8. Змей, Который Кусает

Доран Мартелл был человеком тихим, ценившим простые вещи и скромную обстановку. Он всегда предпочитал Водные Сады родовому дворцу в Солнечном Копье, а после смерти Элии ещё сильнее замкнулся в себе. До сих пор его преследовали воспоминания о том дне, когда прилетела ворон с чёрными крыльями. Элия мертва. Эйгон мертв. Рейнис мертва. Значительная часть их семьи мертва. Их политические амбиции разбиты, их будущая королева убита. Это было страшное опустошение. А затем, из всех возможных людей, к нему явился лорд Эддард Старк – в сопровождении дочери Звездопада и трёх очень приметных рыцарей. И их маленькой Рейнис. Боги, сперва он отказывался верить – даже сама мысль казалась ему слишком дикой, невозможной. Его драгоценная маленькая племянница жива и здорова. Вернулась домой, ища защиты от тех, кто уже причинил боль её матери и брату. Последняя живая частичка Элии, полная огня и ярости. А потом появился... он. Эймон. Плод глупости Рейгара. Дитя пророчества, олицетворение всего, что было неправильным в том человеке. Даже спустя годы Доран не мог избавиться от чувства обиды на ребенка, хотя в глубине души он знал – Эймон ни в чём не виноват. Именно этим доводом Оберин воспользовался той роковой ночью, когда умолял его принять ребёнка. Ну и ещё напомнил, что, если он выставит мальчика за дверь, то потеряет и Рейнис. Даже в трёхлетнем возрасте она ясно показала свои клыки в том тронном зале. Дала понять – без тени сомнения – что Эймон должен быть принят так же, как был бы принят Эйгон: как родной брат, как часть её теперь уже крошечной семьи. Как он мог сказать «нет»? Это была возможность, замаскированная под просьбу о милости, и, несмотря на личную неприязнь к мальчику, Доран не был слеп к возможным выгодам. Если сыну Рейгара каким-то образом удастся сплотить людей вокруг себя, у него будет дорнийское воспитание и про-дорнийские взгляды. Не говоря уже о сестре-дорнийке. И он был Таргариеном. В его глазах именно Рейнис была законной королевой – она заслуживала трон, а не мальчик, который появился как побочный результат хаоса, устроенного Рейгаром. Но Доран не был дураком. Для остального Вестероса мужчина-наследник всегда будет предпочтительнее, а Эшара воспитаeт мальчика как истинного принца. Она не согласилась бы ни на что меньшее. А значит, нужно быть готовым и обеспечить его брак с Арианной… Разве что он проявит типичные для Таргариенов наклонности – что избавит его головной боли, независимо от того, считается ли это грехом в глазах Семерых или нет. Рейнис станет королевой, коей она и должна быть, а их семья, несмотря на трагическую судьбу Элии, наконец-то получит долгожданного монарха из дома Мартелл. Почти слишком хорошо, чтобы быть правдой в столь мрачные времена. Он держался на расстоянии, предпочитая наблюдать издалека, как растут племянница и мальчик. Надо быть слепцом, чтобы не видеть: несмотря на своих родителей, Эймон Таргариен был добрым ребёнком. Добрый и отважный, с тихой речью, проницательным взглядом и острым умом – он мог бы стать королём, способным потягаться с самим Джейхейрисом. За исключением тех случаев, когда он проводил время со своей сестрой. В такие моменты казалось, будто мальчика подменяют. Его тихая речь становилась громкой, а острый ум переключался с учёбы на очередную проказу, в которую втягивала его Рейнис. Это была взрывная комбинация, особенно во время их пребывания в Водных Садах. Он по-прежнему оставался добрым и отважным, но рядом с сестрой у него возникала потребность… впечатлить. Будь они постарше и способными понимать подобные вещи, кто-нибудь мог бы принять это за ухаживания, но пока что это была