5. Жизнь Под Солнцем

— Тиена! — прошипела Рейнис. — Перестань есть торт, дядя Оберин потратил целое состояние, чтобы привезти его сюда. Пальцы Тиены были облеплены кремом – она тайком от всех отщипывала кусочки с обратной стороны, так что торт стал напоминать полуразобранную хижину. Тиена пожала плечами и принялась облизывать пальцы один за другим, напоминая сытого кота, только что прикончившего миску сливок. — Ну же, Рей, давай без этого. Лучше уж я его съем, пока он не растаял и не рухнул на пол. А то тогда никто его не попробует. Рейнис закатила глаза: — Этот торт для моего брата, дурында. А не для твоих грязных пальцев. А ну марш! Она оттолкнула Песчаную Змейку от лакомства, не дав ей нанести ещё больший урон драгоценному угощению. Она только-только успела расчистить стол и велела слугам никого больше к торту не подпускать, как распахнулись массивные двери зала, и на пороге появилась Ари, держащая за руки Эймона. Брат был очень энергичен – всё пытался ускользнуть от Арианны, но та ловко удерживала его за руки и снова притягивала к себе, стоило ему зайти слишком далеко. Он озирался по сторонам с такой скоростью, словно пытался охватить взглядом весь зал разом, и казался гиперактивным до крайности. Похоже, Ари снова кормила его сладким. Лишь когда Эймон осознал, что зал до отказа набит людьми, он остановился и начал изучать всех присутствующих. Заметив Песчаных Змеек, он попытался помахать им, но тут же понял, что его руки всё ещё сцеплены с руками Арианны. Он недовольно нахмурился – выглядело это чрезвычайно мило. Арианна усмехнулась и отпустила одну из его рук, позволяя мальчику поздороваться с кузинами – пусть и не по крови. У Тиены всё ещё был палец во рту, но остальные весело замахали ему. Эймон в ответ одарил их своей самой широкой улыбкой. Затем его взгляд остановился на дяде. Оберин никогда не был так близок с Эймоном, как с ней, но и не отталкивал, не обижал. Он участвовал в праздниках, иногда учил его чему-то, рассказывал истории. Она знала, что делал он это в основном ради неё, но пока к Эймону относились хорошо – ей было всё равно, почему. Оберин подарил маленькому принцу чуть натянутую улыбку и кивнул. Эймон молча ответил тем же. В углу зала стояла Эшара – её окружали трое королевских гвардейцев. Улыбка у неё была самая тёплая во всём зале. Когда взгляд Эймона нашёл её, она распахнула объятия, приглашая его к себе. Арианна отпустила его, и он тут же рванул вперёд, влетев в объятия матери – так, что у неё едва не перехватило дыхание. Он обнимал её будто они не виделись неделями, а не всего несколько часов. — Muña! Konīrissis īrnaenie frēiri kesīr! Она фыркнула, заметив недоумённое выражение на лице его матери – она брала уроки валирийского у того же мейстера, что обучал её и Эймона, но он тараторил так стремительно, что разобрать хоть слово не представлялось возможным. Эшара поджала губы: — Мой сладкий мальчик, говори либо на общем, либо помедленнее – я не поняла ни слова из того, что ты сейчас сказал. Теперь уже Эймон нахмурился: — Konīr issi sīr naenie frēiri kesīr! — На этот раз он старался выговаривать слова чётче, чтобы Эшара смогла их разобрать. Та медленно вдумывалась в услышанное, а затем кивнула. — Верно. А ты помнишь, какой сегодня день, мой милый мальчик? Брат на миг задумался, а потом глаза у него округлились. — Именины! Эшара улыбнулась: — Да, котёнок, именины! Твои именины. — Мои именины! — Рейнис закатила глаза. Она присвистнула, привлекая внимание Эймона. — Māzigon kesīr, valonqar. — Он отпустил мать, подбежал к ней и обвил её шею своими маленькими руками. Рейнис медленно поднялась с корточек, поднимая Эймона вместе с собой. Одной рукой она обхватила его за талию, прижимая к себе, чтобы он не выскользнул. — Я попросила дядю Оберина привезти тебе кое-что особенное. Здесь, в Дорне, это стоит целое состояние – всё из-за того, что оно быстро тает. Глаза брата широко распахнулись. — Тает? Она кивнула и добавила: — Да! Так что нам нужно поторопиться, иначе никто не успеет насладиться угощением от моего дяди. Эймон энергично закивал, а потом начал извиваться, изо всех сил стараясь выбраться из её объятий. Рейнис позволила ему – и тот сразу же помчался в центр зала, где вдруг резко остановился. Лицо его стало задумчивым – то самый выражение, которое Эшара любила называть «меланхолия Рейгара». Он обернулся к ней: — А где подарок? Рейнис не сдержалась и хихикнула. Она подошла к брату, взяла его за плечо и повела к праздничному столу. Их именины были тихими, почти домашними – устраивать пир в честь двух дорнийских бастардов было бы неуместно. У неё они бывали чуть пышнее, чем у Эймона – всё же она дочь принца, да и Оберин славился тем, что баловал своих девочек вне зависимости от их фамилии. — Это... — Рейнис повернулась к Эймону. — Это торт. Понадобилось много льда, чтобы доставить его сюда в таком виде – на улице сегодня ужасно жарко. Её младший брат уставился на торт с благоговейным