АРТ 1. ГЛАВА 6.

Лживая вера.

      Ночь опустилась на Рим, окутывая древние камни мягкой, бархатной тьмой. Во дворе, освещенном лишь тусклыми масляными лампами, Алонзо и Калиста занимались прозаичным, но необходимым делом — пополнением запасов. Алонзо, ассасин с взглядом, закаленным в пламени битв и тенях заговоров, выбирал боеприпасы с той же тщательностью, с какой планировал смертоносный удар. Сегодня он приобрел новую поясную сумку из мягкой кожи, идеально подходящую для хранения его смертоносных инструментов. Калиста, наблюдая за ним, поежилась, ощущая влажную прохладу римской ночи.             — Уже поздно, Алонзо, — сказала она, ее голос звучал тихо, почтительно. — Нам нужно спешить. Георгио Романо скоро начнет молитву.       Алонзо кивнул, признавая ее правоту. Время было драгоценным союзником, и упускать его было непозволительной роскошью. Он свистом подозвал своего коня, могучего вороного жеребца, чьи мускулы перекатывались под лоснящейся шкурой. Вдвоем Алонзо и Калиста взлетели в седло, и Герцог, повинуясь легкому прикосновению поводьев, рванул вперед, в ночь.       С громким, мерным топотом копыт, конь мчался по узким улочкам, вырываясь из лабиринта городских стен и направляясь к холмам, возвышающимся над Римом. Герцог, казалось, чувствовал срочность миссии, дышал жарко и тяжело, словно пытаясь обогнать время.       Калиста, прижимаясь к спине Алонзо, нарушила молчание.             — Какой план после Георгио Романо? — спросила она, ее голос был почти неслышен в шуме ветра и стуке копыт.       Алонзо на мгновение замолчал, словно взвешивая каждое слово.             — После Романо… я не знаю, — признался он, его голос был жестким и полным тревоги. — Карлос исчез, словно призрак. И этот загадочный человек в капюшоне, его приспешник… я не имею ни малейшего представления, где они.       Он замолчал, а затем добавил, с горечью в голосе:             — Только Марио и его наемники могут нам помочь. И, возможно, воры твоего отца.       Калиста вздрогнула. Упоминание об отце, главаре римских воров, всегда вызывало у нее смешанные чувства. Любовь и уважение к отцу боролись с ненавистью к его ремеслу и страхом перед его гневом.             — Отец не простит мне, если узнает, что я помогаю тебе, — прошептала она, ее голос был полон отчаяния. — Он потеряет доверие к тебе и накажет меня.       Алонзо ничего не ответил. Он понимал, какой риск Калиста брала на себя, помогая ему. Он понимал, что его борьба против тамплиеров вовлекала все больше и больше людей, ставя их под угрозу. И все же, он не мог остановиться. Он должен был покончить с Карлосом, прежде чем тот погрузит Рим в хаос и кровь.       Калиста, осознавая безысходность ситуации, замолчала. Всю оставшуюся дорогу они ехали в тишине, нарушаемой лишь топотом копыт и тяжелым дыханием Герцога. Луна, выглянувшая из-за облаков, залила холмы Виминал холодным, призрачным светом, превращая термы Диоклетиана в мрачный, зловещий силуэт на фоне ночного неба. Там, в тени древних руин, их ждала молитва… и, возможно, смерть.       Герцог, тяжело дыша, донес их до самой вершины холма Виминал. Он, чуткий и опытный конь, сразу заметил затаившегося наемника и замедлил шаг, осторожно ступая копытами по каменной тропинке, петляющей к вершине. Каждый удар копыта отдавался гулким эхом в ночной тишине, словно барабанная дробь, предвещающая грядущие события.       Как только конь подошел достаточно близко, Алонзо ловко спрыгнул на землю, затем помог Калисте осторожно спуститься с седла. Он был галантен, но в его движениях чувствовалась сдержанная энергия, готовность к действию. Дайян приблизился к наемнику, его лицо оставалось непроницаемым, словно маска, скрывающая бурю эмоций.       Наемник, стоявший в тени древней арки, вручил ассасину обещанные метательные ножи от Марио.             — Вот ножи, как ты и просил, Алонзо.       