9. Опалённый Лев

Тайвин оперся о дверной косяк, ведущий на балкон его покоев. Вечер выдался на редкость прекрасным. Солнце только начинало опускаться за горизонт, заливая Утёс и окрестные земли теплым оранжевым светом. Это мог бы быть идеальный вечер: бокал Арборского золота должен был бы ласкать вкус, лучи заходящего солнца – греть кожу. Но вино казалось пеплом на языке, а тепло шло вовсе не от солнца. — Мой город в огне! — Голоса, раздававшиеся в комнате, тотчас смолкли. Он сделал долгий глоток из бокала. — В огне! — Повторил он и поставил бокал на перила балкона. — И не просто вспыхнул куст или загорелся чей-то дом – пылает четверть города! — Лорд Тайвин… — — Мой город в огне! — Он снова взял бокал и отпил. — Половина порта выжжена дотла, а пламя продолжает пожирать улицы… и вы всё ещё смеете твердить мне, будто это случайность? Взгляд Тайвина сам собой метнулся к столу, где всё ещё лежала опустевшая коробка. Подарок от Мартеллов, сделанный всего два года назад. После того как он получил эту коробку, его люди в Дорне начали исчезать – один за другим, быстро, без предупреждений и писем. Просто исчезали. Нет, были убиты. Он был абсолютно уверен в этом: не могло быть такого, чтобы Доран Мартелл позволил своим врагам остаться в живых после того, как их разоблачили. Единственное, чего он не понимал – как. Наиболее вероятным сценарием было то, что он купил одного из них, возможно, после того, как он был схвачен, а затем использовал полученную информацию, чтобы избавиться от остальных. Ещё один глоток. Всё могло бы быть так просто, если бы те два бесполезных ублюдка справились со своей задачей много лет назад. Когда он послал Клигана и его идиота-компаньона, он исходил из простого предположения: они смогут убить беззащитную больную женщину, младенца и малолетнюю девочку. Но нет. Рейнис Таргариен жива. Он знал, что она где-то в Дорне. Тайвину клялись, что Солнечное Копье и Водные Сады находятся под наблюдением, что нет ни малейшего шанса, будто принцесса скрывается именно там. Ему сказали, что ребёнка, скорее всего, держат в одном из замков младших лордов или в какой-нибудь закрытой части дворца, куда даже слуг не пускают. Поэтому он сосредоточил все свои усилия там, доверившись людям, которые видели ситуацию своими глазами. Ему следовало быть осторожнее. Люди, которых можно купить – наёмники или лорды – всегда были нестабильны, ненадёжны и крайне ограничены в возможностях. Не потому что способностей им не хватало, а потому что им нельзя было доверить ни одно важное дело. Когда прошли годы, а о принцессе не приходило никаких известий, ему пришлось расширить зону поиска. — Наши люди в Ланниспорте уверяют, что пожары уже почти под контролем и в ближайшие дни будут потушены, брат, — проговорил Киван. — Но я признаю, что масштаб… он меня тревожит. Тайвин повернулся к брату. — Так и должно быть, Киван. Ты прекрасно знаешь, из-за чего и кого всё это началось. Киван кивнул: — Коробка. — Да. Коробка. — Какая коробка? — вмешался Лансель. Тайвин закатил глаза. До сих пор он не понимал, зачем Джейме отправил этого болвана обратно в Утёс. Всё, что тот привёз с собой – это письмо от его сына, в котором говорилось, что будет лучше, если этот мальчишка больше не будет позорить дом Ланнистеров. С каких это пор его своенравный сын вдруг стал печься о репутации дома? И главное – что такого натворил Лансель, что именно Джейме, из всех людей, решил отослать его прочь? Сам Лансель разыгрывал невинность, уверяя, будто сам не понимает поступка Джейме, как и Тайвин. Он бросил на выскочку долгий взгляд. Лансель всегда ошивался