14. Доброта и Кровь

Дени не помнила, когда в последний раз не чувствовала голода. Даже здесь, в глубине трюма торговой галеры, её живот продолжал урчать. По плану они собирались красть еду из корабельных запасов – понемногу, чтобы протянуть до первого порта. Но план рухнул в тот самый момент, когда выяснилось, что кладовая заперта на замок. Видимо, у матросов была привычка время от времени красть что-то для себя, и кок решил перестраховаться. Так что им пришлось выживать на скудных запасах, что остались у них с Браавоса. А живот болел. Дени изо всех сил старалась не стонать от боли и не жаловаться. Она знала, что Визерис старается изо всех сил – но отдала бы всё хоть за один лишний кусок хлеба. Она также знала, что их без колебаний выкинут за борт, как только команда обнаружит нежеланных пассажиров – голодных или нет. Поэтому и жаловалась вполголоса, почти неслышно. Вчера Визерису удалось стянуть у повара яйца, пока тот отвернулся. Пустяк, конечно, но Дени могла хотя бы убедить себя, что это был более-менее сносный обед. Первоначальный план был прост: отправиться на юг – в Пентос или Мир. В какой-нибудь город, где нашёлся бы человек, способный сжалиться над бывшими членами королевской семьи. Или хотя бы рынок, на котором было бы проще воровать. Но всё пошло прахом, когда в Браавосе началась почти настоящая война. Мужчины без опознавательных знаков сражались с другими мужчинами без опознавательных знаков, одни с копьями, другие с арбалетами. Были и отряды наёмников – так, по крайней мере, говорил Визерис. Он утверждал, что это были как минимум три разные группировки, и был почти уверен, что все они преследовали одну и ту же цель: Их. Все эти неизвестные хотели поймать их. Живыми или мёртвыми – она не знала. Но сильно сомневалась, что кто-то станет тащить их через всё Узкое море только ради казни. Скорее всего, борьба шла за награду за их головы. Сумма, по словам Визериса, была баснословной. Её размышления прервал звук приближающихся шагов. Она напряглась и попыталась протиснуться дальше между ящиками. Убежать она всё равно не могла – в этом и заключалась проклятая особенность их укрытия. Пришлось приготовиться к худшему… Но из-за ящиков показалась копна серебристых волос. Она с облегчением вздохнула: — Виз... Ты меня напугал. Брат улыбнулся: — Прости. Не было времени красться. Я кое-что тебе принёс – один матрос зазевался. — Он протянул ей три маленьких солёных огурца. У неё глаза расширились. — А как же ты? Виз, я же знаю, ты тоже голоден… Он покачал головой и сел рядом: — Ты и так совсем худенькая, Дени. Если не будешь есть, твой организм начнёт есть сам себя. Она отчаянно хотела возразить – он ведь тоже тощий как жердь, она знала, что он отдаёт ей большую часть из их жалких припасов, и морит себя голодом. Но он всё равно бы нашёл новое оправдание, и в конце концов она бы всё равно съела. Так что она лишь покачала головой и вонзила зубы в огурец. Блюдо было далеко не изысканным, но сейчас Дени согласилась бы на что угодно, лишь бы унять урчание в животе. — Матросы говорили, что завтра бросим якорь. Мы уже далеко от Лората... — Визерис нахмурился. — По крайней мере, я так думаю. Они будут торговать с прибрежными деревнями вдоль северного берега. Я считаю, нам следует уйти, как только команда высадится на берег. Попробуем доплыть до берега или украсть гребную лодку. — Он откинулся назад, облокотившись на ящики. — Если останемся – умрём с голода. Потерпи ещё немного, а там попробуем ловить рыбу в лесу. Она моргнула: — Ты же не умеешь ловить рыбу, Виз. Он фыркнул: — Это не должно быть так уж и сложно. — Ты ни разу в жизни не рыбачил! — Ну да, но я разберусь. На корабле наверняка где-то есть верёвка, стащим – я соображу, как сделать удочку. Дени закатила глаза: — Чтобы ловить рыбу, тебе нужна наживка. Как ты думаешь, где мы её найдём? — проворчала она. — В лесах живут черви, Дени. Нам просто нужно их найти. Их тихую перебранку прервали новые шаги. Намного тяжелее, чем у Визериса. Они оба рефлекторно затаили дыхание, прислушиваясь, как скрипят половицы, шаг за шагом приближаясь. Шаги остановились у самого края их укрытия за ящиками. Матрос почесал бороду, тяжело вздохнул, поднял один из ящиков и медленно удалился, оставив их в покое. Дени снова глубоко выдохнула. На корабле было страшнее, чем на улицах Браавоса. Там у них хотя бы был выбор – куда бежать, где спрятаться, если их поймают за воровством или найдут наёмники. Если их обнаружат здесь, они будут мертвы. Даже забраться на корабль оказалось задачей не из лёгких. Нестабильность в городе заставила торговцев и капитанов нанимать дополнительную охрану для защиты груза, и теперь каждый корабль, направлявшийся в крупный порт, был охраняем чуть ли не целой армией. Их единственным выходом стало идти дальше на восток – пешком. Может быть, до Квохора? Пробраться через тот самый знаменитый лес и надеяться, что кто-нибудь там сжалится над ними и пустит переночевать… может, даже накормит как следует. О, боги, Дени была готова отдать что угодно за нормальную, тёплую еду. При одной только мысли у неё заурчало в животе. Она доела последний солёный огурец, вытерла рот тыльной стороной ладони и прижалась крепче к боку Визериса. — Ты думаешь, настанет день, когда мы больше не будем голодать? Брат обнял её за плечи: — Настанет, Дени. Она уткнулась головой в плечо Виза: — А ты помнишь дом с красной дверью? Наш дом. — Помню. Такое трудно забыть – последнее место, где за нами не охотились убийцы. Дейнерис закрыла глаза: — Мне бы этого хотелось… я имею ввиду, чтобы никто за нами не охотился. Я скучаю по сиру Виллему. Он был добрым. Визерис чуть сдвинулся, прежде чем ответить: — Я