Они были идеально сбалансированы, с острыми как бритва лезвиями, готовыми рассечь воздух и вонзиться в плоть. Алонзо принял их, оценивая вес и остроту, словно опытный ювелир, разглядывающий драгоценный камень. Затем наемник приступил к докладу.       Его слова, произнесенные приглушенным шепотом, рисовали мрачную картину. Вся вершина холма, термы, кишела стражниками. Они окружили все арки и колонны, словно пауки, плетущие смертоносную сеть. Среди них были не только обычные стражники, но и громилы, огромные, мускулистые фигуры, готовые разорвать любого, кто посмеет им противостоять.       Церемония, по словам наемника, проходила у главной арки, вокруг руин, возле старого дерева и странного камня, напоминающего надгробие. Там уже собрались представители папской свиты, их лица, освещенные мерцающим светом факелов, выражали благоговение и страх. Наемник сообщил, что молитва должна закончиться к полуночи, и именно тогда стража Георгио нанесет удар.       Алонзо внимательно выслушал доклад, не перебивая. Он впитывал каждое слово, каждую деталь, словно губка, впитывающая воду. Когда наемник закончил, ассасин коротко поблагодарил его. Тот, не теряя времени, исчез, растворившись в ночи, словно тень, скользящая по каменной тропе в неизвестном направлении.       Алонзо повернулся к Калисте. Ее лицо в свете луны казалось бледным и напряженным.             — Ты готова на такой риск ради спасения служителей церкви? — спросил он, его голос был тихим, но твердым.       Калиста посмотрела ему в глаза, и Алонзо увидел в них решимость, смешанную с тревогой. Она кивнула, не говоря ни слова. Она была готова. Она доверяла ему. Она следовала за ним в эту тьму, веря, что вместе они смогут преодолеть любые препятствия. Она строго следовала его плану, зная, что от каждого ее шага зависит не только ее собственная жизнь, но и жизни многих других.       Алонзо и Калиста осторожно взобрались на одну из древних арок, словно две тени, скользящие по камням. Отсюда, с высоты, окрестности открывались как на ладони. И картина, увиденная ими, подтверждала слова наемника. Стража и громилы, словно злые псы, сторожили каждую арку и колонну, создавая непроницаемый барьер вокруг места проведения церемонии.       В центре, в окружении мерцающих факелов, Алонзо заметил пару монахов в белых одеяниях. Именно там, у главной арки, совершалась молитва. Добраться туда поверху не представлялось возможным. Слишком мало мест для лазания, слишком много открытого пространства. Единственный путь — через низ, пробираясь сквозь плотные ряды стражников, не привлекая внимания.       Дайян, сохраняя ледяное спокойствие, начал излагать дальнейший план. Цель — спасти папскую свиту и не дать стражникам приблизиться к ним. Первым шагом было устранение угрозы, нейтрализация стражников, тихо и незаметно. Калиста, как всегда, понимала его с полуслова.       Они разделились, словно два призрака, растворяясь в тенях руин. Калиста направилась влево, ее задача — уничтожить обычных, хилых стражников, чья броня не выдержит ее смертоносных клинков. Алонзо взял на себя громил, - огромных, закованных в броню воинов. Его клинок, выкованный из особой стали, был острее бритвы и способен пробить даже самую крепкую броню.       Ассасин подкрался к одному из громил, словно тень, скользящая по земле. Бесшумным движением он вонзил клинок в его шею, перерезая сонную артерию. Громила рухнул, словно подкошенный дуб, не успев издать ни звука. Алонзо оттащил тело за колонну, скрывая следы своего злодеяния, и направился к следующей цели.       Рядом с громилой находился обычный стражник, патрулирующий территорию, переходя от одной колонны к другой. Алонзо, подобно хищнику, выслеживающему добычу, просчитал каждый его шаг. Он изучил его маршрут, его привычки, его моменты уязвимости. Он знал, когда стражник останавливается, чтобы осмотреться, когда отворачивается и направляется к другой колонне.       