4. Страшные Cны

Рейнис было шесть лет, когда она впервые увидела их. Как и все её сны, этот тоже был окутан метафорами и загадками. Много раз она проклинала их, дулась и жаловалась на свою слепоту, на свою неспособность понять. Иногда ей снились увядающие синие розы, а иногда – волк, изуродованный оленем. Теперь она видела двух драконов – оба цвета самого прекрасного серебра, оба уродливые и сломленные. Один из них был обезображен горем, безумием утраты и печали. Другой – почти ослепительно прекрасен, идеален во всём. Рейнис даже не знала, что дракон может быть таким… ошеломляюще красивым. Вот только у него не было крыльев – их обрезали, они исчезли. Остались лишь маленькие зачатки. Жалкая пародия на некогда величественного зверя, скорее червь, что прячется под землёй, чем истинный дракон, смотрящий в глаза врагу. Сломленный в самой своей сути, утративший часть себя, незавершённый. Это причиняло ей боль. Скорбящий дракон был… дёрганым, бросался на деревья и скалы вокруг, беспорядочно извергал пламя, сжигая и траву, и деревья, не разбирая своей цели. Бескрылый казался напуганным, и Рейнис предположила, что это её тётя – он был чуть меньше буйного. Почему её дядя был так неуправляем, полон ненависти и ярости? Бескрылый зверь сжался, стараясь спрятаться, не издавая ни звука. Полная противоположность тому, каким должен быть дракон. Рейнис не понимала. Что это было? Зачем ей это показывают? Почему хотя бы раз её сны не могли быть ясными, дать понятное послание, а не одни лишь смутные намёки? Это было мучительно. До тех пор, пока не случилось это. Это было похоже на магию, когда кусочки начали складываться в единое целое. Обрезанные крылья. Пугливое, напуганное существо. Оба сияют самым прекрасным серебряным блеском. У обоих животы были слишком малы для их тел – они голодали. Это были её тётя и дядя. Их тётя и дядя. Но ведь они должны были быть в безопасности, укрыты в особняке, спокойно живущие за счёт дяди Дорана, окружённые слугами, под защитой сира Виллема Дарри, доброго и верного человека. Так почему же они голодают? Почему дядя такой злобный? Почему у тёти обрезаны крылья? Это не имело смысла. Они должны были быть под защитой. Она сама об этом позаботилась. Разве что… они не были в безопасности. Возможно, кто-то их нашёл? Были ли они в опасности? Выслеживал ли их мясник-олень? Или, что ещё хуже – Ланнистеры? Её мысли кружились в вихре паники. И тут она услышала это – слабый, смертельно опасный свист стрел, рассекающих воздух. Вот тогда-то её и осенило. Её семья не была в безопасности. Они бежали, спасая свои жизни – или вскоре будут бежать. Никогда раньше её сны не были такими яркими, такими чёткими, такими ясными. Она должна была действовать. Она должна была спасти их. Она уже потеряла слишком многих. Больше она не выдержит. Она этого не переживёт. Боги, да она сойдёт с ума, как её дед, если потеряет Эймса. Её младший брат был подарком от самих богов – если они вообще существуют. Она с ужасом наблюдала, как маленькие драконы бегут, уклоняясь от стрел, выныривающих будто бы из пустоты. Всё вокруг было окутано тьмой, за исключением сверкающих маяков – её заблудшей семьи, бегущей в панике, спасая свою жизнь. Визерис бежал, как дикое животное, напуганный, движимый инстинктами настолько, что уже толком не мог видеть, куда мчится, врезаясь во всё, что встречалось на его пути. Это только упрощало преследование для тех, кто шёл за ними. Они оба тоже были детьми. Это было издевательством. Жестокой насмешкой жестоких богов, которым было наплевать на её чувства или благополучие. Они знали, как дорога ей её семья. Знали – и использовали это. Причиняли ей боль, намеренно, хладнокровно. Бежать, постоянно