тоже скучаю. У него были отвратительные манеры за столом, но… он был добр. Она хихикнула: — Он жевал с открытым ртом, это было противно. Визерис игриво усмехнулся: — Не смейся. Ты сама пыталась его копировать, помнишь? Он перестал только тогда, когда понял, что вся еда оказывается у тебя на коленях. Щёки Дейнерис вспыхнули от стыда. Но её веселье быстро угасло – она снова почувствовала, как скрутило желудок. Это был не их дом. Здесь они были не в безопасности. Их семья мертва. Виллем мёртв. В трюме снова повисла тишина. — Я просто хочу домой, — прошептала она. Так тихо, что даже не была уверена, услышал ли её брат. Рука Визериса снова зарылась в её волосы, перебирая пряди: — Мы вернёмся, Дени. Когда-нибудь мы вернёмся. Я стану королём, и мы больше никогда не будем голодать. У нас будут самые большие пиры во всех Семи Королевствах, мы будем есть, пока не станем большими и ленивыми. — Она открыла глаза и заметила лёгкую улыбку на лице брата. — Я покажу тебе Красный замок и Железный трон. С него видно весь тронный зал. А потом мы поедем на Драконий Камень – туда, где ты родилась. Ты получишь комнату нашей muñы, она была такой красивой, забитой до краёв нарядами и красивой мебелью… Визерис замолчал. Он потянулся к мешку, в котором они хранили все свои скудные пожитки – остатки еды и книги, по которым он учил её читать и писать. Изнутри он достал материнскую корону – единственную вещь, кроме кольца, что у них осталась от неё. Его палец с почтением провёл по узорам на металле: — Мы заставим Ланнистеров и Баратеонов заплатить за то, что они сделали с нашим отцом, с нашим братом… с нашей племянницей и племянником. Мы проявим к ним столько же милосердия, сколько они проявили к нам. Снова наступила тишина. — Виз? — Хм? — Как ты думаешь, кто были те люди в Браавосе? Правда считаешь, что они все охотились на нас? Брат нахмурился: — Да. Хорошо это или плохо, но да – охотились. Думаю, некоторые были людьми Вариса. Этот скользкий ублюдок наверняка теперь работает на Роберта Узурпатора, вряд ли бы он так просто сдох. Остальные… не знаю. Может, наёмники, спорящие, кто получит награду за нашу смерть? — Он закрыл глаза. — Не могу представить, чтобы кто-то в Вестеросе по-настоящему захотел нам помочь. Наша семья уничтожена, кровь Старой Валирии, скорее всего, теперь связана с семьей и союзниками узурпатора. Ради двух бездомных детей никто не станет рисковать. Он перестал гладить её волосы – просто положил руку ей на плечо и крепко прижал к себе: — Нет, они нам не помогут. Я в этом уверен. У тебя есть только я, а у меня есть только ты. — Визерис прижался лбом к её виску. — Боги, как бы я хотел, чтобы всё было иначе. Но нас слишком много раз пытались убить, чтобы я мог в такое поверить. — Но разве не было бы хорошо… просто помечтать? — Помечтать о чём ? — тихо спросил он. — О том, что мы не последние, что у нас всё ещё осталась семья… любая семья или даже просто кто-то, кому не всё равно. Визерис тяжело вздохнул: — Спи, Дени. Завтра будет трудный день, надеюсь, к этому времени мы уже что-нибудь поймаем. Она хотела увидеть во сне дом с красной дверью, но вместо этого увидела только чёрных ворон и убийц. Когда первые лучи утреннего солнца коснулись борта торговой галеры, в трюме которой они прятались, команда наконец проснулась и начала готовиться к высадке. Им оставалось лишь обобрать всё, что могли найти на корабле, прежде чем уйти. Добыча оказалась скудной: большая часть груза была под замком, как и еда. Но им удалось смастерить примитивную удочку, а Дени утащила несколько кусков ткани – хватит, чтобы сшить подобие спальных мешков. По крайней мере, теперь они не будут спать совсем без укрытия, а это уже маленькая победа. Они выждали, пока судно опустеет настолько, насколько это возможно, затаившись на верхней палубе за пустыми бочками. Галера в спокойных водах тащила за собой две шлюпки на верёвке, а не держала их на палубе, так что захватить одну из них оказалось несложно. Они вместе подтянули лодку поближе и забрались в неё. Визерис взял вёсла и начал грести к берегу – на достаточном расстоянии от корабля, чтобы моряки не сразу заметили пропажу. — У меня руки отваливаются… боги, кто вообще делает это по доброй воле каждый день? Дейнерис усмехнулась: — Или, возможно, мой брат не поддерживал себя в форме? Визерис фыркнул: — Да будет тебе известно, что после всех этих пробежек я был бы в отличной форме, если бы у нас было что-нибудь, кроме соленых огурцов. — Нищим выбирать не приходится. А тебе не помешает немного упражнений. Брат смерил её сердитым взглядом, но в нём не было злобы: — Может, сама хочешь погрести, принцесса? Бьюсь об заклад, ты не продержишься и десяти минут. Дени знала, что проиграет этот спор, но всё равно согласилась, поменялась местами с братом и взялась за вёсла. Она была такой маленькой, что ее рук едва хватало на то, чтобы описывать дугу, необходимую для того, чтобы сдвинуть лодку с места. К тому времени, как шлюпка ударилась о песок, руки у Дейнерис горели от боли. Визерис, разумеется, это заметил. Его голос был отвратительно веселым: — Ну же, сестра, немного упражнений пойдет тебе на пользу. Глядишь, на этих тощих руках появятся хоть какие-то мышцы! — Пошёл ты, Визерис. — Какая лексика! — воскликнул он, изобразив оскорблённость. — Принцессе положено соблюдать манеры. Леди из Королевской Гавани были бы в ужасе! Дени потянулась, пытаясь вернуть чувствительность рукам: — Что-то я не чувствую себя принцессой. — Она подхватила их мешок. — Пошли, пока моряки не начали искать свою лодку. — Веди. Они углубились в лес, прежде чем остановиться. Ни один из них не хотел, чтобы их поймали. Визерис собирал червей, когда