11. Вилы и Львы

Тирион отлично умел распознавать насмешку. Он знал, как она выглядит, как звучит и каково она ощущается. Он чертовски хорошо понимал, что поручение, данное ему отцом, было не более чем насмешкой, замаскированной под «необходимую работу на благо Утёса и будущих поколений». Он едва не фыркнул, когда Тайвин произнёс эти слова почти полгода назад. Тирион начал думать, что, возможно, его отец действительно считал его полным идиотом. Не то чтобы ему было до этого дело. По крайней мере, он любил себе так говорить. Почему его это должно волновать? Демоническая обезьянка. Карлик. Позор наследия Тайвина Ланнистера. Он никогда не получит Утёс – Тирион был в этом уверен. Отец скорее передаст родовое поместье Ланселю, чем отдаст хотя бы горсть земли своему младшему сыну. Реконструкция вонючих сточных каналов – вот предел амбиций, что отмерил для своего младшего отпрыска Тайвин Ланнистер. Только идиот не заметил бы удовлетворения, с которым тот представлял себе, как он, Тирион, копается в нечистотах, как крыса. Хуже всего было даже не это. А то, что он не чувствовал и десятой доли той ярости, какую должен был бы. Потому что у него наконец появилось хоть какое-то занятие, хоть какая-то цель. Что угодно, только не снова валяться с шлюхами, и разве что в редкий хороший день пялиться на старые игрушки-драконов и перечитывать тома по их истории. А можно мне такого же? Хотя бы маленького? Мне ведь не нужен большой. Тирион покачал головой. Глупые мечты глупого ребёнка. Он сомневался, что когда-либо увидит настоящего дракона – ни большого, ни маленького, ни грозного, ни жалкого. Драконы вымерли – вместе со своими всадниками. Исчезли и были забыты. Мёртвое наследие, уничтоженное оленем. И предательством льва. Так что, несмотря на отвращение к отцу и злость на Джейме, который стал молчаливым и холодным, Тирион чертил, рассчитывал и проектировал. Он создавал лучшие в Семи Королевствах канализации – гениальную сеть, которой позавидовали бы любые замки и лорды, если бы хоть кому-то из них вообще было до этого дело. Конечно, он оставил кое-что и для себя – такую незначительную мелочь, что никто и не понял бы, в чём тут подвох. Погрешность в чертежах, не существующая для тех, кто ни черта не смыслит в канализации, а значит – практически для всех. Он выбирался из канализации. Большую часть дня Тирион провёл, наблюдая за строительством. В этом не было особой необходимости – работать в прямом смысле внутри скалы означало, что строители имели огромный запас прочности. Даже при мелких ошибках конструкция оставалась надёжной. Но он хотел совершенства – поэтому наблюдал и критиковал. Рабочие его недолюбливали. Впрочем, это было привычно. Разве его вина, что они делали всё спустя рукава? То, что заказчиком был карлик, не значит, что можно так наплевательски относиться к порученной работе. Возможно, ему следует начать чаще использовать имя своего отца? В конце концов, это был его замок, о чем он так часто любил ему напоминать. Поднявшись к недостроенному входу, он проигнорировал двух охранников и, как можно быстрее, поспешил к своим покоям, лавируя между слугами и гостями. Он так и не смог понять, отказывались ли они уступать ему дорогу просто потому, что не смотрели вниз, или потому, что так презирали его. Возможно, и то и другое. Тайвин сделал свою ненависть к младшему сыну вполне публичной. Хотя при высокородных свидетелях он не позволял себе ни насмешек, ни оскорблений – лорду Ланнистеру не подобало высмеивать собственного отпрыска, даже если тот и урод. Уже почти дойдя до двери в свои комнаты, Тирион окликнул проходившую мимо служанку с серебряным подносом. Та подпрыгнула от неожиданности, выронив всё содержимое на пол. Он закатил глаза, но помог ей собрать вещи, после чего попросил, чтобы ему приготовили ванну. Если бы она по-настоящему его ненавидела, то просто проигнорировала бы. Открыв дверь, он сложил свитки на стол и с облегчением опустился на кресло. Он искренне ненавидел эти лестницы. Они всегда заставляли его ноги ныть. Постоянно сновать вверх-вниз было утомительно. Ступени были построены задолго до его «поручения» и предназначались для людей нормального роста – слишком высокие и крутые, чтобы он мог подниматься по ним как другие люди. Ему хотелось свалить вину за это на отца, но, увы, лестницы