13. Тихий Лев

Длинные винтовые лестницы были знакомы Джейме почти до боли. Большую часть своей взрослой жизни он провёл, бегая по ним вверх и вниз – то за одним королём, то за другим. Но эта необходимость отпала, когда на трон взошёл Роберт Убийца Родственников. С каждым годом тот становился всё более громоздким и, в конце концов, почти перестал утруждать себя прогулками вниз – разве что ради еды или шлюх. Даже в юности Джейме не видел столько шлюх в одном месте одновременно. Красный замок фактически превратился в бордель. Серсея, конечно, не была счастлива. Джейме закрыл глаза. Он предпочитал не думать о сестре. Они жили раздельно. После того трюка, который она выкинула много лет назад, сразу после своей первой ночи с Робертом… Она пришла к нему, требуя, чтобы он доставил ей удовольствие – так же, как делал это раньше, в былые годы. Он отказал. Она пришла в ярость. Джейме прижался к стене, позволяя молодой служанке пройти мимо. Та поблагодарила его, поправила корзину с бельём и пошла дальше. Он лишь кивнул ей в ответ. Разговоры с обитателями Красного Замка были не тем, что доставляло ему радость в последнее время. Джейме знал, что вина за преступления его отца и Роберта не лежит на прислуге – на кухарках, конюхах, горничных, пажах. И всё же, общение с ними пробуждало воспоминания – о других, прошлых временах. Всё хорошее в его жизни началось после того, как Рейгар избавил его от непосредственной охраны Безумного короля, поручив ему охранять семью принца вместе с сиром Артуром Он не мог назвать принцессу Элию своей подругой, но она была чертовски близка к этому. Весёлая, упрямая женщина, несмотря на все свои болезни и слабость. Она была неугасаемым светом Королевской Гавани – хотя должна была быть, будь всё по уму, чертовски далеко отсюда, подальше от Эйриса. От неё пахнет Дорном. Он вздрогнул. Поднявшись по лестнице, Джейме свернул налево. Это место стало его убежищем – он приходил сюда, чтобы побыть один и подумать. Почти каждую неделю на протяжении последних восьми с половиной лет он наведывался сюда. Уединённый уголок с видом на коридор, по которому он прошёл однажды, много лет назад. В последний раз он видел свою принцессу, когда спас её от Клигана и Лорха. В конце коридора располагался потайной ход – туда он втолкнул Рейнис и её служанку. Джейме смахнул пыль с подоконника и сел. Это было не слишком удобно – и правильно. Так и должно быть. Он не был идиотом. Когда он исполнял свой долг в ту ночь, он знал, что сеет семена будущей войны. Он знал, что за спасение принцессы Вестеросу придётся заплатить кровью. Драконы не были милосердны – у них долгая память и дурной нрав, а у Рейнис была веская причина злиться. И что хуже всего – он не пожалел о своём решении. Ни разу за эти восемь лет. О чём ему жалеть? Рейгар потребовал клятву – защищать его семью ценой собственной жизни, и Джейме поклялся. Пусть и справился с задачей лишь наполовину. А ещё... принцесса была невинна. Он никогда в жизни не встречал ребёнка с таким добрым сердцем, как у той маленькой девочки. Обычно он тайком приносил ей сладости, когда её мать не видела. Конечно, Элия в конце концов всё узнала – но ни разу не сказала об этом ни слова. Взамен она изредка посылала в Башню Белого Меча огромные куриные крылышки, такие, какие подавали королевской семье, и всегда приговаривала, что рыцарям нужно расти большими и сильными, чтобы носить её на руках, когда она засыпает. Джейме был почти уверен, что, несмотря на её безграничную способность заводить новых друзей и буквально заставлять влюбляться в себя каждого, с кем сталкивалась, юная принцесса была одинока. Её брат был совсем