находил их. Вскоре они поняли, что проще всего искать их под мхом тот хранил влагу, и черви прятались в нём. У них не было ничего, во что можно было бы сложить добычу, так что Дени пришлось нести их в ладонях. Это было отвратительно. — А нельзя их просто в мешок положить? Визерис смерил её долгим взглядом: — В тот же мешок, где лежат последние огурцы? Хочешь потом есть солёные огурцы с земляными червями? Дени передёрнуло. — Вот и я о том же, — усмехнулся он. Когда они наконец нашли реку, достаточно широкую, чтобы в ней могла водиться рыба, солнце уже поднялось над верхушками деревьев. Дейнерис бросила мешок и села у камня. — В Браавосе мы столько не ходили… разве что когда убегали от злых торговцев, булочников и убийц. Визерис пытался согнуть тонкий кусок металла в крючок: — Я всё же предпочту спать на мху под открытым небом, чем на грязной крыше или в переулке. Хоть какое-то разнообразие. Она фыркнула: — О, пожалуйста, ты так часто жалуешься, что я уже знаю: ты ненавидишь это так же сильно, как спать на улице. Он забрал у неё одного червя: — Что ж, прости меня за то, что я верю, что мы заслуживаем лучшего, чем жить как нищие. — Но мы и есть нищие, Виз. Он забросил крючок в воду: — Не напоминай, Дени. Она молча наблюдала, как он подёргивал удочку, пытаясь привлечь рыбу. Это место ещё не было самым ужасным, где им приходилось бывать. Хуже было, когда они спали в пустой комнате борделя – звуки не давали уснуть, а запах стоял ужасный. Свободной рукой она развязала мешок и вытащила одну из двух книг, что они принесли с собой. В ней не было ничего особенного – всего лишь глупые вестеросские детские сказки, – но она любила их и очень о ней заботилась. У них было не так уж много денег, и то немногое, что имелоcь, уходило на еду. Так что Визерису пришлось украсть книгу – это был подарок ей на день рождения. В тот день брат вернулся поздно, и она уже начала бояться, что с ним что-то случилось. Но он просто протянул ей книгу и пообещал, что сделает всё возможное, чтобы научить её читать Это был самый ценный подарок в её жизни. У неё их было немного. — Ха! Есть одна! — воскликнул он. Она подняла взгляд, книга соскользнула ей на колени. Удочка немного прогнулась – явный признак того, что на крючок что-то попалось. Визерис изо всех сил старался удержать удочку, не давая слабину, но рыба, должно быть, была крупной – она оказывала серьёзное сопротивление. Она отложила книгу, так и не открыв её, и бросилась на помощь брату – схватилась за удилище и потянула вместе с ним. Наконец, вдвоём им удалось вытащить улов из ручья… Это были водоросли. Они оба тяжело вздохнули. Чувство голода всегда усиливалось, когда они были так близки к тому, чтобы что-нибудь съесть. Они усвоили этот урок ещё тогда, когда в первый раз группа уличных ребят постарше, случайно наткнувшихся на них, отобрала всю их еду. После этого им пришлось несколько дней голодать. — Что ж, лучше попробовать ещё раз, — Визерис насадил нового червя и снова забросил удочку. — Иначе умрём с голоду. Они пытались несколько часов без единой поклёвки. Дени уже почти смирилась с тем, что им снова предстоит ночь, во время которой им придётся съесть лишь пару огурцов, когда вдруг леска наконец натянулась и на этот раз продолжила движение. Она закрыла книгу, отметив страницу, на которой остановилась – чтение давалось ей медленно, но она могла читать, если делала это по слогам, – и с волнением поднялась, чтобы посмотреть. На этот раз это была рыба – достаточно крупная, чтобы им хватило еды до утра, когда им неизбежно придется начинать всё сначала, прежде чем они отправятся дальше на юг, в сторону Квохора. Когда Визерису, наконец, удалось вытащить улов на сушу, Дени радостно обняла его. Только после недолгого празднования они поняли, что им придется как-то готовить рыбу. Ни один из них не знал, как развести огонь, и у них не было инструментов, чтобы попытаться научиться. После этого их веселье быстро угасло. Её брат рухнул на землю, забыв о рыбе, лежавшей рядом с ним: — Как мы могли быть такими глупыми?! — Он уткнулся лицом в ладони. — У нас не было возможности этому научиться, Виз… — тихо ответила она. — Раньше нам не приходилось ничего готовить. — Я знаю, но… нам всегда подавали еду уже приготовленной, обычно её готовил сир Виллем, в своём предвкушении наконец-то поесть я просто забыл, что она волшебным образом не становится готовой сама по себе. — Он посмотрел на рыбу сквозь пальцы и впился в неё взглядом: — Чёрт! Какое расточительство. Он застонал и лег, наконец-то позволив своим рукам упасть и вместо этого в отчаянии уставившись в небо. Дейнерис села рядом и положила руку ему на колено: — Ну же, Виз. Мы что-нибудь придумаем, мы всегда так делаем. Здесь должно быть что-нибудь съедобное, что не требует разведения огня. Визерис резко сел: — Что, например?! Дени, я бы не распознала ядовитую ягоду, даже если бы от этого зависела моя жизнь, и ты тоже! Визерис тут же пожалел о своей вспышке. — Прости, боги, Дени, я не хотел на тебе срываться. — Он протянул руку, предлагая ей сесть рядом. Она с радостью приняла её и позволила ему прижать её к себе. — Я знаю, ты просто пытаешься помочь. Но когда еды не хватает, я становлюсь раздражительным. Прости. — Я знаю, Виз. Я тоже не в восторге. И в кои-то веки было бы неплохо поесть. — Она уставилась на уже мёртвую рыбу. Визерис даже не подумал о том, чтобы избавить её от страданий – просто оставил задыхаться на суше. Ей было ужасно жаль животное. Её брат начал собирать их вещи. — Полагаю, у нас нет другого выбора, кроме как идти вглубь… — С вами обоими всё в порядке? — Она мгновенно напряглась и обернулась, отчаянно ища глазами источник голоса. На