восхищением. Когда он потянулся, чтобы ткнуть в него пальцем, она тут же шлёпнула его по руке и вместо этого протянула ему тарелку, сама аккуратно отрезав кусок. Дать нож Эймону она бы не решилась – потом этот торт пришлось бы с пола по крохам собирать. Она сопроводила его к небольшому столику, стоявшему в центре зала, отодвинула для него стул и дождалась, пока он сядет – ей предстояло проследить, чтобы торт оказался в его рту, а не где-нибудь ещё. Когда брат положил первую ложку в рот, он прожевал её с некоторым усилием, а потом его глаза карикатурно распахнулись. Он мгновенно перевёл взгляд на неё – фиалковый встретился с серебристо-фиалковым. — Это... потрясающе! Рейнис улыбнулась: — Правда? Мне такой подали на третьи именины – с kepой и muñой Элией. Наслаждайся, такой торт в Дорне – настоящая редкость. Впрочем, уговаривать Эймона не требовалось – он поглощал торт так, будто от этого зависела его жизнь. Боковым зрением Рейнис заметила, что Эшара уже открыла рот, собираясь сделать замечание, но Рейнис покачала головой – пусть повеселится, хотя бы сегодня. Эшара нехотя согласилась. Это, конечно, было не совсем тем поведением, какое подобает демонстрировать на таких приёмах – обычно принято здороваться с гостями, вести светскую беседу, выглядеть представительно... Но здесь были только Королевские гвардейцы и семья, так что это мало кого волновало. Рейнис только-только успела отрезать себе кусочек, как Эймон дёрнул её за подол платья, почти впихивая ей в живот пустую тарелку. — Ещё! Так дело не пойдёт. Рейнис приподняла бровь, встретившись с почти точной копией собственных глаз: — А как принято просить, когда хочешь добавки? — с нажимом проговорила она. Чёрные волосы упали Эймону на лицо, прикрыв его милые глазки. Слава богам. Держаться строго рядом с ним становилось мучительно трудно, когда он смотрел на неё вот так. Она взяла у него тарелку, но наполнять её не спешила – просто ждала, пока этот маленький дьявол вспомнит, как себя надо вести. Он откинул с лица свои угольно-чёрные кудри, в точности такие же, как у неё, снова обрушив на стол всю мощь своего щенячьего взгляда. Чёрт. — Эймс… — произнесла она укоризненно. Он надулся. — Эймон… Это заставило брата вздохнуть – победа. — Можно мне, пожалуйста, ещё кусочек торта? Рейнис одарила его сияющей улыбкой и кивнула. Когда Эймон остался доволен размером второй порции, он ушёл, оставив Рейнис за столом одну. — Я не знаю, как ты это выдерживаешь, — проговорила Арианна, садясь за стол. Она взяла оливку и закинула её в рот. Рейнис приподняла бровь: — Что именно? — Этот щенячий взгляд. Он был направлен не на меня, а я уже чуть не сдалась. Рейнис хихикнула: — Нужно просто продержаться немного дольше, кузина. С возрастом его сила угасает. Арианна скептически вскинула бровь: — Это ты говоришь по собственному опыту? Рейнис состроила надутую гримасу: — Кухарки в Красном замке всегда охотно давали мне добавку, если я достаточно жалобно выпячивала нижнюю губу. Кузина фыркнула: — Ты знаешь, что твой маленький дьявол использует своё обаяние, чтобы избегать утренних уроков? Интересно, от кого он мог перенять такую привычку? Рейнис изобразил самое невинное из всех возможных выражений лица: — Понятия не имею, о чём ты, Ари. — Наша септа, кажется, на грани. Она уже жаловалась моему папе на тебя. Рейнис рассмеялась: — Правда? Поверь, это взаимно. Не могу винить милого братика за то, что он хочет сбежать – никто не должен подвергаться такому мучению. — Она не так уж и плоха, Рей. Рейнис сморщила нос: — Нет... Она хуже. Их разговор прервало повторное распахивание больших дверей зала. Вошёл элегантно одетый мужчина с небольшой труппой артистов и телегой, накрытой тканью. Рейнис уставилась на них с немым вопросом. Эшара ничего не говорила о… — Дядя, что ты натворил? Улыбка Оберина была смесью чистейшего разврата и детской невинности – сочетание странное, но абсолютно подходящее Змею. — Племянница, это же маленький праздник. Он нуждается в… Он сделал глубокий вдох и театрально развёл руки. — В большей жизни! Артисты начали сложный танец под мелодию, которую исполняли двое бардов из той же труппы. — Пора бы уже твоему брату приобщиться к высокой культуре! У Рейнис отвисла челюсть – некоторые из танцоров были едва ли не голыми. — Дядя… Ему пять! Оберин равнодушно пожал плечами: — Лучше раньше, чем позже. — Он указал на накрытую телегу. — Кроме того, я привёз кое-что, что ему точно понравится. — И что же это? Рейнис инстинктивно отступила, когда одна из танцовщиц сделала колесо прямо у неё под носом, едва не сбив их обоих с ног. — То, от чего у старого Хайтауэра случится удар, дорогая племянница! — Пытаешься убить нашего Королевского гвардейца, дядя ? — Просто развлекаю гостей, племянница. — А торта, по-твоему, было недостаточно? Оберин посмотрел на неё с притворной обидой: — Это была твоя идея, я всего лишь помог. — Он хлопнул её по спине. — Поверь, твой единокровный брат ещё долго не забудет свои