Часть 14. Мы ещё в самом начале, все цвета блёкнут

      Аврора зашла в дом, в котором громкая музыка не прекращала играть ни на секунду. Никто не заметил её оцепеневшего состояния, и это было к лучшему. Говорить она пока не могла, да и их жалость ей была не нужна.       «Какая же дурацкая ситуация», — мысленно проклинала она себя, пробираясь через танцующий хаос.       Она зашла на кухню и попросила зарядку у Дженны, которая почти всегда стояла около бара. Сказав спасибо, она поставила телефон «оживать», а сама пошла налить себе кофе. Он был уже остывший и стоял тут не первый час, но сейчас и такой сойдёт. Налив себе полную кружку из кофейника, Аврора принялась жадно пить горький напиток, пытаясь унять дрожь в руках. Дрожала ли она от холода или это адреналин отпускает, она не знала.       Пока она пила, взгляд её скользил по комнате: пара у стены слилась в таком страстном поцелуе, что казалось, они вот-вот предложат всем желающим посмотреть «откуда берутся дети». Кто-то в углу пытался танцевать на столе, рискуя свернуть себе шею.       Её телефон на столе медленно приходил в себя, экран то и дело вспыхивал уведомлениями. Лиам, проходя мимо, бросил на неё короткий оценивающий взгляд. Не любопытный, а скорее наблюдательный, будто держал её в поле зрения, но не вмешивался.       Спустя минут двадцать в дом зашёл Майкл, он подошёл к Лиаму и что-то сказал ему на ухо, тот кивнул. Ещё через пару минут появился Том, который сразу заметил её и подмигнул, поманив следом. Когда Аврора подошла к нему, он сказал:       — Ну что, красотка, а я и не знал, что из-за тебя может быть так много неприятностей. — Он улыбнулся, но в глазах читалась лёгкая тревога.       Она пропустила этот комментарий мимо ушей и вместо этого сказала:       — Спасибо за куртку, Том. — Она протянула ему кожанку, которую до этого держала в руках.       — Обращайся, Лучик. Она тебе очень идёт. — Он принял её, но не надел, перекинул через руку. — Ну что, пошли? Ник там в машине сидит, мрачнее тучи.       — Он всегда такой, разве нет? — спросила с лёгкой улыбкой Аврора, пытаясь скрыть внутреннее напряжение.       — Да, может, и так, но сегодня он прямо-таки сорвался с цепи. Я всё ждал, когда это случится. Он уже больше месяца такой, только тссс… — Том приложил палец к губам, открывая входную дверь. — Не распространяйся.       «Чёрт, он всё ещё хочет меня подвезти, мне неловко, что придумать?» — в панике думала она.       — Спасибо, но… мой телефон зарядился достаточно, и я могу вызвать новое такси. Только на этот раз останусь ждать в доме. Обещаю, — попыталась возразить Аврора.       — Ну нет, — парень покачал головой. — Ник точно меня прикончит, если поймёт, что ты уехала. И это после того, что он делал для твоей защиты. Фарш, как говорится, назад не провернёшь. Поняла, о каком фарше я? — Он хихикнул. — Из тех троих теперь, наверное, только котлеты получатся. Или фрикадельки. Хотя нет, фрикадельки надо молоть, а он их в основном просто… отбил. Основательно так, скалкой по мясу. Прикольно, да? Черт, теперь я голоден…       — Всё-всё, Том, я поняла, но пока не готова об этом шутить, — прервала его девушка.       — Зануда, — протянул Том, сдаваясь, и добавил: — Но мы всё равно тебя подвезём, раз Ник так сказал. А если он что-то обещает или вбил себе в голову, то его не остановить. Так что не бойся, не укусим. Если ты сама не попросишь. — Он подмигнул.       — Том… — протянула она более жалобно, чем хотела бы.       — Мне, конечно, нравится, как ты жалобно произносишь моё имя, Заря, — он улыбнулся шире, — но сейчас Ника я боюсь больше, чем хочу тебя склеить.       Аврора вздохнула и пошла с ним к машине, за рулём которой уже сидел Николас.       «Как будто я не боюсь Ника сейчас. В этом и есть причина, почему я уже готова снова попытать счастье с такси», — подумала она, чувствуя, как сердце замирает при виде него.       Когда они подошли к машине, Том открыл ей дверь на заднем сиденье.       — Запрыгивай, детка. — сказал парень со своей обычной улыбкой.       Аврора молча села в машину, чувствуя, что атмосфера внутри напряжена до предела. Дверь захлопнулась, и Том уселся на пассажирское сиденье, напевая какую-то песню.       — Поехали? — спросил Монтанелли, прерывая тишину в салоне.       Ник лишь кивнул, не говоря ни слова, и тронулся с места. Машина плавно покатилась по тёмной улице, оставляя позади шумную вечеринку, которая, казалось, никогда не закончится. Музыка всё ещё била в стёкла, а огни мерцали, как безумные светлячки.       В салоне повисла тягостная тишина, нарушаемая лишь приглушённым мотором и нестройным напеванием Тома. Аврора прижалась лбом к холодному стеклу, наблюдая, как уличные фонари проплывают мимо, отбрасывая длинные, искажённые тени. Она чувствовала на себе тяжёлый взгляд Ника в зеркале заднего вида — молчаливый, неотрывный, полный невысказанных вопросов.       Каждый поворот колеса отдалял её от безумного веселья, но приближал к чему-то новому, неизвестному и пугающе тихому.       Они ехали каждый в своих мыслях, пока Том не включил музыку, и из динамиков полилась знакомая песня.       «Серьёзно? Опять? Горячие парни на больших машинах слушают такую музыку?» — промелькнуло в голове Авроры.       Том начал напевать.       — Don't blame me. Your love made me crazy.       Не удержавшись, она спросила вслух:       — Никогда бы не подумала, что вы фанатеете от Тейлор Свифт.       Монтанелли прекратил петь и сказал:       — А что не так? Я думал, все девчонки от неё тащатся. Я специально её скачал. Ты что, против?       — Нет, просто… неожиданно, — смущённо пожала плечами Аврора.       — Кстати, ты молодец, не использовала магию. Хотя держу пари, ты хотела их сжечь к чертям?       — Угу, — что-то неопределённое промямлила она.       — Да ладно тебе, забей на них. Эти ПСы просто животные. Ты не должна продолжать думать о них. Вообще, Лучик, я их понимаю — это платье тебе чертовски идёт. Я и сам пытаюсь к тебе подкатить… правда, наши методы различаются. Не успел он договорить, как Ник посмотрел на него с выражением «заткнись, мать твою».       Том поднял руки в защите и сказал:       — Да ладно вам, я пытаюсь разрядить обстановку, а то вы тут мрачные, как на похоронах. Можно подумать, мы везём её не домой, а в крематорий. Эй, Ник, расслабь брови, а то они сейчас сольются в одну и уползут на лоб.       Найт, наконец сказала:       — Спасибо вам. Я… я на самом деле растерялась. Первый раз столкнулась с такой ситуацией. Ко мне бывает подходят парни настойчиво познакомиться. Мы, девушки, к такому привыкли… но мне стыдно это признавать, я просто…       — Окаменела? — закончил за неё Ник таким голосом, будто говорил о погоде.       Она подняла на него глаза и на выдохе сказала:       — Да. Я окаменела от страха. Сама не ожидала.       Их взгляды встретились в зеркале. Аврора почувствовала, как по щекам разливается краска. Она опустила глаза, снова уставившись на свои руки.       Том, не выдержав паузы, снова встрял:       — Эй, не переживай! Все хоть раз в жизни каменеют. Вот я, например, в прошлом месяце, когда Лиам устроил соревнования по выпиванию текилы с перцем чили… Боги, я не только окаменел, я позеленел и начал издавать звуки, похожие на работу старого двигателя. Девчонки тогда надо мной ржали неделю. Так что твой случай ещё цветочки.       Аврора слабо улыбнулась, но всё ещё не решалась поднять взгляд.       — Я просто… я чувствую себя такой глупой, — прошептала она. — Вместо того чтобы что-то сделать, я просто стояла и тряслась.       — А что ты могла сделать? — Том повернулся к ней на сиденье. — Использовать магию при всех? Устроить световое шоу с криками «Винкс! Энчантикс!»? Это же не дуэль в клубе — это улица. Ты всё правильно сделала, не поддалась на провокацию. Хотя, конечно, было бы эпично увидеть, как ты превращаешь их в три кучки пепла. Можешь ещё подумать над этим вариантом на будущее.       