другом берегу стояла пожилая женщина с корзинкой в руках и смотрела на них. — Вы меня слышите? Вам нужна помощь? Визерис встал и, безо всякой необходимости, отодвинул сестру за спину. — Кто это спрашивает?! — Там есть переправа, немного выше по течению, — ответила женщина. — Если вам интересно, вас ждёт тёплый костёр и хорошая компания! Огонь. Огонь. — Нам нужно идти, Виз. Мы могли бы поесть! Её брат выглядел неуверенным. — А что, если это ловушка? Ножи узурпатора, заманивающие нас на смерть? Она бросила на него невозмутимый взгляд. — В самом деле? Здесь? Посреди леса? Да ещё и со старухой? Не говори глупостей. Она взяла его за руку и потянула, следуя указаниям пожилой женщины. Она хотела есть, и никакой страх перед ножами в темноте не мог её остановить. «Переправа» оказалась всего лишь скользким старым бревном. Дерево, видимо, давно упало в реку – кора была сгнившей, а на обоих концах уже начал расти мох. Дени это ничуть не волновало: самой возможности провести время у тёплого костра и как следует поесть было достаточно, чтобы забыть о запретах и страхе. Бревно скрипело и изгибалось под ней, но, к счастью, им удалось перейти на другой берег, не свалившись в воду. Впрочем, они оба были настолько худыми, что вряд ли сильно нагружали дерево. А Дени была куда меньше Визериса. Старая леди ждала их, всё ещё держа в руках корзинку. Теперь она увидела, что та была доверху наполнена ягодами. У неё потекли слюнки, а живот заурчал. Старуха улыбнулась: — Ты, должно быть, проголодалась. Ответная улыбка Дени была застенчивой. — В последнее время у нас не было возможности нормально поесть... хотя вот мы и поймали довольно крупную рыбу. — Она указала на Визериса, который нёс их пожитки в одной руке, а рыбу – в другой. — Хороший улов. Достаточно большая, чтобы накормить больше двух человек. — Она кивнула на свою корзинку. — Меня зовут Ноара. А вас? Дени уже собиралась ответить, но Визерис вмешался: — Её зовут Дени, а меня Виз. Мы из Лиса. Женщина нахмурилась: — Вы одни? Вы далеко от дома, если вы действительно лиссенийцы. — Мы были на борту торгового корабля из Браавоса, — продолжил Визерис. — Прежде чем на нас напали пираты... и вот мы здесь. С каких это пор её брат научился так убедительно лгать? Но это сработало. Лицо Ноары стало мягким, почти жалостливым. — Ох, бедные вы мои. Пойдёмте, у нас у костра тепло и хорошая компания. Присоединяйтесь к нам – мы держим путь в Квохор. В лесу всегда безопаснее путешествовать в группе, поверьте мне. Она не стала ждать их ответа – просто развернулась и медленно пошла прочь, в сторону предполагаемого лагеря. — Мы можем приготовить твою рыбу, — добавила она, — а взамен дадим немного ягод. Так у всех будут сытые животы. Дейнерис не нужно было оборачиваться, чтобы понять – у её брата тоже потекли слюнки от одной только мысли о горячей еде. — Думаю, это звучит справедливо. Ты из одной из лесных деревень? Ноара кивнула, не оглядываясь: — Да. Мы торгуем мехами и древесиной в городе. Я бываю там довольно часто. Женщина уверенно шла по лесу, безошибочно обходя ямы, указывая на опасности и попутно давая детям небольшие уроки – что безопасно трогать, а к чему лучше не прикасаться. Пчелиное гнездо, которое Визерис попытался разворошить, стало хорошим примером того, почему стоит прислушаться к её советам. — Я была у реки и собирала ягоды, — пояснила она. — Тут куда приятнее, чем в суете лагеря. Есть в одиночестве свой... природный покой. Ну, если, конечно, знаешь, куда идти и что делать. Она отодвинула несколько веток: — А, вот мы и пришли. Присаживайтесь. Полюбуйтесь огонём. Ноара поставила корзину с ягодами рядом с костром и жестом попросила у Визериса рыбу: — С вашего позволения, молодой человек. Я выпотрошу и приготовлю её для вас. Сегодня у нас будет отличный ужин! Визерис передал рыбу без возражений и с облегчением уселся у костра – впервые за долгое время он мог просто посидеть в тишине. — Сейчас в лагере пусто, но вскоре остальные вернутся. Я пришла раньше, чтобы успеть привести вас сюда. — Она уже переворачивала рыбу на сковородке. — Ваш улов прекрасно дополнит скромный запас ягод, который мне удалось собрать по пути. А завтра, как только вы поедите, я отведу вас в город. Как вам такая мысль? Дейнерис улыбнулась: — Заманчиво. А... — она запнулась и слегка покраснела, когда у неё громко заурчало в животе, — когда еда будет готова? Старуха рассмеялась: — Это не займет много времени. Можешь пока поесть ягод –я не обижусь. Повторять было не нужно – они с братом тут же бросились к корзине и с пугающей скоростью начали поглощать ягоды. Ноара отреагировала на это удивлённым взглядом, но ничего не сказала. Дейнерис было всё равно. Последние недели она думала только об одном – о еде. И вот наконец её у них было вдоволь. О приличиях можно было подумать потом. Лишь когда до неё донёсся аромат жареной рыбы, она остановилась, вытерла уголок рта тыльной стороной ладони и с нетерпением уставилась на огонь. На небольшой сковороде в масле аппетитно шипела рыба, зажаренная до румяной корочки. Хриплый смешок заставил её вздрогнуть. Она обернулась – Ноара прикрывала рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос. Дейнерис растерянно моргнула и повернулась к Визерису, надеясь, что он поймёт, что происходит. Брат лишь указал на свои щёки и нос. Её руки тут же метнулись к лицу. Ягоды были повсюду. Она вспыхнула, как мак. — Ох, милая девочка... Интересно, ты хоть одну ягоду до рта донесла? — с доброй усмешкой спросила Ноара и протянула ей кусочек ткани. Дейнерис с благодарностью взяла его. Похоже, запах рыбы привлёк не только их – лагерь начал медленно наполняться людьми: и взрослыми, и детьми. Их