пятые именины. Это должно было звучать обнадеживающе? Рейнис перевела взгляд на брата – тот зачарованно смотрел на полуодетых танцовщиц. Эшара была в бешенстве. Рейнис уже чувствовала на себе её обжигающий взгляд, хотя ярость была направлена не на неё – Оберин получит строгий выговор после праздника. К счастью, Эймон был ещё слишком мал, чтобы обращать внимание на одежду – или, скорее, на её отсутствие. Его больше интересовали странные движения и акробатика танцоров. — Я убью твоего дядю. Рейнис фыркнула: — Ну же, посмотри как он заворожён. — Они полуголые, Рейнис! Та лишь улыбнулась и бросила на Эшару взгляд, полный легкой насмешки: — Знаю. Я ему то же самое сказала. Она покосилась на Оберина – тот, по крайней мере, получал удовольствие от собственноручно устроенного представления. Он беседовал с мужчиной, стоявшим чуть в стороне от танцоров, по виду – главой труппы. Рейнис увидела, как тот кивнул и подошёл к телеге, накрытой тканью. Он прижал ладонь к покрывалу, а затем обернулся к Оберину, явно ожидая сигнала. Дядя тем временем подталкивал Эймона к телеге, шепча что-то на ухо. Когда они подошли достаточно близко, танцоры расступились, и глава труппы сдёрнул покрывало, открыв содержимое телеги на всеобщее обозрение. Там был тигр. Настоящий, мать его, тигр! Рейнис уловила, как у Эшары перехватило дыхание, и сразу вслед за этим раздался гневный крик Королевского гвардейца. Но даже она не смогла сдержать лёгкое восхищение – тигры были редкостью, их чаще можно было встретить в Эссосе. Заполучить такого зверя, даже просто ради представления, стоило, наверное, столько, сколько семья простолюдинов не зарабатывала за всю жизнь. Ну уж кто-кто, а Красный Змей умел наслаждаться роскошью. Эллария тоже подошла ближе и встала рядом с Оберином, а Эймон оказался меж ними – вся троица заворожённо смотрела на великолепного зверя. — Удивительно… Интересно, как его поймали? Глава труппы важно выпятил грудь: — Говорят, используя сильнейший снотворный яд. Я лишь купил зверя, сам его не ловил. Оставляю такие дела тем, кто в этом разбирается. Королевская гвардия уже почти бежала к ним – забавно, если подумать. Тигр не представлял угрозы – по крайней мере, сейчас. Взгляд сира Герольда был именно таким, каким предсказывал Оберин: яростным и абсолютно недовольным. — Мой принц, присутствие принца Эймона рядом с этим… существом недопустимо... — Да выдохни ты, доблестный рыцарь. Зверь в клетке, он никому не угрожает… И посмотри, какой он великолепный, разве нет? Старый рыцарь покачал головой: — Я бы не назвал это… великолепным. Это глупость. Принц… — Прекрасно себя чувствует. Разве ты не видишь? Оберин указал на мальчика, который смотрел тигру прямо в глаза. Это было… странно. Почти жутко. Зверь тоже замер и неотрывно смотрел на Эймона. Между ними повисла какая-то странная, напряжённая тишина. Как странно. Но всё кончилось так же быстро, как началось. Тигр, будто потеряв интерес, начал метаться по клетке, пугая танцовщиц. Ни Эллария, ни Оберин, ни Эймон не проявили ни малейшего беспокойства – в отличие от рыцарей. — А он умеет делать трюки? Трюки? Рейнис взглянула на брата: — Трюки? Эймс, это же тигр, а не кот. — Он умеет! Я знаю… — Он запнулся, на секунду замолчав, потом тряхнул головой и повернулся к гвардейцу: — Я хочу ещё торта. Можешь принести? — Он на миг помедлил, нахмурился и добавил: — Пожалуйста? Сир Герольд тяжело вздохнул, бросил последний взгляд на клетку и взял тарелку. Повернулся и пошёл исполнять волю принца. Рейнис проводила его взглядом, затем снова посмотрела на брата – тот всё ещё не отрывал глаз от тигра. Как странно.

***

Рейнис обливалась потом, как свинья, последние два часа. После того как принц Оберин стал слишком занят, чтобы продолжать обучать её владению копьем, она обратилась к Арти – стала брать у него уроки фехтования. Ей казалось, что Обара ещё недостаточно искусна, чтобы стать её наставницей. Пока что. Артур был… суровым учителем. Ему было плевать, что она принцесса, да и что она девочка – тоже. Его темп обучения был жёсткими, методы суровыми, а наставления – мудрыми. Но Рейнис не променяла бы эти занятия ни на что. Она и так была в проигрышном положении из-за своего тела – лёгкого и маленького. Мускулистее многих ровесников, да, но всё же размером куда меньше любого тела взрослого мужчины. А ей ведь всего восемь лет. — Неаккуратно, принцесса. Дышите ровно. Захотите перевести дух в бою – и умрёте. Сражаясь, люди становятся зверями, не позволяйте им схватить себя, не позволяйте себе ошибиться. Если солдат до вас доберётся… — он слегка ткнул мечом в её кожаную кирасу, — последствия могут быть страшными, — и подал ей руку, помогая встать. Рейнис отряхнулась – даже среди зелени Водных Садов пыль и песок всегда находили, как пробраться под одежду. — Я справлюсь лучше. Ещё раз! — Она заняла стойку, подняв тупой учебный меч, ноги расставила ровно, одну чуть вперёд, другую немного назад. Арти придирчиво осмотрел