скрываясь от убийц – это не жизнь вовсе. Особенно если ты ребёнок. Если вы – дети. Такие же дети, как и она сама. Она должна была с кем-то поговорить. Только когда карикатуры её семьи исчезли во тьме, сон закончился. Она не смогла сразу встать с кровати. Рейнис схватила первое, что могло сойти за одежду – халат и накинула его на себя. Ночи в Дорне могли быть по-настоящему холодными, особенно если днём было пасмурно, и она уже чувствовала, как по коже бегут мурашки. Это не имело значения, ей нужно было с кем-то поговорить. Выбор был очевиден – покои Эшары находились прямо рядом с комнатой Эймона. Так оставалось ещё с тех времен, когда её брату требовался постоянный уход. Оберин предлагал нянек и служанок, но Эшара решительно отказывалась – говорила, что ей нужно чем-то заняться, и что любить мальчика без матери – не в тягость для неё. Если раньше Рейнис и не питала особой симпатии к дочери Звездопада, то после этого – точно полюбила. Именно тогда Эшара Дейн по-настоящему заслужила её доверие и верность. Не давая себе времени усомниться в своём решении, Рейнис распахнула дверь и вошла в комнату – покои матери её брата утопали в темноте. Несмотря ни на что, Рейнис так и не стала звать Эшару матерью. Да, та была в её жизни чем-то вроде материнской фигуры, но у неё уже было две muñы – и ни одна женщина в мире не смогла бы заменить их по-настоящему. Но она была благодарна за то, что у Эймона есть мать, которая о нём заботится. Он был слишком мал, чтобы помнить Лианну, и так никогда и не узнал Элию. Эшара ничем не была ему обязана – и всё же проявила доброту к сироте, у которого не осталось родителей. Рейнис никогда не забывала этого. Даже в три года, едва научившись говорить, она поклялась себе, что однажды отплатит за ту доброту. Комната была погружена в полумрак – только тонкая полоска лунного света пробивалась сквозь щель в ставнях. Рейнис едва различала силуэт изящной фигуры, лежавшей на широкой кровати, прямо напротив двери. Призывая храбрость, пока сомнения не успели закрасться, принцесса решительно пересекла комнату. Подойдя к кровати, она протянула руку и в полумраке попыталась коснуться плеча спящей леди – но промахнулась и нечаянно ткнула её в лоб. Было и правда ужасно темно. Проморгавшись и едва придя в себя, Эшара пробормотала: — Что за хрень? Это не должно было быть так смешно… но вид Эшары, вслепую размахивавшей руками в темноте, будто пытаясь отогнать невидимого врага, вызвал у Рейнис приступ неудержимого хихиканья. Смех тут же разогнал остатки сна, и Эшара прекратила свои метания. Она приподнялась на локтях, пытаясь прийти в себя. — Рейнис? Это ты? Боги, девочка, сейчас середина ночи – зачем ты пришла? С трудом поднявшись с кровати, она накинула сорочку, лежавшую на тумбе, и начала зажигать свечи, разбросанные по комнате. Лишь когда света стало достаточно, чтобы различить её лицо, она повернулась к молодой принцессе, вскинула одну бровь и молча уставилась на неё. Этот взгляд ясно требовал объяснений столь неуместного визита. Её дверь всегда была открыта – Эшара сказала это, когда они только прибыли в Водные Сады. И вот она здесь, надеясь, что Эшара выслушает ее. — Мне приснился сон. — Сон? — переспросила Эшара с сомнением в голосе. — Да, — подтвердила Рейнис, теперь уже тише. — Сон. Эшара прищурилась, склонив голову набок: — Можно спросить… что за сон? — Драконий сон. Леди моргнула, хмурясь в неверии: — Драконий сон? — Да, драконий сон. — Рейнис знала, что женщина поймёт, о чём речь. Та была близкой подругой её матери, а потому бесконечные, полные раздражения речи о погоне Рейгара за пророчествами не были для неё чем-то новым. Она знала: некоторых Таргариенов преследуют