АРТ 1. ГЛАВА 3.

От врагов к друзьям

      Тяжёлый бархат штор в "Цветущей розе" еле пропускал бледные лучи рассвета, окрашивая комнату в приглушённые оттенки бордового и золотого. После разговора с Калистой, Алонзо словно утонул в этом призрачном мире, в лабиринте шёлковых простыней и приглушённого смеха. Ночь прошла в полузабытьи, в зыбких снах, полных теней и неясных предчувствий.       "Цветущая роза" была не просто местом плотских утех, это был перекресток, где сплетались судьбы, вершились сделки и плелись интриги. Здесь находили приют и ассасины, и наемники, и, конечно же, куртизанки – глаза и уши города. И всем им покровительствовала Госпожа Беатриче, легендарная владелица борделя.       Беатриче была блаженной старой девой, чья жизнь была полна тайн и приключений. Она не терпела лжи и лицемерия, и ее слово имело вес в самых темных уголках Рима. Несмотря на подступающую смерть, в ней еще теплилась искра жизни, позволявшая ей ходить, говорить и видеть людей насквозь.       Алонзо знал Беатриче с юности, когда он был лишь озорным мальчишкой, гонявшимся за юбками. Она видела, как он превратился в мужчину, для которого дело стало важнее мимолетных увлечений. Старуха любила его, как родного сына, ведь она знала его мать, Альбу, еще до того, как та была беременна Алонзо. Она помнила Альбу молодой и красивой, гордой и независимой.       Алонзо знал, что союз между ассасинами и куртизанками – это не просто дело случая. Это был многолетний пакт, скрепленный кровью и общими целями. Они защищали друг друга, помогали в трудную минуту, делились информацией. То же самое касалось и наемников, которые всегда были верными союзниками ассасинов.       Марио Аудиторе был главным среди наемников в Монтериджони. Крепкий, надежный, всегда готовый прийти на помощь. Марио был настоящим другом, почти братом для Алонзо, и он знал, что может доверять ему как самому себе.       Ассасины не раз спасали куртизанок от смерти и бесчестия. Во Флоренции Джованни Аудиторе, брат Марио, вырвал из лап палачей молодую девушку, которую предали и пытали. Он заплатил высокую цену за ее спасение, но не отступил, зная, что поступает правильно.       Алонзо тоже однажды спас куртизанку. Это было еще в молодости, когда его мать была жива. Он вытащил прекрасную девушку из грязных лап одного из палачей. Ночь, проведенная с ней, запомнилась ему навсегда, но за эту ночь ему пришлось расплатиться кровью нескольких стражников, когда он покидал бордель. В нем была еще молодая кровь, которая желала драк и женщин, но к двадцати он стал серьезным и сильным ассасином в братстве.       Он проснулся в огромной кровати, накрытый лишь тонкой простынёй, в одних лишь панталонах. Ощущение уюта и одновременно тревоги окутывало его. Рядом на тумбочке догорала свеча, оставив после себя лишь лужицу оплывшего воска. Ширма, стоявшая поодаль, скрывала дверь, отрезая его от внешнего мира. Его костюм, тщательно выглаженный, висел на спинке стула, словно безмолвный укор его нынешней расслабленности. После встречи с воровкой, Марио забрал его костюм и принес к Беатриче, чтобы она присмотрела за костюмом до его прихода.       Алонзо потянулся, чувствуя, как напряжение, скопившееся за последние дни, медленно покидает его тело. Вчерашний разговор с Калистой продолжал зудеть в его голове, как заноза. Он знал, что должен действовать, но не мог избавиться от ощущения, что его водят за нос. Ведь он хочет поверить воровке, в которую он влюблен.       В этот момент в дверь постучали. Алонзо насторожился, готовясь к чему угодно. За ширмой появилась фигура Госпожи Беатриче. Старая дева, благословенная и проницательная, она была сердцем и душой "Цветущей розы".       Беатриче улыбнулась, ее лицо, изрезанное морщинами, светилось добротой и мудростью. Она села на край кровати, и матрас тихо скрипнул под её весом.             — Доброе утро, Алонзо, — проскрипела она, её голос, несмотря на возраст, был полон силы.       Алонзо кивнул в ответ, не находя слов. Он чувствовал себя неловко, словно мальчишка, пойманный на краже пирога. Беатриче знала его с юности, помнила озорным подростком, бегающим за юбками. Она видела, как он превратился в мужчину, для которого дело стало важнее всего. Она любила его, как родного сына, и эта любовь давала ей право на откровенность.             — Хорошо отдохнул? — спросила она, в её голосе звучала забота.             — Конечно, — ответил Алонзо, чувствуя, как в горле пересыхает.       В полумраке комнаты, словно сотканном из теней и тихих вздохов, Госпожа Беатриче пристально смотрела на Алонзо. Ее взгляд, несмотря на возраст, был пронзительным, видящим сквозь маски и ложь.             — И какова твоя миссия, Ковалли? И долго ждать после её завершения?             — Не знаю, Беатриче, — Алонзо пожал плечами. — Может быть, сам Бог подскажет мне путь, когда я буду идти по нему.       Старуха скривилась, недовольно ворча.             — Бог-Бог… а он промолчит о твоих судьбах и почтит тебя молчанием. Не надейся на него, Алонзо. Судьба куется собственными руками.       Алонзо лишь мягко усмехнулся. Он привык к ее ворчливому нраву, к ее недоверию к церкви и священникам. Сам он не был особо религиозным, но уважал веру своей матери. Беатриче тихо усмехнулась в ответ, ее глаза сверкнули искорками былой молодости.             — И что ты намерен делать дальше? Какие у тебя планы, кроме этой опасной миссии?       Алонзо задумался на мгновение.             — Я не знаю наверняка, Беатриче. Но у меня есть одна мысль. Возможно, я наконец-то смогу положить конец злодеяниям Карлоса.       Старушка кивнула, одобрительно глядя на молодого ассасина. Она знала, что месть — это опасный путь, но понимала его стремление к справедливости.       Алонзо подошел к своему костюму, висевшему на спинке стула, и начал одеваться. Он не стеснялся того, что за ним наблюдает Беатриче. Она видела его и в лучшие, и в худшие времена, и ему нечего было скрывать от нее.       Беатриче искала подходящие слова, чтобы сказать ему что-то важное, что-то, что он запомнит надолго. Наконец, она произнесла:             — В следующий раз за советами тебе придется обращаться к другим.       Алонзо чуть не уронил свой нарукавник, услышав эти слова. Он обернулся к ней, усмехнувшись.             — И почему же? Я тебе надоел со своими вопросами?       Старушка улыбнулась, ее лицо осветилось теплым, ласковым светом.             — Я умираю, Алонзо. И скоро я не смогу тебе ничего сказать, даже увидеть тебя.       Алонзо надевал свой ремень, слушая хриплые и немного грустные слова Беатриче. Он знал, что она не вечна, но до последнего надеялся, что она проживет еще много лет. Одевшись, он посмотрел на свое отражение в зеркале рядом с дверью на выход. Он видел там не только ассасина, готового к бою, но и человека, потерявшего близкого друга и наставника. Обернувшись к Беатриче, он спросил:             — И кто же станет управлять твоим борделем после тебя?       Старушка ответила, что вместо нее встанет ее внучка, и кроме нее некому больше управлять "Цветущей розой". Она надеялась, что внучка сможет сохранить дух этого места и продолжит помогать ассасинам и наемникам.       Алонзо кивнул, понимая, что мир меняется, и даже такие стабильные места, как "Цветущая роза", не могут избежать перемен. Он открыл дверь и, прежде чем выйти, произнес:             — Я всегда буду помнить твою доброту и дружбу с моей матерью. Да благословит тебя наша вера.       Старушка положила кулак на свое сердце в знак прощания. Алонзо вышел из комнаты и покинул бордель.       Он взял ближайшего коня, привязанного к забору, и ускакал прочь от довольных глаз стражников и горожан. Он скакал в сторону Колизея, где её ждала Калиста.       Алонзо знал, что его ждет долгий и опасный путь, но был готов к нему. Он был ассасином, и должен был выполнить свою миссию. И он никогда не забудет Госпожу Беатриче, мудрую и добрую владелицу "Цветущей розы", которая стала ему почти родной матерью.       Жаркое римское солнце палило нещадно, превращая древние камни Колизея в раскалённую печь. Алонзо, пришпорив коня, свернул с мощёной дороги и остановился в тени гигантской арки. Здесь, у подножия величественного амфитеатра, его ждала Калиста, воровка с глазами цвета ночи и проворными, словно у ласки, движениями.       В её руках был свиток, перевязанный тонкой кожаной ленточкой. Он напоминал древнюю карту, источающую запах пыли и времени. Алонзо, спрыгнув с коня, жестом указал на стену. Они должны быть осторожны. В Риме, как и во всей Италии, у тамплиеров были свои люди, свои шпионы, готовые донести о любой подозрительной активности.       