встречали любопытными взглядами, но никто не задавал вопросов вслух. Дейнерис предположила, что в таких местах к странникам, примыкающим к группам людей, привыкли – особенно если речь шла о дороге к Квохору. Несколько младших детей даже осмелились подойти и попросили разрешения потрогать её волосы – серебристый цвет, похоже, казался здесь диковинным. — А, вот и еда! — сказала Ноара, снимая сковороду с огня и ставя её на подстилку из мелких камней, чтобы та немного остыла. Лишь потом она нарезала рыбу равными кусками. Первые две порции она подала ей и Визерису – на маленьких деревянных тарелочках. Это был далеко не верх изысканности, но Дени в данный момент и с земли поела бы с превеликим удовольствием. Она застонала от удовольствия, едва тёплый кусочек коснулся её языка. На этот раз она смаковала каждый укус, наслаждаясь первым горячим блюдом со времён Браавоса, там такое тоже случалось нечасто. Она чуть не фыркнула, заметив выражение блаженства на лице брата. Ему, должно быть, было в десять раз лучше – после всех этих дней, что он намеренно морил себя голодом ради неё. Она этого не забудет, скорее всего, она не была бы жива без него. Она откусила ещё кусочек. К вечеру в лагерь стекалось всё больше людей. Рыба исчезла за считанные минуты. Казалось, завоевать расположение здешних жителей было проще простого – неудивительно, если учесть, что они жили на земле, где не было ни богатства, ни особого изобилия. Дени вполне понимала прелесть такой жизни. — Я заметила, что у вас всего пара лоскутков, на которых вы могли бы лечь спать, — сказала Ноара, вернувшись от лошади, которую пошла накормить и напоить. В руках у неё было два одеяла. Она быстро передала по одному каждому из них и снова устроилась у костра. Дейнерис вцепилась в своё одеяло, как в спасательный круг. Боги, когда такие простые радости стали значить для неё так много? Она чуть не расплакалась – и почувствовала себя полной дурой из-за этого. Дени больше не могла выносить этого. Она встала, обошла костёр и села рядом с Ноарой. — Спасибо, что помогли нам, — тихо сказала она и взяла старуху за руку. — У нас нет ничего, чтобы заплатить вам. Мы не можем отблагодарить вас за доброту... Поэтому просто – спасибо. Она вложила в слова всё, что чувствовала, и по тому, как смягчился взгляд женщины, поняла – ей удалось передать свою благодарность. Ноара сжала её ладонь: — По моему опыту, дитя, доброта – это то, чего в этом мире отчаянно не хватает. Но мало кто готов ею делиться. А ведь даже малое может изменить чью-то жизнь. Никогда не забывай этого. Дейнерис сжала руку в ответ: — Не забуду. Клянусь. — Вот и хорошо. А теперь – отправляйся спать. Завтра выезжаем пораньше, чтобы успеть на рынок до того, как там станет тесно.

***

Всю ночь шёл дождь. Они укрылись под повозкой Ноары – та заботливо расстелила какую-то ткань, чтобы к утру они не промокли до нитки. Визерис выглядел как мокрая собака. Хотя сама Дени чувствовала себя не лучше – волосы прилипли к лицу, одежда липла к коже, несмотря на покрывало. Так что неудивительно, что отъезд пришлось отложить: весь лагерь занялся сушкой одежды, палаток, поклажи и даже животных у костров. Старшука же была раздражающе бодрой – будто и не промокла вовсе. Видимо, к дождям здесь давно привыкли. Дейнерис пришла к выводу, что в Квохоре дожди – обычное дело. Лес здесь был живым, полным звуков и движения – совсем не таким, как большая часть Эссоса. Когда всё наконец было собрано и просушено, утро давно перешло в день. Никто особенно не жаловался а Ноара, в знак благодарности за терпение, позволила им сесть в повозку и ехать верхом, чтобы можно было любоваться дорогой. Это действительно было приятно. — Вы двое раньше бывали в Кохоре? Дени перевела взгляд с раскинувшихся перед ней лесов на женщину, сидевшую на передке повозки. — Нет, мы прожили большую часть жизни в Браавосе, хотя и родом из Лиса. Ноара хмыкнула: — Это объясняет, почему вам пришлось уехать. Слыхала, морской лорд сейчас почти не контролирует город – торговцы недовольны. — Это правда. Мы там были не в безопасности. Ей не нужно было объяснять, что, скорее всего, именно из-за них Браавос превратился в зону боевых действий. Или что в действительности нигде не было для них безопасного места. — Ну, Квохор не беднее Браавоса, а может, и богаче. Это торговый узел между Дотракийским Морем и остальной частью западного Эссоса. Здесь живут лучшие кузнецы в известном мире. Хотя я бы держалась подальше от этих жрецов – они не гнушаются человеческих жертвоприношений. Уверена, хорошенькие дети-лисенийцы показались бы их козлиному богу весьма экзотичным подношением. Она бросила взгляд на Визериса, который тут же заметно занервничал. — Эти жрецы приносят в жертву людей? Ноара оглянулась через плечо: — Приносят. Иногда даже благородных, когда просят у бога помощи. Чёрный Козёл Квохора пользуется дурной славой по всему Эссосу. Благородная кровь. Дейнерис передёрнуло. Она не могла не подумать, что сделали бы эти жрецы, заполучи они королевскую кровь. Ноара продолжила: — Но вам не стоит волноваться. Просто не лезьте к ним, держитесь в тени – и всё будет хорошо. Это должно было бы поднять ей настроение, но она никак не могла избавиться от ощущения, что их поездка снова закончится плохо. Впрочем, это давно уже стало для них привычным. Каменные стены Квохора производили впечатление, хоть и уступали браавосийским. Они были высоки, на них несли службу солдаты в остроконечных шлемах и кожаных доспехах – стены возводились скорее для защиты от дотракийских налётчиков, чем полноценных армий. Дени никогда не видела таких огромных полей. Когда они, наконец, выбрались из леса и продолжили путь вдоль