пророческие сны. Её kepу – больше, чем кого-либо ещё. — И ты уверена, что это был именно... драконий сон? А не обычный сон, просто похожий на него? Рейнис покачала головой. — Я знаю, что это был он. Он был о моей семье. Глаза Эшары расширились. — Твоей семье? Ты имеешь в виду Эймона? Она покачала головой: — Тётю и дядю. — И что же ты увидела, малышка? — Эшара мягко взяла её за руку и повела к дальнему краю комнаты, усадила Рейнис в кресло и сама села рядом. Здесь было ближе к окнам, к естественному лунному свету, который теперь сталкивался с оранжевым сиянием свечей. Рейнис открыла рот, но слова застряли в горле. Она сглотнула и отвела взгляд. Она знала что всё это звучало глупо, неправдоподобно, словно бред наивного ребёнка. С какой стати мать Эймона должна ей поверить? Но она должна была попытаться – ради своей семьи. И она заговорила. Рассказала всё: о драконах, об их странных, искалеченных формах, о поведении, о том, как они казались измождёнными от голода, как убегали от будто бы невидимых убийц. И всё это время Эшара её не перебивала. Лишь слушала и кивала, когда нужно. Это придавало уверенности. Когда рассказ подошёл к концу, женщина долго молчала. Не было ясно, верит она ей или нет. Но она не называла Рейнис глупой девчонкой с бестолковыми сновидениями. — Ты ведь понимаешь, что о таком нужно рассказать принцу Дорану, принцесса? Конечно, она понимала. Её дядя мог помочь. Она кивнула. — И ты помнишь, что этот человек потерял сестру... отчасти из-за чужих пророческих снов? Она знала, что её kepa видел много драконьих снов. Но с ней он о них не говорил – она была слишком мала, чтобы понимать. Поэтому она снова просто кивнула. Эшара тяжело вздохнула. — Принцесса, я не говорю, что ты ошибаешься. И не говорю, что не стоит приходить ко мне с такими вещами. Наоборот – я это только приветствую. Но тебе нужно быть готовой к тому, что Доран может не поверить. Он человек, глубоко обожжённый магией и пророчествами. Как и принц Оберин. Это значило, что она ей верит! Слава богам. Конечно, её дядя поймёт – он знал, как дорога ей её семья. Он должен что-то сделать. — Но этим мы займёмся завтра, Рейнис. Если мы ворвёмся к спящему принцу Дорану, он будет не только раздражён, но и ещё менее склонен слушать, — перебила её Эшара, приложив пальцы к губам девушки, не давая вставить ни слова. — А ты еле стоишь на ногах. Ступай спать. Продолжим утром, когда я приведу себя в порядок после сна. Может, Рейнис и следовало бы смутиться… но нет, она не смутилась. Речь шла о её семье. А семьёй она больше не станет рисковать. Никогда. Тем не менее, она кивнула, осторожно отводя руку Эшары. — Ты обещаешь? Что мы поговорим с дядей утром? Эшара кивнула в ответ: — Обещаю. А теперь иди. Только тихо – не вспугни королевских гвардейцев. По правде сказать, Рейнис и вовсе о них забыла. Все трое стали такой неотъемлемой частью её жизни, что почти растворились на заднем плане. Пусть они уже не называли себя настоящими именами, но спрятать двух детей с чёрными волосами и фиолетовыми глазами – или фиолетово-серыми, как у Эймона – было ещё возможно. А вот спрятать сира Артура Дейна и его спутников – это совсем другое дело.