Калиста кивнула и ловко скользнула за угол, к полуразрушенной стене, где когда-то, вероятно, стоял стол. Здесь, в тени, они могли чувствовать себя в относительной безопасности. Калиста развернула свиток. Это действительно была карта, исчерченная тонкими линиями и значками, понятными лишь посвященным. Карта катакомб, лабиринта подземных туннелей, пронизывающих Рим под городом живых.             — Эти катакомбы, — начала Калиста, её голос был тихим и осторожным, — ведут к каждой скрытой комнате храма, или даже к самому храму. Но один путь, самый важный для нас, ведет прямо к подвалу церкви. Там Карлос проводит свои собрания с тамплиерами.       Алонзо нахмурился. Информация была ценной, но слишком хороша, чтобы быть правдой. Он недоверчиво посмотрел на Калисту.             — Откуда ты это узнала? — спросил он.       Калиста пожала плечами, словно это было само собой разумеющимся.             — Одна черная ворона мне накаркала, что у одной особы есть брат. А он поймал одного всезнающего стражника, который знает, где находится… само зло. А затем эту карту забрала одна воровка, чтобы самостоятельно найти эти катакомбы.       Алонзо удивленно приподнял бровь. У Калисты всегда были свои источники, свои методы. Она словно паук, плетущий паутину по всему городу, улавливая малейшие колебания. Он кивнул, признавая ее заслуги.             — А ты без дела не сидела, — похвалил ее он, стараясь, чтобы в его голосе не прозвучало ничего, кроме признательности.       Калиста цокнула языком, делая вид, что ей все равно, но в ее щеках проступил легкий румянец. Ей нравились его похвалы, особенно когда они были такими… нежными.       Она была воровкой, бродягой, живущей одним днем. Но в глубине души она жаждала признания, жаждала, чтобы кто-то увидел в ней не только полезный инструмент, но и личность. И Алонзо, с его проницательным взглядом и сдержанными похвалами, умел затронуть самые потаённые уголки ее души.       Пока они спускались в катакомбы, Алонзо глядел на девушку, рассматривая её. Внутри него остались те чувства, что он испытал, когда он впервые встретил Калисту, он влюбился в неё по уши и не мог ей в этом признаться, так как скоро она выходит замуж за другого. Он смирился с этим, но желание быть ближе к ней было как всегда высоко.             — Кстати, я забыл представится, — начал он, а Калиста обернулась. — Меня зовут Алонзо.       Девушка улыбнулась и кивнула, отчего у ассасина появился розовый румянец на щеках. Он словно летал в облаках от её улыбки.             — Piacere di conoscerti, Алонзо, — ответила она, продолжая путь.       В сыром, пропахшем плесенью и затхлостью подвале церкви царила гнетущая тишина, прерываемая лишь приглушёнными голосами. Факелы, вставленные в кованые настенные держатели, отбрасывали зловещие тени, играющие на лицах собравшихся. В центре круга, облачённый в роскошные, но строгие одежды, стоял Карлос. Его лицо, обычно надменное и самодовольное, сейчас было сосредоточенным и мрачным.             — Братья мои, — начал Карлос, его голос был низким и властным, — пришло время действовать. Мы стоим на пороге великих свершений, на пороге нового мира, где тамплиеры будут править, как и было предначертано.       Он обвёл взглядом своих последователей, за каждым из которых тянулся шлейф преступлений и предательств. Каждый из них был готов на всё ради достижения цели, ради власти и богатства.             — Моя цель, — продолжил Карлос, — стать новым Папой Римским. Я захвачу Святой Престол и используя силу веры, подчиню себе народы.       В зале пронеслись одобрительные возгласы. Идея была дерзкой, почти безумной, но именно это и привлекало тамплиеров. Они всегда стремились к невозможному, к тому, что казалось недостижимым.             — И это ещё не всё, — добавил Карлос, поднимая руку, требуя тишины. — В моих руках окажется Посох Эдема и Яблоко. Эти артефакты дадут мне власть над разумом людей, позволят подчинить их моей воле.       В этот момент Алонзо, скрывавшийся в катакомбах вместе с Калистой, напрягся. Он слышал о Частицах Эдема, о могущественных артефактах, способных изменить ход истории. Его мать, ассасин, рассказывала ему о них, предостерегала от их опасности. Она даже передала ему одну такую частицу, которую он спрятал надёжно, как только мог. Он был уверен, что Карлос никогда её не найдёт.       