающейся катастрофы не была столь велика. Я почти жалею, что там не было художника, который смог бы запечатлеть их взгляды. Она замолчала на пару мгновений, что-то вспоминая. — Но ничего не произошло. Они поговорили, сначала было неловко, да, но… они просто поладили. Две пылкие леди, одна из которых была ледяной, а другая - солнечной, огненной. Именно тогда я поняла, с какими трудностями им предстоит столкнуться. Я не уверена, осознавала ли Лианна трудности, которые приносит с собой статус любовницы принца, и планировала ли она вообще стать таковой. А потом было пророчество... Его принц всегда страдал от них. У дракона три головы. — Рейгар думал, что это будет девочка. Бровь Эшары приподнялась. — Ты же не хочешь сказать, что… Эйгон, Рейнис и... — Висенья, да. — Артур кивнул. — Когда мейстеры сказали Элии, что следующая беременность убьет её, Рейгар был обескуражен. И когда он увидел, как хорошо Элия и Лианна поладили на турнире... — Он поверил, что ему был дан простой способ исполнить своё пророчество. Несомненно, это знак богов. — Язвительно сказала она — Немыслимо. В комнате воцарилась тишина, и они оба погрузились в свои мысли. Он наслаждался тихими вздохами спящей принцессы, в то время как рука Эшары продолжала лениво расчесывать её локоны, на что она, казалось, больше не обращала внимания. Он ничего не знал о таких вещах… но Артуру нравилось думать, что из его сестры вышла бы прекрасная мать. — Но зачем выходить замуж? — В конце концов спросила она. Королевский гвардеец вопросительно хмыкнул. — Зачем им жениться? — Повторила она свой вопрос. — Конечно, «девочка» могла быть узаконена? — Я не думаю, что Лианна хотела такой жизни для своего сына. На самом деле, узаконивание не убирает клеймо незаконнорождённого, а просто открывает двери, которые в противном случае остались бы закрытыми. — Артур вздохнул и опустил плечи. — Они были молоды и глупы, но их глупость была продиктована благими намерениями. — Почему ты не попытался остановить их? Артур удивленно приподнял бровь. — Серьёзно, Эш? Даже если бы я знал, к какой катастрофе приведет их бегство, мой долг – защищать их от угроз извне, а не от их собственной глупости. Его сестра вздохнула. В последнее время она, похоже, часто так делала. — Ты, конечно, прав. Мне просто хотелось бы... — Что бы всё не закончилось так дерьмово? — Этот комментарий вызвал у неё смех. — О, что бы сказали люди, если бы узнали, что у знаменитого сира Артура Дейна рот немытого моряка. Его губы сами по себе шевельнулись в ответ на её смех, плавно изогнувшись вверх, когда он ответил: — Не распространяйся об этом, мне нужно поддерживать репутацию. Она снова рассмеялась. — Действительно, дорогой брат. Пойдем, разбудим принцессу и поедим. Я думаю, пришло время поговорить с Мартеллами.

***

Их первая трапеза за день прошла в молчании, в основном из-за того, что принцесса была в плохом настроении после раннего пробуждения. Её надутые губки были довольно очаровательны. Не было сомнений, что ей не потребуется много времени, чтобы обвести вокруг пальца дворцовых слуг. Солнце уже было высоко в небе, когда их вызвали. Всю их свиту, включая лорда Старка, хотя и без остальных знаменосцев севера, провели в большой внутренний дворик с видом на город. Ради такого зрелища можно было бы убить, и Мартеллы это знали. Для защиты от прямых солнечных лучей был установлен большой белый брезентовый шатёр, а в стороне был накрыт стол, до краев уставленный дорнийскими деликатесами. Он заметил, как его сестра чуть не фыркнула, увидев, как лорду Старку не по себе. Скорее всего, он видел столько еды в одном месте только во время сбора урожая… Если там вообще столько набиралось. Мартеллы сидели за большим овальным столом. Слуги, сопровождавшие их свиту, провели их к местам прямо напротив хозяев. Оберин приподнял бровь, увидев, как сердитая принцесса массирует большие мешки под глазами. — Ты плохо спала, племянница? — Нет. — По её тону сразу было понятно – она раздражена. Принц только фыркнул. — Если и были сомнения