***

Следующее утро настало куда быстрее, чем ей бы хотелось. Когда служанка распахнула шторы и пожелала доброго утра, Рейнис чуть не огрызнулась в ответ. Как же она ненавидела не высыпаться. Но служанка была ни при чём, и Рейнис сдержалась. Она молча взяла предложенное платье и последовала за ней, чтобы позавтракать вместе с остальными. Её младший брат уже сидел за столом, счастливо уплетая еду, будто в мире не было ни одной беды – всё так, как и должно быть. Эймон не должен страдать, как страдали остальные из их семьи. Он заслуживал счастливого детства. Она понимала ироничность этой мысли – ведь ей самой было всего шесть лет. Но Рейнис уже давно не чувствовала себя ребёнком. Лишь с Эймоном. Он был единственным, кто ещё мог вытащить из неё ту самую, почти забытую детскую радость. И делал он это так легко, что казалось, будто он не прилагал никаких усилий. Она так увлеклась своими мыслями, что не заметила, как в её сторону летит снаряд. Только когда фрукт смачно врезался ей в щёку, разлетевшись каплями сока, она поняла, что натворил её маленький демон. — Эймон Таргариен! — раздался оклик, и глаза брата распахнулись от ужаса. Рейнис едва не рассмеялась – он не заметил, как Эшара вошла в зал как раз перед его атакой. — Мы не швыряемся едой, как дикари! Тебе уже три года – веди себя соответственно! Может, три года и не казались слишком большим возрастом, но её valonqar безмерно гордился своей «взрослостью». И это всегда действовало. Как и сейчас. Эймон опустил взгляд на тарелку и пробормотал: — Прости… Рейнис только покачала головой, отлепила фрукт от щеки и с тяжёлым вздохом села за стол. — Принц Доран примет нас после завтрака, Рейнис. Пожалуйста, будь готова к этому времени, — сказала Эшара. Это было быстро. Должно быть, Эшара послала слугу просить аудиенции сразу после пробуждения. Рейнис постаралась есть как можно быстрее, но при этом соблюдать приличия, чтобы не нарваться на выговор, а потом терпеливо ждала, пока леди закончит. Когда Эшара наконец отложила бокал, принцесса уже стояла у двери. Та поднялась из-за стола, поблагодарила слуг за еду и неторопливо направилась к выходу. Её терпение испытывают? На это нет времени! Эти мысли явно отразились у неё на лице, потому что Эшара тут же метнула в её сторону строгий предупреждающий взгляд. — Терпение, дорогая. Бюрократия, политика, лорды, леди и принцы двигаются не спеша. Единственный способ победить в этой игре – это терпение. Если ты и правда хочешь защитить свою семью, играй на победу. Дальше они шли молча. Она не была уверена, готовила ли Эшара аргументы, чтобы убедить дядю поверить ей, или давала себе время подготовиться к неизбежному недоверию. Скорее второе. Её дядя был… загадочным человеком, упрямым и замкнутым. Когда они прибыли в переднюю у покоев принца Дорана, их попросили подождать, пока слуга сообщит о визите. Кто-то другой, может, и вошёл бы без предупреждения, но с Дораном так было нельзя. Он всегда держал дистанцию, даже с роднёй. Говорили, после смерти её muñы – он стал ещё более замкнут. Когда дверь наконец распахнулась, их пригласили внутрь – и Рейнис сразу поняла, почему её дядя так не любит появляться на людях. Он сидел в странном кресле на колёсах с подлокотниками и высокой спинкой. Неужели его ноги совсем отказали? Поговаривали, они причиняют ему много боли – по крайней мере, так шептались слуги, думая, что рядом никого нет. Это её встревожило. — С тобой всё в порядке, дядя? — Он выглядел усталым, но всё же попытался улыбнуться. Улыбка казалась чужеродной, неуместной на его измождённом лице. Почти что гримаса. В последнее время улыбаться было не из-за чего. Последняя по-настоящему хорошая новость была о том, что её тётю с дядей вывезли с Драконьего Камня через Узкое море, но даже она была омрачена – её бабушка умерла при родах. Ещё одно драконье пламя угасло. — Всё хорошо, племянница. Просто ноги уже не те. Ходить я ещё могу, но недолго, так что берегу силы для появления на публике. — О, может, я могу чем-то помочь? Что-то сделать? Дядя, я… Доран поднял руку, прерывая её: — У меня самые лучшие и дорогие лекари в мире. Если уж они не могут ничего поделать, то вряд ли ты сможешь. — Он на миг замолчал. — Но спасибо