всего лишь детская попытка маленького брата произвести впечатление на свою старшую сестру. Так что, несмотря на всё, что олицетворял этот мальчик, где-то глубоко внутри жила частичка гордости за то, кем он стал – и кем ещё станет. Но некоторые раны слишком глубоки, чтобы их можно было игнорировать, и Доран сомневался, что когда-либо сможет озвучить подобные мысли вслух. Всё это вместе сделало день, когда Рейнис уехала в Тирош, особенно болезненным для него. Даже несмотря на то, что он держался от них на расстоянии – как, впрочем, и ото всех – одно лишь знание того, что последняя живая частица Элии была рядом, приносило ему покой, который невозможно было выразить словами. Но случившееся заставило его пересмотреть свои действия. Он едва не потерял эту частицу. Её едва не отняли у него. Элия никогда бы не простила ему, если бы его затворничество и нежелание отдаться делу полностью привели к гибели её драгоценной дочери. Поэтому, когда Рейнис и ее брат уехали… Он начал играть в эту игру по-настоящему. Не прошло и двух дней с момента их отплытия из порта Солнечного Копья, как он приказал Арео собрать стражу и всю прислугу в одном зале. И вот они стояли, наблюдая, как его охрана втащила в комнату двух ранее пойманных людей Ланнистеров. — Не прошло и двух недель с тех пор, как мои стражи задержали в Водяных Садах нарушителя. Мужчину, который утверждал, что он всего лишь обычный вор, ищущий «легкую добычу», как он это назвал, — он сделал паузу, и в комнате раздались шокированные вздохи и перешептывания. — Естественно, я уверен, что почти каждый из вас – от прачек до капитана стражи – знает, что в дворце дома Мартеллов нет ничего, что можно было бы назвать «легкой добычей». — Собравшиеся кивали в знак согласия. — Так вот, я задумался: либо этот человек – идиот... либо лжец. Не хотите ли угадать, какой из вариантов верный? Наступила тишина. — Второй, безусловно, а при допросе… — частичная правда. — Мужчина с удовольствием выдал мне имена – множество имён, большинство из которых принадлежит либо моим слугам, либо гостям нашего дворца. — Он указал рукой на двух стоявших на коленях мужчин. — Вот почему мы здесь. Один из них мгновенно лишился головы, и теперь его дергающееся тело заливало кровью весь пол. — Похоже, что золото Ланнистеров не защищает от меча. Те, кто сдастся и признаются в своей вине сейчас, могут рассчитывать на снисхождение. Если вы этого не сделаете, что ж... Вторая голова упала, присоединившись к той, что уже валялась на полу. — Вы последуете за ними, чтобы послужить примером для всех тех, кто допускает хотя бы мысль о предательстве Солнечного Копья и дома Мартеллов. Воцарилась мёртвая тишина. До тех пор, пока одна женщина не вышла вперёд… и не опустилась на колени. Её глаза не отрывались от пола, но голос был громким и отчетливым, когда она заговорила: — Простите меня, мой принц. Но мои дочери… они больны. У меня нет монет, чтобы их лечить, а Ланнистеры… — Пообещали тебе всё, что пожелаешь, если только сообщишь им о девочке с волосами цвета эбенового дерева с серебряными прядями, — закончил он за неё и обвёл взглядом остальных. Очевидно, её признание вселило надежду на снисхождение – один за другим люди начали выходить вперёд, следуя её примеру. Доран велел их всех арестовать, но не причинять им вреда. Он намеревался допросить каждого по отдельности – узнать имена остальных заговорщиков было крайне важно для его будущих планов. А планов у него было много. Им, конечно, не нужно было знать, что человек, пойманный в Водных Садах, на самом деле не назвал ни одного имени – только количество. А те двое, кого он показательно обезглавил, были обычными