рядом с Серсеей, пока та была в Королевской Гавани… Неужели его дочь покрывает идиотские выходки этого мальца? Зачем? «Я думаю, трёх оплошностей вполне достаточно» Так говорилось в письме. Три оплошности? Какие оплошности? Тайвин покачал головой. — Сообщение от Дорана Мартелла с просьбой держать моих людей подальше от его пустоши, идиот. Лансель моргнул: — Но как это связано с тем, что Ланниспорт горит? Невероятно. — Это значит, что моих людей разоблачили, и Доран Мартелл решил отплатить мне за шпионаж. — Сжигая твой порт дотла? Не слишком ли это жестоко? — пробормотал Лансель. — Я уверен, что Мартеллы сказали бы, что убийство их сестры и ее детей было жестоким. — Сказал Киван — А теперь, будь добр, принеси нам ещё вина. Тайвину и мне нужно поговорить наедине. Они оба молча наблюдали, как Лансель поспешно выскользнул за дверь, оставив их наконец в покое. Теперь в покоях остались лишь Дамион, Киван, Тайвин и Дженна – без своего никчёмного супруга, разумеется. Стоило двери кабинета захлопнуться, как Тайвин заговорил: — Мне не нужно произносить это вслух. Мы все знаем, кто стоит за этим. Яркое оранжевое сияние от пожаров проникало даже сюда, заливая покои Тайвина тревожным светом. Киван положил локти на колени и упёрся лбом в сцепленные руки. — Мне говорят, что люди в цветах дома Леффорд были замечены с факелами до начала пожаров. Тайвин покачал головой: — Удобно, не правда ли? Дом, чей замок охраняет восточные рубежи Запада, Лорды Золотого Зуба – и вдруг восстают против нас. Нет, их подставили. Кто-то хочет ослабить нашу бдительность в отношении Речных земель, и мы все точно знаем, кто это был. Дженна положила ладони на дорогой стол из красного дерева. — Ты тратишь безумные суммы, гоняясь за этой принцессой, Тайвин. Четверть всего нашего состояния ушло только на наёмников. Это не может продолжаться вечно. Ты знаешь состояние наших рудников не хуже меня. Максимум через восемь лет они будут пусты, если не будут найдены новые жилы. Наше положение шатко, и ты это знаешь. — И чем скорее мы избавимся от отродья Рейгара, тем быстрее сможем заняться восстановлением наших финансов, Дженна. — Мы больше не можем позволить себе эту охоту, Тайвин! Займы короне, наём агентов в Дорне, письма едва ли не во все города Эссоса – ты нанял достаточно людей, чтобы завоевать Вестерос, и все это на континенте, который не приносит нам никакой выгоды. И не забывай про постоянное содержание всех этих активов. Мы богаты, Тайвин, но это может очень быстро измениться, если ты не осознаешь, что, черт возьми, ты делаешь. — Дженна, скажи мне, что произойдет, когда девочка станет достаточно взрослой, чтобы начать претендовать на трон? — Тайвин тихо хмыкнул. — Ты правда веришь, что она пощадит Ланнистеров после того, что мы сделали с её матерью и братом? — Он поднялся и подошёл к балкону. Его лицо окрасилось в тот же цвет, что и пылающий город. — Одна свадьба – с Тиреллами или, не дай боги, с отпрыском Талли, что родится в Орлином Гнезде, – и у нас снова восстание. Лорды Узкого моря отвернутся от Станниса Баратеона, дорнийцы поднимутся за свою принцессу – и вот уже половина континента восстала против нас — И как ты собираешься вести такую войну, если обанкротишь наш дом ещё до её начала? Роберт Баратеон никогда не вернёт нам долги – ты это знаешь. Шанс, что наёмники найдут и убьют девчонку-Таргариена, ничтожен. Вся твоя затея – безумие. Тайвин допил кубок, прежде чем налить себе ещё. Его взгляд всё так же не отрывался от горящего города. — Наши ссуды Баратеону связывают с нами всю его линию. Даже если произойдёт немыслимое и с моими внуками