в том, чей она ребенок... — Я думаю, её вчерашнее выступление в тронном зале уже доказало это, брат. — Доран сделал глоток вина. — Леди Эшара, лорд Старк, гвардейцы, добро пожаловать. Я думаю, нам есть о чём поговорить. Его сестра кивнула. — Я согласна. Вскоре к ним хлынули слуги, подавая им блюда, как будто у них не было собственных рук и ног, и спрашивая, какой напиток они предпочитают. Честно говоря, Артур предпочитал стоять за столом, охраняя королевскую семью, и есть в одиночку. Постоянное внимание и обслуживание было... навязчивым, мягко говоря. Принц Доран подождал, пока они немного поедят, прежде чем, наконец, обратился к ним должным образом: — Вчера вечером произошло самое странное из возможных событий. Мой брат, единственный из всех людей, пришёл ко мне и высказался в пользу вашего... принца. Артур, конечно, уже знал об этом, хотя все равно было удивительно, что принц сдержал свое слово. Эшара, однако, не была осведомлена об их предыдущем разговоре, и в её голосе явственно слышалось удивление. Это было оплошностью с его стороны, стоило ей всё сразу рассказать. — И вы пришли к консенсусу? Доран сделал ещё один глоток, прежде чем неохотно кивнуть. Это простое действие, казалось, причинило сильную боль старшему принцу. — Мы это сделали. Наше предложение простое, и я считаю, что у вас не должно быть причин не принять его. — Он поставил свой кубок на стол. — Принцесса Рейнис вернется с нами в Водные Сады. — Принц понял, что она готова возразить, и поднял руку. — Позвольте мне закончить, миледи. Принцесса вернется с нами в Водные Сады, как и её брат. Принцесса возьмет новое имя и будет представлена как один из многочисленных бастардов моего брата. — Он сделал паузу, переводя взгляд на единственного северянина среди них. — Мальчик тоже возьмёт новое имя, и королевство будет знать его как сына леди Эшары. Предполагаемым отцом мальчика будет... Артур видел, как северный лорд скрипит зубами; он подозревал, что это признание не было тем, что тот готов был сделать публично, несмотря на распространяющиеся слухи. Эшара не испытывала подобных эмоций. — Ребёнок был наш, да. Ты хочешь выдать Эймона за моего мёртвого ребёнка? — Я знаю, это не самый благородный поступок. Но ребёнок будет в безопасности, а его валирийский цвет глаз будет легко объясним как унаследованная от матери черта. Лорд Старк выглядел крайне смущённо. — Эш... Нет необходимости... Она покачала головой, хотя глоток, который она сделала из своего бокала, был действительно глубоким. — Необходимость есть, Эддард. Если это обеспечит его безопасность, я это сделаю. Северянин вздохнул. — Я не буду публично распространяться о том, что ребёнок мой... но и не стану опровергать слухи, которые уже возникли или возникнут в будущем. Это всё, что я могу сделать. Доран одобрительно кивнул. — И этого будет достаточно. Вы, леди Эшара, конечно же, приглашены к нам в Водные Сады в качестве члена моего двора. Вы не наследуете Звездопад, и никому не покажется подозрительным, если я приглашу вас присоединиться ко мне в качестве советника и придворного. Эшара кивнула. — Я, конечно, согласна. Но как быть с этими... личностями для детей? Они слишком малы, чтобы должным образом хранить тайну, а Рейнис уже достаточно хорошо помнит, кто она и что из себя представляет. — Вот почему мы изолируем их в Саду. Они будут расти в безопасности нашего дворца, а когда подрастут, смогут исследовать мир и обрести союзников под своими вымышленными именами. До тех пор мы сделаем всё возможное, чтобы социализировать их в любой форме, в какой только сможем. Членам королевской семьи нельзя позволить стать затворниками. — А какими будут их имена? Доран повернулся к Оберину. Рейнис должна стать его дочерью, так что выбор был только за ним. — Рейна Сэнд. Это будет её имя. — Определился с именем Оберин. Доран кивнул, спросив: — А имя мальчика? — Джон Сэнд. Он будет известен миру как Джон Сэнд... по крайней мере, сейчас. — Решила Эшара. Такое имя для него выбрал бы самый особенный человек в её жизни.