Карлос закончил свою речь, и в зале воцарилась зловещая тишина.             — Bene, — произнёс он, удовлетворенно кивнув. — Мне нужно отправиться в Замок Святого Ангела. Там я поговорю с императором, попробую заговорить ему зубы. А вы… вы должны избегать воров и ассасинов. Они словно тени, всегда рядом, готовые нанести удар в спину.       Он сделал паузу, и его взгляд стал жёстким и требовательным.             — Бегите в Западный берег, там шастают воры. Принесите мне голову главаря воров. Я хочу, чтобы этот город знал, что тамплиеры не прощают неповиновения.       Один из помощников Карлоса, лицо которого было скрыто капюшоном, сделал шаг вперёд. Его голос был глухим и неразличимым.             — Милорд, логово воров уже обнаружено. Я послал туда людей. Скоро главарь будет у ваших ног. Я вместе с господином Карло Россо и со стражниками отправлюсь к логову воров.       Карло подтвердил слова неизвестного кивком. Карлос кивнул своим подчиненным.       Алонзо похолодел. Логово воров… Это могло означать только одно: Калисте грозила смертельная опасность. Он должен был действовать, и действовать быстро. Он знал, что нельзя недооценивать Карлоса. Тот был хитрым и безжалостным противником, готовым на всё ради достижения своей цели. И сейчас эта цель – власть над миром – была как никогда близка.       Утренний воздух Рима, густой от запаха ладана и крови, обволакивал Алонзо и Калисту, когда они вынырнули из люка у Колизея. После подслушанного разговора Джулиани чьи слова, словно змеи, вползли в их души, Калиста была на грани истерики. Алонзо, с его спокойным лицом и глазами, хранящими тайны многих битв, казался скалой посреди бушующего моря.             — Мы должны спешить, Алонзо! Отец! Все воры! — голос Калисты дрожал, словно осенний лист на ветру. Ее взгляд метился между темными переулками и утренним небом, словно ища там ответы.             — Успокойся, Калиста. Паника — это яд для разума и союзник врага, — ответил Алонзо, его голос был тихим, но в нем чувствовалась стальная уверенность. — Мы сделаем все возможное.       Он повел ее к колоннам, где, словно тени, стояли два крепких коня, привязанные к каменным кольцам. Вскочив в седло, он протянул руку Калисте, помогая ей забраться на второго коня.             — Держись крепче, — сказал он, и они сорвались с места, копыта коней выбивали искры из древней брусчатки.       Рим проносился мимо них, словно калейдоскоп: величественный цирк, словно окаменевший зверь, нависший над городом; тесные улочки небольшого городка, словно паутина, опутавшая древние камни; и величественные архитектурные сооружения, словно свидетели ушедших эпох.       Калиста вцепилась в поводья, ее сердце бешено колотилось в груди. Страх за отца, за товарищей-воров, за будущее, которое могло быть отнято у них в любую минуту, сжимал ее горло. Она видела лица стражников, слышала лязг их оружия, чувствовала запах опасности, исходящий от них. Но рядом с ней был Алонзо, его присутствие, будто невидимый щит, ограждало ее от полного отчаяния. Его спокойствие передавалось ей, словно волна, гасящая пламя паники.       Вдалеке, как маяк в ночи, показалась таверна "Спящая лисица". Но чем ближе они подъезжали, тем тревожнее становилось на душе. У входа, будто каменные изваяния, стояли двое воров, беспечно болтая друг с другом. Их лица казались беззаботными, не подозревающими о нависшей угрозе.       Калиста спрыгнула с коня, не дожидаясь, пока Алонзо остановится. Ее голос, сорвавшийся от волнения, прорезал ночную тишину:             — Внутрь! Немедленно! Стража близко! Предупредите отца!       Воры, опешив от неожиданности, вскочили на ноги, готовясь к нападению. Но, узнав Калисту, они замерли в нерешительности.             — Не время спорить! Слушайте меня! Ваша жизнь в опасности! — крикнула Калиста, и ее слова, словно ледяной душ, вернули их к реальности.       Воры, наконец, осознав серьезность ситуации, бросились внутрь таверны, разнося по переполненным залам весть об опасности. Алонзо, спешившись с коня, приблизился к Калисте.             — Мы должны выиграть время, — сказал он, его голос был ровным и спокойным. — Мы займем стражу, пока они готовятся.       Калиста кивнула, ее глаза горели решимостью. Она знала, что их шансы невелики, но они должны сделать все возможное, чтобы спасти своих близких. Они должны стать щитом, который оградит воров от неминуемой гибели.       Алонзо обнажил свой клинок, сталь блеснула в солнечном свете. Калиста достала кинжалы, их лезвия, словно когти хищницы, были готовы вонзиться в плоть врагов.       Они стояли у входа в таверну "Спящая лисица", будто два стража, готовые защитить своих до последнего вздоха. Впереди их ждала битва, битва не только за жизнь, но и за надежду.       Звук приближающейся стражи эхом отдавался в узких улочках Рима, словно барабаны, отбивающие похоронный марш. Жители, еще недавно оживленные торговлей и разговорами, в панике захлопывали ставни, прячась в своих лавках и домах, как мыши, спасающиеся от кота. Городок, обычно такой живой и шумный, замирал, охваченный страхом перед надвигающейся бурей.       Калиста и Алонзо стояли перед таверной, словно два древних дуба, готовые выдержать натиск урагана. В руках их – холодное оружие, последнее, что отделяло их от неминуемой смерти.       Впереди, на взмыленном коне, восседал Карло Росси, тамплиер в белом плаще, как священник, чье лицо исказила злоба. Его голос, будто хриплый вороний крик, прозвучал в ночи:             — Убить их всех! Не щадить никого!       Стража, словно волна, хлынула на них, сталь мечей блестела в свете факелов. Алонзо, как вихрь, кружился в гуще сражения, его клинок – продолжение его руки – рассекал воздух, оставляя за собой лишь боль и смерть. Стражники пытались пронзить его своими мечами, но он был слишком быстр, слишком ловок. Его движения были отточены годами тренировок, каждый удар – выверенным, смертельным.       Калиста, словно дикая кошка, металась между стражниками, ее кинжалы – острые, как бритва – вонзались в незащищенные места. Она была юна и не так сильна, как Алонзо, но ее хитрость и ловкость компенсировали недостаток силы. Она выжидала момент, обманывала врагов, заставляла их терять равновесие, и тогда – в мгновение ока – ее кинжалы находили свою цель.       Но стражи было слишком много. Они напирали со всех сторон, как голодные волки, окружившие загнанного оленя.       К Алонзо приблизились громилы, огромные, словно горы, вооруженные топорами, способными разрубить кости. Их удары были медленными и грубыми, но в них заключалась смертельная сила. Один неверный шаг, одна секунда замешательства – и удар топора мог сломать броню, раздробить кости, лишить жизни.       Алонзо уклонялся, парировал, отступал, играя со своими противниками, словно кошка с мышью. Он ждал своего момента, момента, когда их грубая сила обернется против них самих. И этот момент настал. Один из громил, замахнувшись слишком сильно, промахнулся, и его топор вонзился в землю. Алонзо, не теряя ни секунды, нанес смертельный удар клинком в горло, и громила рухнул на землю, захлебываясь собственной кровью.       Но в этот момент, словно удар грома среди ясного неба, Алонзо почувствовал острую боль в плече. Короткий, болезненный крик вырвался из его груди. Калиста, сражавшаяся неподалеку, мгновенно среагировала на его крик. Она увидела, как Алонзо обернулся и столкнулся взглядом с тем самым человеком в капюшоне, который скрывал свое лицо в катакомбах. Его короткий нож был окровавлен, и в его глазах читалась ледяная ненависть.       Алонзо напал на него, как раненый зверь, готовый умереть, но не сдаться. Человек в капюшоне защищался, его движения были быстрыми и точными. Он был явно опытным бойцом, способным легко убить раненого Алонзо. Но он не убивал. Он лишь играл с ним, словно кошка с мышью, позволяя клинку Алонзо лишь скользить по его плащу, оставляя царапины на коже.       Карло Россо, наблюдавший за сражением с высоты своего коня, пришел в ярость.             — Убить ассасина и воровку! Немедленно! — кричал он, его голос был полон ненависти.       Стража, услышав приказ своего командира, с удвоенной яростью набросилась на Алонзо, тесня его со всех сторон. Человек в капюшоне, словно тень, растворился в толпе стражников, исчезнув так же внезапно, как и появился.       