её позу. Он никогда не нападал первым – ждал, пока она займёт правильную позицию. Убедившись в правильности занятой ею стойки, он кивнул. Рейнис первой пошла в атаку – так было всегда. Артур наносил лишь один удар. Этого было достаточно. Он не раз говорил ей: турнирные рыцари гибнут, исполняя красивые пируэты, а настоящие убийцы выживают среди грязи, дерьма и мёртвых тел. Мрачноватая картина для восьмилетней девочки. Эшара старалась быть «правильной» матерью – как говорила её тетя Эллария, – но рыцари Королевской гвардии не жалели ребёнка, когда дело касалось суровой правды. Их мечи столкнулись. Удар отозвался гулкой болью в запястье. Рейнис сразу отступила, шагнула назад и снова ринулась вперёд, целясь в грудь Артура. Он отбил удар вбок, вынудив её отпрянуть, чтобы не получить остриём в живот. Рейнис опустила меч в нижнюю стойку, сделала выпад по ногам – и тут же получила удар плашмя в спину. Артур легко увернулся и наказал её за оплошность. Она застонала – как больно, чёрт возьми. — Вы должны быть лучше, принцесса. Вы медленно и слишком явно пошли в присед, любой калека ушёл бы от вашего клинка. — Рейнис вздохнула, приняла его руку и, поднявшись, прислонила оружие к скамье на краю импровизированной площадки. Она села, жадно отпивая из фляги, пока тёплая вода не потекла по горлу. Только она осушила флягу, как со стороны входа донёсся топот босых ножек и радостный визг. Не открывая глаз, Рейнис уже знала, кто это пожаловал. Её младший брат помчался прямиком к гвардейцам в углу, схватил Сира Освелла за перчатку и с важным видом потребовал, чтобы его тоже научили владеть мечом, как сестру. Смешно – он был едва ли выше тренировочного меча. Мысль эта вызвала у неё улыбку. — Valonqar! — крикнула она, привлекая внимание мальчика. — Иди сюда, милый! Эймон немедленно бросил свои попытки уговорить гвардейцев и подбежал к сестре, протянув ручонки, требуя, чтобы его подняли на руки. Рейнис, несмотря на усталость, взяла его на руки и усадила к себе на колени. — Ao shifang se egros iksis iēdrosa bōsa iksā bōsa lēkia? Эймон надулся. — Kostagon daor eman mirrī egros? Рейнис хмыкнула. — Daor, muña udrāzma iēdrosa ōregon, Āemon. — Но… — Никаких «но». Слова твой матери были ясны, Эймс: пока ты не вырастешь настолько, чтобы держать меч как положено – забудь об этом, глупый мальчишка. Эймс вздохнул. — Я просто хочу быть как ты… — Голос у него был такой печальный, что у неё сердце разрывалось. А потом он вдруг просиял: — принцессой-воительницей! Рейнис не удержалась и рассмеялась. — Нет, Эймс, ты станешь принцем-воителем. — О-о-о… но это ведь совсем не то! — Да, не то. Но Арти – рыцарь. Ты хочешь быть как Арти? Глаза брата округлились. — Да! Она ухмыльнулась. — Или как Рыцарь-Дракон? Он ведь тоже был принцем и рыцарем. Эймон уставился на неё с благоговением. — А так можно? Рейнис фыркнула. — Иногда. Это было забавно, ведь Эймон был величайшим кумиром её брата… и Дейрон, что было иронично. Она безжалостно дразнила его по этому поводу, когда он признался ей, что поддерживает врагов Дорна, как она сказала бы. Если честно, они с братом были самыми странными детьми во всём Дорне: северный дракон, воспитанный упавшей звездой, и принцесса, выданная за бастарда принца Оберина. Ни один из них даже не выглядел как настоящий Таргариен. Ну, со своими серебряными прядями она была к этому ближе… — Но ты должен быть действительно хорош, чтобы быть и принцем, и рыцарем. Иначе люди подумают, что ты обманщик. Думаешь, справишься, Эймс? Ей и не надо было спрашивать – брат закивал так усердно, что Рейнис удивилась, как у него ещё голова не отвалилась. Хихикнув, она поставила его на землю. — Молодец. А теперь, думаю, это твоя воспитательница и мейстер, от которых ты, наверное, опять сбежал. — Рейнис заметила их, как только они начали спускаться по ступеням внутреннего двора, явно ища сбежавшего принца. В тот миг, когда до Эймона дошло, что за ним пришли, он моментально залился краской и начал шаркать ножкой по песку, будто надеясь зарыться в него и спрятаться. Боги, он был безнадежен.

***

Она слышала крики, чувствовала запах горящего дерева, видела обугленный камень и мрамор. Стоило поднять руку – и становилось ясно, что серое вещество, падающее с неба, было вовсе не снегом. Это был пепел. Королевская Гавань пылала. Вокруг царил хаос, а над всем этим возвышался Красный замок – гордый и величественный, безмолвный свидетель бойни, устроенной Ланнистерами. Столько погибших. Столько изнасилованных. Столько разрушенных судеб – всё это ради реализации амбиций Тайвина Ланнистера. Этот кошмар она уже видела. Снова и снова. Всё всегда начиналось одинаково. И заканчивалось – тоже. Уже слышались шаги у двери. Её мать начинала паниковать, прижимая к груди Эйгона, она умоляла её спрятаться под кроватью. Она пряталась. Всегда пряталась. И всё всегда кончалось одинаково. Григор Клиган и Амори Лорх. Псы Тайвина. Монстры. Отвратительные, мерзкие твари. Даже лежа под