насильниками, не имевшими к заговору никакого отношения. Разумеется, с кляпами во рту – нельзя было допустить, чтобы они раскрыли его замысел. В тот день ему сдались двадцать человек. А ещё двое покинули дворец следующей ночью – больше их никто не видел. Он знал, что кто-то попытается сбежать. Доран предвидел нечто подобное – не существовало мира, в котором все виновные сдались бы ему только потому, что он сыграл перед ними роль всеведущего монарха. Лояльность, купленная за золото, – не стоит ничего. Он также понимал, что после потери стольких людей оставшиеся заговорщики будут охвачены паникой. И пусть он почти наверняка знал, что заговорщики не были частью одной слаженной группы – всего лишь отдельные люди или малые ячейки, нанятые Ланнистерами с одной и той же целью, – это не делало ситуацию проще. Масштабные заговоры редко срабатывали должным образом, чем меньше людей знали детали, тем надёжнее была схема. В данном случае все знали о плане, но не знали друг о друге. Только приблизительные цифры и общие указания. Это работало как на него, так и против него. С одной стороны, они не могли объединиться и дать слаженный отпор после его чистки. С другой – и он сам не мог выловить всех сразу. Именно тут на сцену выходили те двое, что сбежали в панике. Они приведут его к своему куратору, а куратор – даст ему ответы. Не в первый раз Доран жалел, что его тело больше не служит ему так, как прежде. Ему хотелось двигаться, пойти вместе со своими людьми, а не сидеть в этом проклятом кресле где-то далеко позади, ожидая результатов. Оставалось полагаться на своего капитана, на то, что он исполнит приказ так, как было сказано. В этом он не сомневался. Но всё же хотелось бы быть там самому. Увидеть их лица в тот момент, когда они поймут, что сделали – что сами привели его людей прямиком к своему дорогому кукловоду. Вместо этого его несли в паланкине посреди ночи, следом за копейщиками, которые вот-вот должны были ворваться в логово Ланнистеров. Никогда прежде он не чувствовал себя таким калекой. И никогда прежде он не испытывал такой мрачной, язвительной радости. Это было почти так же забавно, как наблюдать за маленькими детьми, играющими в прудах Водных Садов – смотреть, как копейщики вышибают двери дома, врываются внутрь, подняв оружие, слышать крики… А затем – увидеть, как мужчина дорнийского происхождения пытается спастись, прыгнув с балкона второго этажа на противоположный, через узкую улицу. И не долетает. Падает прямо перед ними. Доран невольно поморщился, услышав, как ломаются его кости. А потом раздался вопль – страшный, надрывный. Уши резануло, и всё же ему было его немного жаль. Совсем чуть-чуть. Его сломанные ноги выглядели ужасно. Но как и большинство Ланнистеров и их подручных, этот оказался жалким трусом. А страх, как знал Доран, – лучший инструмент. — Если ты хочешь получить помощь после своего… неудачного приземления, — заговорил он, сидя в специально привезённом кресле на колёсах, — мне нужны имена. Затем – адреса. И, наконец, имя и местонахождение того, кому ты подчиняешься. Чем быстрее ответишь – тем быстрее получишь помощь. Он сделал паузу, посмотрел вниз. — Конечно, было бы ужасно, если бы вы умерли от кровотечения... Наружного или внутреннего. Когда тот всё же заговорил, писец уже стоял рядом, готовый заносить каждое имя, каждую улицу, каждую крупицу информации. Но именно последнее имя заставило Дорана нахмуриться. Боль от предательства жгла, хотя он и знал, что ему следовало быть умнее и не стоило слепо доверять даже своим вассалам. Сир Эндрю Дальт. Молодой рыцарь, имевший связи с его дочерью, Арианной. Говорили, между ними когда-то что-то было. Якобы