стен, перед ними открылись бескрайние равнины, раскинувшиеся по обе стороны реки Койны. Для девушки, выросшей в каменном городе и недавно впервые увидевшей лес, это зрелище было по-настоящему захватывающим. — Древний город Ар Ной лежит ниже по течению, — сказала Ноара. — Сейчас там одни руины, но говорят, когда-то это было большое ройнарское поселение со стенами из зелёного мрамора. Визерис перебрался вперёд и уселся рядом с Ноарой, когда повозка приблизилась к городским воротам. — И откуда женщина, которая всю жизнь прожила в лесах, может так много знать о окружающих землях? Дейнерис ахнула: — Виз! Это грубо. Ноара, однако, лишь усмехнулась: — Не стоит за меня заступаться, юная леди. Это уместный вопрос. — Она отпустила поводья, давая лошади идти в своём темпе. — Мой муж, пусть покоится он с миром, был торговцем. Всю жизнь плавал вверх и вниз по рекам Эссоса. Он всегда привозил мне безделушки и рассказывал о чудесах, которые видел в пути. — Под конец голос её стал чуть мечтательным. — Мы собирались сами отправиться в путешествие, когда он уйдёт на покой, но… мир решил иначе. Она покачала головой. — А вы ещё молоды. У вас будет достаточно времени увидеть и познать этот удивительный континент. Когда доберёмся до рынков, купим вам всего понемногу – и сможете спокойно продолжить свой путь. Дени неловко откашлялась: — У нас совсем мало монет, и то, что есть, мы тратим в основном на еду. Ноара улыбнулась: — О, я не говорила о том, что буду использовать ваши монеты. Я помогу вам встать на ноги. Для меня это не обременительно. — Нет! — Под взглядом Ноары она поспешно прикрыла рот рукой. — Я хотела сказать, вам не обязательно это делать. Вы и так уже слишком много сделали… Пожилая женщина приподняла бровь: — Я дала вам немного ягод и бесплатно подвезла. Не глупи. Пара монет на походное снаряжение – пустяк. — Если вы уверены… — Тише, детка. Мы приехали. И правда – перед ними возвышались главные ворота Квохора, украшенные, как и следовало ожидать, в честь их козлиного бога. Стражники пропустили повозку без лишних вопросов, стоя неподвижно, словно каменные статуи. Это слегка нервировало. Сразу же после того, как они миновали ворота, на них обрушились типичные для городов Эссоса запахи. В основном – дерьма, благовоний всех мастей и горящего дерева. Значит, в городе поклонялись и Р'глору. Прекрасно. Они могли бы стать либо кровавым жертвоприношением, либо сгореть на костре – хотя, по правде говоря, немногочисленные контакты с красными жрецами в Браавосе оставили впечатление людей, вполне дружелюбных. Возможно, это вообще не имело значения. В конце концов, никто и не должен был знать, что они здесь, учитывая тот необычный маршрут, которым они добрались до города. Как и предупреждала Ноара, улицы ломились от народа, добавляя к уже... интересной смеси запахов еще и пот. Люди тут были всех форм, рас и оттенков кожи. Как и в Браавосе, одежда у всех была яркая, легкая и зачастую чересчур откровенная. Каждый – от низкорожденного до высокородного – стремился выделиться, перещеголять остальных. Дейнерис пожалела, что они с Визом не могли позволить себе такую пустяковую роскошь. Тележку они оставили на центральной площади открытого рынка – судя по всему, остальная часть группы занялась торговлей, пока Ноара тащила их между прилавков. — Вам двоим нужна одежда, эти тряпки едва ли можно назвать одеждой. Она вздохнула. — В этом нет нужды, мы и так справимся… — Я уже всё решила, милое дитя. Облегчи себе жизнь и просто прими это, — слова прозвучали твёрдо, но улыбка Ноары осталась доброй. Итак, Дейнерис «просто приняла это». Платье, которое купила ей пожилая женщина, было далеко не самым дорогим, но для неё оно казалось вершиной роскоши. То же самое можно было сказать о рубашке и брюках Визериса. Брат, может, и был мрачен, как всегда, но она видела, как он благодарен. Она также знала, что если спросить его, он начнёт разглагольствовать о том, что приличное облачение должно быть неотъемлемым правом для особ королевской крови. Он по-настоящему так и не смирился с их изгнанием. А Дени жила в Эссосе с самого детства – и это, в каком-то смысле, делало всё легче. У неё были лишь рассказы об их родине, но не воспоминания. Когда они покупали еду – Дейнерис заметила мальчишку, сидевшего на углу улицы, прислонившись к стене здания. Он выглядел ужасно. Хуже, чем они с Визерисом когда-либо выглядели в Браавосе. Длинные спутанные волосы, лохмотья вместо одежды, а рёбра торчали так, что казалось, он вот-вот рухнет без чувств. Ей не нужно было обдумывать, что делать – всё было ясно. Дени сняла с пояса бурдюк с водой и, присев на корточки, протянула его мальчику. Ноара с интересом наблюдала за ней. — Вот, попей. — Мальчик взглянул на неё с подозрением. — Это не отравлено, не будь таким. Он нахмурился: — Никто ничего просто так не даёт. Чего ты хочешь? — Хочу, чтобы ты попил. Больше ничего. Хмурый взгляд стал ещё мрачнее: — Почему? Такое недоверие. — Потому что одна мудрая и добрая женщина однажды сказала мне: простая доброта – это то, чего в мире больше всего не хватает. Но мало кто готов делиться ею. Дени скосила глаза на Ноару – та смотрела на неё с сияющей, гордой улыбкой. Это было приятно. Мальчик жадно пил. Когда он, наконец, оторвался от бурдюка, в нём почти не осталось воды, но голос его звучал куда менее хрипло, а в глазах появилась жизнь. Не много, но всё же. — И ты ничего не хочешь за это? Совсем ничего? Дени одарила его легкой искренней улыбкой. — Нет. Доброе дело не станет добрым поступком, если совершается ради награды. Ноара положила морщинистую руку ей на плечо, всё ещё сияя гордостью. — Мудрые слова для столь юной души. В другом, более