малышом, а в Красном замке почти не осталось девочек её возраста – всё из-за Безумного короля. Он едва не поддался искушению снова открыть потайной ход. Простая реальность заключалась в том, что за последние восемь лет он трижды чуть не сбежал. Каждый раз его удерживало лишь то, что он не имел ни малейшего представления, где находится принцесса, и был уверен: ни один дорниец никогда не выдал бы Ланнистеру её местоположение, даже если бы знал, что он сделал для неё. Он задавался вопросом, рассказала ли Рейнис Мартеллам, которые её спасли, о том, что он сдержал свои клятвы – и будет сдерживать и впредь, если представится такая возможность. Даже если бы это означало развязать войну против дорогого папочки. Он просто надеялся, что Тириона и остальных пощадят. Маленькие Томмен и Мирцелла были такими милыми, что от них невозможно было оторваться… даже если он чертовски хорошо знал, чьи они дети. Джоффри вызывал не меньше тревоги, чем обстоятельства его зачатия. От одной только мысли об этом его стало подташнивать. — В удивительное время мы живём, не правда ли, сир рыцарь? — прозвучал за спиной шелковистый, вкрадчивый голос. Если до этого его просто подташнивало, то теперь стало ещё хуже. Джейме обернулся и вскинул бровь. Его нарочито пустой взгляд ясно давал понять, как сильно он не желает беседовать с евнухом. — Неужели? Удивительное, говорите, время? Король, наверное, побил личный рекорд по числу шлюх в своей постели? Или королева снова переплюнула сама себя в бессмысленной трате золота? Хотя трудно представить нечто расточительнее тех и-тийских ковров. Даже смех Паука звучал... неправильно. Гладкий, отрепетированный – смех придворного, вежливый до тошноты, но совершенно фальшивый. Ни намёка на истинные мысли человека. — Боюсь, новости, что я слышал, куда интереснее покупок Её Милости, — сказал Варис, делая шаг вперёд. Приторный аромат его духов ударил в нос, вызывая отвращение. — Ваш отец, право слово, поразительный человек. Скажите, сир Джейме, зачем ему вдруг понадобилось расширять влияние за морем? — он мелодично хмыкнул. — У него, знаете ли, поразительный размах. Тысячи мечников, шпионы, провизия, корабли – всё, чтобы перебросить силы на другой континент. Если бы он уже не стоял на пороге правления всем Вестеросом, я бы подумал, что он готовится к войне. Джейме закатил глаза. — Если ты ищешь ответы, Паук, то обращаешься не к тому Ланнистеру. Даже Тирион знал бы больше, чем я. Улыбка евнуха стала загадочной. — О, знал бы, конечно. Он, похоже, в последнее время очень активно принимает участие в делах вашего отца. Это действительно сбило Джейме с толку. Даже простолюдины Королевской Гавани знали, насколько сильно лорд Тайвин ненавидит своего младшего сына – просто за то, что тот существует. У Тириона было столько прозвищ и обидных кличек, что и самый искусный математик из Цитадели сбился бы со счёта. — Может, моя семья, наконец, вразумила моего отца, я не знаю, — с нажимом произнёс он. — Если отец вздумает стать богаче – или беднее – за морем, мне до этого нет дела. Я рыцарь королевской гвардии. Варис слегка склонил голову набок. — А вы знали, что ваш брат недавно едва не погиб? Глаза Джейме расширились. — Что? Как? — Его едва не растерзала толпа разъярённых крестьян, которые решили отомстить вашему отцу, обрушив свой гнев на его сына. Кажется, он расследовал поджог в Ланниспорте. Впервые за всё время Джейме и правда заинтересовался разговором. — Но с ним всё в порядке, так ведь? Ничего. Ни улыбки, ни тени эмоции – только лёгкий наклон головы. — Он жив. Джейме с облегчением выдохнул. Он был слишком рад, чтобы размышлять об этом дальше. А Варис тем