Часть 5

Прошло два месяца. Два месяца тихих разговоров в библиотеке. Переписок, которые начинались с: «Ты как?» и заканчивались под утро словами, от которых тепло становилось в груди. Он сдержал своё слово. Алай не флиртовал. Не шутил глупо. Не дразнил. Был с ней таким, каким никто его не знал. Спокойным, настоящим. Даже бережным. А Морана — она, хотя и держала дистанцию, всё чаще смеялась. Всё дольше задерживала взгляд. И в ней росла опасная, почти пугающая мысль: а вдруг ему правда не всё равно? Наступал декабрь. Они договорились — в этот вечер встретятся, чтобы решить, как дальше. Выйдут ли из тени, продолжат ли… или всё закончится. Морана нервничала. Смотрела на своё отражение в зеркале и не знала, как себя чувствовать. Он сделал всё, что обещал. А она — всё ещё не могла решиться. Сердце билось часто, как у человека, который подошёл к краю, но не знает — прыгать или отойти. Она уже собиралась выходить, когда телефон вибрировал. Номер незнакомый. Она открыла сообщение. Несколько фото. Скриншоты из какого-то группого чата. Она замерла. > «Серьёзно, Морана? Даже она купилась на это?» «Хаха, Алай как всегда выигрывает споры. Он гений» «До декабря — и она влюбится и даст. Ну и что теперь?» «Скоро будет новая игра?» Где-то ниже — фотографии. Скрыто снятые. Она и Алай в библиотеке. Сидят близко. Он чуть склонён к ней, как будто слушает внимательно. Она улыбается. Смотрит на него. Взгляд — доверчивый. Настоящий. У неё всё сжалось внутри. Как будто кто-то выдернул воздух из комнаты. Нет… нет… это же… Она хотела не верить. Не могла. Но скриншоты говорили громче любых оправданий. В её голове вспыхнула злость. На себя. Как ты могла? Ты, Морана, которая держалась на расстоянии, которая всегда была начеку. Которая не подпускала, не доверяла, не верила словам. И вот теперь ты — одна из них. Шутка. Победа в каком-то уродском споре. Очередной трофей. Телефон дрожал в её руках. Она не плакала. Нет. Просто чувствовала, как всё внутри стало чёрным. И ей не хотелось идти в библиотеку. И в то же время — хотелось увидеть его. Посмотреть в глаза. Понять — правда ли это? И если правда — не уйти молча. Сказать. Жёстко. До конца.

***

Он сидел у окна, вертя в пальцах пластиковой палочкой от кофейного стаканчика. Проверил телефон. Ноль сообщений. Морана опаздывала на пятнадцать минут. Но он ждал. Ждал, как всегда, терпеливо, с тем самым выражением лица, которое за последние два месяца научилось быть мягким рядом с ней. Дверь библиотеки наконец открылась. Она вошла быстро, резко. Без привычной сдержанности, без полуулыбки. Лицо было бледным, губы сжаты в тонкую линию. Он поднялся. — Морана, всё хорошо? Она бросила телефон на стол перед ним. — Прочитай. Сейчас же. Он взглянул на экран. Фотографии. Скриншоты из чата. Он застыл. Секунду — две — три. Потом тихо: — Это… это не то, что ты думаешь. — НЕ ТО?! — она резко заговорила, голос дрожал, но не от слёз, а от ярости. — Ты правда сейчас это скажешь? Люди в библиотеке начали оборачиваться. — Морана, пожалуйста… — Не смей произносить моё имя. — голос её был как нож. — Всё это время — ты знал. Ты играл. Ты держал меня как глупую куклу в кармане. А теперь что? Хотел проверить, дойду ли я до постели? Он вздрогнул. — Нет! Морана, клянусь — это всё началось как глупость, но потом… всё изменилось. Я изменился! — Ты обещал. — её глаза сверкали. — Ты говорил, что всё по-настоящему. Что ты не флиртуешь, не врёшь… Что я могу тебе доверять! — Я не знал, что кто-то будет сливать это в сеть. Это был старый спор, глупый. Я хотел давно всё сказать, но боялся тебя потерять. Он говорил быстро, сбивчиво, подходя ближе. — С тех пор, как ты согласилась… я действительно… я не играл. Ни на секунду. Это не был план. Я сам не понял, как… — Заткнись. — она прошипела. — Мне плевать. Она сорвалась, крича почти на весь зал: — Мне плевать, что ты там понял! Я тебе доверилась, впервые в жизни — идиоту, который считал меня вызовом! — Молодые люди, пожалуйста, потише, — вмешалась сотрудница библиотеки, — если вы хотите продолжать... — Нет, спасибо! — Морана резко развернулась. — Мы уже закончили! Алай кинулся за ней, догоняя у выхода. — Подожди! Просто дай мне объяснить, не так… На улице их окатил зимний воздух, прохладный, свежий, колючий. Она остановилась на тротуаре, повернулась к нему — глаза блестели от сдерживаемых эмоций. — Ты врал. — Я… — Ты врал! — крикнула она. — И даже сейчас пытаешься оправдаться, вместо того чтобы просто сказать: «Да, я идиот». Я была для тебя задачей. Целью. Очком в каком-то тупом соревновании между пацанами. И ты думаешь, я это прощу? Он сделал шаг ближе, но она отступила. — Я не знаю, что ты там почувствовал. Не знаю, когда и почему. Но мне хватит. Я не вещь. Не чья-то победа. Не имя в вашем списке. Он замолчал. Руки сжаты в кулаки. Лицо бледное. — Прости, — только и выдохнул он. Она посмотрела на него долго. Потом отвернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Алай не преследовал её. Он остался стоять посреди улицы, среди снега и тусклого фонаря, как человек, который только что понял, что сломал что-то по-настоящему ценное. И больше не сможет починить.