Эндрю казалось, что она влюблена в него, но когда он заговорил о чём-то большем, получил отказ. Арианна – кокетка, и никогда этого не скрывала. Она хвасталась своими "завоеваниями", но прекрасно знала, что не может связать свою судьбу с наследником этого дома. И вот, видимо, юноша остался обижен, а Ланнистеры вовремя оказались рядом и предложили ему... большее. Идиот. Теперь ему предстояло настроить против себя своего вассала – из-за одного глупого юнца и его детских обид. Самое нелепое, что, Арианна до сих пор считала того парня хорошим другом… или, по крайней мере, считала, когда они в последний раз обсуждали кого-то из Дальтов. А между тем Дом Дальт, пусть и был рыцарским, был весьма и весьма состоятельным. Достаточно взглянуть на их герб, усыпанный лимонами, чтобы понять, почему. Их ждали ещё большие прибыли с грядущего урожая. Неестественно затянувшееся лето почти не вредило Дорну, напротив – давало свои плоды. Он тяжело вздохнул, прежде чем повернуться к Арео. — Позови мейстера. Пусть поможет ему. И проследи, чтобы ни единого слова об этом не вышло за стены. Я не могу позволить сиру Эндрю исчезнуть, пока мы не разберемся. — Он жестом велел своим помощникам помочь ему вернуться в паланкин. — Арео? — капитан замер. — Завтра утром ты отправишь гонцов в Лимонную Рощу. Арестуйте мальчишку. Остальных членов семьи не трогать. Ясно? — Да, Принц Доран, — коротко поклонился тот. Доран плохо спал той ночью. Остаток вечера и большую часть утра он провел за допросами тех, кто сдался по собственной воле. Их истории были похожи как две капли воды: больные члены семьи, долги, нищета, безысходность. Люди, оказавшиеся в отчаянном положении, и Ланнистеры, предлагающие легкий выход. И слишком многие соглашались. Это бесило его не меньше, чем разбивало сердце. Дом Мартеллов всегда гордился тем, что заботится о своих людях. Это касалось и слуг, и их семей. У каждого из этих людей была возможность обратиться со своими проблемами либо к нему, либо к его кастеляну. Но они пошли к Ланнистерам. Или, возможно, Ланнистеры пришли к ним. Он не мог – и не должен был – заниматься проблемами каждого жителя Дорна, но все, кто служил в Солнечном Копье и Водных Садах, имели право и возможность поговорить с ним. Его затворничество стоило им слишком дорого. Многие из его прежних слуг будут уволены, большая часть персонала Солнечного Копья – заменена, также необходимо поддерживать высокий уровень осведомлённости о состоянии слуг, чтобы подобные катастрофы больше никогда не повторялись. Он должен был уделять окружающей обстановке больше внимания. Его затворничество причинило вред. Он еще даже не думал о своем неудачном браке. Возможно, ему следует это сделать.

***

Утром Доран стоял на одном из балконов Солнечного Копья и наблюдал, как от дворца отъезжает отряд из сорока всадников. Через несколько дней они вернутся с предателем. Он сделает из него пример – а затем займется восстановлением отношений с Дальтами. А пока, однако, ему нужно было спланировать... путешествие. Нечто небольшое, что напомнило бы Тайвину: даже если сейчас он влиятелен и могущественен, это не значит, что он останется таким навсегда. Было отвратительно наблюдать, как Ланнистеры кичатся своим богатством и властью – построенными на трупах маленького Эйгона и его бедной сестры. Доран был мирным человеком. Он бы с радостью провел остаток жизни в Водных Садах, но боги уготовили ему иную судьбу. Он понимал, что жизнь не сказка. В ней не было чёрного и белого, не было «борьбы добра со злом». В жизни всё бывает иначе: те, кто начинают войны, не всегда терпят поражение только потому, что это «неправильно», а от мести не