10. Особняк Эрнхардта

Утро было недобрым. Для какого идиота проснуться на этом острове было бы хорошим событием? Солнце палило с первых лучей, ветром и не пахло, одна сухость да духота. Земля, от которой исходил жар, трескалась под ногами. В пикапе невозможно было ехать, штаны противно прилипали к заднице, от дряхлой панели воняло резиной. — Как в бане, мать твою, — выругался пират, сидевший за рулем. — Ну где там Босс, у меня уже башня плавится! — Обожди, блять, пока он нам колени не прострелил за твой пиздеж. — Куда мы вообще едем? — Черт знает. Ваас ее, походу, по запаху собрался искать, хули, — усмехнулся пират, усевшись на заднее сидение. Скоро Босс показался на горизонте, петляя в разные стороны. Он был пьян в усмерть. Не спал всю ночь, об этом говорили его кровяные лопнувшие сосуды в глазах, но на таком контрасте они стали особенно зелеными. По правде говоря, этот придурковатый еле на ногах стоял, с размаху открыв дверь и чуть не отлетев вместе с ней. — По газам, ебать того в рот! — икнул главарь, зачем-то ткнув пальцем в небо. Все это зрелище вызывало у пиратов смешки, но Ваас был пьяным, а не глухим, и прекрасно все улавливал локаторами. — Еще раз, и я твой хуй отрежу и повешу тебе на шею как украшение, усек? — пират нервно сглотнул. — Пидрила. Мотор взвыл, рухлядь тронулась. — Куда мы движемся, Босс? — На запад, — он долго тянул гласную, — На крайний запад мы едем с вами, ребята-а-а. «Он точно не в себе», — пролетело у кого-то в голове. Монтенегро был далеко не глуп, будучи в худшем состоянии, в котором человек может находиться, он смекнул, кто из пиратов пропал из лагеря и куда Сабину предположительно могли отвезти. Также Ваас хорошо знал Хойта и его наклонности, но верить в то, что его предчувствие могло оказаться правдой, ему сильно не хотелось, а потому он залил желудок пойлом и поехал, оставив чистый разум под подушкой. Дорога до доктора была довольно недолгой, учитывая удобное местоположение аванпоста, в котором временно расположилась банда Вааса. За какие-то полчаса пират едва успел прийти в чувства. Вывалившись с пассажирского сидения, как мешок с картошкой, Ваас улегся в позе эмбриона, гордо заявив, что сейчас сблюет. Так оно и случилось. — Хоть какое-то облегчение, — выдохнул главарь, вытерев рот. — Босс, помочь? — Иди нахуй! Себе помоги. Ирокез не заставил себя долго ждать. Поднялся, встряхнулся, выстрелил в парочку пиратов глазами и в последний момент его осенило, что он на месте. Все-таки умел Ваас перевоплощаться туда и обратно. Какие-то десять минут назад он мертвой медузой растекался в пикапе, а теперь стоял бодрячком, уже придумывая, до чего докопаться. — Эй, viejo, мы прибыли, встречай! Вместо старика на ступеньках показались два лба: Джеймс и Рич. Их внешний вид оставлял желать лучшего. Либо они не спали трое суток, либо обдолбались всем, чем только можно. Второе в доме Алека гораздо вероятнее. — Ага, попались, — без злобы зашипел Ваас, — а ну-ка сюда подошли, объяснились. Че за хуйню натворили? — Босс, мы девушку спасали. — Вы идиоты, — лидер брызгал слюной, — вы хоть понимаете, что наделали? Кто Хойта спать положил, ты или ты? — Я. — Вот блять, поедешь ему хуй сосать или… я не знаю, в жопу себя ебать из-за вас я точно не дамся, — гавкал ирокез, — кыш с дороги! С каждым шагом Вааса дергало все больше и больше, в определенный момент он уже не мог прямо идти, постоянно наваливая боком. Подумал, ноги у него что-ли отнимаются? Алек находился наверху, в комнате, сидя рядом с Сабиной, которая едва пришла в себя. Выглядела девушка неважно: кожа облазила, была покрыта кровоподтеками и вздутиями. Особенно сильно пострадала шея и грудная клетка, куда стекала основная масса кислоты. Другие участки тела, включая лоб, выглядели еще терпимо. Залысин было немного, как уже успел пошутить доктор: «Зачешет волос и нормально». Столкнувшись лицом к лицу с этой картиной, у Вааса ни с того-ни с сего перехватило дыхание. — Она вообще жива? — первое, что сказал он. — Жива-жива, восстанавливается. Я дал ей снадобье, чтобы она спала почаще, с этим у нее проблемы. Ерзать ей нельзя, а без снотворного она только этим и занимается. Алек был трезв, соответственно и речь его сильно отличалась от той, какой он разговаривал большую часть времени. — Мне нужно с ней переговорить, — спокойно, но настойчиво потребовал Ваас. — Не думаю, что это… — Вот и не думай, блять, а уйди. К сожалению, Эрнхардт никак не мог ослушаться, ведь от сотрудничества с пиратами зависела почти вся его прибыль. Через пару секунд в небольшой комнатушке остались только двое. Там пахло довольно приятно, что было редкостью для помещений на жтом острове, не было стандартного запаха сырости или гнили, пахло, скорее, как палисаднике. Окно было плотно закрыто, так что жара сквозила разве что под щель закрытой двери. Ваас медленно подходил ближе, внимательно рассматривая девушку. Ее глаза были прикрыты, грудь равномерно вздымалась то вверх, то вниз, тело расслабленно. — Я слышу, как ты дышишь, — внезапно прошептала она, отчего Ваас даже дернулся. — Рад, что еще можешь слышать. Без его язвительных фраз было не обойтись. — Этот пидорас облил меня кислотой, — продолжала Сабина, слегка приоткрыв глаза и направив их на Вааса, — но сейчас я ничего не чувствую. Монтенегро тяжело давалось сохранять спокойствие, но, стиснув до хруста челюсти зубы, он молчал и слушал. Монолог девушки был долгим, она часто делала паузы, хватая ртом but воздух, как рыба на суше. — Кожа горит, блять. Я как будто в бане. Снова повисла тишина. Ваас присел на край кровати, не сводя глаз с девушки, которая плавилась под его взглядом еще больше. В воздухе таилось сильное напряжение, будто бы эти двое продолжали общаться без слов, и Ваас явно в этом разговоре громко кричал. Его лицо то хмурилось, то расслаблялось, а лицо Бласковиц оставалось неподвижным. — Лучше бы я сдохла. — Ой блять. «Ты подлила масла в огонь». — Было хорошо, пока ты не сказала вот этой хуйни! Не говори хуйни, Бласковиц, ясно? Сдохнешь ты только тогда, когда я скажу, а пока… Даже в такой момент Ваасу удавалось вставить свою копейку, показать власть, ее необъятные масштабы. Которые не смогли уберечь девушку от издевок Хойта. Через минуту пират встал на ноги, устав от сидения в одном положении, и ходил туда-сюда по комнате, о чем-то глубоко раздумывая. Сабине казалось, что в его голове зрел какой-то коварный план, но в него он посвящать не спешил. — Отдыхай, — напоследок буркнул главарь, удалившись. Пираты ждали его у джипа, каждый спокойно покуривал сигарету, присев на корточки, дабы спрятаться от знойной жары. — Че отдыхаем, заняться нечем? — рявкнул Ваас. — А ну-ка, вы двое, amigos, подошли сюда. Выкладывайте мне все в мельчайших подробностях, что там было. Впервые Монтенегро дал своему человеку выговориться, ни разу его не перебив. Ричард, присутствовавший при всем процессе, сразу для себя отметил, насколько важна была эта тема для Босса. Он не хотел упустить ни единой детали, знать каждую мелочь было для него огромным козырем. — Значит, сестра ее в уши там ссыт, да? Крутит задом? Ага… — заулыбался Ваас, оголив оскал. — Я