временем продолжил: — Как вы понимаете, вашему отцу крайне не понравилось столь вызывающее поведение его подданных. Он спешно прибыл с Утёса. В тот день сотни были казнены, остальных повесили и оставили гнить на виду – в назидание тем, кто осмелится на нечто подобное в будущем. — Похоже на моего отца. — И вы, конечно же, не имеете ни малейшего понятия, почему он вдруг стал так активно интересоваться Востоком? Ранее Ланнистеры и смотреть не хотели в ту сторону. С чего бы такой внезапный интерес? Разумеется, он знал. Но скорее бы умер, чем выдал Пауку, что или кого ищет его отец. — Я всего лишь рыцарь королевской гвардии. Махаю мечом, выгляжу при этом чертовски хорошо, — с лёгкой усмешкой отозвался Джейме. — И сторожу дверь, пока король пьёт и трахается. Откуда мне знать о таких вещах? О, он видел по глазам евнуха: тот не верит ни единому слову. Но это не имело значения. Варису нечего было предъявить, не на что надавить, не за что зацепиться. Для всего мира он был рыцарем, предавшим своего короля ударом в спину. Он почти не общался с другими членами гвардии – и с какой стати ему это делать? Большинство из них были не сильно лучше обычных преступников. Ни чести, ни мастерства. Оскорбление белого плаща. Что уж говорить, ирония ситуации не ускользала от него. Это говорил тот самый Джейме Ланнистер, Цареубийца. Единственным, кого он хоть немного уважал, был Барристан Селми. Он не мог заставить себя ненавидеть человека лишь за то, что тот служит Роберту Узурпатору. Рыцарь прекрасно знал: Визерис и его сестра живы, по ту сторону Узкого моря. Его истинный король там. И сам Джейме продолжал киснуть в этом гнилом замке, несмотря на то, что его принцесса всё ещё была жива. Он только хотел знать – где именно. Даже если не мог пока по-настоящему к ней отправиться. Исчезновение рыцаря королевской гвардии вызвало бы слишком много ненужного внимания. А ей это внимание было ни к чему. Но мечтать-то не запрещено. А мечты – всё, что у него осталось за эти долгие восемь лет. — Что-нибудь ещё, Лорд Варис? У меня дела, нужно кое-где побывать, кое-что сделать — бросил он. Он врал. Его дежурство закончилось, и он пришёл сюда лишь затем, чтобы предаться воспоминаниям. А не болтать с самым мерзким и скользким существом во всей Королевской Гавани. И ведь он удостоился этого титула, несмотря на существование Петира Бейлиша – и это, безусловно, говорит о многом. Таможенный управляющий Чаячьего города, черт бы его побрал. У того было столько грязных делишек, что Джейме сомневался, помнил ли сам Бейлиш обо всех. — Королева хотела бы поговорить с вами, она в своих покоях и требует, чтобы вы уделили ей время... желательно немедленно, — сообщил Варис. Джейме не удержался от усмешки – или, скорее, кривой гримасы – и направился прочь. Спокойный вечер оказался окончательно испорчен. — Ответьте мне на последний вопрос, сир Джейме, — раздался голос у него за спиной. Он остановился, но не обернулся. — Кем станут Ланнистеры без их золота, как вы думаете? Львами с затупившимися когтями? Или просто котятами, которые царапаются и кусаются, если кто-то смеет вставать у них на пути? Подумайте об этом, пока спешите на зов своей сестры. Паук исчез так же тихо, как и появился. Джейме покачал головой. От разговоров с Серсеей добра не жди. Он их боялся с того самого дня, как она провернула тот трюк, много лет назад. Это было почти комично: куда бы ты ни пошёл, повсюду ковры за огромные деньги, мебель ещё дороже и, конечно же, оленьи знамена. Их было так много, что только слепой бы не понял – кто-то здесь явно пытался что-то замаскировать. Но, несмотря на все усилия, каждому в замке было ясно, что