Ник фыркнул, и уголок его губ дрогнул почти незаметно.       — Том, — произнёс он безразличным тоном. — Перестань её смущать.       — Я? Смущать? Я пытаюсь поднять ей настроение! — Том поднял глаза к потолку. — Ладно-ладно. Знаешь, детка, если хочешь, я могу научить тебя парочке угрожающих взглядов. Ник вот мастерски это делает. Смотришь так на человека и он сразу вспоминает, что забыл выключить утюг дома и быстро убегает. Правда, Ник?       Блэк лишь покачал головой, но на этот раз в его глазах мелькнула тень улыбки. Его взгляд был всё таким же непроницаемым, но напряжение в салоне поутихло.       — Спасибо, — снова тихо повторила она, уже обращаясь к обоим. — За то, что приехали. И за… ну, за то, что не дали им меня забрать.       — Всегда пожалуйста, — Том улыбнулся. — Мы же друзья. Ну, или как там мы. Соседи по хаосу. Сообщники по несчастью. Короче, ты поняла.       Машина свернула на оживлённую улицу, и Аврора почувствовала, как лёгкое облегчение наконец вытесняет смущение и страх. Возможно, не всё было потеряно в этот вечер.       — Что вы с ними сделали? Ну, с ПСами? — спросила Аврора после паузы, всё ещё глядя в окно.       Том повернулся к ней с хитрой ухмылкой:       — О, а тебе разве не всё равно? Они бы не стали беспокоиться о твоей судьбе, знаешь ли.       Аврора медленно повернула голову, и на её губах появилась слабая, но уверенная улыбка:       — Ты прав, Том. Мне абсолютно плевать, что с ними стало. А сейчас, если ты не против, музыку выберу я сама.       Она без стеснения перегнулась между Ником и Томом и начала листать песни на панели, пока из динамиков не раздались тяжёлые басы гитары. Парни подняли брови, удивлённо переглянувшись.       «Let the bodies hit the floor!       Let the bodies hit the floor!       Let the bodies hit the floor!       Let the bodies hit the floor!»       — А теперь, мальчики, если не возражаете, — бросила она вперед, — сделайте погромче. А то будто едем не с вечеринки, где побили ПСов, а с барби-шоу.       И она начала подпевать на заднем сидении, пока парни всё ещё обменивались ошеломлёнными взглядами.       Аврора выложилась полностью:       — Beaten, why for? Why for? Can't take much more. — Громче спела она. — Here we go! Here we go! Here we go!       Том наконец отошёл от шока и одобрительно щёлкнул языком:       — Ну вот, совсем другое дело! Добро пожаловать в клуб, Лучик. — Он тут же прибавил громкость, заполнив салон мощными битами.       Аврора начала подпевать громче, расслабляясь рядом с парнями и наконец отпуская ситуацию.       — One — nothing wrong with me! Two — nothing wrong with me! Three — nothing wrong with me! — девушка с выражением посмотрела в зеркало на парней, — Four?       — Nothing wrong with me! — в унисон ответили они.       Аврора улыбнулась и продолжила:       — One!       — Something's got to give! — снова спели парни уже улыбаясь во все зубы.       — Two — something's got to give! Three — something's got to give! Now! — теперь они пели эти строки втроём, и она заметила, что Ник смотрит на неё в зеркало заднего вида с улыбкой и подпевает.       — Let the bodies hit the floor! Let the bodies hit the floor! — она улыбнулась в ответ и продолжила петь, чувствуя себя на своём месте.       Они кричали во всё горло и когда песня сменилась на нейтральную Том заговорил:       — Вот это настроение! Кстати, о ПСах, если бы ты всё-таки решила поинтересоваться… Можешь представить трёх очень впечатлительных молодых людей, которые внезапно осознали, что удаление зубов — это не самое болезненное, что может случиться с их физиономиями.       Ник молча ускорился, резко поворачивая руль.       — Том, — его голос прозвучал как низкое предупреждение. — Хватит.       — Ладно, ладно! — Том поднял руки. — Просто… они теперь точно усвоят, что нельзя приставать к девушкам у магических особняков. Или девушкам в целом.       Аврора тихо рассмеялась:       — Думаю, этот урок они запомнят надолго.       — О, ещё как! — Том уверенно хлопнул ладонью по приборной панели. — Если когда-нибудь встретишь их снова, они, наверное, перейдут на другую сторону улицы. Или попытаются предложить тебе цветы. В знак извинений.       Ник фыркнул, и в уголке его рта дрогнула тень улыбки:       — Цветы бы им не помогли.       — Видишь? — Том подмигнул Авроре. — Даже Ник согласен, что некоторые вещи не исправить ромашками. Хотя… если бы они преподнесли тебе целое поле тюльпанов, может, ты бы и смягчилась?       Аврора покачала головой, улыбка стала шире:       — Думаю, нет. Но теперь я знаю, что вы двое — мой личный отряд по запугиванию ублюдков.       — Точно! — Том торжествующе указал на неё. — И мы даже не берём плату. Только иногда, в виде кофе. Или пиццы. Ладно, всегда в виде пиццы.       Ник тихо произнёс, не отрывая глаз от дороги:       — Пицца с пепперони.       Аврора рассмеялась по-настоящему:       — Договорились. Завтра вы оба обедаете за мой счёт.       В салоне наконец воцарилась лёгкая, почти домашняя атмосфера. Страх и напряжение остались позади, сменившись странным, но тёплым чувством защищённости.       Пока они ехали, Ник то и дело посматривал на неё в зеркало заднего вида. Его взгляд был тяжёлым, изучающим, будто он пытался прочитать по её лицу каждую мысль, проследить за каждой микроскопической трещиной в стене её самообладания. Он словно боялся, что она вот-вот расклеится.       Ирония заключалась в том, что чувствовала Аврора себя на удивление хорошо. Возможно, истерика накроет её позже, когда она останется одна в стенах своей квартиры, а адреналин окончательно уступит место осознанию случившегося. А пока же она с почти болезненной остротой наслаждалась тем, что ей… комфортно.       Комфортно ехать в машине с двумя парнями, которые только что избили троих незнакомцев до полусмерти, в тишине, нарушаемой лишь безуспешными попытками Тома попасть в ноты под какой-то непонятный мотив.       «Он смотрит, как на бомбу с тикающим механизмом. Думает, я сейчас расплачусь или в истерику впаду. А я… а я просто сижу. И мне даже не страшно. С ним. С ними. Странно. Это ненормально? Наверное, ненормально. Но после той леденящей темноты из которой я не надеялась выйти и этих мерзких ухмылок, эта машина, этот запах кожи, бензина и мужского одеколона, черт, да даже этот ужасный вой Тома — это теперь моя зона безопасности. Жутковатая, но надёжная», — пронеслось в голове у Авроры.       Наконец, фары выхватили из полутьмы улиц знакомый фасад её дома. Ник плавно притормозил у тротуара. Машина замерла, но двигатель продолжал ровно урчать, словно не желая отпускать ночь. Или её?       — Ну, вот мы и приехали, принцесса, — Том обернулся к ней, сияя своей обычной улыбкой, будто они только что вернулись с безобидной прогулки. — Всё же в порядке? Ноги-руки на месте?       Аврора кивнула, собираясь с мыслями.       — Да, ещё раз… огромное спасибо. За всё. — Она потянулась к ручке двери.       — Эй, погоди! — Том щёлкнул пальцами. — Ты же не забыла про нашу пиццу с пепперони? Я уже чувствую её божественный аромат. Завтра, после обеда, я как раз свободен. Могу даже за тобой заехать, если боишься одна нести такое сокровище.       Она невольно улыбнулась его настойчивости.       — Я не забуду. Найду вас с Ником. Обещаю.       — Отлично! Ну, тогда спи хорошо, Заря. И… не думай о плохом. — На мгновение в его глазах мелькнула нехарактерная серьёзность, но тут же исчезла. — А то Ник опять хмуриться начнёт, а у него от этого морщины. Правда, Ник?       Парень не ответил. Он сидел неподвижно, уставившись прямо перед собой на дорогу, но Аврора чувствовала его внимание, прикованное к ней целиком. Она открыла дверь, и в салон ворвался прохладный ночной воздух.       — Спокойной ночи, Том, — сказала она, выходя на тротуар. Затем, сделав небольшое усилие над своей застенчивостью, добавила, повернувшись к водителю: — Спокойной ночи, Ник.       