что-то случится, его братья от нас не сбегут. К тому же, не все займы идут этому идиоту. Киван с Ланселем отбудут в столицу через неделю, там он возьмет под контроль траты моей безмозглой дочери. Дженна усмехнулась: — Это следовало сделать ещё много лет назад. Девчонка стала избалованной, Тайвин. Она тратит едва ли не больше, чем ты, и мы оба знаем, что она не охотится на врагов королевства. — Киван приведёт её в чувство. Но с финансами короны мы сможем что-то сделать только после смерти Оленя. Мы должны привязать налоги королевства к имени Ланнистеров, прежде чем рудники иссякнут. И ни единого слова об этом не должно быть произнесено за пределами этого зала. Понятно? — Мы не идиоты, Тайвин. Мы знаем, что стоит на кону. Он долго смотрел на них, но в конце концов кивнул: — Хорошо. Дамион соберёт тысячу человек и выследит тех, кто действительно поджёг Ланниспорт. Пусть они и не из Золотого Зуба – они всё равно предатели. Я покажу, что бывает с такими – сделаю из них пример. Дамион глухо хмыкнул в ответ, поднялся и вышел. Остались лишь Киван и Дженна. Его брат поднял кувшин с вином, откупорил и начал разливать: — Паук, должно быть, уже начинает интересоваться нашими делами за морем. Он рано или поздно начнёт задавать вопросы, даже если пока не понял масштабов всей твоей маленькой операции. — Я прекрасно это понимаю, Киван. Этот мерзавец сразу сдаст нас, если увидит в этом выгоду. Вот почему он не должен узнать, зачем мы так активно действуем в Эссосе. Дженна возьмёт своего болвана-мужа и отправится в Тирош, затем в Лис и, наконец, в Мир. Пусть Паук думает, будто я расширяю торговые связи дома Ланнистеров. Дженна вскинула бровь – хоть Тайвин этого и не видел, всё ещё глядя на пламя: — Значит, мы действительно собираемся расширить торговлю с Эссосом? Или это очередная из твоих пустых затей? Торговцы и так везут достаточно тканей и фруктов из Вольных городов. У нас ещё хватает монет, чтобы удержаться на плаву, но ни один дом Вестероса не может долго содержать такую армию, какую ты сейчас нанял, брат. — К тому времени, как ты закончишь переговоры, торговцы привезут больше. Будь настороже. Есть очень реальный шанс, что Доран отправил девчонку в Эссос, как только понял, что я копаюсь в его пустошах. Враги повсюду. Ты встретишься с архонтом Тироша, потом с торговцами. Затем – Лис и их конклав. Настоящая власть и золото – у них. В Мире – то же самое. — Ты ведь понимаешь, что Тирион куда более подходящая кандидатура? Не говоря уж о том, что он прекрасно осведомлён о нравах и порядках Вольных городов. Это идеальная возможность для него, и… — Я бы не доверил этому карлику даже выгребать помои, — глаза Тайвина чуть расширились, и на губах заиграла тень довольной ухмылки. На Дженну это не произвело впечатления. — Ты не можешь быть серьёзен. Ты бы и впрямь предпочёл, чтобы он чистил выгребные ямы, вместо того чтобы увеличивать богатство и влияние нашего Дома? — Кто сказал о чистке? — ответил он. — Канализация Утёса нуждается в полной реконструкции. Самое подходящее занятие для существа, которое и так постоянно марает моё имя дерьмом. Она тяжело вздохнула. — Твоё постоянное стремление превратить Тириона во врага когда-нибудь тебя и погубит, Тайвин. У него блестящий ум. Используй его, пока… — Довольно! — отрезал он. — Я больше не желаю об этом говорить. Ему отданы приказы, как и тебе. Он займётся перестройкой канализации моего замка, а ты – отправишься в Вольные города. — Я поеду, Тайвин. Но не рассчитывай на такой же результат, как если бы ты послал Тириона. Он лишь отмахнулся. Дженна развернулась и вышла. Остался лишь