отказываются потому, что «поняли и простили». Он сам не знал, чем являются его стремления: правосудием или возмездием. Где проходит грань? В намерении? В средствах? В их законности? Имело ли всё это значение в конечном итоге? Если его планы осуществятся – Вестерос получит дорнийскую королеву, будь то его дочь или племянница. Ланнистеры превратятся в пыль и отголоски, жалкие строчки в анналах истории – напоминание всем о том, что стремление превзойти своё положение убийством детей может привести лишь к катастрофе. И это будет удовлетворительный исход – и для Дорна, и для него самого. Личная победа и политический триумф. Но всё это оставалось лишь несбыточными мечтами, пока Роберт Баратеон и Ланнистеры удерживали власть. Перед ним встала задача, о которой он ещё несколько лет назад и не помышлял: вмешаться в политику всего Вестероса. Досадно, трудно – но необходимо. И Тайвин Ланнистер… Когда Таргариены пойдут за своим троном, враг должен быть уже ослаблен. Он не отдаст Рейнис на растерзание льву. Нет, он собирался обломать когти льву. Обточить их до самых корней. Когда распахнулась и снова захлопнулась дверь его солярия, он не пошевелился. В Солнечном Копье было лишь двое тех, кто осмеливался входить к нему без разрешения. Один из них сейчас в Эссосе. — Скажи, Арианна, ты веришь в то, что Ланнистеры, как говорят, «срут золотом»? Дочь подошла к нему и, приподняв бровь, ответила: — А Таргариены дышат огнем? Доран усмехнулся. — Туше. Хотя иногда, слушая мою племянницу, начинаю сомневаться… Арианна рассмеялась, а затем весело сказала: — Рейнис умеет находить слова, но я пока ни разу не видела, чтобы у нас загорелись шторы. Доран улыбнулся и жестом предложил ей сесть. — Я собираюсь сделать то, что на годы ослабит влияние Ланнистеров в Вестеросе. Будут последствия. Тайвин попытается ответить, и если он так же предсказуем, как всегда, эта реакция обрушится на тебя. Арианна моргнула. — На меня? Что ты имеешь в виду? — Ну же, дочка, я воспитал тебя лучше. Подумай. Она нахмурилась и повернулась к оранжевым лучам утреннего солнца. Доран спокойно ожидал. Арианна была умной девушкой, достойной наследницей Солнечного копья, но ей не хватало опыта. Это он собирался исправить. — Ты думаешь, он попытается обезвредить тебя, заставив меня выйти замуж за Ланнистера? Или за Баратеона? Доран кивнул: — В таком сценарии главное – отправить тебя в столицу, подальше от Солнечного Копья. Возможно, даже сделать фрейлиной – хотя это будет гораздо легче отвергнуть. Ланнистерам не на что будет опереться, чтобы объявить войну, я об этом позабочусь. Арианна молчала пару мгновений, обдумывая следующие слова: — Чтобы заставить меня поехать в Королевскую Гавань, им понадобится королевский указ. А я сомневаюсь, что Роберт Баратеон настолько в этом заинтересован. К тому же, разве женитьба на мне одного из его отпрысков не даст нам прямой доступ к трону? Он не захочет подпускать нас так близко. — Это действительно так. Именно поэтому я сделаю свой ход, пока Олень-мясник ещё жив – это сделает Тайвина беспомощным. Но вы должны быть готовы к тому, что как только Олень окончательно сопьётся или затрахает себя до смерти, они попытаются силой отправить вас в столицу. Нам нужно найти решение до того, как это случится. Доран махнул рукой, подзывая одного из своих слуг: — Мы позавтракаем здесь, принеси нам поесть. Когда слуга ушел, он вновь обратился к дочери: — Что касается трона: ты знаешь, что Тайвин Ланнистер всё ещё охотится за Рейнис. Из-за этого он думает, что не ты та королева, которую я хочу посадить на Железный Трон, а моя племянница. О существовании Эймона Таргариена он не подозревает. — Значит, мы