Калиста, сражаясь со стражниками, не поддавалась панике, но ее сердце разрывалось от боли и страха за Алонзо. Она видела, как он, раненый и измученный, продолжал сражаться, словно последний воин, защищающий свою крепость. Она понимала, что он бился не только за свою жизнь, но и за их жизни, за их надежду, за их будущее. И она, в свою очередь, должна была сражаться до последнего, чтобы не дать этой надежде угаснуть.       Несмотря на пульсирующую боль в плече, Алонзо продолжал драться, черпая силы из ненависти к врагам и долга перед теми, кто нуждался в его защите. Он чувствовал, как кровь течет по его руке, как силы покидают его с каждым ударом сердца, но он не сдавался. Он знал, что если он падет, то все будет кончено.       И словно ответ на его молитвы, из дверей таверны вырвалась толпа воров, чьи лица были искажены яростью и решимостью. Они, словно рой разъяренных пчел, набросились на стражников, защищая Калисту и отвлекая внимание от раненого Алонзо. Каждый из них, несмотря на свои недостатки и пороки, был готов отдать жизнь за своих товарищей, за свою свободу.       Один за другим воры, используя свои навыки и хитрости, наносили удары по стражникам, сбивая их с ног, лишая оружия, вонзая кинжалы в незащищенные места. Один из стражников, прорвавшись сквозь строй воров, попытался убить молодого вора, но Алонзо, словно тень, подкрался сзади и вонзил свой клинок в спину стражника, спасая жизнь юноши.       Затем, протянув руку вору, он помог ему подняться на ноги. Молодой вор, ошеломленный произошедшим, с удивлением посмотрел на Алонзо. Он знал, что ассасин – враг воров, но он также видел, что этот ассасин не желает ему смерти, а наоборот, спас его жизнь. И этот поступок Алонзо не остался незамеченным другими ворами, которые с недоверием и уважением смотрели на него.       Стражники, словно песок, утекали сквозь пальцы, умирали один за другим, не выдерживая натиска воров и мастерства Алонзо. Карло, наблюдавший за происходящим с высоты своего коня, пришел в ужас. Он видел, как его армия тает на глазах, как его план рушится, как его власть ускользает от него.       Охваченный трусостью, он развернул своего коня и ускакал прочь, бросив своих солдат на произвол судьбы. Но Алонзо не собирался его отпускать. Он знал, что если Карло уйдет, то он вернется, чтобы отомстить. И тогда все будет кончено.       Заметив неподалеку черного коня, стоявшего без хозяина, Алонзо, не раздумывая, вскочил в седло и поскакал за Карло, оставляя воров сражаться со стражниками. Конь, словно понимая всю серьезность ситуации, рвался вперед, будто ветер, догоняя коня Карло. Алонзо, несмотря на боль и усталость, не отставал от тамплиера.       Карло слышал цокот копыт коня ассасина, преследующего его по пятам. Он молил своих богов, чтобы они спасли его, он обещал им богатства и власть, если они помогут ему избежать смерти. Он убеждал себя, что ассасин не догонит его, что он не попадет под его клинок. Но Алонзо не слушал его молитвы и угрозы. Он лишь крепче сжимал поводья, заставляя своего коня скакать быстрее, приближаясь к своей цели.       Наконец, конь Алонзо догнал белоснежного коня Карло. В глазах тамплиера читалась паника, он пытался подгонять своего коня, заставляя его ехать быстрее, но было уже слишком поздно. Алонзо, отпустив поводья, перепрыгнул на коня Карло и, схватив тамплиера за воротник белого плаща, стащил его вниз.       Как только Карло оказался на земле, к нему подошел Алонзо, его лицо было бесстрастным и суровым. Тамплиер, дрожа от страха, молил о пощаде, обещая ему все, что он имеет, если он оставит его в живых. Но скрытый клинок Алонзо, словно змея, выскользнул из рукава и вонзился в шею Карло, прерывая его мольбы.       В предсмертном состоянии Карло, захлебываясь кровью, прошептал ассасину, что он никогда не найдет Карлоса, что он никогда не убьет его веру. Алонзо, наклонившись к умирающему тамплиеру, задал ему лишь один вопрос:             — Кто тот скрытный человек в капюшоне?       Карло, собрав последние силы, лишь засмеялся ему в лицо, и его дух отправился на тот свет. Алонзо, не узнав ничего, лишь прочитал короткую молитву и сказал:             — Покойся с миром.       