Глава 13: За кулисами театральных масок

«Иногда мы используем ложь как самое холоднокровное оружие»

Когда я пришла в офис на следующий день, атмосфера была настолько тяжёлой, что её можно было буквально порезать ножом. Коллеги переговаривались шёпотом, бросая на меня быстрые, украдкой взгляды. Когда я проходила мимо, их голоса затихали, но я всё равно улавливала обрывки фраз: «Ты слышала? Юна постоянно бегает в кабинет Хана. Говорят, они мутят что-то...» Я замерла на месте, не веря своим ушам. Это не могло быть правдой, но почему все так смотрят на меня? Почему с каждым шагом я ощущаю, как тревожность распространяется по моему телу, сжимая горло и заставляя сердце биться чаще?

Я села на своём месте и попыталась сосредоточиться на задачах, но это оказалось невозможным. Каждое движение, каждый шёпот за спиной заставляли меня вздрагивать. Я чувствовала, как на меня смотрят, как обсуждают, как судят. И самое страшное — я не могла понять, откуда всё это взялось. Кто начал эти слухи? Кто решил, что имеет право разрушить мою репутацию? И вот, как будто этого было недостаточно, ко мне подошла Ким Ми-Ран. Её улыбка была слишком широкой, слишком довольной. Она знала, что делает. Она знала, что я в ловушке. — Знаешь, Юна, говорят, что у тебя с Ханом... так сказать, интересные отношения, — начала она, голос её был полон злорадства. — Похоже, не все правильно догадывались, какая твоя настоящая сущность. Это ведь всё слухи, но, может, ты хочешь объясниться? Она сделала паузу, а потом продолжила, не скрывая ехидства. — Ты же такая умница, такая трудяга, с твоим-то личиком — как не пройти мимо? Да, ты же сама знаешь, что за свои «услуги» можно получить и продвижение, и определённые преференции. В её словах не было ни намёка на правду, но они рассыпались по офису, как ядовитые капли, и я видела, как коллеги поглощают их, как губка воду. Их взгляды стали ещё более осуждающими, а шёпот — громче. — Это не так! — Пак Джи попыталась вмешаться, но её слова потонули в гуле. — Это неправда, не слушайте её! Но никто не слушал. Толпа уже начала меня обвинять, и голоса становились всё громче. — От неё так и прёт ложью! — выкрикнул кто-то из коллег. — Лицемерная! В этот момент меня оглушило ещё одно замечание. Я увидела, как Сё Джу прошла мимо меня и мельком кивнула, смотря в пол, когда Ми-Ран её спросила. — А ты что думаешь? — Ми-Ран протянула вопрос. — Ты ведь тоже видела, как она бегает в кабинет Хана, правда? Сё Джу кивнула, но так тихо, что её кивок почти не был заметен. Всё, что она сделала, это спрятала взгляд. Я почувствовала, как меня охватывает ужас. Почему она не сказала, что это не так? Почему она не поддержала меня? Это казалось ужасным — я стояла среди всех этих людей, которым только и надо, что позабавиться надо мной. Я чувствовала, как моё дыхание становится прерывистым, а руки начинают дрожать. Я хотела кричать, хотела доказать всем, что это ложь, но слова застревали в горле. Вокруг меня сгущалась тьма, и я понимала, что одна против всех. Даже те, кто, казалось, были на моей стороне, теперь молчали или кивали, боясь пойти против толпы. Ми-Ран стояла передо мной, её улыбка стала ещё шире. Она наслаждалась этим. Она наслаждалась тем, что я оказалась в ловушке, которую она сама и расставила. — Ну что, Юна? — её голос звучал сладко, как яд. — Ты ведь не будешь отрицать, правда? Все же видят, как ты крутишься вокруг него. Или ты думаешь, что мы все слепые? Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри меня закипает гнев. Но вместе с ним пришла и ясность. Я больше не могла молчать. Я больше не могла позволять ей манипулировать мной и другими. — Ты лжёшь, — сказала я тихо, но так, чтобы каждый услышал. — Ты лжёшь, и ты знаешь это. Ты просто хочешь унизить меня, потому что я не стала играть в твои игры. Ты не можешь контролировать меня, и это сводит тебя с ума. Ми-Ран замерла, её улыбка на мгновение дрогнула. Но она быстро взяла себя в руки. — О, бедная Юна, — она притворно вздохнула. — Ты так стараешься выглядеть невинной, но все видят, кто ты на самом деле. Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но я не позволила им выйти. Я не дам ей этого удовольствия. Я не дам ей увидеть, как она меня ранила. — Ты можешь говорить что угодно, — я посмотрела ей прямо в глаза. — Но это не сделает твои слова правдой. И однажды все увидят, кто ты на самом деле. От всего этого на меня накатила волна, перемешанная разными эмоциями: страх, боль, горечь и непонимание. Я быстро побежала в туалет, чтобы успокоиться. Слёзы подступили к глазам, и я не смогла сдержать их. Я старалась прикрыть лицо рукой, потому что всхлипы были слишком слышны. Мои плечи сотрясались от слёз, и я не понимала, почему это происходит. Почему я не могу просто игнорировать все эти слова, как бы мне не хотелось? Почему мне так больно? Стоя у зеркала, я пыталась успокоиться. Я делала глубокие вдохи, но вместо того чтобы почувствовать облегчение, меня охватывала растерянность. Почему мне так тяжело? Почему всё, что когда-то казалось простым, теперь стало таким сложным и непереносимым? Я не могла ответить на эти вопросы. Единственное, что я могла понять, это что мне нужно выстоять. Но как это сделать, когда даже те, кто рядом, отвернулись? Я взяла себя в руки, вытерла слёзы и выглянула в зеркало, надеясь, что не выгляжу слишком обессиленной. Но внутри меня продолжала бурлить боль, которую я никак не могла объяснить. Я чувствовала себя преданной, брошенной на растерзание. И самое страшное — я не знала, как с этим справиться. Когда я, пытаясь хоть немного успокоиться, слёзы продолжали бесконтрольно стекать по моим щекам. Я не могла понять, почему меня это так сильно потрясло. Всё казалось нелепым — вот она, новенькая, из-за которой и произошёл весь этот балаган, тоже, как и все остальные, отреклась от меня. Почему? Мои всхлипы были слишком громкими в тишине пустого туалета, и я старалась прикрыть лицо рукой, но это не помогало. Я чувствовала, как воздух становится всё тяжелее. Ощущение, что меня никто не поддерживает, что все вокруг против меня, охватывало моё сердце, заставляя его рваться на осколки. Я понимала, почему именно эта ситуация вывела меня на столь сильные эмоции. Мне казалось, что я более сдержанная, что я могу справиться с чем угодно. Но сейчас я чувствовала себя слабой, уязвимой и совершенно одинокой. И вот в этот момент я услышала стук в дверь. Я сразу вздрогнула и попыталась успокоиться, вытереть слёзы руками, но не успела. В дверях туалета появился Хан. Он стоял там, застывший, как будто не ожидал увидеть меня в таком состоянии. Его обычно холодный и сдержанный взгляд теперь был полон недоумения и... чего-то ещё. Может, беспокойства? Я не могла понять. Мне было слишком стыдно, чтобы смотреть ему в глаза. — Юна... — его голос был тихим, но твёрдым. — Что случилось? Я отвернулась, пытаясь скрыть своё лицо. Мне не хотелось, чтобы он видел меня такой — слабой, плачущей, разбитой. Но он не уходил. Он шагнул внутрь, закрыв за собой дверь. — Говори, — его голос стал чуть жёстче, но в нём всё ещё чувствовалось что-то... мягкое. — Я не уйду, пока не узнаю, что происходит. Я не могла ему ответить, потому что снова начала сдерживать всхлипы. Это было так унизительно — сидеть перед ним и показывать себя в таком ужасном состоянии. Наверное, ему было бы приятно видеть, как его «враг» сейчас в полном отчаянии. Но Хан не отступил. Он вошёл в туалет, не обращая внимания на все возможные правила. Он подошёл ко мне и осторожно положил руку на плечо. — Давай выйдем отсюда, — тихо сказал он, как-то спокойнее, чем я ожидала. — Мы