поддержим претензии сына Лианны Старк на трон? — в голосе Арианны прозвучало недоверие. — Мы поддержим его притязания, если он согласится жениться на своей сестре – как это принято в их доме, каким бы странным мне это ни казалось. Либо, если между ними не возникнет чувств, он может жениться на тебе – если, конечно, захочет заручиться нашей поддержкой. Арианна приподняла брови: — Рейнис не воспримет это как предательство? Ты фактически отодвигаешь её на второй план в пользу ее брата. Хотя мальчик, надо признать, милый. — Возможно, это спорный вопрос, дорогая дочь. Очень может быть, что, когда они вернутся из Эссоса, эти двое уже перейдут ту черту, которую братья и сёстры не должны переступать – и тогда все наши обсуждения окажутся лишь пустым сотрясанием воздуха. В комнату вошли слуги с едой, расставили блюда на небольшом столике между ними и, поклонившись, вышли. — Ему всего шесть, а ей девять, отец. Разве их отъезд планировался долгим? Доран очистил лимон и выжал сок на рыбное блюдо: — Он должен был быть недолгим, но мои новые планы требуют, чтобы они оставались там дольше – так будет безопаснее. Вилка Арианны зависла в воздухе: — Ты уже дважды упоминал свои планы, но так и не рассказал, в чем именно они заключаются. Доран сделал глоток чая: — Всё просто, дочь. Я собираюсь полностью – по крайней мере, временно – лишить Ланнистеров одного из источников дохода. Арианна перестала жевать. Дважды моргнула и отложила вилку. — Полностью лишить источника дохода? Как именно ты собираешься это сделать? Он поставил чашку на стол: — Спалив порт Ланниспорта дотла, Арианна. Я пошлю Тайвину сообщение, которое он не забудет и которое приведет к обострению и без того напряженного экономическое положение Ланнистеров. — Что ты имеешь ввиду? Они же один из самых богатых домов в Семи Королевствах. Как их положение может быть напряженным? — Помнишь, из-за чего я был так отвлечён ранее, – что, в свою очередь, позволило случиться этой катастрофе в Солнечном Копье? Арианна кивнула: — Визерис и его сестра были изгнаны из своего дома, а до этого Рейнис видела это во сне. — Это только часть правды, — Доран вытер рот салфеткой и откинулся на спинку кресла. — Старый Лев тратит огромное количество золота на наёмников, шпионов, взятки и прочие способы охоты на одного человека. Он не смог найти Рейнис в Дорне – благодаря мне – и теперь ищет её далеко за морем. Она усмехнулась: — Далеко? Ты хочешь сказать, что Ланнистер слепо рыщет в поисках Рей за Узким морем? — У Ланнистеров есть золото, но информация – куда более ценный товар. Если Паук не делится ею с ним, Тайвин почти ничего не знает. — Понятно… — Арианна задумалась. — И я полагаю, Ланнистеры, также, поддерживают роскошный образ жизни нашего прославленного короля? Доран кивнул: — И королевы. Впрочем, смею сказать, что Серсея Ланнистер гораздо хуже своего развратного мужа. Но мне всё равно, куда уходит золото – лишь бы оно утекало из казны Ланнистеров. — Лишив их Ланниспорта, ты заставишь их полагаться на золотые рудники и повышать налоги для вассалов. — По крайней мере, временно. Я уверен: Старый Лев восстановит порт – скорее раньше, чем позже. Но простое перенаправление кораблей в более мелкие порты уже замедлит приток денег – даже такие мелочи имеют значение в таких вопросах. Хотя главной задачей будет послать сигнал. Делать пустые ходы, просто чтобы потешить собственное эго – глупо, особенно когда играешь в эту игру. — А если Тайвин ответит на это нападением на Квентина или Тристана? — На такой случай у меня тоже есть планы. — У тебя всегда планы в планах, не так ли? Доран снова поднес чашку к губам: — Когда играешь в «Игру