кроватью, затаив дыхание, она чувствовала, как в ней клокочет ярость. Она ничего не могла сделать. Но хотела. Хотела причинить им боль – такую же, какую они причинили её матери и брату. Она была трусливым ребёнком, не смевшим даже поднять голову… но кожа её горела от ненависти. Её трясло от страха. И злости. И… Когда раздались крики её матери, она уткнулась лицом в плечо, пытаясь заглушить звуки. Гнев исчез, растворился в ужасе. Что она могла сделать? Она была лишь девчонкой. Если даже её kepa не смог остановить этих чудовищ – куда уж ей? Она зажала уши руками, стараясь не слушать происходящее. Она уже не в первый раз это переживала. И каждый раз – затаившись, безмолвно, беспомощно. Когда мозг её младшего брата размазало по полу, отдельные куски прилипли к её щеке. Она вонзила зубы в ладонь, чтобы не закричать. А мама... её вопли разрывали душу. Почему она не могла ничего сделать? Но настоящий ужас начинался тогда, когда мама замолкала. Их больше не было. Ни её, ни брата. Стало слишком тихо. Она знала – Лорх услышит её дыхание. Услышал. Шаги стихли. Чья-то рука опустилась на пол, вцепилась в край кровати, и вот уже перед ней показались колени – тот, кто искал её, начал заглядывать под кровать. — Пропала сучка, та, что помоложе, она должна была быть здесь, — прогремел знакомый голос, звучавший во всех её кошмарах. — О, у меня такое чувство, что я точно знаю, где она, — ответил второй. Колени всё сгибались, рука касалась каменного пола перед ней… Она уже видела мерзкий подбородок Лорха и его грязную бороду, когда в дверях возник Сир Джейме. Он замер на пороге, взгляд его остановился на изуродованных телах. Тогда он был ещё юн, он видел поля сражений, но то, что он увидел сегодня – то было не битвой – резнёй. Он застыл, потрясённый. А она жила в этом ужасе уже пять лет. — Это... — Он сглотнул. — Девчонку видели в её покоях, — выдавил он. — Какого чёрта вы всё ещё здесь делаете? Клиган пошевелился, но Лорх всё ещё стоял на коленях. — Нам сказали, что она должна быть здесь… — Ну, её тут нет. Или ты слепой? Убирайтесь, пока мой отец не узнал, что вы, идиоты, не справились с единственным поручением, которое он вам дал. Это сработало. Они исчезли, исчезли под взглядами сира Джейме, а он лишь закрыл за ними дверь. Но вместо того чтобы подойти к ней, он подошёл к шкафу, вытащил оттуда простыню и накрыл тела на кровати. Чтобы скрыть их от её взора. Откуда он мог знать, что она видела их уже тысячу раз? И только после этого он опустился на колени, заглянул под кровать и протянул руку. Она вцепилась в неё – её пальцы дрожали, но хватка Джейме была крепка. Он вытащил её и обнял. Она плакала, прижавшись к нему, не в силах обернуться, чтобы снова увидеть то, что осталось позади. Он нес её через весь Красный замок. Только один раз остановился – чтобы забрать её служанку. Всё остальное время он шёл, почти бежал, скрываясь от патрулей. Она знала, куда он ведёт их. Она и сама не раз бывала в этих туннелях, несмотря на запреты muñы. С Балерионом в качестве единственного спутника. Джейме довёл их до входа, опустил на пол, положил ладонь ей на плечо и сжал его. — Ты должна идти, маленькая принцесса. Беги. Не оглядывайся. Следуй за служанкой. В Дорн, к семье. Там ты будешь в безопасности. Иди! Когда потайная дверь захлопнулась, темнота стала всеобъемлющей. Она видела его в последний раз. В следующий раз она услышала о нём уже как о Цареубийце, ставшем гвардейцем узурпатора. Он не знал, что на Перевале они наткнулись на одного из рыцарей её деда – и он рассказал невозможное. Историю о младшем брате. И женщине, привлёкшей внимание её родителей. Рейнис проснулась, обливаясь потом. Постель была мокрой, ночная рубашка – липкой. Она отбросила одеяло. Спать в этой постели она больше не могла. Переодевшись в тяжёлую, но закрытую сорочку – слишком закрытую для дорнийской жары, но приличную – она вышла из покоев. Рыцари Королевской гвардии стояли на страже в коридоре, соблюдая компромисс, которого Эшара добилась – не слишком близко, но и не слишком далеко. Было так темно, что она не видела собственных рук, но путь до нужной двери Рейнис знала наизусть. Она шла сюда каждый раз, когда ей снился... тот день. Она не постучала – давно перестала так делать. Просто открыла дверь и вошла. Эймон спал у окна, его кровать освещал лунный свет. Он любил звёзды – говорил, что они напоминают ему о матери. О «Звезде Звездопада», как называли её те, кто мечтал попасть к ней в постель. Это было так трогательно. Он думал о матери. А не о её поклонниках. Рейнис молча подошла, приподняла одеяло и легла рядом. Эймон, не просыпаясь до конца, прижал её к себе, укутал теплом. — Кошмар? — пробормотал он. — Да. Спи, valonqar. Мне просто нужно, чтобы ты был рядом. Он ничего не ответил. Только крепче обнял её. Через минуту он уже дышал ровно и спокойно. А Рейнис лежала с открытыми глазами, наедине со своими мыслями. Они беспокоили Рейнис намного меньше, когда Эймон обнимал её.