были старше самого Тайвина. Так что он проклял предков. Он был уверен, что те потешаются над ним с того света. Даже выговориться Леди Дженне не удавалось, как он делал это прежде – она уже полгода как была в Вольных городах по поручению отца. Сначала её задержали в Лисе упрямые торговцы, требовавшие непомерных цен и приоритетных торговых прав. Глупость несусветная. Потом буря сбила её корабль с курса, и вместо Тироша ей пришлось причалить в Мире. Местные мастера оказались не менее жадными, просто действовали более изысканно. И вот она всё ещё там – торгуется с проклятыми мирийскими мастерами, хотя могла бы заняться гораздо более полезными делами. Хотя договор с лисенийцами уже приносил прибыль, пусть и медленно – повреждённая и лишь частично восстановленная гавань мешала. Но всё же, слава Леди Дженне, слава. Он налил себе кубок, поднял его и выпил в одиночестве – в пустой комнате, где только призраки могли быть свидетелями. И его чертовы игрушки-драконы – всё ещё стоявшие на верхней полке напротив стола. Сейчас это скорее сувениры, чем настоящие игрушки, с которыми можно играть. Тирион налил себе ещё один полный кубок и устроился поудобнее, дожидаясь, когда принесут воду для ванны. Он развернул один из множества свитков, посвящённых новым – и всё ещё незавершённым – канализациям Утёса Кастерли. Этот свиток он держал отдельно от остальных: в нём были изображены все шахты, куда сбрасывали нечистоты, и все вертикальные колодцы, соединявшие их. Он посмотрел на схему в последний раз… а потом бросил её в огонь. Этот секрет останется только его. Его личное наследие, крошечный след в длинной истории Утёса Кастерли. Даже отец никогда об этом не узнает. Раздались три коротких стука, после чего дверь распахнулась – в комнату вошли четыре служанки, каждая с ведром горячей воды. Тирион молча наблюдал, как девушки наполняют его ванну, затем кивнули и так же молча покинули комнату. Он тут же принялся стаскивать с себя одежду, небрежно разбрасывая её вокруг, и медленно залез в ванну, со вздохом погрузившись в горячую воду, которая приятно унимала боль в ногах. Он едва успел закрыть глаза, как дверь с грохотом распахнулась вновь. На этот раз в комнату вошли двое стражников. Конечно, чёрт возьми. Тирион застонал: — Что на этот раз? Один из них – повыше… и уродливее – ответил: — Лорд Тайвин требует вашего присутствия. Тирион закатил глаза: — Я сейчас несколько занят. Приходите позже, когда я зако… — Немедленно. Лорд Тайвин ждёт вас сейчас. Он тяжело вздохнул: — Хорошо. Убирайтесь, мне нужно одеться. На этот раз стража подчинилась, прикрыв за собой дверь. Тирион сделал глубокий вдох – в последний раз наслаждаясь покоем своей ванной, – потом вышел, вытерся и стал одеваться. Он тянул время как мог, но в конце концов реальность буквально постучала в его дверь. Так что в конце концов он покинул свои покои и направился прямо к ожидающим его стражникам. Интересно. Раз уж лакеи отца удосужились дожидаться его, дело, видимо, важное. Обычно им было наплевать, явится он или нет. Значит, им было приказано доставить Тириона как можно скорее. В прошлый раз, когда такое случилось, ему вручили престижное задание – копаться в дерьме Тайвина Ланнистера. В прямом смысле. Охрана сопроводила его через весь замок и остановилась только у дверей отцовского кабинета. Тирион постучал, подождал разрешения и вошёл только после того, как получил его. Сегодня он не в настроении устраивать мелкие бунты. Если всё закончится быстро, может, ещё успеет вернуться к ванне, пока та не остыла. Тайвин сидел за своим столом с пером в руке – как всегда. Единственным признанием факта, что его сын вошёл, был короткий кивок в сторону стоявшего перед столом кресла. Тирион сел и стал ждать. Он следил за тем, как отец пишет – строчка за строчкой, ровные, чёткие линии, пока наконец тот не дописал, не свернул пергамент и не запечатал его их родовой печатью. Только после этого Тайвин откинулся на спинку кресла и впервые по-настоящему взглянул на сына. Осмотрел его с головы до ног, после чего потянулся к другому свитку, лежавшему рядом с тем, который он только что дописал. Он положил его прямо перед Тирионом. — Открой. Прочти. И скажи, что думаешь. Карлик моргнул раз, другой – затем взял свиток и развернул. Это был список, собрание всех отчётов и