Вернувшись в реальность, он, держась за рану, направился к таверне. Боль в плече была невыносимой, и он чувствовал, что ему нужна помощь. Пока он шел, за собой он услышал цокот копыт. Обернувшись, он увидел черного коня, который помог ему догнать Карло. Конь, словно понимая его состояние, шел рядом с ним, подталкивая его мордой.       Алонзо поблагодарил коня за то, что тот решился помочь ему довести его до таверны. Он сел верхом на коня и поскакал обратно к таверне, зная, что там его ждут друзья и враги.       За горизонтом пылал рассвет, окрашивая небо в оттенки багряного и золотого, когда Алонзо, словно тень, на черном коне приблизился к таверне "Спящая лисица". Сражение было окончено, но его отголоски витали в воздухе, пропитанном запахом крови и дыма. Уставшие, но торжествующие воры добивали последних стражников как волки, терзающие раненого оленя.       Калиста с кинжалами в руках, будто воплощение мести, прикончила последнего стражника, ее глаза горели огнем битвы. Услышав цокот копыт, она обернулась и увидела Алонзо, но его лицо было бледным как полотно, а тело – слабым и дрожащим. Он попытался улыбнуться ей, но вместо этого сорвался с коня, словно подкошенный, и рухнул на землю, напугав черного жеребца, который в панике отпрянул в сторону.       Калиста, забыв обо всем на свете, бросилась к ассасину, будто к родному человеку. Она опустилась на колени рядом с ним, осматривая его раны, чувствуя его тяжелое дыхание, словно предвестник неминуемой смерти. Воровка обняла его голову, пытаясь привести его в чувство, гладя его черные длинные волосы, шепча слова утешения и надежды.       Из таверны как из берлоги вышел главарь воров, старый и опытный волк, чьи волосы и борода были посеребрены временем и испытаниями. Его лицо, изрезанное морщинами, словно карта прожитой жизни, выражало гнев и недоумение. Увидев толпу воров, окружившую Калисту и ассасина, он, расталкивая их в стороны, приблизился к своей дочери, которую любил больше всего на свете.             — Что здесь происходит? Что этот ассасин делает здесь? — спросил он, его голос был хриплым и требовательным. Он смотрел на Калисту, как на провинившегося ребенка, не понимая, что происходит, не зная, кому верить.       Калиста, подняв глаза на отца, почувствовала, как ее сердце сжимается от страха и вины. Она знала, что ее отец ненавидит ассасинов, что он считает их врагами воров. Но она также знала, что Алонзо спас ее жизнь, что он помог ворам победить стражников, что он был единственным, кто предупредил их о надвигающейся опасности.             — Отец, Алонзо помог нам! Он спас нас от стражников! Благодаря ему я узнала о замысле Карлоса и вовремя предупредила воров, — ответила Калиста, ее голос был дрожащим, но полным искренности.       Главарь воров не верил словам дочери. Он считал, что она одурманена любовью, что она не видит правды. Но в этот момент вперед выступил молодой вор, тот самый, которого Алонзо спас от смерти.             — Это правда, главарь! Ассасин спас меня от стражника, который пытался меня убить! Я видел, как он сражался, как он рисковал своей жизнью ради нас! — воскликнул молодой вор, его голос был громким и уверенным.       Некоторые воры, поддавшись его примеру, подтвердили его слова. Они тоже видели, как ассасин спас его, как он сражался плечом к плечу с ними, как он отдал все силы, чтобы защитить их.       Главарь воров, услышав слова воров и своей дочери, задумался. Он был опытным вором, он умел читать лица, он умел отличать правду от лжи. И он видел, что воры и его дочь говорят правду. Он поверил им.             — Отнесите ассасина в мои покои в таверне! Позовите лекаря! Он должен выжить! — приказал главарь воров, его голос был твердым и решительным.       Двое воров, повинуясь приказу, осторожно подняли Алонзо на руки и отнесли его в покои главаря воров, в самое безопасное место в таверне. Калиста, подбежав к отцу, обняла его, благодаря за то, что он пощадил ассасина.             — Спасибо, отец! Я знала, что ты поступишь правильно! — сказала Калиста, ее глаза были полны слез благодарности.       Главарь воров, приобняв свою дочь, закашлялся. Болезнь, которая давно терзала его тело, дала о себе знать. Он знал, что его время подходит к концу, что он должен передать свою власть кому-то достойному. И он надеялся, что Калиста станет его преемницей, что она будет править ворами мудро и справедливо.

