Часть 2

С утра в школе царила странная суета. По коридорам бегали переодетые в деловые костюмы одиннадцатиклассники, изображавшие учителей. Кто-то всерьёз размахивал журналами, кто-то вяло волочил ноги, изображая усталость преподавателей, а кто-то с восторгом примерял авторитет. — Напоминаю, — донёсся до класса голос завуча из громкоговорителя, — сегодня в рамках дня самоуправления старшие классы проводят уроки у младших. Журнал не теряйте. Удачи! Морана опустила голову на парту и простонала: — Только бы не он. — Кто, Алай? — Ена фальшиво удивилась, хитро поджав губы. — Почему сразу он? — Потому что жизнь несправедлива. И мне сегодня явно не повезёт. Но жизнь была не просто несправедлива. Она злобно усмехалась, когда спустя пару минут дверь класса распахнулась, и в проёме появился Алай — в белой рубашке, слегка расстёгнутой на вороте, с небрежно закатанными рукавами. В руке у него был журнал, а на лице — самая довольная ухмылка, которую Морана когда-либо видела. — Доброе утро, дети, — произнёс он нарочито серьёзно. — Сегодня я буду вашим учителем… алгебры. — Боже, за что мне это, — процедила Морана сквозь зубы. — Это что, вселенная отвечает? — хихикнула Ена, подперев щёку ладонью. Алай зашёл в класс, ловко перелистнул журнал и обвёл взглядом аудиторию, будто выбирая жертву. — Так, начнём с лёгкого. Кто у нас сегодня самый бодрый? — Он поднял глаза и остановился на ней. — Ах да. Конечно же, Морана. Она сжала зубы и медленно повернула голову. — Я бодра только тогда, когда тебя нет рядом. — Прекрасно. Значит, бодрость обеспечена на весь урок. Иди к доске. — Нет. — Это была не просьба, а вызов. — Его голос стал чуть ниже, и в глазах промелькнула искорка вызова. С шипением поднимаясь, Морана направилась к доске. Он подал ей мел, стоя слишком близко, чуть склоняя голову набок. — Ну же. Реши пример. Или хочешь, чтобы я тебе продиктовал шаги? Очень… подробно? — Тебе бы в кино, Алай, играть приставучих идиотов, — буркнула она, быстро начав писать уравнение. — А тебе — преподавать хладнокровие. Только глазки выдают, — шепнул он, наклоняясь к её уху. — Исчезни. Вернувшись за парту, она открыла тетрадь. Но он не отставал. Прогуливаясь между рядами, он обошёл весь класс, чтобы в итоге остановиться у её парты. Облокотился на край, склонился и театрально заглянул в тетрадь. — Хм… ровно, чётко, аккуратно… Я бы поставил «пять», — прошептал он. — Но ты ведь и так звезда в моём личном дневнике. Морана медленно подняла глаза, сверкая ими, как лезвием. — Отвали. — Уверена? А то вдруг ты просто… стесняешься? — Уверена. И я не стесняюсь, я раздражена. — Раздражение — первый шаг к увлечению. — Алай, ты идиот. — Может быть. Но зато обаятельный. И упрямый. И, судя по расписанию… — он заглянул в журнал, — у нас с тобой ещё два урока подряд. — Лучше уж умереть. Он подмигнул и отошёл к доске, а она с силой сжала ручку, как будто это была его шея. Весь класс наблюдал за этой сценой с немым восхищением, а Ена еле сдерживала смех. — Ты его, по-моему, не просто бесишь, ты его цепляешь, — прошептала она. — А он всё больше сходит с ума. — Отлично. Пусть сойдёт подальше от меня, — прошипела Морана. Но, как ни странно, в глубине души, среди злости и раздражения, шевельнулось что-то ещё. Очень тихое, тёплое и опасное.