Киван. — Ты уверен, что хочешь, чтобы я взял Ланселя обратно в Королевскую Гавань? Тайвин наконец покинул балкон, оставив кубок, вернулся и сел за стол. — Почему мой сын выслал его обратно? — Знаю не больше твоего, Тайвин. Кажется, он назвал Ланселя позором и заявил, что не потерпит четвёртой оплошности – что бы это ни значило. Тайвин откинулся на спинку стула. — Кто-то ещё жаловался на поведение мальчика? Есть хоть какие-то объяснения, почему Джейме больше не хочет видеть его в столице? — Возможно, личная неприязнь. Лансель проводит много времени с твоей дочерью. Серсея, похоже, сильно к нему привязалась. Это имело смысл. Джейме и Серсея были почти неразлучны в детстве. — Считаешь, стоит держать его здесь? Киван покачал головой. — Назначь его виночерпием Роберта, это даст ему занятие и должность, которой позавидовало бы большинство мальчиков. — Согласен. Я отправлю ворона Серсее. Уверен, она будет в восторге, — Тайвин упёрся локтями на стол и сцепил пальцы вместе. — А как поживает мой своенравный сын? Всё ещё доволен своей должностью? Киван откинулся на спинку стула. — Взгляд у него всё такой же ледяной, как восемь лет назад. Только непонятно, на кого он смотрит с большим презрением – на Роберта, его братьев или наших людей. С нашими гвардейцами почти не общается, со своими братьями из королевской гвардии – ещё реже. И все же, когда он берет в руки меч, он по-прежнему становится невыносимо высокомерен. В иных же случаях он холоден и отстранён, я бы даже сказал – угрюм. — Значит, он всё ещё переживает из-за убийства детей Рейгара? Всё ещё гадаю, как девчонка сумела выбраться из Красного замка. Должно быть, ей помог Паук. Только у него хватило бы и ума, и ресурсов на такой ход. Киван приподнял бровь. — А ты никогда не думал, что это мог быть Джейме? Что он мог тайно вывезти ребёнка? Тайвин едва не фыркнул. — Он мог быть королевским гвардейцем и, возможно, всё ещё им остается, но, прежде всего, он Ланнистер. Он верен своим. Я уверен, что он настаивал на том, чтобы остаться в Королевской гвардии, по крайней мере, отчасти для того, чтобы быть поближе к своей сестре. Я отказываюсь допускать такие нелепые предположения. — Так уж ли это нелепо? Он ведь был в ярости, когда узнал, что дети мертвы. Знает ли он вообще, что принцесса выжила? Или до сих пор считает её мёртвой? — Я его не информировал и не собираюсь. Не стоит пробуждать в нём призраков прошлого. Он верен Ланнистерам. — А если девчонка вернётся в Вестерос за своим троном? — Она не вернётся. Киван поднялся. — Ты же понимаешь, что Дженна права. Деньги, что мы сейчас тратим – это расходы военного времени. А может, и больше. Придётся поднимать налоги для вассалов, а они нас и так недолюбливают. — Любят они нас или нет, не имеет значения. Они будут повиноваться. Они будут платить больше налогов, если понадобится. Хотя я сомневаюсь в их необходимости. Ланниспорт уже является одним из самых богатых портов Вестероса, если не самым богатым. Дженна сделает его ещё богаче. Я использую наёмников, чтобы охранять наши караваны, поставки шёлка, специй и прочих товаров из Эссоса в Вестерос. Паук ничего не заподозрит, а мы станем ещё богаче. Киван кивнул: — А в это время ты будешь незаметно разыскивать девушку? — А в это время я буду незаметно разыскивать девушку, — повторил Тайвин. — Хорошо, брат. Будет по-твоему. Я увезу Ланселя в столицу и попытаюсь образумить твою дочь. Но ты должен понять – это будет непросто. Она слушает только тебя. — Если не справишься – я сам приеду и разберусь. Убедись, что она понимает: этого ей лучше не допускать. — Я донесу это до неё.