сведений, собранных в ходе поисков людей, сжёгших порт. Информации едва хватило на один лист пергамента. — Это всё? Вот всё, что есть? Слухи, сплетни, уличные россказни, пара обрывков одежды и... фрукт? — Тирион уронил пергамент обратно на стол и с недоумением уставился на отца. — Это результаты полугодового расследования? Тайвин лишь кивнул: — Да. — Отец, это ерунда! Здесь ничего нет! Даже проповедь септы о Семерых звучит убедительнее, чем это... это дерьмо на пергаменте! — Я знаю. Тирион осёкся. Тайвин тяжело вздохнул и откинулся ещё дальше, почти балансируя на задних ножках кресла – ещё чуть, и он упал бы. — В этом списке ничего нет, потому что... ничего не нашли. И только тогда Тирион действительно посмотрел на отца – и понял, насколько тот устал. Под глазами лежали мешки, плечи не были так выпрямлены, как обычно. Он никогда раньше не видел, чтобы Тайвин Ланнистер выглядел настолько... человечно. Он прищурился: — Зачем ты показываешь мне это, отец? Почему именно сейчас? Иллюзия слабости мгновенно исчезла, и плечи Тайвина выпрямились: — Потому что мой брат вызвал меня в столицу. Видимо, твоя идиотка-сестра не поняла, что я пытался до неё донести, и теперь мне придётся заново вбивать в неё послушание. Он кивнул. Тирион не присутствовал на семейном совете сразу после пожара, но слухи дошли и до него. Говорили, Серсея из кожи вон лезет, чтобы разорить не только их дом, но и всё королевство, достойно соперничая с королём в обжорстве и глупости. — И... — Тайвин устало вздохнул. — Похоже, я не продвинулся ни на шаг, несмотря на приложенные усилия. Он снова подался вперёд, уперев локти в стол: — С завтрашнего дня ты возглавляешь расследование. Через неделю я уезжаю в столицу. — Голос его стал твёрдым: — я хочу увидеть результат, Тирион. Никаких полумер. Никаких пьяных выходок. Никаких шлюх. Сделаешь это хорошо – и мы поговорим о твоём будущем. Тайвин поднялся с кресла: — Подведёшь меня – и я лично прослежу, чтобы ты до конца жизни жил в своей канализации. Конечно. Сначала дать морковку, а потом – дубиной по голове. Но Тирион знал, что не стоит дерзить в ответ. Шанс – даже такой – всё равно шанс. — Я сделаю, что смогу, отец. Он лениво поклонился и вышел из комнаты. Тирион почти физически чувствовал, как взгляд отца сверлит его спину, и это ощущение не исчезло даже тогда, когда он уже прошёл коридор и оказался вдали от апартаментов Тайвина. Первым делом, вернувшись к себе, он проверил воду в ванне. Ледяная. Тирион вздохнул. В последнее время он делает это слишком часто. Не желая снова звать слуг, он сел за свой письменный стол, развернул свиток и снова положил его перед собой. Шесть предметов одежды, найденных в лесу неподалёку от Ланниспорта – все в цветах дома Леффордов. Среди одежды был найден лимон. Дорнийского рыцаря видели в местном борделе. Якобы он был настолько плох, что шлюхи потребовали доплаты. Тирион хмыкнул. Последователь Р'глора поджёг город, преподнеся его своему богу. На город напал дракон. Его отец, похоже, был настолько отчаян или разочарован, что даже не стал вычёркивать такую бредовую версию. Бродяги, грабившие поля близ Окскросса. Ювелир, ограбленный во время или сразу после пожара. Леди Сарсфилд ограбили по пути в Ланниспорт. Её стража была перебита, сама она осталась жива. Тирион нахмурился. Она говорила о пятерых. Не шести. Один погиб? Или отделился? Шесть комплектов одежды – все в цветах Леффордов. Тирион почти наверняка знал: эти заметки писал не его отец. Вероятнее всего, замковый мейстер или писец. Только одна строчка внизу была выведена узнаваемым почерком Тайвина: Доран Мартелл узнал о действиях дома Ланнистеров на юге. Вероятно месть. Рыцарь, отвергнутый принцессой, явился за наградой. Рыцарь? Какой рыцарь? Тот самый дорнийский из борделя? Отец не стал бы унижаться до посещения борделя, пока это не стало бы абсолютно необходимо. Но в заметках нет ничего об этом. Возможно, он просто не успел записать? Дат не было вообще, что делало всё ещё более запутанным. Плечи Тириона опустились. Эти самые даты бы очень помогли. Похоже, придётся уже сейчас нарушить правила отца. Без визита в бордель не обойтись. А он, признаться, давно там не бывал. Ну что ж… на этот раз отцу придется просто стиснуть зубы и смириться с этим. Тирион потянулся к одинокой свече на столе и погасил её.