Он медленно повернул голову, и его взгляд, тяжёлый и пронзительный, встретился с её взглядом. В тусклом свете уличного фонаря его орехово-жёлтые глаза казались бездонными.       — Найт, — коротко кивнул он. И в этом одном слове был не прощающийся жест, а скорее напутствие. «Иди. Ты в безопасности. Но это не конец».       Аврора захлопнула дверь, и звук показался ей оглушительно громким в ночной тишине. Ключи в её руке звякнули. Она чувствовала его взгляд на своей спине. Он ждал. Ждал, пока она не окажется за дверью. Она заставила себя сделать первый шаг, затем второй, ощущая, как её плечи напрягаются под этим немым наблюдением.       «Он не уедет, пока я не зайду внутрь. Он проверяет. Хочет убедиться, в том что я снова не влипну в неприятности.»       Она вставила ключ в замочную скважину, проклиная себя за эту мелкую дрожь. Дверь наконец поддалась. Аврора переступила порог и, прежде чем закрыться, обернулась. Чёрный внедорожник всё так же стоял у тротуара. За лобовым стеклом было видно лишь тёмные силуэты. Они не двигались. Тогда она подняла руку в коротком, неуверенном жесте прощания. И только после этого фары зажглись снова, в ней опять заиграла музыка и машина плавно тронулась с места, растворившись в ночи так же, как и появилась под весёлые песни Тейлор Свифт.       Она поднялась на свой этаж, зашла в светлую квартиру и прислонилась спиной к закрытой двери, прислушиваясь к отдающемуся в ушах гулу мотора, который скоро сменился полной тишиной. Она была дома. В безопасности. Но почему-то ощущение было таким, будто часть этой тревожной, заряженной энергии осталась с ней на пороге.

***

      Аврора не знала, сколько просидела у закрытой двери, прижавшись спиной к твердой деревянной поверхности. Время словно растянулось и потеряло смысл. Звенящая тишина квартиры, контрастирующая с недавним грохотом музыки и приглушенным рокотом двигателя Ника, давила на уши. Ей казалось, что если она пошевелится, то этот хрупкий, только что обретенный покой рассыплется, и ее накроет та самая волна истерики, которую она так успешно откладывала. Но вскоре поясница заныла от долгого сидения на прохладном полу неприятным, настойчивым звоном, напоминая о реальности.       «Пора, Аврора. Нельзя сидеть здесь всю ночь, превратившись в памятник жалости к себе и к собственной глупости», — мысленно выругала она себя, с трудом поднимаясь на ноги.       Ноги затекли и слегка подрагивали. Она медленно прошла по коридору в свою комнату. Это было ее убежище, место, где царил только ее хаос и уют. Заставленный книгами стеллаж, где томики классики мирно соседствовали с потрепанными фэнтези и дарк романами. Стены были выкрашены в теплый цвет корицы, который напоминал ей об осени дома. На туалетном столике в причудливом беспорядке лежали кисти для макияжа, флакончики духов с нотами ванили и вишни, и несколько кристаллов, которые она коллекционировала «для энергии». Возле большого окна, затянутого полупрозрачной тюлью, стоял мольберт с незаконченной картиной — абстрактными всплесками синего и фиолетового, которые сейчас, в ночной темноте, казались особенно мрачными. На кровати с мягким изумрудным пледом лежала гора одежды которую она примеряла несколько часов назад.       Аврора, не включая верхний свет, остановилась посреди комнаты. На столике у её любимого кресла стояли разные по размеру и форме свечи, и она, щёлкнув пальцами, получила несколько искр, которые зажгли пару. Ей всё-таки нужно чаще выпускать свою силу, что бы не получить перенасыщения ею, пока она не забронирует место в СЛИВ, чтобы наконец выпустить лишнюю энергию.       Платье, которое еще несколько часов назад казалось таким красивым и соблазнительным, теперь вызывало лишь отвращение. Оно пахло чужим парфюмом, немного супом, но больше всего сигаретным дымом и страхом. Она сбросила его с себя одним резким движением, и тонкая ткань бесшумно упала на пол темным пятном. Переступив через него, как через нечто оскверненное, она в одном лишь белье прошла на кухню.       