именно прячется за этими драпировками и коврами. Сколько бы золота ни потратили, как бы ни пытались это спрятать – в каждом зале, под каждым куском ткани прятался дракон. Богатые гобелены скрывали валирийские барельефы, ковры – резьбу с тремя головами дракона. Даже чёртовы дверные ручки были вылиты в форме драконьих морд. Красный Замок, как и Драконий Камень, были созданы драконами – и это была истина, которую не могли скрыть Баратеоны, как бы они ни старались. Комнаты Серсеи и всё, что их окружало, были худшим проявлением этого лицемерия. Такое сосредоточение роскоши на одном квадратном метре земли казалось Джейме просто безумием. Если бы бедняки с Блошиного Конца или даже просто малоимущие жители Королевской Гавани увидели, в каком великолепии купается королева, город бы охватил бунт, масштаб которого даже представить было страшно. Он был уверен: даже Эйгон Четвёртый не тратил столько золота на пустые прихоти. Королевский этаж всегда вызывал у Джейме странное чувство неловкости, но после мятежа оно превратилось во что-то большее. Теперь ему казалось, что быть здесь – просто неправильно. Стоять у дверей, где прежде были покои королевы Рейллы, его королевы, и видеть вырезанного на дереве оленя. Он простоял у этих дверей не одну ночь, слушая, как несчастная женщина плачет, засыпая после того, как Эйрис в очередной раз «выпустил пар». Этот человек был ублюдком во всех смыслах этого слова. Унижать такую добрую женщину – было чем-то за гранью. Королева Рейлла была женщиной, в которой таился потенциал стать королевой, достойной соперничать с самой Алисанной – её любили во всём королевстве, хоть и скорее как ласковую, материнскую фигуру. Почти ни один лорд или леди не отзывались о ней дурно, а простолюдины, если и не боготворили её, то хотя бы не ненавидели. Они бы полюбили её, если бы Эйрис не превратил свою жену в пленницу Красного Замка. Рейлла Таргариен была драконом с подрезанными крыльями, которого жестокий брат заставил стать кротким и послушным. Сломленная, и разбитая женщина, которая всё ещё хранила в себе безмерную любовь. Это была просто ещё одна непростительная трагедия, порождённая восстанием. Даже если он и не был близок с Визерисом – тот всё время либо прятался за юбкой матери, либо бегал за отцом, – Джейме скорбел о будущем этих несчастных детей. Роберт всё еще очень хотел, чтобы их убили. Единственные живые родственники Рейнис по отцовской линии – и Джейме не мог сделать ничего. Он мог лишь надеяться, что принцесса сумела уговорить своих дорнийских родственников помочь детям Рейллы, потому что у неё больше никого не было. Сделав Станниса лордом Драконьего Камня, Роберт практически нейтрализовал всё, что осталось от валирийской крови в Вестеросе. Дом Веларионов уже не обладал прежней силой. Даже если бы бывшие вассалы Таргариенов объединились, теоретически они могли бы вытеснить Станниса, но за ним придёт Роберт – и вместе с ним гнев всех Семи Королевств. Дом Веларионов не обладал прежней силой ещё со времён Морского Змея, но последний гвоздь в крышку их гроба вбил шторм, уничтоживший большую часть их флота у Драконьего Камня. У них просто не было ресурсов и возможностей набрать силу, пока Станнис правил Драконьим Камнем, и он понятия не имел, как его оттуда убрать. Он толкнул дверь, игнорируя насмешливый взгляд Меррина Транта. Этот мудак, вероятно, худший из всех, даже если конкуренция за звание самого бесполезного рыцаря в Семи Королевствах была довольно жёсткой. Ему следовало догадаться. Он едва успел захлопнуть за собой дверь, как услышал стоны. Боги, да она уже вообще перестала стыдиться. Не обращая ни на что внимания, Джейме