поговорим в моём кабинете. Я подняла взгляд и увидела его лицо, сосредоточенное, но мягкое. Он не оттолкнул меня, не сказал, что я должна быть сильной или прекратить плакать. Он просто был рядом. И от этого мне стало легче. Он повёл меня в свой кабинет, не обращая внимания на все слухи, которые могли бы сопровождать меня все последующие дни после этого момента. Мы прошли мимо коллег, но они даже не осмеливались ничего говорить в его присутствии. Их взгляды были полны недоумения, но никто не посмел задать вопрос. Когда мы оказались в кабинете, он без лишних слов предложил мне сесть. — Ты хочешь мне что-то рассказать? — спросил он, не торопясь. Он не знал, что происходило, но видел, как я переживаю. Я сидела молча, не зная, что сказать. Он не знал, что меня затопило. Не знал о слухах, о том, что они обсуждают мои отношения с ним и как это может всё усложнить. Я чувствовала, как слова застревают в горле, как будто я боюсь, что они вырвутся наружу и разрушат всё, что осталось от моего спокойствия. — Мне нужно время, чтобы прийти в себя, — выдохнула я, вглядываясь в его лицо, не зная, как дальше вести разговор. Хан молча кивнул, не пытаясь поспешить с вопросами. Он дал мне пространство, время, чтобы собраться с мыслями. Его молчание было не неловким, а скорее... поддерживающим. Как будто он понимал, что иногда слова только мешают. Я сидела, глядя в пол, чувствуя, как моё дыхание постепенно выравнивается. Его присутствие было странно успокаивающим. Он не давил, не требовал объяснений, просто был рядом. И это было именно то, что мне сейчас нужно. — Спасибо, — наконец прошептала я, всё ещё не решаясь поднять на него взгляд. — Я... я не знаю, что происходит. Всё стало таким сложным. Он слегка наклонил голову, его взгляд стал чуть более внимательным. — Сложным? — повторил он, как будто проверяя, правильно ли понял. Я кивнула, чувствуя, как слёзы снова подступают. Но теперь я уже не могла молчать. Слова, которые я так долго держала в себе, начали вырываться наружу. — Ми-Ран... она распускает слухи. Про нас. Про то, что я... что мы... — я замолчала, не в силах закончить фразу. Но он понял. Его лицо стало каменным, а глаза сузились. Он не сказал ни слова, но я почувствовала, как в воздухе вокруг нас стало тяжело. Он был зол. Очень зол. — Она сказала, что я... что я сплю с тобой ради продвижения, — я выдохнула, чувствуя, как слова обжигают горло. — И все поверили. Все. Даже Сё Джу. Никто не встал на мою сторону. Никто. Хан молчал. Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах что-то меняется. Холодность, которая всегда была его защитой, исчезла. Вместо неё появилось что-то другое. Что-то, что я не могла назвать. — Ты не должна была это слушать, — наконец сказал он, его голос был низким и спокойным, но в нём чувствовалась скрытая угроза. — Она не имеет права говорить такие вещи. — Но она сказала, — я прошептала, чувствуя, как слёзы снова начинают течь. — И все поверили. Все думают, что это правда. Он шагнул ближе, и я почувствовала, как его присутствие стало ещё более ощутимым. Он был так близко, что я могла почувствовать его дыхание. Но я не отстранилась. Мне почему-то не хотелось. — Это не правда, — он сказал это так твёрдо, что я не могла не поверить. — И я позабочусь о том, чтобы все это поняли. Я посмотрела на него, чувствуя, как моё сердце начинает биться чаще. Его слова звучали как обещание. Как защита. И в этот момент я поняла, что он не оставит меня одну. Что бы ни случилось, он будет на моей стороне. — Спасибо, — я прошептала, чувствуя, как напряжение начинает уходить. Он кивнул, но не ушёл. Он стоял рядом, как будто давая мне время прийти в себя. И в этот момент я почувствовала, что всё будет хорошо. Даже если сейчас всё кажется концом света, я не одна. И это было всё, что мне нужно.