Холодильник открывшись, озарил ее лицо холодным белым светом. Внутри царил порядок. Она достала бутылку любимого красного вина: плотного, терпкого и свой самый большой бокал. Тот самый, с гравировкой «Королева Драмы», который Лил с хохотом вручила ей на двадцать пятый день рождения со словами: «Чтобы соответствовало масштабу трагедий, дорогая!»       «Как же она была права», — с горькой усмешкой подумала Аврора, наливая в бокал добрую половину бутылки. Рубиновая жидкость оставляла на стенках бокала замысловатые узоры, обещая забвение.       С бокалом в руке она направилась в ванную. Прохладный кафель приятно холодил босые ноги. Она поставила бокал на край раковины и резко дернула за ручку душа. Вода с шумом хлынула из лейки, наполняя комнату густым паром.       «Они трогали меня взглядами. Этими грязными, липкими взглядами. А я стояла и не могла пошевелиться. Как кролик перед удавом. Королева драмы, ага. Скорее королева немой паники», — ее пальцы сжали край раковины так, что костяшки побелели.       Она глядела на свое отражение в запотевающем зеркале: растрепанные волосы, размазанная тушь, создававшая эффект болезненных теней под глазами.       «Нет! Черта с два я виновата в том, что они не способны держать себя в руках, это не я веду себя как животное. Я ни в чём не виновата… Разве что в том, что повела себя глупо и вышла на улицу ночью одна без средства связи, но это их не оправдывает», — твёрдо сказала сама себе девушка.       Тишина в квартире снова начала давить, становясь почти физической. Ей нужно было ее заполнить, и звук душа не помогал. Девушка вышла из ванной и потянулась к колонке, включив музыку. Воспроизвелась последняя прослушанная ими песня с того момента, где девушки поставили её на паузу, когда собирались на вечеринку.       «I want to fuck you like an animal       I want to feel you from the inside»       «Это что, шутка вселенной?», — громко рассмеялась она и покачав головой с грустной улыбкой переключила песню.       Из колонок тихо, как будто из другой комнаты, полились меланхоличные, гипнотические звуки — «Take Me to Church» Hozier. Голос певца, полный страдания и страсти, подходяще лег на ее собственное состояние.       «Идеально», — Аврора прибавила громкость, что бы было слышно из ванной и вернулась в комнату уже заполненную паром.       Она сделала большой глоток вина. Оно обожгло горло холодом, но стало распространять по телу долгожданное тепло. Затем она вошла под почти обжигающие струи воды, закрыв за собой дверцу кабины. Она стояла, подставив лицо потоку, позволяя воде смыть с кожи остатки вечеринки, запах страха и чужого пота. Песня звучала сквозь шум воды, и слова о грехе и спасении странным образом отзывались в ее душе.       «Ник… он смотрел на них так, будто они были не людьми, а мусором. И он был прав. Но что было в его глазах, когда он смотрел на меня? Забота? Или просто гнев, что ему пришлось вмешаться?», — размышляла девушка, намыливая голову любимым шампунем.       Она мысленно возвращалась к тому моменту, когда его рука взяла ее за локоть. Твердо, но без грубости. В этом жесте была невероятная сила, но и какая-то… странная бережность. Она закрыла глаза, чувствуя, как вино и горячая вода начинают делать свое дело, расслабляя напряженные мышцы. Но расслабление было обманчивым. Аврора знала, настоящая буря чувств ждала своего часа, и это было лишь затишье, но слёзы упорно так и не шли.       Она смыла с себя косметику, слой за слоем, словно стирая следы этого вечера. Горячая вода смыла пену от шампуня, и она стояла с закрытыми глазами, позволяя струям массажировать кожу головы.       «Вода смоет всё. И страх, и этот липкий стыд. Смоет, должно смыть», — твердила она себе как мантру.       