направился прямиком в спальню, где обнаружил Ланселя лежащим на спине, и свою сестру, что оседлала его, и смотрела на входную дверь. Он закатил глаза. Очередной спектакль. Детская выходка, попытка разозлить. Джейме скрестил руки на груди и просто уставился на сестру. Изумрудный – в изумрудный. Их глаза были зеркальными отражениями друг друга. Любой нормальный человек – а уж тем более септа – потерял бы сознание от подобного зрелища. Брат наблюдает, как его сестра трахается со своим кузеном. Джейме полностью проигнорировал подпрыгивающую пару грудей, которая когда-то могла свести его с ума. Когда-то. Пока он не понял, что для Серсеи он был лишь игрушкой, инструментом, используя который она пыталась забыть Роберта. После того как он спас Рейнис и пыль улеглась, Серсея попыталась затащить его обратно в постель. Шептала что-то про идеальных детей, про то, что они – две части одной души. Думая об этом сейчас, он чуть не рассмеялся. Увидев усмешку на его лице, Серсея скривилась и принялась стонать ещё громче, нарочито, развратно, усиливая темп. Он покачал головой. — Ты закончила? Ты вообще в курсе, что у двери стоит гвардеец? Серсея не ответила, лишь продолжала стонать. С него хватит. — Если это всё, Серсея, то у меня есть дела поважнее, чем наблюдать, как ты позоришь наш столь прославленный дом. Он уже собирался уходить, когда она наконец сорвалась – закричала так, что он всерьёз испугался: не ворвётся ли сюда гвардеец, услышав этот крик. — Как ты смеешь поворачиваться ко мне спиной! Я не давала тебе разрешения уйти, стражник! Джейме развернулся и, усмехаясь, вскинул бровь. — Это всё, на что тебе хватает воображения? «Стражник»? — он насмешливо поднял пальцы в воздухе, изображая кавычки. — Ты должна быть благодарна, что я вообще поворачиваюсь к тебе спиной. Одного моего слова будет достаточно, чтобы ты и твои отпрыски кормили ворон, болтаясь на воротах Красного Замка. Наконец Серсея поднялась, и член Ланселя выскользнул из неё – брошенный, как дешёвая игрушка, которой он, похоже, и был. — Это всё из-за тебя, Джейме. Это должен был быть ты. Всегда должен был быть ты. — Я не собираюсь снова это обсуждать, Серсея. — Нет, собираешься. Потому что я приказываю. Я твоя королева. Он тяжело вздохнул, плечи опустились от усталости. — Лансель, надень штаны и убирайся. Ради собственного блага. Парню не пришлось повторять дважды – он уже ковылял к двери с одной ногой в штанине, даже не дождавшись окончания фразы. Идиот. Бедный идиот, но всё же идиот. Он пытался спасти мальчишку от Серсеи, отправив его обратно в Утёс – подальше от её тлетворного влияния. Но, как всегда, отец не прислушался. И как ещё яснее можно было всё изложить, не сказав прямо, что его внуки – бастарды? Тайвин мог быть удивительно слеп, когда это вписывалось в созданный им самим нарратив идеального наследия. — Что это вообще такое, Серсея? Ты рискуешь собой и детьми ради этого мелочного идиотизма! Что, если бы зашёл кто-то другой? — буркнул Джейме. Сестра лишь фыркнула: — Сир Трант никого бы не пустил. У него был приказ – впускать только тебя. — Грёбаный карманник из Блошиного Конца мог бы подкупить Меррина Транта, если бы захотел. Он не может быть надёжной защитой ни в каком деле. — И что с того? Почему тебя это вообще заботит?! Раньше тебе было плевать, с чего вдруг сейчас? Я столько раз давала тебе шанс! Мы же золотые близнецы, идеальная пара. Две половинки одного целого. Как ты не видишь? Мы бы затмили всех Таргариенов, никто не сравнился бы с нашим сиянием, Джейме. Смотря в недовольные глаза сестры, он ответил: — Мы не Таргариены, Серсея. В наших венах нет ни капли валирийской крови, не