***

Когда он проснулся, то быстро перекусил и покинул замок, направившись в Ланниспорт. И к своему великому удивлению – возможно, впервые в жизни – он обнаружил, что отец выделил ему охрану для путешествия. Хотя, скорее всего, они здесь не ради его безопасности, а чтобы не дать ему напиться или поддаться похоти. На безопасность своего младшего сына Тайвину Ланнистеру было плевать прежде – с чего бы вдруг заботиться теперь? Прошло уже почти полгода с момента пожара, а его последствия всё ещё видны. Доки были обустроены хорошо, но... оставались незавершёнными. Почерневший камень и отсутствие ланнистерской роскоши сразу выдавали недавнюю катастрофу. Торговля возобновилась, но уже не с той скоростью и масштабом. Судя по тому, что он слышал, финансовые потери были катастрофическими. Гавань частично восстановили, но сам город – почти нет. Ущерб был налицо. Позор Тайвина Ланнистера – его драгоценный Ланниспорт сожжён каким-то южанином-пескоедом… по крайней мере, так он считает. После пожара резко возросло число бездомных, и улицы, некогда чистые, выглядели жалко. Люди жили в руинах своих прежних домов, сооружая временные укрытия из брезента и палаток. Внешние районы города теперь походили на нищенские трущобы – зрелище, которое Тирион никогда не ожидал увидеть. Картина была удручающей. Если до зимы отец не найдёт способ помочь этим людям, они обречены. Сейчас они ещё работали, несмотря на отсутствие жилья, но как только люди начнут мёрзнуть – начнутся бунты, и выживание станет для них важнее, чем заработок. Самым ироничным было то, что, так как никто не знал, кто устроил пожар, люди выбрали самую лёгкую цель, на которую можно было выместить свой гнев… его отца и дом Ланнистеров. Как будто это их вина, что они теперь остались без крова. Тирион никак не мог понять, на что, чёрт возьми, его отец тратит всё это золото. Лишь немногие посвящённые – и все они, разумеется, Ланнистеры – знали, что происходило на советах. А он лишь слышал, что отец занят чем-то грандиозным за морем… и, совсем недавно, в Дорне. Но если это не приносит доход, то зачем он это делает? Тайвин Ланнистер был человеком прагматичным. Он не делал ничего просто так. Даже его дорогая одежда, породистые кони и роскошный образ жизни были частью стратегии: напоминание всем о богатстве их дома. Поэтому то, что он тратит огромное количество времени и денег за границей на то, что, казалось, не приносило никакой прибыли Дому Ланнистеров, было... странно. Тирион резко свернул направо, придерживаясь боковых улочек. Городская стража старалась наводить порядок, как могла, но до тех пор, пока дома не будут отстроены, а население возвращено к относительной нормальности, город оставался... в лучшем случае нестабильным. И Тирион не был уверен, насколько безопасно Ланнистеру находиться здесь, пусть даже и с двумя телохранителями. Он отвлёкся на обрушенное здание – скорее всего, следствие всё ещё продолжающейся расчистки – когда услышал крик. Его голова резко дёрнулась вправо – так резко, что он почувствовал резкую боль в шее… И увидел, как один из его стражников толкнул маленькую девочку на землю, а затем выхватил меч. Глаза Тириона широко раскрылись. Он рванул вперёд, встав между девочкой и своим охранником, прежде чем случилось нечто худшее. — Ты спятил? Это всего лишь девочка! — прошипел он, больше с отчаянием, чем с упрёком, но Тириону было всё равно. Он сразу повернулся к девочке, присел рядом и протянул ей руку. Она проигнорировала это, решив вместо этого пристально смотреть на него, явно складывая воедино кусочки головоломки, из которых состояла его личность. В Ланниспорте, да и в Вестеросе в целом карликов было немного. — Ты Ланнистер… Не было особого смысла лгать: — Да, Тирион Ланнистер, к твоим услугам, — он слегка склонил голову. — Сын великого Тайвина Ланнистера, брат королевы, по-видимому, моё главное достижение. — Почему ты здесь? — нахмурилась девочка. Она была худенькой, наверное, недоедала – поставки еды