понял, да-да, я все понял, amigo, ты молодец. Шуруйте в тачку. — Куда теперь, Босс? — На нашу точку, — он выбросил в сторону окурок и плюхнулся на привычное пассажирское месте, — газуй реще. Pov Сабина Бласковиц Если при таких обстоятельствах мне было суждено умереть, то хотя бы Ваас знал, через какие страдания пришлось пройти, чтобы заслужить банальную смерть. Лежать на кровати в одном положении, а именно на спине, уже порядком надоело. Но ворочаться было далеко не лучшей идеей, потому что моя кожа с трудом восстанавливалась после химического ожога. Благо, лицо осталось целым, но шея… Шея была поражена больше всего, потому что струи кислоты стекали либо на нее, либо по волосам на землю. Странно, что Хойт не решил просто выплеснуть кислоту на меня из ведра. День сегодня обещал быть пасмурным и относительно прохладным из-за ураганного ветра. Что ж, это явление было здесь отнюдь не редким. Согнув ноги в коленях, я положила голову набок, виском ощущая, насколько мягкой и воздушной была подушка, словно ее и не было вовсе. Такого комфорта я не ощущала давно. Я помню себя двадцатилетнюю, лежавшую с температурой сорок, а погода за окном была тоже пасмурной, дело пахло грозой. И ощущения примерно такие же: усталость, дикое изнеможение. Единственное отличие — то, что тогда обо мне разве что заботились, а тут каждый час появлялся старик Эрнхардт, одаряя меня очередной настойкой неизвестных трав. Воняло это дело, конечно, жутко, и в глотку было тяжело протолкнуть вязкую жидкость, но дело свое она определенно делала. Мне было гораздо лучше, чем в первый день. Не знаю, сколько именно я здесь пролежала, но надеюсь, что скоро встану на ноги. — Так, дорогая, держи, — доктор, из неоткуда нарисовавшийся в комнатушке, протянул мне пузырек с белой густой консистенцией, — вот этим намажешь больные участки тела, а потом приходи вниз завтракать. Я улыбнулась, кивнув. Этого человека мне стоило хорошенько отблагодарить за его кропотливый труд и проницательное отношение ко мне. Как бы то ни было, он действительно старался поставить меня на ноги как можно скорее. Открыв пузырь, я принялась намазывать себя. По составу, казалось, это был крем, но запах оставлял желать лучшего. Глаза слезились. Из хорошего: кожу приятно пощипывало и давало некий расслаблявший холодок, я прикрыла глаза, внутренней стороной липкой от крема ладони проводя по шее и верху грудной клетки. — Это моя первая попытка, не серчай на вонь. Должно подействовать быстро, — доктор уже меня ждал, пододвинув тарелку с какой-то причудливой едой. То ли яичница, то ли кабанина вареная — было неясно, выглядело это блюдо полной кашей. На вкус также непонятно, но хотя бы съедобно. Я уже успела рассказать Алеку, кто надо мной так постарался. Старику пришлось даже таблетками закинуться, чтобы слушать меня в более-менее спокойном расположении духа. Краем сознания я понимала, что он ненавидел людей, взявших остров под свой контроль, но и бежать прочь уже не мог. Он поведал мне, что когда-то добровольно приехал сюда из Великобритании, когда жизнь его перестала иметь смысл. А связано это было с каким-то очень серьезным событием, о котором я могла только догадываться. Но что могло до сих пор терзать этого пожилого человека? Какие-то потери? Наверняка, он кого-то потерял. Мои догадки подтвердились, когда после еды я пошла к старику в оранжерею, ознакомиться с местом его работы, где он проводил буквально все свое время. Здесь пахло неутихающей болью и разочарованием, и травой. И на деревянном пыльном комоде я обнаружила треснувшую рамку с фотографией