тебе, Рейнис. За то, что волнуешься. Она неловко улыбнулась в ответ. — Ну, думаю, вы пришли не просто так? Особенно в такой час. Насколько я помню, вы не из тех, кто встаёт с первыми лучами солнца, леди Дейн. Эшара переглянулась с Рейнис. Было видно, что ей не по себе – несмотря на то, что она сама организовала встречу, говорить с Дораном о пророческих снах она боялась едва ли не сильнее, чем Рейнис. — Рейнис хочет поделиться кое-чем важным, — начала Эшара серьёзным тоном. — Это может повлиять на наши планы и должно быть учтено при будущих обсуждениях. Доран приподнял бровь и перевёл взгляд на Рейнис, в глазах у него читался молчаливый вопрос. — Я… я видела их, — начала она, её голос дрожал, но в нём чувствовалась настойчивость. — Тётю и дядю. Он нахмурился. — Видела? Что ты имеешь в виду, племянница? — Во сне… в драконьем сне, — поспешно добавила она. — Я видела, как они бегут. Два серебряных дракона. Один – безумный и печальный, у другого не было крыльев. В них стреляли! Дядя Виз вёл себя странно, он был в ужасе, а тётя пряталась… Они в опасности, дядя! Она увидела это в его глазах – неверие, полное отторжение всего магического. Он не хотел слушать. Он ей не верил. Принц вздохнул и потёр лоб, прежде чем заговорить: — Принцесса, мы ведь уже проходили по этому пути. Твой отец… — Я не мой отец, дядя! Ты должен мне поверить! Они в опасности, ты должен им помочь! — Твой отец слепо следовал за своими снами – и к чему это привело? Твоя мать мертва, брат мёртв, а ты прячешься здесь, вместо того чтобы жить в Красном замке. Эти сны, эта магия – они приносят только смерть, племянница. — Он встал с кресла и медленно двинулся к ней, пошатываясь. — Не иди по его стопам, Рейнис, умоляю. Твои тётя с дядей в безопасности с сиром Дарри, никто не знает, где они. Если бы кто-то их искал – мои пташки донесли бы это до меня. Она чувствовала себя беспомощной – что ещё она могла сказать? У неё был лишь её сон, а вещественных доказательств не было. Одни её слова вряд ли кого-то убедят. Эшара тоже это понимала. — Принц Доран, я знаю, как вы относитесь ко всему, что касается магии и пророчеств, но… — Нет, леди Эшара. Я пошлю человека с приказом удвоить охрану, присматривающую за семьёй моей племянницы и только. Я не позволю, чтобы принцессу втянули в это... безумие. С ними всё будет в порядке, вот увидите. Рейнис видела, что Эшара хотела возразить, но, как и она сама, не имела аргументов. Это ведь всего лишь сон. Всего лишь сон. Всё развалилось слишком быстро. Она едва успела рассказать, что увидела, – и их уже вежливо выставляли. Что она могла поделать? У неё не было ни своих ресурсов, ни власти. Только Королевская гвардия – и те были упрямее, чем её дядя. Ей нужно было найти другой путь. Но сначала она должна была выплеснуть разочарование, вызванное этой бесплодной встречей. Не говоря ни слова, Рейнис вылетела из комнаты, не обращая внимания ни на Эшару, ни на дядю. К черту вежливость. Ей нужно было пространство. Нет – ей нужен был её брат. Он выслушает. Ну, по крайней мере, покивает и сделает вид, что понимает – а этого уже достаточно. В этом было своё утешение – в его наивных, искренних попытках всё понять. Она быстро бежала по коридорам, игнорируя поклоны и приветствия слуг. Почти все они знали, кто она такая. В Водные Сады допускали только самых верных её семье – так как-то сказал дядя Оберин. Но сегодня ей не до любезностей. Ей был нужен Эймон. Брат был ещё слишком мал для настоящих уроков. Иногда Оберин или мейстер рассказывали ему сказки, но большую часть времени он проводил играясь. Её это вполне устраивало – это значит, у него нет дел поважнее. Она распахнула дверь в его комнату и увидела маленького