были непостоянными, да ещё и задерживались из-за завалов и строительных работ. Жилище у многих было временным, так что и понять, где сейчас живёт большинство, было непросто. Городская стража делала, что могла, но Ланниспорт был огромен. — Я ищу тех, кто устроил пожары, из-за которых столько людей осталось без крова. Хочу, чтобы они понесли наказание. Хочу понять, как им это удалось, чтобы подобное не повторилось. Девочка покачала головой, явно не веря ему. — Раньше никто не приходил. Только стража. Загоняли нас в эти «общественные убежища», подальше от домов. Ланнистерам было всё равно, почему их должно это волновать сейчас? В этом была доля истины – в больших приютах легче было следить за порядком и распределять еду, пока дома не восстановят. Если вообще восстановят – казалось, строительные работы продвигаются… медленно. — Ты не совсем права. Мы всё это время искали виновных, просто только недавно эта обязанность легла на мои плечи, так что вот он я, — он отстегнул от пояса мешочек с монетами и передал его девочке. — У тебя есть семья, дитя? Та лишь кивнула. — Хорошо. В этом мешочке достаточно монет, чтобы прокормить вас неделю, может, и больше. Мне в обмен лишь нужны ответы. Город на грани – а если подойду к людям с вопросами, меня попросту разорвут. Снова тихий кивок. — Отлично. Ты, случайно, не видела дорнийского рыцаря? Их здесь немного. Она моргнула. — А как выглядит дорнийский рыцарь? Ах… — Значит, не видела. Ты бы запомнила. Тёмная кожа, интересный акцент, громкий, вспыльчивый – это самые распространённые дорнийские черты. Девочка покачала головой: — Все моряки такие. Почти все говорят на странном языке. Тирион хмыкнул: — Думаю, ты путаешь дорнийцев и эссосцев. Их язык – валирийский. Но всё равно спасибо. — Его осенила мысль: — Ты говоришь, что все моряки такие? Ваша семья работает в доках? На этот раз она закивала с энтузиазмом: — Раньше работала. Папа до сих пор при деле, но работы мало – и платят плохо. Мы все ему помогаем, когда можем. Это многое объясняло – и её худобу, и тёмную кожу. Торговцы и путешественники часто бросали свою временную компанию, детей, которых они не могли прокормить, а иногда даже свою семью, когда наступали трудные времена. — В день, когда начались пожары, ты или кто-то из семьи не видели ничего странного? Подозрительные люди, оборудование для поджога – хоть что-то необычное? Она наклонила голову, озадаченно: — На причале всё и все – подозрительные, милорд. Торговцы не делятся тайнами, рыбаки никому не скажут, где лучше клюёт. Городская стража старается, но природу человека ей не укротить. Брови Тириона приподнялись: — Чертовски глубокая мысль для… сколько тебе лет? Она улыбнулась: — Одиннадцать, милорд. Тирион нахмурился: — Я только что понял, что ты назвала меня милорд, а не млорд или мелорд, как это делают большинство простолюдинов. Кто ты, чёрт возьми? Глаза девочки расширились на мгновение, но затем вновь стали нейтральными. Они были глубоко-чёрными. — Эх, а ведь я так старалась... Папа всегда ругает меня за мелкие ошибки. — Что ты… Его фразу прерзал свист – стрела пронеслась в дюйме от головы. Он едва успел повернуться, как первый охранник рухнул. Второй уже обнажил меч, глядя на быстро растущую толпу, привлечённую шумом. — Он Ланнистер! Карлик с Утёса Кастерли! Сын лорда, по чьей вине вы остались без крова! Разноцветные глаза Тириона расширились. Тихое бормотание вокруг него превратилось в настоящий рёв. Нужно было бежать. Он почти не осознавал, как второй телохранитель был повален и, скорее всего, убит, пока сам мчался прочь. Чёрные глаза девочки провожали его взглядом, пока он не свернул за угол. Развилка. Три дороги. Он не стал думать и свернул налево. Сзади уже слышались шаги. Пот струился по спине, волосы всё время падали на лицо, мешая видеть, ноги жгло от усталости – его маленькое тело не было создано для бега. Нужен был другой путь. Снова влево. Он бежал изо всех сил, глазами выискивая хоть какое-то укрытие. Ещё