(Хан и другая часть разговора с Юной)

Утро началось как обычно — шумный офис, коллеги, задачи, звонки. Только вот сегодня было что-то другое. Я приехал на работу позже обычного. Мой босс, как всегда, отправил меня на несколько конференций, по которым мне нужно было заменить его. Задержался я на полдня. Когда я вернулся, офис был полон тех же лиц, всё вроде бы шло своим чередом, но ощущение было странным. Люди были как-то... сдержанными, замкнутыми. Странное молчание царило вокруг. Я не придал этому большого значения и просто продолжил свой день, как всегда, погружённый в работу. Но с каждым шагом мне всё больше начинало казаться, что что-то не так. В офисе не было обычного привычного шума — никаких разговоров, шуток. Коллеги как-то избегали смотреть друг другу в глаза, словно в воздухе висела тягучая напряжённость. Я не понимал, что происходит, и не хотел тратить время на догадки. Просто делал своё дело, сосредоточив внимание на предстоящих отчётах, встречах и рабочих задачах. Проходя мимо женского туалета, я вдруг услышал... всхлипы. Тонкие, сдержанные, но вполне различимые. Кто-то сильно плакал, и, судя по тому, как звуки доносились, это был не просто лёгкий слёзы, а настоящий рыданий. Я сразу почувствовал, как что-то ёкнуло внутри. Я знал, что это, наверное, не моя проблема, но мне не хватало совести просто пройти мимо. Я остановился и прислушался. Звуки были явными. Я мог бы просто пойти дальше, но не смог. Кто-то переживал что-то серьёзное, и я не мог остаться равнодушным. Я быстро оглянулся, не заметив никого поблизости. Процесс того, что случилось, становился всё более неловким, а в голове крутилась одна мысль: что если это кто-то из моих сотрудников? Не задумываясь, я подошел к двери женского туалета. Никого рядом не было, и, возможно, я нарушал какие-то нормы, но я знал, что нужно что-то сделать. Я слегка постучал в дверь. Сначала была тишина. Затем я услышал тихий всхлип, словно она пыталась скрыть свои эмоции, но не могла. Дверь была слегка приоткрыта, и я шагнул вперёд, не в силах ждать. — Я открою, — сказал я, не дождавшись разрешения. Я повернул ручку и осторожно вошел. Юна сидела в углу, её лицо было спрятано руками, и она пыталась сдержать слёзы. Я не знал, что именно привело её в это состояние, но моё сердце кололо, какими-то невидимыми иглами. Я никогда не видел её такой подавленной, как сейчас. Всё её стойкое, решительное лицо исчезло, оставив только беспомощность. — Юна, что случилось? — я подошёл к ней и присел на корточки, пытаясь наладить контакт. Она всхлипнула ещё раз, пытаясь взять себя в руки. — Н-ничего, — с трудом произнесла она, не поднимая глаз. Но я видел, что она на самом деле переживает что-то гораздо более серьёзное, чем просто маленькая неудача. Она пыталась скрыть свои эмоции, но это не получалось. Когда мы уже оказались у меня в кабинете, я задал ей вопрос: — Ты можешь рассказать мне, что случилось? Я здесь, — сказал я, тихо и спокойно, пытаясь не надавить. Я не знал, что происходит, но она явно нуждалась в поддержке. Юна не ответила, но её глаза были полны слёз. Я чувствовал, что ей нужно время, чтобы выплакаться. Я же не стал торопить её, а просто сидел рядом. Мне кажется, что большинство фраз, которые я ей говорил, она вовсе не слышала. Она так и не сказала мне, что случилось, но её присутствие рядом с моей поддержкой дало ей возможность немного успокоиться. Мы сидели в тишине, и хотя слова не были нужны, я знал, что она не одна. Решив, что мне надо выяснить