***

Большая перемена — единственный шанс выдохнуть в этот нескончаемый школьный день. Ученики разбредались по коридорам, столовой и двору. Класс Мораны почти опустел. Осталась только Ена, ковыряющаяся в рюкзаке, и Морана, которая ленилась вставать со стула. — Пошли, — зевнула Ена, закидывая волосы назад. — Может, ещё будет пицца. Если повезёт. — Если повезёт, сегодня никто больше не прицепится, — буркнула Морана, застёгивая молнию. Они уже подходили к двери, когда в проёме появились они — группа старшеклассниц из десятого. Девчонки выглядели будто сошли с подиума: короткие юбки, идеальные прически, маникюр и ядовитые взгляды. Впереди стояла Адель — главная, эффектная, с цепким выражением лица, как у хищницы. — О, смотрите, — растянула она губы в улыбке. — Та самая девочка, которая решила, что может вертеться возле Алая. Морана замерла, чуть щурясь. — Простите, вы кто? — холодно спросила она. — О, как мило. Она ещё и дерзит, — прыснула одна из девчонок. — Думаешь, если разок на него упала, он вдруг влюбится? — Думаю, вам стоит идти по расписанию, а не по его штанам, — колко отрезала Морана. Ена резко подала вперёд шаг, но Морана положила ей руку на плечо, мол: спокойно. Адель скрестила руки на груди, глядя на Морану сверху вниз. — Ты странная, тихая, вечно с книгами. Тебя вообще никто не знал, пока ты не начала маячить рядом с ним. Хочешь славы? Внимания? Думаешь, ты ему интересна? — А ты боишься, что да? — усмехнулась Морана. В классе повисла напряжённая тишина. Где-то сзади девчонок захихикали два старшеклассника-хулигана, вытащив телефоны. — Что ты сказала? — прошипела Адель, резко подходя ближе. — Ты слышала. Следующий момент был внезапным — Адель схватила Морану за волосы и дёрнула назад. Но Морана, не теряя равновесия, ударила её ладонью прямо в лицо. Шлёп. И вдруг — кровь из носа у Адель. — ТЫ СУКА! — закричала она, бросаясь снова, но в этот момент дверь резко распахнулась. В класс вошёл Алай. Увидев картину — расстроенный класс, Адель с рукой у лица и рассыпавшаяся прядь волос у Мораны на плече — он тут же среагировал. — Вы что творите?! — рявкнул он. Он рывком оттащил Адель назад, заслоняя Морану собой. С досадой обернулся к хихикающим парням. — Вы что, совсем охренели?! Удалите видео, сейчас же! — Он дёрнул один из телефонов, кинул его на парту. Адель что-то лепетала о том, что "эта крыса первая", но Алай перебил: — Это младший класс. Вам сюда вообще нельзя. Устроили цирк! Проваливайте отсюда, пока я сам не провёл! Девчонки, оглядываясь, выскочили из класса, зажимая носы и шипя проклятья. Морана стояла, дыша прерывисто, с растрёпанными волосами и покрасневшими руками. Ена в оцепенении. Алай обернулся к ней. На его лице впервые не было насмешки, только сосредоточенность. — Ты в порядке? Он медленно коснулся её плеч, собираясь приобнять — мягко, почти бережно. Но она отшатнулась и резко вырвалась. — Не трогай меня. Не надо. — Эй, подожди, Морана! Она выскочила из класса, едва не сбив кого-то в коридоре. Волосы падали на лицо, губы сжаты в линию. На глазах сверкали предательские слёзы — от злости, от унижения, от боли. Она вбежала в туалет и со щелчком заперлась в кабинке. В коридоре перед дверью остановился Алай. Он не звал. Просто стоял. Ждал. Мимо проходили ученики, кто-то оборачивался, но он не двигался. Просто прислонился к стене и закрыл глаза. А внутри, за дверью, Морана пыталась снова собрать себя по кусочкам.