принца, сидящего на полу с мягкой игрушкой-драконом – точной копией её собственной. Когда Эймон только научился говорить, это было первое, что он потребовал. Причём громко. Забавно, но после этого он хотел только одного – внимания. Или её, или Эшары. Ну, и сказок про рыцарей. Особенно про своего тёзку – Рыцаря-Дракона. Эймон даже не повернулся, настолько он был увлечён своей игрой. Рейнис прошла мимо и села в одно из кресел, расставленных для нянек, что должны были присматривать за мальчиком. Это были, пожалуй, самые хорошо оплачиваемые няньки во всех Семи Королевствах – по крайней мере, так шутила Эшара. Только когда кресло заскрипело, Эймон оторвался от своей игры и с любопытством взглянул на неё. Боги, какой же он милый. — Рейни? — Почти правильно. — Хочешь поиграть? Она уже собиралась отказаться, сославшись на то, что пришла сюда просто понаблюдать за ним, и пожаловаться в процессе – но взгляд, брошенный на игрушку-дракона, дал ей идею. Рейнис поднялась, подошла к брату, встала на колени и протянула руку, молча прося игрушку. Затем направилась к полке и взяла свою. Она вернулась к нему, положила игрушки на землю и начала свой рассказ: — Jaelan naejot ivestragon ao iā vestriarzir, Valonqar. Она подождала, пока брат осмыслит её слова и кивнёт, затем он сел рядом. Такое случалось нечасто, но когда случалось – он знал: нужно сидеть тихо и слушать. — Давным-давно жили-были два дракона, оба цвета самого прекрасного серебра – прямо как эти, — сказала она, указывая на игрушки. Эймон кивнул. — Они жили очень счастливо в своём домике в Эссосе. У них был маленький садик, слуги, которые заботились о них, и старый рыцарь, что их охранял. Похоже на хорошую жизнь, правда ведь? Мальчик снова кивнул. Рейнис взяла игрушечных драконов и стала медленно водить ими по воздуху, вычерчивая произвольные траектории. — Но однажды из теней явился злой человек и прогнал их из дома! — Эймон ахнул, глаза у него округлились. — Видишь ли, злодей не хотел, чтобы они жили в этом доме, даже несмотря на то, что он им принадлежал! Так что он послал плохих людей, чтобы выгнать их, и бедным драконам пришлось бежать. Как ты думаешь, Эймс, мы должны им помочь? Эймс даже не задумался – даже в три года он уже был вылитым благородным рыцарем. — Да! Помочь! Рейнис улыбнулась. — Но вот в чем проблема: мы не можем добраться до них, они очень далеко. Так что нам нужна помощь. И есть только один человек, достаточно могущественный, чтобы помочь нам в этом деле. — Кто? — Он... — Рейнис нахмурилась, подбирая слова. — Он волшебник! Он умеет заставлять людей делать всё, что он напишет в письме, Эймс! Они видят его печать – и сразу понимают, что нужно выполнить всё, о чём он просит. Глаза брата распахнулись от изумления. Рейнис улыбнулась. — Как? Она едва сдержалась, чтобы не рассмеяться вслух. — Он пишет заклинания прямо на пергаменте – и когда их читают, магия оживает! — А я так могу? — восторженно спросил Эймон. Она покачала головой и, наклонившись ближе, сделала жест, чтобы он приблизился. Когда он послушно наклонился, она прошептала: — Только скучные взрослые могут так делать. Они захихикали. Когда оба наконец успокоились, в комнате воцарилась тишина. — Рейни? Она в ответ лишь тихо протянула: — М-м? — Заклинания не скучные. Она снова хихикнула, на этот раз почти беззвучно. — Поверь мне, Эймс, эти – скучные. Бумажные волшебники совсем не такие интересные, как настоящие колдуны. Брат нахмурился. — А ты видела настоящих колдунов?! Ей бы очень хотелось. — А я тебе рассказывала о Кровавом Вороне, нашем предке? Эймон покачал головой. — Говорили, он был чародеем, что у него была тысяча глаз. А его возлюбленная, Шира Морская Звезда, из-за которой