было и, скорее всего, никогда не будет. — Он подошёл ближе, наклонившись так, чтобы смотреть ей прямо в глаза. Голос его стал мягче: — Мама уже однажды разлучила нас. И не зря. Мы не такие, как они. — Она не понимала, Джейме. Я думала, ты – понимаешь. — Её голос стал почти печальным. — Ты оставил меня одну с этой жирной свиньей. Неделями этот тупица скакал на мне, как на своей грёбаной кобыле. Он стонал её имя! В его постели лежала золотая дочь Тайвина Ланнистера, а он думал только о ней, трахая меня. На миг Джейме показалось, что он понимает её, что он видит что-то настоящее, под её привычной маской. Но тут лицо Серсеи исказилось в мерзкой ухмылке. — Так вот, когда он излил в меня своё поганое семя, я пошла к Пицелю и проследила, чтобы у него никогда не было от меня детей. А теперь посмотри на меня сейчас – я обеспечила будущее Дома Ланнистеров. — Ты манипулировала ребёнком! — бросил Джейме. — Использовала Ланселя, чтобы удовлетворить свои больные фантазии. — Манипулировала? — В её голосе звенела насмешка. — Направила, так будет точнее. В отличие от тебя, Лансель был очень старательным. Даже нетерпеливым. Достойный отец для королевских детей, не находишь? Он нахмурился. — Он бы тебя не выбрал. Он уже сделал свой выбор. Ни одна из твоих гнусных уловок не изменила бы этого. — Дерьмо собачье! — прошипела она. — Как кто-то мог отвергнуть Свет Запада? Эта волчья сучка и рядом со мной не стояла. Я – жива. Я – королева. Это само по себе говорит о многом. — Ты стала королевой только потому, что отец воткнул нож в спину Эйрису Таргариену и заключил сделку. Это не имеет никакого отношения ни к Лианне Старк, ни к Рейгару Таргариену. — Джейме отступил на шаг. — Я не знаю всего, что Рейгар планировал перед восстанием, но знаю одно – он интересовался Лианной. Принцесса Элия это поощряла. А что случилось дальше… этого я не знаю. — Уже тогда это было оскорблением, — скривилась Серсея, — когда безумный дракон отказал отцу в помолвке. Но посмотри теперь на нас, Джейме. Драконы исчезли. А львы правят. — На её лице появилось блаженное выражение. — И когда мой муж-свинья сдохнет, чистый лев сядет на трон. Самый чистый из всех. Мой Джофф заставит величайших из драконов выглядеть жалко. Голос Джейме стал мрачным: — Ты что, впала в маразм? Или забыла, как именно был зачат Джоффри? Серсея вскинула подбородок, в её лице не было и тени раскаяния. — Тебе нужно было напомнить, как всё должно было быть. Видимо, урок не был усвоен. Так что я обратилась к кому-то более надёжному. — Ты переспала с проститутом в королевской постели! Подобрала светловолосого кобеля с Блошиного Конца, чтобы он тебе дитя зачал. Большего идиотизма и придумать нельзя. — Я бы не пошла на это, если бы ты дал мне моих золотых наследников, как должен был! Или ты уже забыл, как это было в Утёсе Кастерли? Как ты впервые попробовал мои губы на вкус? — Она подошла ближе, голос её стал шепчущим: — Обе пары моих губ, милый брат. — А ты забыла, о чём я говорил ранее? Что наша мать нас разлучила, переселила меня на другой край замка? — Джейме шагнул к ней, не обращая внимания на её наготу, глядя только в глаза. — Ты права, Серсея. Я отдалился. Возможно, мне следовало быть рядом после свадьбы… — Заметив, как она торжествующе усмехнулась – он немедленно пошел на попятную: — Не в твоей постели, но рядом с тобой. Эмоционально. Она фыркнула: — Мне не нужны твои стенания, мне нужно твоё тело. Почему ты больше не хочешь быть со мной? Ты меня не любишь? — Конечно, люблю. Ты моя сестра. Но если тебя поймают за этим, — он кивнул в сторону постели, — тебя казнят быстрее, чем отец успеет что-либо сделать. Голова