***

Школа уже опустела. Последний звонок давно отгремел, и ученики разбрелись по домам. Над городом нависли тяжёлые серые тучи. Ливень хлестал землю, будто небо решило вылить всё накопленное раздражение. Мокрый асфальт отражал неон вывесок и фары машин. Алай стоял под козырьком у входа, с руками в карманах, пристально глядя на двери. Ждал. Мимо пробегали люди с зонтами, кто-то окликал его, но он не отвечал. И вот — она. Морана. Выходила быстро, будто боялась, что здание съест её заживо, если она задержится ещё хоть минуту. Без зонта, но с гордо поднятой головой. Взгляд мрачный, сжатые губы. Он бросился к ней почти сразу, ступая в лужи, словно их не замечал. — Эй! Морана! Подожди! Она остановилась у ступеней, не оборачиваясь. Вода струилась по её волосам, платье прилипло к коленям. — Что? — коротко. — Я просто хотел— Она резко развернулась. Молния сверкнула в небе — как будто подчёркивая её голос. — Что тебе от меня надо, Алай? Зачем ты прицепился? Он замер. Хотел было снова выдать свою фирменную усмешку, но она говорила дальше — быстро, с нарастающим раздражением: — Ты что, не понял с первого раза? Со второго? Я не из тех, кто смеётся от твоих "милых" шуточек. Не из тех, кто млеет от твоих взглядов. Не из тех, кого можно уговорить на свидание на перемене, а вечером — затащить в постель. Он вздрогнул. Она подняла подбородок. — Хочешь слащавой любви? Хочешь лёгкого флирта, внимания, игр на один вечер? У тебя вокруг табун девчонок. Беги к ним. Каждая вторая мечтает, чтобы ты просто посмотрел в её сторону. Но отстань от меня. Она развернулась и пошла по дорожке к школьной парковке. Он остался стоять, не зная, что сказать. Его впервые, по-настоящему, выбили из роли. У припаркованного чёрного седана её уже ждал водитель. Он открыл дверь с зонтом, но Морана даже не прикрылась — села в машину, промокшая до нитки, но по-прежнему гордая и прямая. Дверь захлопнулась. Машина мягко отъехала, оставляя за собой только зеркальный след фар в мокром асфальте. Алай стоял посреди ливня. Вода текла по его лбу, по вискам, попадала за воротник. Но он не двигался. Впервые он не чувствовал ни злости, ни обиды, ни даже уязвлённого самолюбия. Он чувствовал тревогу. Что-то дрогнуло внутри — неуверенно, неловко, будто сердце выбилось из привычного ритма.

***

— Ты что, всё ещё думаешь, что это игра? — Рокель сидел, откинувшись на спинку дивана, с банкой колы в руке. — Алай, будь реалистом. Ещё немного — и она о всём узнает. И тогда ты вылетишь не только из её жизни, но и, возможно, с треском из школы. Алай сидел на полу, прислонившись к стене. На экране телефона застывшее фото — та самая перемена, тот самый момент в коридоре, где он едва удержал Морану от падения. Он выключил экран, положил телефон рядом. — Думаешь, я не понимаю? — Нет, не думаешь. — Рокель отпил из банки и строго посмотрел на него. — Ты ведёшь себя, как всегда. Давишь, клеишься, шепчешь на ухо свои фразы — только она не такая, понял? Это не та, которая будет сидеть у тебя на коленях через неделю. — Я знаю! — раздражённо рыкнул Алай, сжав кулак. — Я это... понял. Молчание. Только за окном по стеклу всё ещё стучал дождь. — Тогда прекращай. Спор — прекрати. Пока не поздно. — Я знаю, — выдохнул Алай. — Я знаю, просто... Он замолчал. Рокель перевёл взгляд на друга, прищурился. Потом медленно сказал: — Ты влюбился, чувак. Слово прозвучало не как упрёк. Не как обвинение. Просто как факт. Алай резко поднял на него глаза. Он хотел возразить. Хотел отшутиться. Сказать: «Да ну, ты сдурел?», но... ничего не вышло. Потому что сердце замерло — а потом бешено забилось. — Ты... серьёзно? — прошептал он. Рокель пожал плечами. — Я тебя знаю. Ты так ещё ни за одной не бегал. И явно не потому, что хочешь галочку поставить. Ты просто сам не понял, как она влезла тебе в голову. В сердце. — Чёрт... — Алай провёл рукой по волосам. — И что теперь делать? — Могу поговорить с Еной, — спокойно предложил Рокель. — Мы с ней нормально общаемся. Объясню ситуацию, попрошу помощи. Может, Морана хотя бы выслушает тебя... — Нет, — покачал головой Алай, поднимаясь на ноги. — Нет. Я сам. Я должен. Если я и правда... это... чувствую, — он с трудом выговорил, — то не хочу больше лжи. Ни споров, ни дурацких шуток. Хочу по-честному. Хочу, чтобы она поверила мне. Чтобы не отстранялась. Он взял телефон и посмотрел на тёмный экран, будто пытаясь увидеть в нём её лицо. — Я попробую всё наладить. Сам. Без фокусов. Без фальши. Рокель кивнул. Улыбки не было, но в глазах мелькнуло уважение. — Вот теперь ты начинаешь действовать правильно, брат.