Часть 3. Контакт

Из записей Акселя Шульца

Запись 424

      Самец экёльи попал к нам месяц назад, и за всё это время к нашей базе не приблизился ни один его сородич. Однако в одно и то же время, за два часа до захода солнца, со стороны гор раздавался громкий и отчаянный вскрик, на который реагировал наш самец. Он, дёрнув ухом, неизменно поворачивался в сторону крика, приподнимался, оставаясь при этом на полусогнутых, через мгновение исторгая из себя ужасающий низкий крик, напоминающий рокот и гул. Возможно, это было что-то в роде переклички. Сородичи спрашивали, жив ли он, а он отвечал, что всё в порядке? Но почему он не позвал их на помощь? Словно бы он позволил нам себя поймать, словно сам изучал нас. И подобное совершенно не радовало. Скорее пугало.       За исключением этих вечерних криков он молчал или изредка издавал урчащие звуки, словно что-то обсуждая вслух с самим собой. Он вёл себя весьма смирно, наблюдая за нами из-за стекла своей камеры, как дети наблюдают за рыбками в аквариумах.       Следя за его повадками, мы поняли, какую пищу экёльи предпочитают. От мяса он отказывался, да и сырая рыба его не впечатлила. А вот варёную он с удовольствием съел — всё же был очень голоден. К земным овощам и фруктам он отнёсся с настороженностью. Долго их вертел в руках, разорвав на части нюхал, а некоторые, самые сладкие, отважился даже попробовать. Но, кажется, они его не особо впечатлили.       Кроме того именно благодаря его плену мы выяснили, насколько хороши их слух и чутьё. Когда наши бурмашины заводились, он принимался угрожающе и предостерегающие реветь, даже кидаясь на стекло, которое чудом выдерживало его натиск. Так же начинали бесноваться и существа в горах. Но стоило нам выключить машины, как они стихали. А наш пленник, я назвал его Шиацинтом — мне так проще (да и он не против, он даже отзывается, видимо, понимая, что я так обращаюсь к нему), ещё долго следил за мной, неодобрительно постукивая когтем по стеклу. И в такие моменты меня пробираела дрожь до костей, особенно, если в лаборатории я находился один. Тогда я старался отвлечь себя, но это давалось крайне сложно, а если точнее, то никак. Он буквально давил на мозги, будто бы излучая какие-то вибрации. Наши аппараты засекли звуковые волны с частотой около семи Герц, и источником этого звука был Шиацинт. Не понятно, как именно он это делал. Но под действием столь низких, не слышимых человеку, частот многим становилось нехорошо: сотрудники сталкивались с головными болями, тошнотой, рвотой, беспокойством и даже дезориентацией. Чувствительные датчики переставали работать, вся работа на базе замирала. И это только из-за одной особи. А на этой планете их десятки, а может и сотни. Обычно эти незримые атаки не длились долго: не более пятнадцати минут после включения бурмашин у Экё.       Но сегодня военные запретили учёным останавливать машины по требованию местных, приступая к бурению. И атака Шиацинта длится уже полчаса. Люди в панике пытаются сбежать, в ужасе выбегают на улицу. Кругом орут сирены, слышны стоны и плач. Стекло камеры Шиацинта звенит и дребежтит, в углу даже поползли трещины.

