Глава 10 Там, где заканчивается контроль

Ночь была холодной и резкой. Ветер бил по стёклам, как будто кто-то снаружи хотел что-то сказать. Чан Бин сидел на краю кровати, сжав в руках телефон. Он уже в третий раз перечитывал переписку, в которой Хёнджин всего одним сообщением сказал: Спасибо, что тогда просто дал мне тишину Не я люблю. Не нужен. Даже не останься». Просто — «тишина». А потом Бин узнал, что Хан был у него. Он не спрашивал. Он знал. Интуитивно. Больно. Точно. И этой же ночью, не предупредив, он поехал к дому Хана. --- Хан открыл дверь не сразу. Волосы были растрёпаны, на шее — следы от гитары, лицо уставшее, но чистое. — Чан Бин?.. — голос его был спокоен, но внимателен. — Что ты здесь делаешь? — Можно войти? Хан молча отступил, пропуская. Бин вошёл и осмотрелся: уют, книги, несколько фоторамок, кофейная кружка с губами на краю. — Ты играл? — кивнул он на гитару в углу. — Я всегда играю, когда что-то не даёт дышать, — ответил Хан. — Похоже, мы с тобой похожи, — усмехнулся Бин, снимая куртку. — Хотя, вряд ли. У тебя всегда был талант к… слабым. Хан поднял бровь. — К тем, кто был один, — поправил он. — А ты любишь тех, кто под контролем. Пауза. Бин подошёл к пианино, провёл пальцами по крышке, но не открыл. — Хочешь услышать правду, Хан? — Попробуй. — Я ревную. Сильно. Больнее, чем ожидал. Хёнджин… Он всегда был рядом. Он смотрел на меня, смеялся. Я держал его. А теперь он смотрит в сторону тебя. Даже после того, как ты ударил его. Даже после всего. — Потому что я единственный, кто не лгал ему о себе, — спокойно сказал Хан. Бин тихо выдохнул и сел на подоконник. — Я устал. Я не знаю, как быть с ним, когда он не влюблён в мою силу, а просто ломается без твоей мягкости. — Тогда пусти его. Не удерживай только потому, что ты привык побеждать. — А ты? Ты готов его снова впустить? Хан долго молчал. А потом сказал: — Я готов быть рядом. Без гарантий. Без требований. Только если он сам этого захочет. Я не цепляюсь за людей, которых теряю. Но если он придёт — я не отвернусь. Бин улыбнулся криво. — Тебе легко говорить. У тебя — музыка. Слова. Сила быть… настоящим. А у меня — маска, которую я давно не умею снимать. Он встал, направился к двери. — Я пришёл не просить прощения. Я пришёл убедиться, что ты тоже сломлен. Но, похоже, ты стал только крепче. Хан смотрел ему вслед, не двигаясь. — А ты, Чан Бин, стал опаснее. Потому что начал понимать, как терять. --- Когда он ушёл, в квартире снова стало тихо. Хан сел за гитару. И сыграл ту самую мелодию, с которой всё началось. Ту, которую слышал Хёнджин с балкона. Теперь — тише, но с той же болью. И сквозь холодные стекла, вдалеке, одна одинокая фигура остановилась под дождём, не решаясь подойти ближе.