добром мире ты, возможно, стала бы учёной. А теперь пойдём. Давайте закончим с покупками и отправим вас в путь. Дейнерис встала на ноги и, прежде чем уйти, бросила последний взгляд на мальчика. — С тобой всё будет в порядке? Тот слабо улыбнулся. — Всё будет хорошо, добрая леди. Она кивнула: — Тогда будь осторожен. Они купили небольшую палатку, кремень, огниво и котелок для готовки. Также, было кое-что, чем они даже не знали, как правильно пользоваться, но Ноара им помогла. Пожилая женщина не только рассказала, но и показала им, как разжигать костёр и готовить простые блюда, например, рыбу. Конечно, ни она, ни Визерис не умели охотиться, но теперь они могли хотя бы порыбачить или купить сырые продукты на рынке. Дени не могла не задуматься: почему сир Виллем никогда не учил их таким простым вещам? Он был стар, и уж конечно, должен был понимать, насколько это важно. Возможно, он просто не думал, что его время придёт так скоро. Она, по крайней мере, надеялась, что он всё ещё жив. Когда они вернулись к тележке Ноары, их внимание привлекла группа священников, что устроили проповедь прямо посреди рынка. Последователи Козла вызывали у Дейнерис нервное напряжение – она чувствовала, как их взгляды провожают их. Ноара выглядела такой же напряжённой, бросая косые взгляды на священников, пока они проходили мимо. Они уже почти добрались до повозки, когда один из жрецов заговорил – тихо, почти ласково, но в этом спокойствии таилась угроза: — Так редко встретишь в Эссосе детей с такими чертами. Зачем вы пришли? И Визерис, и Дейнерис настороженно посмотрели на него. Мужчина был абсолютно лыс, с татуировкой в виде козла на лбу, карими глазами и в неопрятных одеждах. С виду – совершенно неприметный. Ноара положила руки им на плечи, осторожно отводя в сторону: — Оставь детей, священник. Это просто путешественники, недавно покинувшие город. — Не путешественники. Изгнанники, — заметил один из других жрецов. Те уже с интересом наблюдали за ними. — Для нас будет великой честью предложить гостеприимство последним потомкам истинной Старой Валирии. Ноара нахмурилась, оглянулась сначала на Дейнерис, затем на Визериса, покачала головой: — Они всего лишь дети. Не втягивайте их в свои дела. — Втягиваем? — священник развёл руками. — Мы лишь предлагаем им наше гостеприимство. Он кивнул своему спутнику – тот держал в руках глиняный кувшин с молоком. — Не пожелают ли юные изгнанники утолить жажду? Для меня было бы большой честью угостить столь уважаемых гостей нашего города. Дени бросила обеспокоенный взгляд на Визериса, затем медленно потянулась за чашей. Но Ноара, свирепо уставившись на священника, оттолкнула её руку. Мужчина ответил ей взглядом не менее яростным. — Было бы большим оскорблением для нашего бога, если бы вы отвергли наше подношение. Старуха покачала головой: — Никогда не слышала о таком обычае. Не пытайтесь морочить голову ни им, ни мне. — И что может знать деревенская баба о путях нашего бога? — Я всё ещё гражданка Квохора. Будь то в городе или за его стенами. Не считай меня невежественной только потому, что мой дом находится за городскими стенами. Дени заметила, как остальные священники начали раздражаться. Большинство напряглись, а те, кто сидел до этого, теперь поднялись и уставились прямо на них. Она вдруг поняла: единственное, что стоит между ними и этими странными людьми, – это старая женщина, у которой, пусть и был острый язык, не имелось никаких иных средств защиты. И, по-видимому, священников здесь очень почитали. — Отойди в сторону, женщина. Королевская кровь избрана. Чёрный Козёл требует жертвы. Глаза Дени расширились. Они поняли. Но и Ноара поняла. На этот раз она решительно втянула обоих детей за свою спину. — Вы не принесёте в жертву невинных детей. Королевская кровь или нет — они не готовы. А те, кто готов, есть. Берите их. Священники начали окружать их. — Готовность не важна. Важно – исполнить волю бога. Отойди, или тебя уберут с пути. Дейнерис хотела было сказать Ноаре, чтобы та отпустила их. Бедная женщина и так уже сделала для них больше, чем должна была. Но она не успела. У неё даже не было времени понять, что происходит, когда один из священников вытащил кинжал и уколол им в сторону женщины. Звук разрываемой плоти был отвратительным. Почти так же, как и удивлённый вздох, что вырвался у Ноары, когда клинок пронзил её грудь. Она закричала. Дени с силой вырвалась из хватки Визериса, который пытался утащить её с рыночной площади. Ноара упала. Нож по-прежнему торчал у неё из груди. Старая леди просто хотела помочь. И получила кинжалом в грудь в качестве благодарности. Из-за них. Всё произошло так быстро, что Дейнерис не сразу поняла: она больше не сопротивляется брату, они уже бегут. Бегут зигзагами по улицам, в панике, ища хоть какой-нибудь выход из города, где они провели всего лишь несколько часов. Если раньше последователи Козла попадались редко, то теперь казалось, что они повсюду – за каждым углом. И каждый был готов схватить их для использования в своих ритуалах, в качестве жертвоприношения. Краем глаза она увидела знакомую группу торговцев, с которыми они путешествовали. Те стояли и в ужасе смотрели на мёртвую подругу... потом – на них. В их взгляде было замешательство. И лёгкий гнев. Они поняли, что женщина погибла, защищая их. Но что они могли сделать? Откуда священники вообще узнали? Визерис сжимал её руку так крепко, что ей было больно, но она не жаловалась. Просто послушно бежала за ним. Она знала, что тормозит его. Её маленькое телосложение, отсутствие физических упражнений... бегун из неё был никудышный. И теперь они расплачивались за это. Из них двоих Визерис всегда был тем, кто чаще всего бегал. Она