престолов», у тебя нет других вариантов, дочка. Тайвин Ланнистер это понимает, и тебе тоже стоит как можно скорее это понять. Они молча доели завтрак. Лишь после того, как Доран отложил вилку и отодвинул тарелку, он заговорил: — Вчера вечером я наконец поймал того, кто курировал людей Ланнистеров в моём городе. Арианна улыбнулась: — Поздравляю, отец, хотя сомневаюсь, что ты ищешь моего одобрения? Голос Дорана стал серьёзным: — Нет. После допроса этот человек раскрыл мне имя того, с кем на самом деле связались Ланнистеры, чтобы запустить весь этот беспорядок – имя, которое, признаться, меня несколько озадачило. — И кто же этот таинственный человек? Если он ставит тебя в такое затруднительное положение? — спросила она. — Сир Эндрю Дальт. — Доран чуть не фыркнул, заметив, как широко раскрылись глаза его дочери. — Ты, конечно, шутишь? Он покачал головой: — Нет, не шучу. Имя этого человека назвал выживший после того, как наши люди ворвались в их логово в Тенистом городе. Она покачала головой: — Ни для кого не секрет, что однажды мы немного повеселились, он даже предлагал мне руку и сердце, я, конечно, отказала, но у меня сложилось впечатление, что мы расстались на доброй ноте… — Возможно, так оно и было. Дом Дальт всегда оставался верен нам с момента своего основания. Они не забыли, кто поднял их с низов до нынешнего статуса. Золото Ланнистеров само по себе не могло поколебать их верность – должно быть, им предложили что-то большее. — Вряд ли это было что-то, что они действительно собирались им дать, если только... — Арианна покачала головой. — Конечно, он не может быть настолько глуп, не так ли? — Не хочешь поделиться своими мыслями с отцом? — Неужели Ланнистеры пообещали сиру Эндрю принцессу в жёны, если он добьётся успеха? Доран моргнул один раз, затем второй, потом покачал головой: — Рассказать Оленю о существовании Рейнис означало бы признать, что Тайвин не смог убить её много лет назад, а без этого, у него не было бы повода объявить войну Дорну – чего ему пришлось бы сделать, если бы он хотел насильно женить вас друг на друге. Хотя, думаю, брак с Баратеоном был бы более вероятен, но Олень никогда не допустит женитьбы своих детей на дорнийцах – он не настолько глуп. Нет, причина должна быть другой. — Я полагаю, ты уже отправил людей, чтобы его арестовать? — Арианна спросила. — Конечно, — кивнул Доран. — Значит, смысла гадать нет – скоро мы узнаем правду от него.

***

Прошло полтора дня, и Арео вернулся с отрядом всадников, привезя одного очень сердитого и громкого молодого человека. Его требования о немедленном освобождении доносились до самой комнаты Дорана, где тот ждал предателя своей семьи. Он сидел в коляске, наблюдая за оживлённым портом города – лето было самым прибыльным временем для торговли, большая часть Вестероса была доступна, и у людей было больше денег на роскошь вроде вина и шёлка. Не то чтобы ему нужно было переживать о объёмах продажи вина или шёлка – Серсея Ланнистер выпивала вина едва ли не больше, чем сам король, и он сомневался, что в Красном Замке остался хоть один клочок пространства, не покрытый дорогими коврами. И у него было подозрение, что Ланнистерская гарпия скрывала под всеми этими коврами. Когда дверь открылась, Доран не шелохнулся. Его страже было приказано без вопросов впустить мужчину, а затем уйти. Защиту обеспечивал Арео, и этого было достаточно. Лишь после того, как сир Эндрю уселся, Доран повернулся, бросив на мужчину холодный взгляд и махнул слуге, чтобы тот подошел поближе — Принеси мне кувшин вина, — сказал он. — Горькое предательство придется чем-то запить. Доран наблюдал, как мужчина нервничает, он потел, как