Серсеи чуть склонилась, и в её голосе прозвучала такая печаль, что Джейме почти поверил, что она и впрямь убита горем. — Ты так легко говоришь о моей смерти… Это то, чего ты хочешь? Чтобы я умерла? Ты говоришь, что любишь меня, а сам только о смерти и твердишь, это… — Хватит! — глаза Джейме распахнулись, дыхание сбилось. — Что ты несёшь? — Ты нашёл другую? Моложе… красивее? Кто может быть красивее Света Запада? Она лучше греет твою постель, чем я? Она лучше на вкус, чем я? Почему я – недостаточно хороша? — Она положила руку ему на грудь, прямо на металл доспеха. Её голос понизился до шёпота: — Хотя теперь, наверное, уже не важно. Я нашла другого. Он Лучше. Я сделала его идеальным, Джейме, — она склонилась ближе, её губы коснулись его уха. — Идеальным. Джейме вздрогнул, прежде чем резко оттолкнул сестру: — Что с тобой случилось? Боги, Серсея, Лансель был ещё мальчишкой… чёрт возьми, он всё ещё мальчишка! — Мы тоже были детьми, когда впервые начали… экспериментировать. Не вижу в этом проблемы. — Тут столько проблем, как ты не видишь?! Её тон стал снисходительным: — Ах, значит, продавать маленьких девочек старым лордам, как племенных кобыл, – это в порядке вещей? Как рабынь в Эссосе? А когда женщина сама выбирает – это уже проблема? — Начнём хотя бы с того, что ты не замужем за Ланселем. — Потому что этот выбор у меня отняли. Мне не дали моего серебряного принца. Хоть мужчину по своему выбору я заслужила. Я даже дала жирному оленю шанс, больше, чем он заслуживал, но он на всё наплевал. Так что я, как всегда, была права. — Это не значит, что… — В дверь постучали, прервав его речь. Джейме бросил на Серсею последний взгляд. — Оденься, пока сюда кто-нибудь не вошёл, иначе нам обоим конец. — Он подошёл к двери, распахнул её и сразу же захлопнул, не дав заглянувшему внутрь разглядеть наготу сестры. Перед ним стоял юный слуга, лицо его Джейме не узнал. Хотя Серсея и король меняли прислугу с такой скоростью, что у него просто не было шанса кого-либо запомнить – их либо выгоняли, либо они сами сбегали, не в силах выносить ни короля, ни королеву. Роберт Баратеон был отличным собутыльником, весельчаком, воином, душой пиров и турниров… но прислуживать ему было сущим адом. Про сестру и думать нечего – она, пожалуй, самая капризная женщина во всём Вестеросе. И это с учётом тех историй, что он слышал о Хайтауэрской девице – настоящей красавице, одержимой уходом за собой и различными излишествами. Слуга смотрел на него странным взглядом. Дерьмо. Джейме покачал головой. Порой он так легко терялся в собственных мыслях… Там, в голове, всё было проще, чем здесь, снаружи. Он натянуто улыбнулся и заговорил: — Что случилось? — Король созывает заседание Малого совета. Все обязаны явиться – и королева, и королевская гвардия. У Джейме отвисла челюсть: — Король созывает заседание Малого совета? Роберт Баратеон, Первый Его Имени? Этот король? Слуга моргнул: — Я не знаю других королей, сир. Так что да, именно этот король. — По какой причине? Я могу по пальцам одной руки пересчитать, на скольких заседаниях Малого совета он побывал с момента своей коронации. Так почему вдруг сейчас? — Простите, сир Джейме, но я всего лишь посыльный. Мне неизвестна причина созыва совета. Хотя ходят слухи о набеге железнорождённых на побережье Западных земель и Простора. Брови Джейме сами собой взлетели вверх: — Нападение железнорождённых? Быть того не может. Бейлон Грейджой – трус и жалкое ничтожество, он бы не посмел… — Его голос затих. — Или посмел? Слуга, не поняв, что вопрос был риторическим, всё же ответил. — Я не уверен, сир. Это лишь слухи. Джейме обернулся на звук открывшейся двери – Серсея