уже собиралась сказать, что не выдерживает, что им стоит спрятаться и передохнуть, когда они резко повернули за угол – и столкнулись с кем-то. Дени обошла брата, чтобы понять, почему они остановились, и тут заметила мальчика, которому они помогли раньше. Ребёнок поднялся, отряхнулся и бросил на них нетерпеливый взгляд. — Я знаю, ты ничего не хотела взамен за свою помощь... Но, похоже, она тебе всё-таки нужна. Визерис попытался усмехнуться, но её мягкий удар в бок заставил его замолчать. — Ты знаешь, как выбраться из города? Мальчик кивнул: — Следуй за мной. Даже когда они бежали дальше, Визерис продолжал бросать на неё слегка обвиняющие взгляды. Когда они добрались до внешней стены города, Дейнерис поняла, что с неё хватит. Она остановила их, затащила мальчика в пустую нишу и повернулась к брату: — В чём дело? — Насколько нам известно, этот мальчишка может привести нас к гибели, — бросил Визерис, указывая на их спутника. Она посмотрела на него умоляюще. — Я лучше рискну и пойду с ним, чем буду носиться по улицам, пока нас не схватят. Это наш лучший шанс. Разве ты этого не понимаешь? Она видела, что её брат хочет возразить, но далёкий топот ног и крики вынудили его принять решение. Визерис посмотрел на неё, затем на мальчика – долгим, задумчивым взглядом – и наконец кивнул: — Хорошо, веди. Полагаю, нам остаётся только надеяться, что ты действительно честен, так ведь? Мальчик не ответил, лишь махнул рукой, призывая их следовать за ним. Всё было правильно: чем дольше они спорили, тем больше становилась вероятность того, что их схватят. Только когда путь привёл их к, казалось бы, глухой стене, Дейнерис начала сомневаться, не увёл ли их мальчик куда-то не туда. Но тут он присел на корточки перед каменной кладкой и начал разгребать завалы – камни, брёвна, хлам. И вскоре открылся туннель, ведущий прямо внутрь городской стены. Выход. Дейнерис с облегчением выдохнула. Мальчик отбросил последний камень, шагнул в сторону и одарил их сияющей улыбкой: — Вот и всё. Теперь мы в расчёте, да? Дени обняла его и прижала к себе. Отпустила только тогда, когда Визерис закашлялся, прочистив горло. — Спасибо. Возможно, ты спас нам жизни. — А вы, может быть, спасли мою. Идите! Уходите, пока священники нас не нашли! Визерис полез первым, ворча насчёт размеров прохода. Им пришлось ползти, таща за собой мешок с вещами, но в конце концов они выбрались наружу. Никогда ещё свобода не казалась такой сладкой. Оставаться поблизости от города никто из них не хотел, и они зашагали быстрым шагом по дороге на северо-запад от Квохора. К счастью, городская стража, похоже, не была поднята по тревоге, и им удалось сбежать без лишнего шума. Только спустя почти день пути пешком они впервые натолкнулись на группу других путников – странно, учитывая, насколько, по словам Ноары, был оживлённым этот торговый путь. Это было и благословением, и проклятием. Отсутствие людей означало, что поблизости не было опасности, но в то же время давало Дени время на размышления. На размышления о том, что только одно их присутствие привело к смерти невинной женщины. Женщины, которая, возможно, даже не знала, кого защищает. А может, Дейнерис её просто недооценила. Священники говорили об изгнанниках и «королевской крови». Насколько она знала, в Эссосе не так много изгнанных представителей королевских династий. Возможно, Ноара догадалась, кто они, ещё до своей гибели. Возможно, она знала, кто они такие, и всё равно решила им помочь. Как бы то ни было, Дейнерис не забудет доброту этой женщины. Первая группа путешественников оказалась обычными торговцами. Они дружелюбно махали им и здоровались на валирийском – по крайней мере, так ей показалось. Её знание их родного языка было… в лучшем случае посредственным. На второй день пути, уже гораздо ближе к Норвосу, они столкнулись с группой вооружённых людей, которые сразу же проявили к ним интерес. Даже издалека было видно, как те провожали их долгими взглядами, прежде чем один из всадников сделал знак остальным оставаться на месте и направился к ним. Визерис инстинктивно напрягся, положил руку ей на живот и оттолкнул её за свою спину. Приближающийся всадник поднял руку в примирительном жесте, другой удерживая поводья. Он остановил коня на уважительном расстоянии, оставив им достаточно простора, чтобы они не чувствовали немедленной угрозой, хотя оба прекрасно понимали: если он захочет их догнать – у них не будет ни шанса. — В этих краях нечасто встретишь детей с серебряными волосами, — произнёс всадник. — Могу я узнать ваши имена? Визерис нахмурился: — Зависит от того, кто спрашивает. Мужчина усмехнулся: — Если вы те, за кого я вас принимаю, то меня вы не знаете. Но, возможно, вы слышали о моей дочери – леди Мелларио из Норвоса, жене Принца Дорана Мартелла. — Мужчина спешился — А сам Принц Доран, как оказалось, разыскивает вас, Принц Визерис. Принцесса Дейнерис. Я предлагаю вам защиту и гостеприимство моего дома. Дейнерис была сбита с толку: — Принц Доран Мартелл? С чего бы Мартеллам искать нас? Мужчина покачал головой: — У меня есть свои догадки, но это вам лучше самим у него узнать. Мы можем лишь строить предположения. Он всегда был слишком скрытным для собственного же блага. Можете быть уверены – под моей защитой вам ничто не угрожает. Никто не причинит вам вреда и уж точно не принесёт в жертву козлиным богам. К концу фразы его голос стал горьким. — И вы можете это доказать? Что вы действительно действуете от его имени? Мужчина кивнул, протягивая Визерису руку: — Могу. У меня дома есть послание от него, если хотите взглянуть. Он окинул их долгим, оценивающим взглядом, и скривился: — И, возможно, вам не помешает принять ванну.