всё, что происходило во время моего отсутствия, я встал и направился в коридор. Хан вышел из кабинета, его мысли были заняты Юной. Он до сих пор не мог выбросить из головы её лицо, заплаканное, подавленное. Это было не похоже на неё. Юна всегда казалась сильной, даже если ворчала или спорила с ним. Что же такого произошло, что сломило её до слёз? Он шел по коридору, размышляя над этим, пока не столкнулся с Ван Су. — Ты наконец-то вернулся, — сказал тот, окинув его внимательным взглядом. — Да, — коротко ответил Хан. — Я был на конференциях. Но, похоже, здесь происходило что-то куда интереснее. Ван Су криво усмехнулся. — Можно и так сказать. — Что случилось? — голос Хана прозвучал резче, чем он хотел. — Ким Ми-Ран снова за своё. Теперь её цель — Юна. Хан нахмурился, он долго работает тут и знает, кого она из себя представляет. — Говори прямо. — Она распространила слухи, будто Юна постоянно бегает в твой кабинет, будто у вас… — Ван Су пожал плечами, давая понять, о каких намёках идёт речь. — Коллеги подхватили, а дальше снежный ком. Теперь многие смотрят на неё, как на девушку, пытающуюся выслужиться за счёт связей. Хан сжал челюсти. — Чушь какая. — Конечно, чушь. Но разве это кого-то волнует? Ким Ми-Ран умеет выбирать себе жертву. Если человек новенький, у него нет ни связей, ни репутации, чтобы защищаться. Ей даже не пришлось особо стараться — коллеги сами подлили масла в огонь. Хан молчал. Ему и самому хватало сложных ситуаций, но это… было уже личное. — Я нашёл Юну в туалете, — тихо сказал он. — В таком состоянии, что… Он не договорил. — Думаешь, она сломалась из-за работы? — предположил Ван Су. — Скорее, из-за всего вместе. Я действительно завалил её задачами. Сначала подумал, что это моя вина, но теперь понимаю, что на неё давили со всех сторон. Физическая усталость, эмоциональное напряжение.… В какой-то момент даже сильный человек может не выдержать. Ван Су кивнул, соглашаясь. — Что будешь делать? Хан провёл рукой по волосам, коротко выдохнул. — Я со всем разберусь. Слухи, унижения, исподтишка брошенные взгляды — всё это он видел и раньше, но сейчас было иначе. Это касалось Юны. Он до сих пор не мог забыть, как она сидела там, в туалете, закрывая лицо рукой, пытаясь скрыть слёзы. Остановившись у двери, Хан на мгновение замер. Он не привык заботиться о ком-то на работе — здесь каждый должен был держаться сам. Но почему-то с Юной всё было иначе. Он открыл дверь. Юна сидела на том же месте, где он её оставил. В её взгляде всё ещё читалась тревога, но теперь она выглядела чуть спокойнее. Хотя, может, просто устала плакать. — Иди домой, — сказал он, не тратя времени на лишние слова. Юна подняла на него беспокойные глаза. — Что? — Твой рабочий день окончен. Она слегка нахмурилась. — Но я ещё не… — Тебе всё равно надо пойти домой. Юна закусила губу, словно решая, стоит ли спорить. — Всё и правда нормально, — тихо сказала она. — Юна, просто послушай меня и иди. Но тебе нужно прийти в себя. — Честно сказать, я и сам подумать не мог, что назову её по имени. Она не ответила, но Хан видел, что она колеблется. — Просто иди, — повторил он мягче, чем собирался. — Завтра разберёмся с этим. Юна осмотрела на него долго, словно пытаясь понять, что скрывается за его словами. А потом тихо кивнула и вышла из кабинета. Хан остался один, глядя на закрытую дверь. Он чувствовал, как внутри него что-то изменилось. Юна больше не была просто сотрудницей. Она стала чем-то большим. И он не мог позволить, чтобы её сломали.