один поворот. Кто-то из крестьян схватил его за плащ – пришлось сбросить его. И тут он увидел… Вход в канализацию. Тирион застонал, но не остановился – и, прежде чем толпа схватила его, нырнул вперёд, головой вперёд, прямо в дерьмо и помои людей, что гнались за ним. Это было невыразимо мерзко. Один только запах был настолько ужасен, что, выбравшись из потока дерьма, мочи и воды, его тут же вырвало. В канализации было небольшое течение, скорее всего, предназначенное для того, чтобы отходы попадали в океан, поэтому его медленно затягивало все дальше. Он закашлялся: — Боги… помогите мне… как отходы могут так вонять? Он моргнул. В панике он проглотил немного воды. Его вырвало снова. Какого чёрта каждый раз, когда его отец облажается, он оказывается по уши в дерьме? Тирион покачал головой, пытаясь стряхнуть с себя всё, что прилипло за это короткое, но унизительное погружение. А затем попытался понять, как, чёрт возьми, выбраться из кромешной тьмы канализации Ланниспорта. Он ощупал стены руками, решив вслепую пройти по очень маленькому мостику, который тянулся вдоль реки дерьма. Он шёл так долго, ничего не видя, что начал думать, будто слышит голоса и видит что-то – хотя знал, что вокруг лишь мрак. Топот, скрипы, рычание… он поклясться, что видел в темноте огромный хвост. Щёлканье. Тирион покачал головой – он начинал сходить с ума. Надо было ускориться. Он бежал так быстро, как только позволяли его короткие ноги, стараясь не оступиться и не упасть в воду. Кто знает, когда в последний раз кто-то обслуживал эти каналы – если вообще обслуживал. Он прибавил шагу. Вдалеке он заметил – не иначе как чудом – слабое мерцание оранжевого света. Горящий факел. Он едва не заплакал от облегчения. Дверь рядом с факелом была наглухо заперта, но выглядела так ветхо, что Тирион без труда выломал её, и, пройдя внутрь, наконец вдохнул первый за долгое время глоток относительно свежего воздуха. Было темно. Он провёл в канализации так много времени, что день сменился вечером, почти ночью. Город затих, будто вымер – полная противоположность тому, что должно было быть, если разъярённая толпа всё ещё громила улицы. Он поёжился. Либо бунт сам собой утих, и люди разошлись, потеряв объект своей ярости… либо его подавили. У него не было ни стражи, ни уверенности, что на улицах не осталось тех, кто желал бы его смерти. Девочка всё ещё не давала ему покоя. Сначала он подумал, что она из Эссоса – судя по внешности, но теперь… теперь он сомневался. Одиннадцать лет. Такая юная, слишком юная, чтобы играть в подобные игры на улицах Ланниспорта, если только… Нет. Он покачал головой. Это было бы безумием. Ему нужно было укрытие. Место, где он мог бы переждать ночь, а с утра решить, удастся ли ему выбраться из города, не будучи разорванным толпой и высланным обратно к отцу по кусочкам – как предупреждение. А зная Тайвина, он бы сжёг Ланниспорт дотла в ответ. Он знал, что центр города был относительно безопасен – огонь туда не добрался. Вопрос был в другом: как добраться до него? Но тут Тирион осознал, что ему и не нужно было добираться – он уже оказался внутри городских стен. Течение и долгий путь по канализации вынесли его с запада прямо в сердце города, на юго-восток. Он оказался ровно там, где жители достаточно знали, кто такие Ланнистеры, чтобы их ненавидеть, – на границе разрушений. Какой же дерьмовый день. Тирион огляделся, пытаясь различить похожие друг на друга здания. И улыбнулся. Он знал, где находится. Поблизости была таверна, где у него был незакрытый счёт – привилегия сына лорда. Он мог бы переночевать там, а утром решить, что делать дальше. Вернуться в Утёс с пустыми руками… Или всё-таки наведаться в тот бордель, куда, по слухам, заглядывал дорнийский рыцарь. Стоило ему открыть дверь таверны, как одна из служанок сразу его узнала. Она молча проводила его к пустому столику в углу, подальше от лишних глаз, и пообещала принести холодного эля, как можно скорее. Тирион закрыл глаза и откинулся