королевство едва не развязало войну, считалась самой опасной колдуньей практикующей кровавую магию со времен Висеньи Таргариен, жены Завоевателя! — Что такое кровавая магия? — Не тема для разговора с трёхлетним. — Когда Эймон нахмурился, забавно сдвинув бровки, она хихикнула и взъерошила ему волосы. Правда была в том, что Оберин, от которого она и слышала эти истории, сам ей ничего не объяснил, использовав эту же отговорку. Может, он и сам не знал – это искусство давно забыто, – так говорили. Она же уже большая! Шесть лет – достаточный возраст, чтобы знать… Рейнис вздохнула: — Видишь ли, проблема в том, что волшебник не хочет помогать, Эймс! Как мы можем спасти драконов, если они так далеко? Брат нахмурился, явно глубоко задумавшись. Это выглядело уморительно – даже если она и знала, что его ответ вряд-ли будет особенно полезным. Но смотреть на него было весело. — Надо поменяться! — выдал он, и Рейнис изумлённо приподняла бровь. — Поменяться, valonqar? Брат кивнул, показывая ей один из своих деревянных кубиков, будто предлагая в обмен. — Волшебники любят вещи. Обмен! Ну, вообще-то, так говорили... но она сомневалась, что сможет выменять хоть что-нибудь у своего дяди. Простой факт заключался в том, что она ничего не могла сделать. Именно поэтому она и пришла сюда – выговориться, выместить злость. Всё, что у неё было, подарено семьёй матери. Вся её власть напрямую зависела от дяди, а значит – у неё не было власти вовсе. И это сводило её с ума. Ей не к кому было обратиться. Эшара, может быть, и попыталась бы что-то сделать, если бы она попросила, но у Дома Дейнов не хватало ни силы, ни средств, чтобы бегать по всему Эссосу, пряча Таргариенов. А родня Эймона помогла бы, если бы она попросила? И как вообще это могло сработать? Она прекрасно понимала, что за пределами Водных Садов её имя звучит иначе – подозрительно. Кто вообще поверит, если бастард из Дорна начнет слать воронов к хранителю Севера? К тому же, Эшара как-то сказала, что Эддард Старк – союзник не то чтобы надёжный, скорее уж раздражающе нерешительный. Это злило её. Разве Эймон не его кровь? Не законный наследник Железного трона? Его, чёрт побери, племянник? Или всё потому, что мальчика не воспитывали на Севере? Он же присоединился к узурпатору. Чего она ожидала? Рейнис покачала головой – всё это не имело значения. Только расстраивало её сильнее. Также считала её – ну, технически Эймона Королевская гвардия. Все трое настаивали, что их место здесь, что линия наследования уже в безопасности, пока они с Эймоном вместе, под охраной и заботой. И она понимала, что они правы. Но это не значило, что ей это было по душе. На самом деле, это ей было совсем не по душе. Её дядя и тётя казались всем лишь пустым местом. Будто всем было на них всё равно. А вот Эймон бы о них позаботился – если бы был постарше и по-настоящему понимал, что происходит. Правда была в том, что она и сама не понимала, почему именно этот сон так встревожил её. Остальные её так не беспокоили. А этот... она поёжилась. Может, это был просто ещё один кошмар, как и все прочие. — Принцесса, леди Эшара велела напомнить, что скоро начинаются занятия, и она просит вас не опаздывать снова. Она закатила глаза. Конечно же, это был Артур. — Да-да, Арти, я буду хорошей принцессой и буду слушать болтовню септы, как подобает приличной девочке. — Где-то за спиной послышался хмык, но он не ответил, как всегда. По крайней мере, он терпел её сарказм. Дорана и Эшару он раздражал – они вечно ворчали, что это «недостойно принцессы из дома Таргариенов». Она ненавидела эту септу. Рейнис не знала женщины скучнее. — Ну-ну, принцесса, знания сохраняют ясность ума. Рейнис вздрогнула – она и не