Конец записи

      Аксель подполз к стеклу и коснулся его ладонью. Медленно, повторяя неоднократно демонстрируемые Шиацинтом последовательности, он несколько раз стукнул пальцем по холодной поверхности. Тонкие губы Шиацинта дрогнули, изображая подобие улыбки. Звон внутри стал медленно стихать, тошнота отпускала, боль неохотно отступала, да и дышать становилось проще. Атака подходила к концу — видимо бормашины отступили.       Внезапно магнитная дверь лаборатории распахнулась, в полумраке коридора показалась широкоплечая фигура. Мужчина оттолкнул лаборанта, с помощью ключа которого он открыл дверь, и вошёл в лабораторию. Шиацинт тут же оскалился, глядя на дуло автомата военного.       — Убери оружие. — Тихо сказал Аксель, с трудом поднимаясь на ноги.       — Уйди. Я пристрелю эту мразь. — Гаркнул военный, отталкивая ещё нетвёрдо стоящего на ногах учёного. Аксель пошатнулся и схватился за стекло, едва удерживаясь на ногах.       — Не трогай его!       В ответ Шиацинт издал бурчащий звук и присел, словно готовясь к броску.       Аксель снова осторожно постучал по стеклу, делая медленный шаг к военному.       — Опусти ствол. Ты его пугаешь. Он старается защитить свою территорию и своих сородичей.       — Ты защищаешь его? — Прищурившись, спросил военный и перехватил оружие поудобнее.       — Я не защищаю, а выполняю свои обязанности: изучаю и делаю выводы. Нам же нужно узнать как можно больше о планете и её жителях для более эффективной и безопасной колонизации Гемильвара.       — Пока тут живут эти твари — переселение невозможно. — Отрезал военный, наблюдая за неподвижной фигурой Шиацинта. Аксель положил руку на ствол автомата.       — Это лишь предположение. Возможно нам удастся научиться сосуществовать. Они ведь сами по себе не агрессивны. Посмотри на него: он спокоен, он слушает нас и ждёт развязки. — Чётко выговаривая каждое слово, заявил Аксель, сильнее сжимая холодный ствол и кивая в сторону замершего Шиацинта.       — Это не значит, что он безобидный. — Выплюнул военный, нахсурившись.       — Так и есть. Он действительно опасен. Но это если вынуждать его на защиту. Все наши громкие звуки для него ужасны — он, как и все местные, ориентируется на слух. Не удивительно, что наши бурмашины, которые не только шумят, но и распространяют вибрации по земле могут быть восприняты с их стороны, как атака и угроза. Представь, что на Земле, кто-то бы начал сверлить основание высотки, в которой ты живёшь. Вряд ли бы ты был спокоен и уравновешен. — Продолжил своё наступление Аксель, сурово глядя на мужчину, который поморщился. Он явно не думал о ситуации под таким углом. Да и вообще вряд ли кто-то ранее об этом задумывался. — Тут есть наша вина. Мы вторглись на их территорию и нарушаем установленные порядки.       На мгновение в лаборатории повисла тяжёлая тишина. Учёный со всей доступной ему в данный момент миролюбивастью смотрел на военного, при этом твёрдо удерживая его от любого необдуманного действия. Мужчина напротив сверлил его хмурым взглядом, то и дело переводя внимание на пленника, сидящего неподвижно в своей камере, но внимательно наблюдающего за происходящим по ту сторону стекла. Аксель чувствовал настороженный и уверенный взгляд, устремлённый ему в спину. Но от этого было на удивление не жутко, это, наоборот, будто бы поддерживало и придавало сил для сопротивления.       От тишины казалось, что атмосфера в лаборатории наполнилась, стала дрожащей, словно тончайшее стекло, которое вот-вот расколоться.       — Чёрт с вами. — Военный вырвал оружие из руки учёного. — Но если он ещё раз такое выкинет, ты меня не остановишь — пристрелю обоих. И твои коллеги будут препарировать его труп под дулом пистолета.       Аксель кивнул, провожая взглядом собеседника. И стоило тому скрыться, а двери захлопнуться, как учёный, оперевшись о стекло, сполз на пол.       — Ты его напугал… — Прошептал Аксель, слыша в ответ тихое урчание и тяжёлый вздох. За спиной учёного послышались звуки, и тот повернулся боком к стеклу. Шиацинт сидел напротив него и устало смотрел на говориашего, склонив голову на бок. Аксель положил руку на стекло и вздрогнул, увидев, как Шиацинт сделал то же самое. На мгновение ему даже показалось, что сквозь толщу преграды он почувствовал тепло чужой ладони. Ужас захлестнул Акселя, ему хотелось тут же подскочить и убежать, но в то же время тело отказывалось подчиняться, он не мог пошевелиться из-за парализующего страха. Шиацинт тоже не двигался, словно был изваянием — одной из тех одновременно ужасающих и прекрасных гаргульей, украшавших старинные готические соборы на Земле. Он медленно моргнул, а после медленно коснулся своего правого уха. Аксель повторил его жест, и Шиацинт снова изобразил улыбку, а из недр его глотки послышался низкий, но какой-то убаюкивающий звук. Он успокаивал, и на душе человека становилось теплее и как-то легче.       В этот момент Акселю показалось, что именно так выглядит начало сотрудничества. Именно это ознаменует начало контакта между их цивилизациями.