Выйдя из душа, она завернулась в мягкий, пушистый халат и допила остатки вина из своего бокала. Стекло успело запотеть от пара, и капли влаги стекали по гравировке «Королева Драмы», искажая буквы. Тело тяжелело, умоляя о сне. Ей отчаянно хотелось просто рухнуть на кровать и провалиться в бездну беспамятства, в сон без сновидений, где не было бы ни темных внедорожников, ни ухмылок, ни леденящего взгляда Ника, в котором читалась непрошенная ответственность.       «Нет. Нельзя. Иначе проснусь с гнездом на голове», — скомандовала она себе, сжимая ножку бокала.       Она собрала волю в кулак, взяла фен и начала сушить свои длинные пряди. Гул прибора заполнил тишину, вытесняя навязчивые мысли.       «Жизнь идет своим чередом. Тот факт, что какие-то подонки напугали меня, не означает, что мой мир рухнул. Я просто устала. Чертовски длинный день. Просто нужно прийти в себя. Завтра все будет иначе», — она убеждала себя в этом с упорством.       Когда волосы наконец высохли, шелковистые и пахнущие кокосом, она с чувством выполненного долга направилась на кухню, чтобы долить себе еще немного жидкого успокоительного. Еще один глоток и, возможно, сон действительно придет быстро и безмятежно.       И в этот момент раздался звук смс. Короткий, пронзительный, словно укол иглой в надутый шарик.       Аврора вздрогнула так, что едва не уронила бутылку. Сердце дико заколотилось, отдаваясь глухим стуком в висках.       «Твою ж... Я совсем забыла! Лил! Я же обещала ей написать! Она, наверное, сейчас с ума сходит от волнения, она же не знает, что произошло и пока не должна знать, ведь всё уже закончилось. Надо срочно сказать, что я дома, жива-здорова», — понеслось в голове панической чередой.       Она почти бросилась к телефону, который лежал на туалетном столике, посреди кистей и духов. Но когда ее пальцы коснулись холодного стекла, а взгляд упал на экран, дыхание перехватило. Имя отправителя заставило ее кровь остановиться на секунду.       Николас Блэк.       Не Лил. Не подруга, с которой они делили все радости и тревоги. А он. Тот, чье молчаливое присутствие в машине было почти осязаемым, а взгляд в зеркале заднего вида успокаивающим и волнующим одновременно.       Ледяная волна паники, куда более сильная, чем минуту назад, накатила на нее.       «Что случилось? Почему он мне пишет? О, Богиня, неужели я что-то забыла в его машине? Кошелек? А нет, он тут. Ключи? Нет, я же зашла домой. Может, я что-то сказала не то? Сделала? Он выглядел таким… мрачным. Может, он передумал? Пожалел, что вмешался? Или с теми парнями случилось что-то серьезное? Хуже, чем мы думали?», — перебирала варианты девушка и не решалась открыть сообщение.       Пальцы ее задрожали, когда она взяла телефон. Она боялась нажать на уведомление. Боялась прочитать то, что могло вновь перевернуть ее и без того хрупкое спокойствие. Это сообщение было звеном, все еще связывающим ее с тем миром, где царили жестокость, магия и невысказанные правила.       Сделав глубокий, но неспокойный вдох, Аврора все же разблокировала телефон. Что он мог написать?       Палец дрогнул, и сообщение открылось. Оно было коротким, без лишних слов, точь-в-точь как он сам.       [Ник] 01:55: Ты в порядке?       Всего три слова. Никаких смайликов, никаких «привет» или «извини, что беспокою». Она от него этого и не ждала. Просто прямой, почти грубый вопрос, который, однако, заставил что-то сжаться внутри нее. Это был не формальный интерес. Это была проверка.       Словно он, отвёз ее и убедившись, что она зашла в дом, но все еще нес за нее ответственность и теперь, спустя время, сверял часы: не случилось ли отложенной истерики?       Аврора села на край кровати и уставилась на экран, чувствуя, как смешиваются вино, усталость и странное тепло от этого внезапного внимания.       «Он… проверяет меня? Я ему интересна? Он думает обо мне? Волнуется?». — Мысли пришли с щемящим чувством непонятной надежды, которую она тут же попыталась задавить.       «А чего я собственно жду? Что он напишет, что не может забыть мой взгляд? Конечно, он всего лишь проверяет. Интересно, что он хочет услышать? Что я рыдаю в подушку? Нормальный человек поинтересуется, о самочувствии другого после того как с ним произошла эмоциональная встряска. Вот и всё. Не мучай себя глупостями и романтическими надеждами. Ты ему не интересна. Остановись. Просто остановись. Не строй воздушные замки из его одного смс. Он не смотрел на тебя как на кого-то особенного. А просто убедился, что ты жива. И всё. А может, я ему напоминаю кого-то? Сестру? Бывшую? Собаку? Ха-ха, очень смешно, Аврора. Пять баллов за такую самооценку. Но всё же из-за чего он тогда так… взорвался? Нет, неважно. Не твое дело. Он спрашивает просто из вежливости. Он своенравно-опасный, но вежливый. И точка. Да, это звучит логично». — пронеслись слова сметая надежды. В этих мыслях жила вся её привычка накручивать себя: строить догадки, тут же разрушать их, останавливаться на полпути, потому что слишком страшно обжечься. Так же легко Аврора могла бы вообразить, что он влюблён в неё, додумать за него каждую мелочь, каждое слово. Но верить в то, чего, скорее всего, нет, значит терзать саму себя лишними переживаниями. А её и без того в последнее время разъедала тревога, и сил на новые выдуманные драмы и надежды уже не оставалось.       Ее пальцы побежали по клавиатуре, набирая первый пришедший в голову ответ:       [Аврора] 01:56: Да, спасибо, всё хорошо. — она остановилась и стерла.       Это была бы ложь. С ним, казалось, бесполезно лгать. Он бы почувствовал фальшь даже сквозь экран, тем более, что он видел её состояние там у дома Лиама. Она снова набрала, на этот раз честнее:       [Аврора] 01:57: Всё ещё в шоке, если честно. Но на удивление… да, в порядке.       Она отправила и закусила губу, ожидая. Секунды растянулись в минуты. Она уже подумала, что он просто удовлетворился ответом и не станет больше писать. Но экран снова вспыхнул.       [Ник] 02:01: Хорошо.       И затем второе сообщение:       [Ник] 02:01: Спокойной ночи, Найт. Поспи, у тебя был… трудный день.       Коротко. Ясно. Но почему-то эти слова показались ей не просто формальностью. В них была капля того же молчаливого внимания, что и в его взгляде в зеркале.       Она не стала отвечать на его смс. Что она могла написать? «И тебе спокойной»? После того, как он только что избил трех человек и отвез их в багажнике в неизвестном направлении? Пожелание показалось бы абсурдным.       Вместо этого она поставила телефон на зарядку, допила последний глоток вина и выключила свет. Комната погрузилась в полумрак, освещенная лишь тусклым светом фонарей с улицы.       Но едва она закрыла глаза, как перед ней снова встала его фигура: высокая, напряженная, с разбитыми костяшками пальцев. Не образ жестокости, а образ защиты. «В следующий раз… жди внутри. Поняла?» — прозвучал в памяти его низкий, бархатный голос.       «Он обещал. Обещал защитить. И он это сделал. С такой яростью, что даже его друзья были шокированы», — думала она, ворочаясь на подушке.       Эта мысль была тревожной и… успокаивающей одновременно. Мир был опасным. Но находиться в этом мире под его прикрытием было до странности безопасно. Ситуация не отпускала ее. И она чувствовала, что не отпускает и его. Его сообщение было тому подтверждением. Он не просто выполнял долг вежливости. Он не мог уснуть, не убедившись.       «Блять! Эликсир мне в ноздри! Лил, я опять забыла», — вспомнила она беря в руки телефон.       [Аврора] 02:07: Я дома. — она решила не писать банальное «Всё в порядке», ведь завтра Лил обо всём узнает и отчитает её за ложь.       [Лил] 02:11: 👍       [Лил] 02:11: 🍆 💦 💦 💦       Аврора повернулась на бок, прижавшись лицом к прохладной стороне подушки. Последней мыслью перед тем, как сон наконец поглотил ее, был не страх перед теми тремя парнями, а сосредоточенное лицо Ника, его рука, твердо державшая ее за локоть. И странное, непонятное чувство, что эта ночь была не концом, а лишь самым началом чего-то нового и неизведанного.