оделась и выглядела достаточно прилично. Этого было достаточно, времени на споры не осталось. — Понятно. Можешь быть свободен. Я сам провожу королеву… вместе с… сиром Трантом, — с нескрываемым презрением он процедил титул, игнорируя злобный взгляд Меррина. Он положил ладонь сестре на спину и мягко подтолкнул её к ближайшей лестнице. — Джейме? Что происходит? — Слуга сам не знал. Но твой муж созвал Малый совет. Серсея остановилась так резко, что он чуть не врезался ей в спину. — Роберт Баратеон созвал заседание Малого совета? Джейме заставил её идти дальше: — Поверь, я сам в шоке. Я не думал, что он может без посторонней помощи добраться до зала совета, не то что созвать его. Серсея фыркнула: — Слуги, наверное, спустили этого болвана с лестницы. Это рассмешило Джейме. Боги, как же он скучал по такой Серсее. — Ну, тогда остаётся только решить, как они протащили его через дверные проёмы. Они спускались по лестнице, а слуги поспешно расступались перед королевой, опуская головы и пряча глаза. Всем было известно, каких помощников предпочитает Серсея. Даже с конца коридора Джейме слышал яростный рёв Роберта – у него были мощные лёгкие. Двери в зал заседаний были распахнуты настежь, у входа стояла лишь пара ланнистерских стражей. Никто не попытался их остановить, хотя оба бросили на королеву странные взгляды – всё-таки вид у неё был слегка растрёпанный. Но никто не осмелился и слова сказать – умели держать язык за зубами. — …насадить башку этого сукина сына на кол! — проревел Роберт, грохнув кулаком по столу. — Созвать знамёна, все до единого! Джейме едва успел занять своё место среди других членов королевской гвардии, как начались возражения. — Конечно, в таком радикальном решении нет необходимости... — Северянам не по нутру маршировать на юг… — Дорнийцы и без того презирают ваше правление… И так без конца – один советник за другим выражал своё недовольство, пока кубок Роберта не взмыл в воздух и не разлетелся о стену. В зале мгновенно повисла тишина. — Не должно быть никаких споров, — рявкнул король. — Вы созовёте знамёна. Мы двинемся к Хайгардену, захватим королевский флот и вытащим этого кальмара с его грёбаного острова, а потом насадим его башку на кол – чтоб все железнорождённые видели! — Он глубоко вдохнул и повернулся к Ланселю. — Вина! Сейчас же! О, Семеро, эта неуклюжесть парнишки ему точно не помогала. Весь зал молча наблюдал, как Лансель наполнил кубок и, не глядя ни на кого, вернулся в свой угол. Роберт сделал большой глоток. — А теперь – что мы знаем, Варис? — Всё к югу от Тарбекхолла уже разорено. Щитовые острова пали три дня назад, их захватил Эурон Грейджой. Есть слухи, что корабли железнорождённых идут вверх по Мандеру, а их разведчики замечены неподалёку от Чёрного Венца, что опасно близко к Староместу. Кроме того, до меня дошёл шепот, будто второй флот отправился на восток от Железных островов. — Значит, Сигард, — пробурчал Роберт. — А что до Чёрного Венца – то это хорошо. Пусть Хайтауэры наконец поднимут свои ленивые задницы и начнут воевать. — Он поднялся со стула с удивительной ловкостью для человека, который так любит вино. — А что с моим дорогим тестем? — От Ланнистеров помощи не ждите, Ваша Милость, — отозвался Варис. — Ланниспорт подвергся внезапному нападению. У них не было флота, чтобы обороняться, и пираты без помех вошли в гавань. — Паук наклонился ближе. — Однако ходят слухи, что городской дозор Ланниспорта достиг рекордной численности, так что весьма вероятно, что железнорождённых перебьют прямо в городе. Роберт усмехнулся. — Насколько я знаю Тайвина Ланнистера, пираты просто подарили старику новый флот бесплатно.