заметила, что в комнате есть кто-то ещё. Голова резко повернулась, и она встретилась взглядом с дядей, который с ленивой улыбкой облокотился на дверной проём – через который только что вошёл Арти. — Меня утомляют не знания, дядя, а эта септа, — буркнула она раздражённо. Ей было плевать, как это звучит. Оберин лишь покачал головой и усмехнулся: — Интересный взгляд на вещи. Я и сам, в свои молодые годы, старался держаться подальше от неё. — Она фыркнула. — Но я пришёл предложить тебе сделку, принцесса. Интересует? Это мигом её зацепило. Дядя Оберин очень редко что-то предлагал, но если уж предлагал – скучно не бывало. — Сделку, дядя? Он кивнул: — Сделку, дорогая племянница. Тебе уже шесть лет. Самое время начать обучаться обращению с копьём. — Сердце у неё забилось быстрее. — Если ты хорошо справишься с уроками, как у септы, так и у мейстера – я начну учить тебя. Долго думать ей не пришлось. — Договорились! Оберин улыбнулся и кивнул: — Тогда после уроков я тебя найду. Посмотрим, получится ли из тебя воительница, Рейнис. Когда принц ушёл, Артур обернулся к ней и внимательно посмотрел, прежде чем заговорить: — Можно с вами поговорить, принцесса? Это было неожиданно. — Конечно, Арти. — Она кивнула на стул. — Присядешь? Рыцарь поднял бровь, едва заметно улыбнувшись, но вежливо принял её предложение. Чего он удивляется? Будто она дикарка какая. Эшара бы не позволила ей стать дикаркой, даже если бы она и захотела. — Я слышал твою сказку. Она была... интересная. Рейнис наклонила голову: — Правда? Рыцарь кивнул: — Не мог не подумать, что, возможно, в ней отражены настоящие события? Ну, он не ошибся. — В каком-то смысле, наверное. — В каком-то? — Он внимательно посмотрел на неё. — Расскажете? Обязанность Королевской гвардии – выслушивать своих господ. Да уж, слушать они мастера. А потом говорить «нет». Нет, ты не можешь этого сделать. Нет, туда идти нельзя. Нет, ничего не выйдет. Так в чём смысл? Но эти аметистовые глаза смотрели так, что она сдалась раньше, чем хотела. Несмотря на раздражение, Рейнис заговорила: — Мне приснился сон, Арти. Два дракона бегут от убийц и стрел вылетающих из теней. Два серебряных дракона. Как думаешь, кто это мог быть? — Её сарказм был резок, но она не могла иначе. Она уже столько раз умоляла защитить её семью, но всё без толку. Эймон может быть наследником, но это не значит, что остальные Таргариены не имеют значения. Они тоже важны. Артур вздохнул, усталость отразилась на его лице: — У вашего отца тоже были пророческие сны, принцесса. Они не давали ему покоя. Наверное, вы заметили, что ваш дядя был не в восторге, когда узнал... — Он посмотрел ей в глаза. — Печальная правда в том, что сейчас мы не можем начать действовать, не потеряв последних союзников. Рассказать принцу Дорану о своем сне – это палка о двух концах. Он теперь знает, что может случиться, но действовать не будет. А если мы вмешаемся, все решат, что мы гоняемся за призраками. Артур встал, отдёрнув тяжёлые занавески, впуская в комнату солнечный свет. — Пока что, даже если бы мы захотели – мы не можем вмешаться. Это событие должно произойти. Ваш упрямый дядя иначе не поймёт. Остаётся только надеяться, что после этого нам всё-таки удастся их найти – если ваш сон сбудется. Рейнис нахмурилась: — Но это не имеет смысла. Почему он вообще будет волноваться, если кто-то из Королевской гвардии исчезнет? Артур грустно улыбнулся: — Как думаете, кого он обвинит первым, когда поймёт, что я – или кто-то из моих братьев ушёл без его ведома? Она опустила плечи: — Меня. Он кивнул: — А теперь идите. Септа сойдёт с ума, если вы опять опоздаете. А я не хочу снова слушать её крики. Рейнис фыркнула. В этом она была с ним согласна.