свинья, а его руки дрожали. Ничтожество. Они сидели в полной тишине, пока слуга наливал вино, и он оставался молчаливым, пока глоток вина не скатился по его горлу. — Ты скажешь мне, почему, ты скажешь мне, как, а потом ты скажешь мне, что, по-твоему, я должен делать сейчас, поскольку ты, кажется, в одиночку подставил всю свою семью, мальчик. — произнёс он. Глаза сира Эндрю расширились. — Ч-что… — Он прочистил горло — Что вы имеете в виду? Доран наклонил голову. — Что я имею в виду? — голос прозвучал почти насмешливо. Семеро, он сыграл роль растерянного мальчика лучше чем я ожидал. — Я не понимаю, мой принц… — О? Тебе нужна ясность? — Собеседник кивнул Дорану. — Хорошо, три дня назад я сделал занимательное открытие в Тенистом городе. Эндрю дёрнулся. — Там был дорниец с небольшой группой... соратников, скрывавшихся в здании. Они были очень напуганы, когда я приказал своим копьям начать штурм их маленького логова. — Доран усмехнулся. — Интересные открытия мы там сделали, ты и не поверишь, кто скрывался у меня перед носом. Он положил руку на крышку, закрывавшую блюдо, и начал аккуратно её гладить, затем приподнял и открыл – внутри лежала небольшая кучка лимонов. Он взял один и начал его чистить, не отрывая взгляда от мальчика перед ним. — Видишь ли, когда лидер их маленькой группы попытался сбежать, он упал перед нами, почти буквально, прямо на колени. — Его нож не переставал двигаться, снимая кожуру с лимона кусочек за кусочком. — И когда я предложил ему медицинскую помощь в обмен на информацию… Доран положил нож и поднял лимон, показывая его сиру Эндрю. — Он говорил о лимонах. — Сказал Доран, сжав кулак и выжимая сок из лимона. Он капал прямо на обувь собеседника. Поняв, что игра проиграна, сир Эндрю бросился вперед, пытаясь наброситься на Дорана прежде, чем принц успеет что‑либо предпринять, а уж тем более озвучить правду. Теперь дрожали не только его руки, но и всё тело. — Интересно, что скажет твоя семья, они вообще знают? Или мне придётся наказать целый дом, который даже не подозревает, что они предали своего сюзерена. Голос сира Эндрю дрожал: — Н-наказать? Но... но... они ни в чём не виноваты! Это был я! Я клянусь, клянусь Семерыми. Доран бросил выжатый лимон к его ногам. — Я не понимаю, какое это имеет отношение к делу? Дом рыцарей c парой лимонных рощей решился на такую авантюру? Нужно показать остальным, что бывает с теми, кто решает предать дом Мартеллов. Ты дал мне причину превратить твой дом в пример. — Мой принц! Пожалуйста... — сир Эндрю сглотнул. — Пожалуйста, передумайте, они не знают ничего, они невиновны, не надо вовлекать их, я сделаю всё что угодно! Взгляд Дорана метнулся в угол комнаты, и он едва сдержал усмешку. — Правда? Что угодно? — переспросил он. — Да, — кивнул сир Эндрю, от чего стало ясно: семья для него дороже любых обещаний Ланнистеров. Доран откинулся на спинку своего кресла-каталки. — Ты нанёс почти непоправимый урон, согласившись на предложение Ланнистеров. Сколько времени пройдёт, прежде чем кто-то поймёт, кого именно ищут? Может, уже кто-то знает, а может, я кого-то пропустил, когда чистил замок от предателей, но именно ты всё это организовал. — Он взял нож и лениво повертел его в руках. — Но... я человек милосердный, я дам тебе шанс... искупить своё предательство. Есть ли у тебя ещё связь с теми, кто давал тебе инструкции? Он кивнул. — Хорошо, тогда твоя семья будет доставлена в Солнечное копье и останется под моей опекой как почетные гости, а не пленники, до тех пор, пока ты будешь выполнять свою часть дела. — Доран наклонился к нему. — Кроме того, у меня запланировано одно занимательное путешествие – специально для тебя.