на спинку мягкого дивана – роскошь для подобного заведения, доступная только «щедрым» гостям и людям в особом положении. Даже запах дешёвого эля и пота был лучше канализационной вони. Судя по тому, как служанка поморщилась, когда впервые его увидела, он сам пах не лучше, чем та самая канализация. Когда он услышал, как кружка коснулась стола, он вслепую потянулся к ней, выдохнув с облегчением, когда почувствовал холод в своих руках. Сделав большой глоток, он, не открывая глаз, проговорил: — Передай хозяйке, пусть подготовит мне комнату. Похоже, мне придётся остаться на ночь. Он услышал ответ, но продолжал сидеть с закрытыми глазами, потягивая эль… до тех пор, пока что-то не грохнулось о стол. — Тирион Ланнистер, твой прошлый счёт до сих пор не оплачен, и он, чёрт возьми, такой, что на него можно построить небольшой дом. Так что тебе лучше придумать чертовски хорошее объяснение, почему ты требуешь комнату, не оплатив старые счета. Тирион ухмыльнулся: — Маралинн, хочешь – верь, хочешь – нет, но я действительно собирался сегодня расплатиться… до того, как меня ограбили, избили и чуть не убили в собственном городе. Он открыл глаза и взглянул на старую седую женщину. Та вскинула бровь: — Слышала я об этом… инциденте. Только вот не знаю, кого в этой истории больше жалеть. Твоему отцу, похоже, было всё равно. — Моему отцу? Что он сделал? Маралинн уселась напротив, наблюдая, как Тирион осушает кружку: — А ты как думаешь? С Утёса он спустился, в сопровождении пяти сотен человек. Всю толпу вырезал подчистую, а выживших повесил на волнорезе в гавани – на всеобщее обозрение. Она отобрала у Тириона кружку, сделала глоток, потом вернула обратно: — Говорят, его люди всё ещё тебя ищут. До них дошло, что сын лорда как раз тогда был в городе. — Ну, по крайней мере теперь ясно, почему толпа разошлась. Что ж, заключим сделку – я пришлю тебе плату утром, если дашь мне комнату на ночь. Её взгляд стал жёстким: — В эту плату войдут и комната, и эль. Тирион поднял руки: — Конечно, конечно, Ланнистеры всегда платят свои долги. — Лучше бы тебе так и сделать. Твоя комната уже готова. Вверх по лестнице, последняя комната справа. Её взгляд стал любопытным: — Утёс рядом. Почему бы тебе не вернуться домой? — Разве не очевидно? Мне ещё нужно кое-что закончить в городе. И возвращаться с пустыми руками как-то… не по-ланнистерски. Она только хмыкнула и ушла, оставив Тириона наедине со своими мыслями.

***

На следующее утро Тирион шагал по центральной улице Ланниспорта – той самой, что вела прямо к порту и по которой обычно двигались торговые обозы. Это была главная артерия городской торговли, самая широкая улица, она же вела к той части, где находился тот бордель – его изначальная цель, где, по слухам, побывал дорнийский рыцарь. Тириону очень хотелось бы спросить у отца, как тот вообще узнал об этом визите, среди тысячи эссосийцев, ежедневно проходивших через порт. Это была не единственная странность в его списке, но пока – самая бросающаяся в глаза. Он бы многое хотел обсудить с отцом, когда появится возможность. Он чувствовал себя глупо, прячась под капюшоном в собственном городе, но, несмотря на то, что Тайвин подавил бунт, Тирион вовсе не жаждал узнать, остались ли в толпе те, кто осмелится на новое нападение. Бордель был особенно убогим – явно рассчитан на бедняков, чаще всего на моряков с торговых судов, желающих «снять напряжение» перед отплытием. Спрятанное между двумя более ухоженными зданиями, это место, похоже, специально прятали от посторонних глаз. Его отец, возможно, и презирал бордели, но прекрасно понимал их необходимость… и выгоду. Первое, что Тирион ощутил, когда вошёл, – запах. Тяжёлый, затхлый запах секса, пота, телесных жидкостей и гниющей древесины. Тирион чувствовал себя как дома. Он направился прямо к стойке с той самой ланнистерской решимостью, что была ему привычна с рождения – по крайней мере теперь он не пах дерьмом, как раньше, после того как вымылся в таверне. Его