***

Неделя беспрерывных дождей – нечто почти неслыханное в бескрайних пустынях Дорна. Даже звери, казалось, были сбиты с толку не меньше людей. Истинное свидетельство самого долгого лета, запечатлённого в истории. Рейнис всё это до смерти надоело. Впервые за всю неделю показалось солнце – и она не собиралась упускать такую возможность. Они с дядей работали над одним делом – втайне от Эшары, конечно. Пусть она и не называла её матерью, но это не мешало милой женщине по-матерински опекать Рейнис. Эта милая женщина уж точно не одобрила бы того, что дядя учит восьмилетнюю девочку... ядам. Разумеется, пока это была только теория. Дядя сразу сказал, что до настоящих образцов дело дойдет лишь когда она станет старше, опытнее, когда отточит теорию… Но она же Таргариен. И Мартелл. И ей было скучно. А что может быть лучше для скучающей девочки, чем вызов? Например, добыть яд редкого скорпиона, что водится всего в полудне езды от Водных садов. Её младший брат присоединился к ней сразу же – ему было так же скучно, как и ей. Как и Королевским гвардейцам – они следовали за ней, чуть ли не дыша им в затылок. Да, семья у них небольшая, и она ненавидела этот факт не меньше, чем остальные. Но временами вся эта опека доходила до безумия. Ей нужно было дышать! Исследовать! Быть дикой и свободной! Ей хотелось расправить крылья. И она расправила. Они ехали по дороге, что вела на запад от Солнечного Копья в сторону Дощатого города, но они свернули раньше, до того как тот показался на горизонте. Даже Солнечное Копье они не увидели – только крошечные деревушки поодаль. Путь занял немного больше времени, чем ожидалось – в основном потому, что Эймон интересовался буквально всем. И, упаси боги, если это «всё» ещё и двигалось – он отказывался ехать дальше, пока то, что привлекло его внимание не исчезало из виду. Они больше часа наблюдали за шакалом, который сам себя вылизывал. Это было не так уж интересно, но её младший брат всегда добивался своего. И вот они сидели на траве рядом со своими лошадьми и наблюдали, как животное само себя вылизывает. После этого Рейнис постаралась ускорить темп. Эймон сидел у неё на пони – для езды на лошади она была ещё слишком мала – и визжал от восторга, когда пони нёсся вскачь. О, как бы возмутились леди из Королевской Гавани – принцесса королевской крови и едет не боком! Смех да и только. Muña Лиа не ездила боком. Она сидела верхом именно так, как они сейчас – до тех пор, пока её живот не стал слишком велик, чтобы ездить верхом. Одна рука Рейнис обнимала брата, а второй она держала карту, одолженную у Дорана, и расстелила её на гриве пони. Та тряслась при каждом движении, и понять хоть что-то было непросто. Гвардейцы не раз предлагали свою помощь, но это было её приключение. И пусть ей придётся прочесать всю чёртову пустыню, она всё равно найдет нужное место. Она была куда более воодушевлена, чем гвардейцы. Арти выглядел особенно измученным. Осси и Герольд, похоже, просто смирились со своей участью. Они ехали за ней молча. По крайней мере, Эймон наслаждался. — Брат, пожалуйста, постарайся не вертеться так сильно, иначе мы оба выпадем из седла. — Но тут столько всего интересного, Рейни! Почему мы не выезжаем чаще? Вот от этих слов у неё и заныло сердце. Они больше никуда не выходили, потому что не могли. Одна-единственная оплошность, и кто-нибудь мог догадаться, кто они такие, – использовать их настоящие имена даже в Водных Садах было таким огромным риском, что они были бы обречены, если бы не тот человек услышал, как Эймс произносит одно из их имен в неподходящем месте. Она подозревала, что Тайвин Ланнистер делает все возможное, чтобы найти её, его собаки, должно быть, рассказали ему о своей неудаче, если они не пытались подсунуть ему фальшивое тело, но, конечно же, Старый Лев не был настолько глуп? Её дяди тоже так считали. И пока Дорн держался на шаг впереди Ланнистеров. Тайвин мог быть жестоким, но в игре престолов он не чета Дорану Мартеллу. Оставь в живых хоть одного дракона – и обожжёшься. Оставь четырёх – и будет катастрофа. Она и сама мало понимала в этой великой игре – только то, что ей рассказывали учителя, дяди и Эшара. Но она всё равно была благодарна Дорану за защиту. Даже если она всё ещё была немного расстроена тем, что дядя проигнорировал её предупреждение о судьбе Таргариенов в Эссосе. Даже если ничего не случилось. Пока. Когда она наконец разглядела вдалеке северные горы, то поняла, что они на месте. Это был маленький оазис, уединённый и ничем не примечательный для большинства. Ни у кого не было причин приезжать сюда, если они не занимались контрабандой, но в таком случае Тор, возможно, был бы лучшим местом для высадки… По крайней мере, именно там она бы высадилась, как явный эксперт по контрабанде. Они спешились. Гвардейцы тут же разошлись по сторонам, чтобы осмотреть местность, оставив её с Эймоном одних. Это был её шанс. Она достала свои записи, прикидывая, где будут прятаться скорпионы и как лучше извлечь их яд… Ей нужно было поймать одного. Хорошо, что она захватила с собой маленькую деревянную клетку. И ещё лучше было то, что их сопровождающие не задавались вопросом, что именно они здесь делают, а просто выполняли её приказы. В конце концов, это было не такое уж и опасное путешествие, они были у чёрта на куличках, вокруг была лишь пустыня. На секунду, всего на секунду, она задумалась, хорошей ли это было идей... прежде чем решительно покачала головой и выбросила такие мысли из головы. Она – Рейнис Таргариен. Она справится. — Подожди тут, Эймс. Мне нужно кое-что сделать, — сказала она и направилась к оазису. Она хотела получить свой трофей. Рейнис направилась к оазису, скорпионы любили прятаться под камнями и в тёмных местах, чтобы укрыться от солнца. Ей придется держать глаза открытыми, если она не хочет умереть медленной и мучительной смертью в