***

Потребовалось три дня, чтобы полностью потушить пожары и по-настоящему оценить масштаб разрушений. Ущерб составил сотни тысяч монет. Три купеческие галеры сожжены дотла. Почти все деревянные доки – уничтожены. Никто не был пойман. Ни зацепок, ни улик, ни единого повода обвинить хоть кого-то. Чертов Доран Мартелл объявил войну, провёл битву без рыцарей – с врагами, которых не существовало. И на многие месяцы отрезал его от главного источника дохода. Это был позор, это было унизительно, это было непревзойденное фиаско. Говорить королю было бесполезно, доказательств не было, равно как и призывать к справедливости... Нет, единственный способ отомстить – это сыграть в ту же игру. Возможно, пришло время попросить этого болвана Пицеля шепнуть королю на ухо… Нет. Тайвин покачал головой. Толстый дурень никогда не станет слушать его или ему подобных. Придётся ждать, пока Роберт не сгинет, – и он знал, что Доран тоже прекрасно это понимает. Но понять надо было одно: как? Как всё это произошло. Как он так просчитался. Дорнийский принц – тихий, сдержанный человек, годами не покидавший дворца, не говоря уж о своём песчаном захолустье. И вдруг – вот это. Ему нужны были ответы, и нужны были они как можно скорее. Теперь придётся действовать самому – события в Дорне и теперь вот это ясно дали понять: больше нельзя полагаться на тех, кому он платит за грязную работу. Один взгляд на улицы, покрытые пеплом, вызывал тошноту. Пока Дженна не вернётся с настоящими торговыми соглашениями с Тремя дочерьми и пока доки не будут как следует восстановлены, ему придётся сократить число наёмников в Вольных городах, иначе опасения сестры вполне могут стать реальностью. А ведь всего несколько лет назад мысль о банкротстве казалась смешной шуткой. Ему придётся увеличить количество солдат на своих землях. Несомненно, вассалы начнут роптать, когда поднимутся налоги. Это, конечно, приведёт к росту цен на продовольствие и другие сельскохозяйственные продукты, но такова цена правления. — Мой лорд? Тайвин моргнул, только теперь осознав, что уже несколько минут стоит перед сгоревшим остовом когда-то респектабельного особняка. Он не ответил гвардейцу и двинулся дальше, к докам. Ему нужно было увидеть худшее своими глазами – и понять, сколько времени займёт восстановление порта города. Даже спустя сутки после того, как потушили последний очаг, с неба всё ещё падал пепел. Казалось, будто пошёл снег – таким бело-серым стал брусчатый камень улиц. Даже сейчас люди вокруг них разбирали завалы, расчищали улицы и пытались открыть заваленные обломками двери. Количество погибших пока не подсчитано, но оказалось меньше, чем ожидалось. Тайвин знал, что городская стража Ланниспорта работает безукоризненно – как и следовало ожидать от слуг Дома Ланнистеров. Возглавлял её, разумеется, человек ланнистерской крови, что само по себе обеспечивало дисциплину и порядок. И он оказался прав: за эти дни стража спасла не одну жизнь. Если в остальной части города всё было плохо, то ситуацию в доках иначе как катастрофой не назовёшь. Дым был таким густым, что Тайвин едва мог видеть на расстоянии вытянутой руки в любом направлении. Но в доках морской ветер разогнал дым, обнажив всю картину разрушения. Из сгоревших складов всё ещё вытаскивали тела. Некоторые постройки – то ли лавки, то ли трактиры – обуглены настолько, что их уже невозможно было узнать. Он продолжал идти, направляя свою свиту к массивному волнорезу, который разделял доки пополам. Это было природное образование, существовавшее задолго до основания Ланниспорта, и служило надёжной защитой во время сильных штормов. Сегодня же он должен был стать наблюдательным пунктом. В воде были люди – они разбирали обломки сгоревших кораблей, которые пламя выкинуло на мель. Два массивных носа торчали из моря, загромождая собой каменные причалы – до самого края они не дотягивали, но мешали швартоваться. Все настоящие причалы были деревянными – такие проще нарастить и, в случае необходимости, разобрать. Когда он в своё время понизил налоги для иностранных торговцев, ещё при Безумном короле, это дало мощный толчок процветанию Ланниспорта, хотя тот и без того был богат, и к тому же позволило оживить Старомест и множество других приморских городов. Но всё это было погублено Эйрисом. Тот в отместку втрое повысил пошлины, несмотря на прямые возражения, а