уверенность слегка пошатнулась, когда он понял, что стойка выше его самого. Тирион закатил глаза, сделал шаг в сторону и, наконец, привлёк внимание молодой женщины, лениво сидевшей за прилавком. Когда она заметила его, одна бровь удивлённо взметнулась вверх. — Не слишком ли ты молод, чтобы ходить по шлюхам, в такую рань, парень? Он фыркнул: — Значит, есть специальное время, когда юнцы должны навещать бордель? Девушка пожала плечами: — Зови меня Мария, и чёрт с ним, не мне судить, с какого возраста стоит начинать пользоваться членом, но у тебя что, нет дел поважнее? — Что ж, Мария, уверяю тебя, я вполне в том возрасте, чтобы опустить своего лисёнка в сладкую мокрую речку... но, к несчастью, не за этим я пришёл. — Вот как? И зачем же тогда ты здесь? В борделе? Сказку на ночь захотел? Тирион закатил глаза: — Я немного староват для этого. Я Тирион Ланнистер и хотел бы задать пару вопросов, если ты не слишком занята. Он окинул взглядом совершенно пустое помещение – в его глазах читался немой вопрос и вызов одновременно. Глаза Марии расширились: — Это не тот ли самый Тирион Ланнистер, сын Тайвина? Карлик из Утёса? Тот самый? — Да, именно он. Он положил левую руку на стойку – жест был бы куда эффектнее, не будь она такой высокой, что ему пришлось тянуться. — А теперь, если ты закончила пялиться на "Проклятие Тайвина", перейдём к делу. Некоторое время назад, надеюсь, не слишком давно, ваш бордель посетил дорнийский мужчина. Это правда? Она посмотрела на него совершенно невозмутимо: — Много кто нас посещает, милорд. Придётся уточнить, о каком именно речь. Чёрт. Именно этого Тирион и опасался, когда читал отцовские скудные заметки. Он нахмурился: — Ходили слухи, что его выступление было настолько... жалким, что твоя девка потребовала доплату. Женщина расхохоталась: — А-а, значит, об этом дорнийце речь. Да, был такой рыцарь, было дело. — Когда? И девушка эта… которая его обслуживала, она всё ещё здесь? Мария внимательно посмотрела на него, затем обернулась и дёрнула за один из длинных шнуров, свисавших на равных расстояниях вдоль стены за стойкой. Сначала ничего не произошло, но уже через несколько мгновений со стороны лестницы, справа от стойки, спустилась молодая смуглокожая девушка. — Вот она. Она повернулась к новоприбывшей: — Ниса, познакомься – Тирион, сын лорда. Его интересует твой дорнийский клиент, ну, тот самый… вялый окунь. Улыбка Нисы тут же поблекла: — Окунь? Но тот другой уже… — Она покачала головой. — Почему он тебе интересен? Не припомню, чтобы у меня был кто-то настолько безразличный к процессу. Называл меня принцессой, пока мы трахались... ну, если это вообще можно так назвать. Тирион нахмурился: — Принцессой? Именно так он тебя называл? В его голосе появились сомнения под конец фразы. В отцовских записях упоминался дорнийский рыцарь, отвергнутый принцессой. Он снова взглянул на девушку. Как удачно, что она отдалённо походила на наследницу Дорна – по крайней мере, на ту, какой её описывали. Говорили, что до того как она расцвела была далека от красоты, но теперь будто сами Семеро одарила её. Ниса хмыкнула: — О да. Он бормотал что-то про то, что женится на мне, был так убежден, что готов нарушить все традиции и взять мою фамилию, лишь бы почтить мой великий род. Её улыбка стала лукавой. — Интересно, о какой это принцессе он мечтал с такой страстью? Она дважды постучала пальцем по подбородку, изображая глубокое раздумье. Тирион застонал: — Отвратительно. Он случайно не говорил, где остановился? Или куда направлялся, с кем был? Шлюха покачала головой: — Нет. И платил он не монетой. Обычно мы берём только проверенное серебро, но тут… уж больно заманчивым было предложение, чтобы от него отказываться. Мария достала из-под стойки изысканное золотое ожерелье с выгравированными львами и с гордостью показала Тириону. Ланнистерское золото. Ограбленный ювелир в гавани. С каких это пор рыцари грабят ювелиров? Тирион вздохнул, похоже, ему предстояло нанести еще один визит.