глуши. Когда её пальцы ног почти коснулись воды, она остановилась. Оглядевшись по сторонам, она попыталась найти какие-нибудь признаки присутствия скорпионов, но ничего не увидела. Вздохнув, она двинулась дальше вдоль берега, углубляясь в оазис. Она отодвигала растения и листья со своего пути, внимательно следя за окружением и не отрывая взгляда от земли. Ей не хотелось умирать в этой глуши. Она была так сосредоточена на земле перед собой, что даже не заметила, как вокруг неё раздался хор голосов. Поднять глаза её вынудила громкая стая птиц, сердито вырвавшаяся из-за зарослей, которые она отодвинула в сторону. Их пронзительные крики наконец заставили её поднять взгляд от земли — и встретиться с четырьмя парами глаз, устремлённых на неё в ответ. Ох… Первым заговорил мужчина напротив: — Откуда, чёрт возьми, ты взялась? Неужели мои старые глаза обманывают меня, парни? Тот, что был слева, покачал головой: — Нет, это, чёрт возьми, маленькая девочка. Что ты здесь делаешь? Рейнис уставилась на них, и уроки Артура заставили её инстинктивно потянуться к кинжалу, которого при ней не оказалось. Когда рука нащупала на талии лишь пустоту, её взгляд стал ещё более испуганным. Плохо. Мужчины начали хихикать. — Скажи мне, девочка, какого чёрта ты здесь делаешь? Сюда никто никогда не приходит. И только когда она перевела взгляд на четвёртого, она заметила, что тот накрывает ящики листьями, пряча их. Эти люди были контрабандистами. Она наткнулась на группу преступников. Внезапно она поняла, что настойчивое требование Королевских гвардейцев держаться ближе к ней было вполне обосновано. На самом деле она сейчас всей душой надеялась, что они где-то рядом. Когда мужчины увидели, как она открывает рот, чтобы закричать, они бросились к ней. Она рванула прочь, не дожидаясь, пока полностью развернётся. Её визг был таким пронзительным, что она заметила, как мужчины вздрогнули от звука. Она бежала так быстро, как позволяли её короткие ноги, хватала ветки и бросала их обратно в преследователей – слышала крики боли, но они не отставали. Рейнис пришлось петлять между кустами и деревьями – мужчины были крупнее и быстрее, и если бы она продолжала бежать по прямой – они бы уже её догнали. Она только выбежала из самой густой части оазиса, где заросли уступали место открытой земле, когда она услышала это – звон меча и глухой стон. Она глубоко вдохнула и обернулась, позволив себе наконец перевести дух. Это было самое прекрасное зрелище на свете. Сир Артур спрятался за одним из деревьев на краю поляны и, когда мужчины выскочили за ней, ударил – одним движением он убил первого, едва тот покинул заросли. Остальные замешкались, не ожидая, что с ней кто-то будет, и бросились на Артура. Он без труда отбил первый удар, пропустив клинок мимо себя, и в следующую секунду вонзил Рассвет в горло второго нападавшего, мгновенно его убивая. С третьим мужчиной, тем самым, которому Артур позволил проскочить мимо, чтобы убить его соратника, уже сражался сир Герольд – и контрабандист стремительно терял преимущество. Но он уже не представлял угрозы. К тому моменту, как Рейнис отдышалась, стоя на безопасном расстоянии от сражающихся, сир Герольд уже отсёк тому ведущую руку и добил на месте. Нет, настоящая проблема была в четвёртом. Тот не стал бросаться в бой с рыцарями Королевской гвардии вместе с остальными. Он, напротив, использовал суматоху, чтобы затаиться, и теперь с рёвом мчался прямо к ней, ноги молотили землю, в глазах читался дикий, звериный страх перед смертью. Он бежал к ней. Вероятно, чтобы использовать её в качестве заложницы. Рейнис едва не сорвалась с места, готовая снова пуститься бежать, когда увидела, как её драгоценный, любимый младший брат врезался в бок мужчины. Пятилетний ребёнок, конечно, был слишком мал, чтобы сбить с ног взрослого, но тот всё же пошатнулся – и этого оказалось достаточно, чтобы Освелл наконец вернулся на поляну и встал между ней и контрабандистом. Мужчина, собравшись с силами, должно быть, понял, что опоздал: впереди – могучий рыцарь, а позади уже подходили двое, убившие его товарищей. Но он всё же выхватил меч и начал отчаянно размахивать им перед собой, с безумной решимостью зверя, загнанного в угол. Даже она видела, как жалко это выглядело – раз, два, оба удара были сделаны двумя руками, словно он держал в руках не меч, а вилы. До третьего удара дело не дошло: Освелл отбил оружие в сторону и врезал кулаком прямо под плохо скроенную кожаную кирасу. Рейнис невольно поморщилась, услышав, как из мужчины вышибло воздух. Тот выронил меч и рухнул на колени, тяжело дыша, прижимая руки к животу, отчаянно пытаясь восстановить дыхание. Когда остальные догнали их, Артур привел за руку Эймона и передал его Рейнис, при этом крепко сжав их ладони вместе – так, чтобы она не отпустила брата. Только после этого он обернулся к пленному. — Назови своё имя и то, зачем ты здесь. От твоих ответов зависит твоя жизнь. Контрабандист поднял на него взгляд, но не попытался встать. — Малрик... меня... зовут... — каждый вдох давался с трудом, предложение получилось обрывистым. — Сперва отдышись, — спокойно велел Артур. — Я не понял ни слова. Мужчина попытался успокоить дыхание и, отдышавшись хоть немного, повторил уже понятнее: — Меня зовут Малрик... милорд. Артур покачал головой: — Я не лорд. Почему ты здесь, гоняешься за девочками в пустыне? Малрик затряс головой, всплеснув потными, спутанными волосами: — Нет-нет, она не должна была быть здесь... Мы с другими людьми... просто доставляли товар. — Значит, контрабандисты. Почему сюда? Почему не в Дар Богов, Соленый Берег или Тор? Значит, Рейнис всё-таки была права. — Сюда никто не заходит, мило… я имею ввиду сир. Товар легко переправлять, когда никто не мешает. — А маленькая Рейна, сама того не замечая, забрела прямо в ваше логово... — Артур тяжело вздохнул. — Лорд-командующий? Герольд