некой маленькой девочки, на вид ей было до трех лет. В сердце что-то неприятно екнуло. Мой взгляд пал ниже, на ящики без замков, но в них лезть я не стала. «Не мое дело», — подумала я, отпуская эту тему в своей голове. Сколько же всякой всячины тут находилось: банки с засушенными травами, пакетики с разноцветными таблетками, пузырьки, один из которых как раз дал мне старик. Выглянув в окно, я отметила, насколько дерьмовой была погода, деревья гнулись под стать ветру. А где-то неподалеку, на холме в сторону особняка летел джип. Сначала я не придала этому значения, уж слишком погрязнув в собственной голове, а затем опомнилась, когда рев мотора оказался совсем близко. «Это не Ваас», — подумалось мне, и я сквозь саднящую боль пригнулась, пытаясь найти пути отхода. К моему несчастью, выход находился в неблагоприятной для меня стороне. Если я хоть ногу в дверной проем высуну, то уже буду, как на ладони. А пока старик выигрывал время, разговаривая с неизвестными, я бегала глазами по помещению. Окно, окно, балки да доски, куда бежать? По телу кололи жирные иглы. Бедро заныло. «Какой причудливый ковер из шкуры хищника лежит у него на полу, неужели просто так?» Я принялась рассмотреть поближе, тем временем с улицы уже доносились отчетливые голоса, которые точно на двух не заканчивались. Судорожно приподняв угол ковра, я увидела очертания деревянной дверцы люка — вот он, запасной выход! Чтобы ее отворить, мне пришлось приложить массу усилий, а она в придачу предательски заскрипела. Но бьюсь об заклад, никто этого и в помине не услышал из-за гула ветра. Без задней мысли в приседе прыгнув вниз, я выпрямилась и закрыла дверь обратно изнутри, сильно надеявшись, что ковер лег обратно должным образом. В начале мне показалось, что это был обычный погреб, обитый деревянными досками, плохо освещенный и полный мышей и еще каких-то секретов, которые хранил док. Но нет, тут ни черта не было, только ход куда-то. Ни фонаря, ни средства самообороны по пути я не нашла, вслепую петляя по широкой земляной дорожке. Где-то слышалось шипение змей и писк летучих мышей, из-за чего я в последствии перешла на бег. Сырость и влага сильно била в нос. «Чего ты боишься больше: живность или Хойта?» Я была практически на все сто уверена, что за мной приехал работорговец, ведь ему сильно не понравилось, что люди Вааса выкрали меня. Полной истории я еще не знаю, но должно быть, работорговцу хорошенько досталось. «Нравится ли тебе такая жизнь?» «Ты все время будешь бежать, пока Ваас не решит проблему». «А решит ли он еще вообще?» Отмахиваясь руками от мыслей, словно от нападавших мышей, я бежала вперед, не оборачиваясь. Знала, что позади никого не было, они еще ничего не поняли. Надеюсь лишь, что старик остался жив. Путь был долгим, тропа петляла, и я уже успела выбиться из сил и согнуться в попытках отдышаться, но мое внимание привлек свет вдалеке. К нему я продолжила путь уже пешком. Как бы забавно это ни было, там меня ждали, лежа на деревянном коробе, нож и, дай Бог, заряженный пистолет. «Алеку точно есть, что скрывать», — подумала я, улыбнувшись находке, которая была очень кстати. Раскрыв ящик, я принялась разглядывать его внутренности. «Блять, опять таблетки!» Мне было их некуда деть, кроме как распихать по карманам широких штанов от ночнушки, коими меня снарядил доктор. «Доберусь до Вааса и вручу ему», — я улыбнулась, глядя перед собой. А вот он и безграничный океан, омывавший этот злой остров. Пальмы, густота леса, горы, прекрасный вид, которым я бы еще долго любовалась, если бы мне не было пора бежать.