когда, наконец, спохватился и решил смягчить условия, вина уже легла на него, Тайвина. Торговцы затаили злобу, и теперь… теперь случилось это. У Дженны будет дел невпроворот. — Скажите мне, как скоро вы приведете порт в состояние, при котором торговля хотя бы частично возобновится? — Тайвин обернулся к человеку, что следовал за ним с того самого момента, как он въехал в город: личный писарь управляющего Ланниспортом. — Остовы судов расчистим за несколько недель, милорд. Проблема в самих причалах – придётся вырубать деревья под Ланниспортом, чтобы снизить издержки, а импорт пиломатериалов значительно удлинит этот процесс. Тайвин скрестил руки на груди. — Цифры, мальчик. Сколько? Писарь прижал книгу к груди и отвёл взгляд. — Минимум три месяца до частичного восстановления торговли. Полная же реставрация доков займёт от полугода до года, это будет нелегко, но в пределах возможного. В эту оценку не входит восстановление прочих районов города, милорд. Год. Тайвин покачал головой. Одна только мысль об упущенной прибыли вызывала желание ударить по чему-нибудь. — А во сколько это обойдётся? Юноша моргнул. — Милорд? — Сколько будет стоить восстановление моего города? Тот неловко переминался с ноги на ногу, прежде чем ответить: — Больше всего ущерба у доков – только это потребует десятков тысяч золотом, а скорее всего и сотен. Тайвин промолчал. Заплатить они могли. Дом Ланнистеров был богатейшим в Вестеросе не просто так. Но удар будет нанесён по другим его проектам. Писарь продолжил: — Однако, если мы учтем стоимость восстановления внешней части города... — он запнулся, а затем тяжело вздохнул, — тогда сотни тысяч могут обернуться... в общем, значительно большей суммой. Тайвин вздохнул и махнул рукой: — Ступай. Оставшись наедине с солдатами, он молча вглядывался в дымящиеся руины своего великого порта. Ветер усиливался, холод пробирал всё сильнее, и стража уже переминалась с ноги на ногу, стараясь не дрожать, пока Тайвин стоял и смотрел. Расследованием он займётся лично. У Тайвина не было ни малейшей веры в то, что Дамион сумеет найти виновных, пусть даже и с тысячей человек. Нет, искать их придётся ему самому. Выяснить, как именно всё было сделано, каким образом они проникли в город. Он должен был пройти их следам – и посмотреть, куда он ведёт.

***

На возвращение у Дамиона ушло три дня. Стража почти что волоком втащила его в солярий, где Тайвин завтракал. Тайвин не перестал есть, когда Дамион сел, но подал ему знак начать рассказывать о результатах. Дамион поёрзал, махнул служанке, велев подать завтрак, и вновь повернулся к Тайвину. — Первый день был потрачен зря. При прочесывании окрестностей ничего и никого мы не нашли. Если они тогда и сбегали, то либо знали путь, который нам неведом, либо им просто чудовищно повезло. — Он наклонился вперёд. — На второй день, когда мы стали обыскивать леса более тщательно, всего в нескольких минутах езды от города мы обнаружили шесть комплектов брошенной одежды в цветах дома Леффордов. Тайвин отложил столовые приборы. — Если ты не хочешь, чтобы я обвинил Леффордов в измене, что будет верхом идиотизма, выходит, у нас ничего нет. Дамион едва заметно улыбнулся. — Не совсем, кузен. Среди одежды мы нашли вот это. Он положил на стол небольшой лимон. Тот был явно свежим – судя по всему, куплен ещё до пожара, иначе давно бы испортился. Тайвин взял его в руку. Наёмник, через которого он вёл поиски девчонки в Дорне, рассказывал ему о каком-то рыцаре, принявшем предложение. Вербовщик будто бы предложил тому такое, от чего нельзя было отказаться – и, скорее всего, предложенную награду он не получит никогда. Что-то насчёт принцессы. Смехотворно. Но на деле Тайвину приходилось полагаться на посредников, людей, которых нельзя было связать ни с ним, ни с его домом. Последнее, чего ему хотелось, – это чтобы Паук начал задаваться вопросом, почему Ланнистер вдруг принялся вынюхивать что-то в Дорне. Но именно это ограничивало его: он знал далеко не всё о делах тех, кого сам нанимал. Однако о рыцаре он помнил. И знал, что лимоны чаще всего растут в Дорне. — Похоже, самое время навестить одного моего знакомого. Быть может, у нас есть человек, который сгорает от желания сослужить службу дому Ланнистеров. Он бросил на лимон последний взгляд и опустил его обратно. Судя по всему, удача всё-таки решила повернуться к нему лицом.