бросил долгий, задумчивый взгляд на детей и в конце концов вздохнул: — Освелл, отведи детей к лошадям... мы... ещё поговорим с этим человеком. Итак, он был обречён. Она не была настолько глупа, чтобы этого не понять. Он видел слишком многое. Даже если их имена не прозвучали и прямых связей не было, он всё же преступник и только что признал свою вину. Освелл без лишних слов увёл их прочь. Рыцари не заставили себя долго ждать. Эймон был необычайно тих, всё это время он сидел, уперев пустой взгляд в землю, пока они ожидали. Похоже, он был расстроен ситуацией больше, чем она. Её младший брат всегда носил сердце нараспашку – это делало его бесконечно милым… и самым никудышным лжецом во всех Семи Королевствах. Когда сир Герольд и Артур вернулись, её догадки подтвердились: пленника больше не было. Она сильно сомневалась, что его просто отпустили. Лорд-командующий молча сел на коня, а вот Артур подошёл к ним и опустился на одно колено. Он взглянул сначала на Эймона, потом на неё, и взгляд его стал особенно внимательным. Медленно, почти осторожно он протянул руку к её шее и потрогал ожерелье подаренное Эшарой. — Когда вы впервые появились в жизни моей сестры, она была в ужасной тьме. Потеряла ребёнка… ребёнка Эддарда Старка. Не сомневайтесь, я знаю, что он был от него. Она... — он сглотнул. — Она умела держать маску непроницаемой леди, но в душе была опустошена. И когда ей предложили воспитать Эймона как своего, это дало ей цель. Он опустил взгляд, затем посмотрел на её брата: — Вы оба стали для неё светом. Она живёт вами и дышит вами. Особенно тобой, маленький принц. Она – твоя мать. И всё, чего она хочет, – чтобы вы были в безопасности. Она не выдержит потери, подобной той, что была у неё много лет назад. Голос Артура стал ещё более тихим: — Поэтому я прошу вас, не как ваш рыцарь, а как брат женщины, которая отдала вам всё, не быть столь безрассудными. Не рискуйте жизнью из-за глупого нетерпения. Мы бы и так нашли этих людей в зарослях и разобрались с ними, без того, чтобы это почти стоило вам жизни. Тишина повисла над оазисом. — Мы договорились? Они оба молча кивнули. Больше слов и не требовалось. Обратный путь в Водные Сады прошёл в тишине. В хорошие дни Королевские гвардейцы и так были людьми немногословными, но в этот вечер их молчание ощущалось отчетливее, чем обычно. Молчали и Рейнис с Эймоном. Как Эшара узнала – она не понимала. Может, сработала та самая пресловутая материнская интуиция. Но под большими арками у входа их уже ждали она, дядя Оберин и Арео Хотах. Эймону едва успели помочь слезть с пони, как его прижали к груди – крепко, почти до боли. Объятия, должно быть, были удушающими, но её брат не проронил ни слова. Только обвил мать руками и прижался к ней с той же силой. Эшара, прижавшись щекой к волосам сына, наконец подняла взгляд на гвардейцев. — Что произошло? — Группа контрабандистов решила использовать наш пункт назначения в качестве схрона для контрабанды своих товаров… Мы разобрались с ними, но не раньше, чем принцесса чуть не пострадала. Глаза Эшары сразу метнулись к Рейнис, оценивая, не ранена ли она. — Ты в порядке, милая? Иди сюда, дай мне на тебя посмотреть. На этот раз Рейнис не стала возражать, она подбежала к Эшаре и обняла её. — Всё хорошо, Эшара. Пострадали только контрабандисты. Наши гвардейцы были… эффективны. Женщина фыркнула. — Я не сомневаюсь, милая. Но ты точно цела? Они не коснулись тебя? Рейнис покачала головой: — Последний был близко, но Эймс сбил его с ног до того, как тот успел добежать до меня! Глаза Оберина распахнулись, и он посмотрел на мальчика в объятиях Эшары, будто увидел его впервые. — Вот как? Пятилетний мальчик сбил с ног взрослого мужчину? Она лишь кивнула в ответ. — Молодой человек, подойди-ка ко мне. Я хочу на тебя посмотреть. Эймон с неохотой отлепился от матери и поплёлся к дяде, нервно потирая руки. Оберин никогда не был с ним холоден – он дарил подарки на именины, участвовал в праздниках, – но они были скорее знакомыми, чем семьёй. Принц опустился на одно колено, оказавшись почти на одном уровне с мальчиком. Его взгляд был пронзительным, почти хищным. Но Эймон выстоял под этим взглядом, хоть и продолжал нервно теребить руки. — Ты спас мою племянницу, если верить её словам. Эймс только кивнул, густо покраснев. О боги, он и правда не умел принимать похвалу. — Я помог, принц Оберин. Глаза Оберина не утратили своего хищного блеска… Но вдруг он внезапно исчез. — Дитя, я брат её матери. Думаю, ты имеешь полное право звать меня дядей. Рейнис едва не расхохоталась при виде того, как округлились глаза её брата. — Я… хорошо, дядя. Принц усмехнулся, встал и направился обратно во дворец. Эймон всё ещё смотрел в ту точку, где он только что стоял, выглядя немного растерянным. Рейнис уже не сдерживаясь громко расхохоталась, оторвалась от Эшары и обняла брата. — Кажется, ты завёл себе друга, Эймс. — Правда? Она хмыкнула: — О да. — И растрепала его непослушные волосы. — Некоторые вещи нужно принимать такими, какие они есть, милый братец. Эймон кивнул, но вскоре его лицо вновь стало серьёзным. Он отпустил Рейнис и вернулся к матери, взяв её за руки. — Я хочу научиться фехтовать. Эшара приподняла бровь: — Мы уже это обсуждали. Ты начнёшь обучение, когда подрастёшь и сможешь держать меч. Эймон покачал головой: — Слишком поздно, мама. Я должен начать учиться. Клянусь, я буду осторожен! Только основы, прошу, мама! Нет… только не щенячьи глазки… Рейнис раньше всех поняла, что Эшара сдалась. Глаза её младшего брата были безжалостным и безотказным оружием. Женщина закрыла глаза и тяжело вздохнула. Следующий вопрос был обращён уже к Артуру: — Ты научишь его, Арти? Рыцарь молча кивнул: — Пошлю в Солнечное Копье за кузнецом, пусть сделает короткий меч, подходящий ему по росту. Он будет в безопасности, Эш. Надеюсь, брат… надеюсь всем сердцем.