°❀⋆.ೃ࿔*‧₊˚♪ 𝄞₊˚⊹:･°❀⋆.ೃ࿔**ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚:･‧₊˚♪ 𝄞₊˚⊹°❀⋆.ೃ࿔*:･

      Сквозь пелену забытья Алонзо пробился в реальность. Его сознание, словно после долгого сна, постепенно возвращалось к нему, заполняясь обрывками воспоминаний о битве, боли и спасении. Он открыл глаза и обнаружил себя лежащим на старой скрипучей кровати в незнакомой комнате, пропитанной запахом пыли и пролитого вина.       Он был одет лишь в панталоны, укрытый грубым одеялом, а его окровавленная одежда висела на стуле рядом с кроватью. Он почувствовал тупую боль в плече, и, взглянув вниз, увидел, что его рука перебинтована чистой тканью.       В этот момент дверь со стуком распахнулась, и в комнату вошла Калиста, заставив Алонзо невольно прикрыться одеялом. Он не мог сдержать смешок, увидев ее смущенное лицо. Девушка, будто солнышко, ворвалась в его мрачный мир, принеся на подносе кусок сочного, прожаренного барашка и кувшин с вином. Она поставила поднос на колени Алонзо, подбадривая его начать есть.             — Как ты себя чувствуешь? Тебе нужна еще какая-нибудь помощь? — спросила она, ее голос был полон заботы и нежности.       Алонзо, глядя в ее прекрасные глаза, ответил:             — Я в полном порядке, спасибо тебе.       Девушка улыбнулась, и Алонзо, словно зачарованный, снова влюбился в нее. Он не мог оторвать от нее глаз, восхищаясь ее красотой, ее смелостью, ее добротой.       Но идиллия была нарушена. В покои, словно буря, ворвался будущий муж Калисты, его лицо было искажено злобой и ревностью. Увидев Алонзо, лежащего в постели главаря воров рядом его возлюбленной, он потерял над собой контроль.             — Что здесь происходит?! Что этот ассасин делает в комнате главаря?! — закричал он, его голос дрожал от ярости.       Калиста попыталась успокоить его, объясняя, что Алонзо – ассасин, который спас их от стражников, который помог им победить, который рисковал своей жизнью ради них. Но вор не слушал ее. Он был ослеплен ревностью, он не хотел слышать правду. Он выхватил нож из-за пояса и бросился на Алонзо, намереваясь убить его на месте.             — Я убью тебя, ассасин! Ты не заслуживаешь жить! — кричал он, замахиваясь ножом.       В этот момент в комнату вошел главарь воров, словно гром среди ясного неба. Он схватил вора за руку, останавливая его удар.             — Марко! Что ты делаешь?! Ты с ума сошел?! — закричал он, его голос был полон гнева. Он оттолкнул Марко в сторону и приказал ему немедленно покинуть его покои.       Марко, нехотя, подчинился приказу, но перед уходом бросил на Алонзо полный ненависти взгляд.       Главарь воров, повернувшись к Алонзо, поблагодарил его за помощь его дочери и другим ворам. Он сказал, что воры и ассасины – враги, но благодаря Алонзо, воры, которые жаждут мира, решили объединиться с ассасинами.             — Я знаю, что между ворами и ассасинами всегда была вражда, но времена меняются. Я верю, что вместе мы можем стать сильнее, что вместе мы можем изменить этот мир к лучшему, — сказал главарь воров, его голос был полон надежды. — Но я спрошу, хочет ли совет заключить перемирие с ворами и объединиться?       Калиста с восхищением посмотрела на отца, она всегда мечтала о мире между ворами и ассасинами, она всегда верила, что они могут работать вместе.       Алонзо, не раздумывая, кивнул, говоря, что совет всегда рад новым и ловким союзникам. Он понимал, что союз с ворами может принести большую пользу ассасинам, что они могут научиться у них хитрости и ловкости, что вместе они могут противостоять своим врагам.       Главарь воров кивнул в ответ и покинул покои, оставив Калисту и Алонзо наедине. Калиста со счастливым лицом посмотрела на ассасина, она была рада, что ее отец сделал правильное решение, что он увидел в Алонзо не врага, а союзника.       Алонзо был счастлив не меньше. Наконец, воры и ассасины объединились после стольких лет вражды.             — Что дальше будет с нашей миссией с Карлосом? — спросила Калиста, ее голос был полон решимости.       Алонзо, нахмурившись, ответил:             — Нам нужно искать его в Замке Святого Ангела. Я уверен, что он там скрывается. Но прежде чем мы его словим, нужно избавиться от остальных его союзников, они служат ему щитом. Уберем щит, убьем и Карлоса.       Калиста кивнула и пожелала ему отдохнуть, чтобы завтра набраться сил. Она взглянула ему в глаза, словно у них пробежала искра. Она встала с кровати и покинула комнату, закрыв за собой дверь.       С улыбкой на лице Алонзо ел свой ужин, который принесла ему Калиста. Он чувствовал, что его силы возвращаются к нему, что он готов к новым испытаниям, что он готов к битве с Карлосом и его союзниками.