Когда стражник отвернулся и направился к другой колонне, Алонзо подгадал момент и бесшумно убил второго громилу. Затем, так же бесшумно, спрятал его тело подальше, в тени руин, подальше от любопытных глаз.       Стражник, продолжавший патрулировать территорию, вскоре заметил пропажу громилы. Он нахмурился, его рука потянулась к мечу. Однако он не стал поднимать шум, а лишь тихонько позвал громилу по имени.       Бдительность подвела его. Он был слишком занят поиском пропавшего громилы, чтобы заметить приближающуюся опасность. Он не заметил, как сзади подкрался Алонзо, словно тень, сотканная из ночи. Один удар, точный и смертоносный, лишил стражника жизни. Клинок вонзился в его сердце, а рука Алонзо, облаченная в перчатку, плотно закрыла ему рот, не позволяя издать ни звука.       Когда все стражники были перебиты и спрятаны от любопытных глаз, Алонзо и Калиста встретились на вершине руин, напоминающих часть стадиона Колизея. Отсюда открывался прекрасный вид на церемонию. Они смотрели сверху на Георгио, который читал молитву, его голос эхом отдавался в ночной тишине. Служители церкви крестились и поклонялись, их лица выражали благоговение и страх.       Алонзо чувствовал, что эта молитва будет смертельна. Но не для служителей церкви, а для самого Георгио. Он чувствовал приближение беды, словно грозовой фронт, надвигающийся на горизонте. И он знал, что должен действовать, прежде чем будет слишком поздно.       Предпоследние слова Георгио эхом пронеслись над головами собравшихся:             — Благодарю вас, братья мои, за эту молитву. Для меня было честью разделить с вами этот миг… последний миг.       В смятении, священники переглянулись, не понимая зловещего подтекста его слов. И тут, словно по знаку, несколько стражников, доселе невозмутимо стоявшие в охране, обрушились на служителей церкви с оружием наголо.       Не успел и первый клинок пролить кровь невинного, как воздух рассекла сталь. Метательный нож, выпущенный рукой искусного мастера, пронзил шею нападавшего, мгновенно лишив его жизни. Еще двое стражников, ослепленные жаждой убийства, бросились к своим жертвам, но их настигла та же участь — их с точностью сразили летящие клинки.       Георгио, ошеломленный и растерянный, не понимал происходящего. Почему его стража вдруг обернулась против него? Обернувшись, он увидел на вершине руин две знакомые фигуры — ассасина и воровку. Он понял — они пришли за ним. Но было слишком поздно. Служители церкви, поняв, кто их настоящий враг, схватили Георгио, лишив его возможности сбежать.       Алонзо и Калиста спустились к нему, словно ангелы возмездия. В толпе раздались испуганные шепотки: «Ассасин!» Но страха не было. В глазах многих читалось лишь уважение и благодарность.       Дайян остановился напротив Романо, его взгляд, холодный и пронзительный, встретился с глазами человека, готового на предательство и убийство ради своих грязных целей. Тирана, что не боялся ни Бога, ни угрызений совести.             — Ты не убьешь меня! Я — служитель света! — выплюнул Георгио, пытаясь сохранить остатки достоинства.             — Ты не служитель света, Георгио, — ответил Алонзо, его голос звучал ровно и бесстрастно. — Ты — шарлатан, готовый предать и убить ради своих амбиций. Ты планировал расправиться с этими людьми, но тебе не удалось.       Георгио оказался прав лишь в одном — Алонзо не собирался его убивать. Правосудие должно было свершиться руками тех, кого он предал. Священники, державшие его, с ненавистью смотрели на своего бывшего лидера.       Алонзо прошептал: «Покойся с миром», и повернулся, чтобы уйти. За его спиной раздались крики Георгио, мольбы о пощаде, но они остались без ответа.       Выйдя за пределы руин, Алонзо услышал, как его зовут. Один из священников, дрожащим голосом.             — Благодарю тебя, дитя тьмы, — поблагодарил он ассасина. — Ты спас нас, детей света, даже не смотря на риск. Я дарю тебе свое личное благословение в дальнейшей защите и боях.       Алонзо с благодарностью принял благословение, но предупредил их об опасности.             — Сообщите Папе, что его жизни угрожает опасность. Его место хотят занять, и он должен быть осторожен.       Священник кивнул в знак понимания и еще раз поблагодарил Алонзо. Тот, не теряя времени, позвал Герцога, и вместе с Калистой они покинули это проклятое место. Им нужно было передохнуть, собраться с мыслями и обдумать дальнейшие действия. Они решили направиться в Колизей, старый добрый Колизей, где они чувствовали себя в безопасности.       Вершина Колизея купалась в серебристом свете луны, освещая два силуэта, сидящих бок о бок. Алонзо и Калиста, ассасин и воровка, делили тишину ночи, окутанные воспоминаниями об их первой встрече. Тогда, в этих же руинах, Алонзо преследовал Карлоса, а Калиста, дерзкая и неуловимая, помешала ему.       Алонзо усмехнулся, вспоминая тот момент. Он не злился на Калисту, напротив, он был благодарен судьбе за эту встречу. Ведь теперь они вместе, сражаясь против тех, кто плетет заговоры против Папы Римского, вырывая сорняки греха один за другим.       Калиста, поймав его взгляд, ответила улыбкой. Она тоже была благодарна за тот день, когда ассасин не убил её, а увидел в ней не только воровку, но и союзника, друга, а теперь… и нечто большее.       Краем глаза она изучала Алонзо. Он казался умиротворенным, его взгляд был устремлен на луну, словно он пытался разгадать ее тайны. В его спокойном облике она чувствовала скрытую силу и глубину, которые ее так привлекали. Решившись, она аккуратно пододвинулась к нему и начала свой рассказ.       В ее голосе, обычно уверенном и дерзком, звучала тихая растерянность. Она призналась, что не хочет выходить замуж за Марко, жестокого и алчного вора, которого она презирает. Этот брак — всего лишь выгодная сделка, устроенная ее отцом, чтобы укрепить свою власть и передать ее Марко после своей смерти. Калиста станет лишь трофеем, символом его влияния.       Но Калиста мечтала о другом. Она хотела свободы, возможности самой решать свою судьбу. Она хотела спасти своего отца от неминуемой гибели и отменить ненавистную свадьбу. Для этого ей нужен был ключ от сокровищницы тамплиеров, который хранился у Карлоса. Она планировала украсть его и использовать золото, чтобы спасти отца и вырваться из этой паутины лжи и предательства.       Закончив свой рассказ, Калиста посмотрела на Алонзо с надеждой и тревогой. Она боялась его осуждения, боялась, что он отвернется от нее, узнав о ее планах.       Алонзо, внимательно слушая ее, почувствовал, как в его сердце зарождается новая волна любви и сострадания. Он увидел в ней не только дерзкую воровку, но и сильную, смелую женщину, готовую на все ради спасения своего отца. Он увидел ее боль, ее страх, ее надежду.       Он взял ее руку в свою и посмотрел ей в глаза. В его взгляде не было осуждения, только нежность и понимание.             — Калиста, — сказал он тихо, но твердо. — Я влюбился в тебя с первой встречи. Тогда я увидел в тебе не только воровку, но и человека, способного на сильные чувства. После той ночи в Колизее я не мог выбросить тебя из головы. Я хотел найти тебя, чтобы узнать тебя лучше, чтобы признаться в своей любви. И даже когда я узнал о твоем прошлом, это не оттолкнуло меня. Я понимал, что ты делала все это ради своих близких.       Алонзо замолчал, собираясь с духом.             — Когда я увидел, как Марко целует тебя, мое сердце было разбито. Я думал, что у меня нет шансов, что я никогда не смогу быть с тобой. Но теперь, когда ты сказала, что не хочешь этого брака, мое сердце снова забилось. Я понимаю, что тебе нужна помощь, и я готов помочь тебе во всем. Вместе мы сможем спасти твоего отца, украсть ключ у Карлоса и изменить твою судьбу.       Услышав его слова, Калиста не смогла сдержать улыбку. Она поняла, что Алонзо принимал ее такой, какая она есть, со всеми ее недостатками и тайнами. Он любил ее не за что-то, а просто за то, что она есть.             — Алонзо, — прошептала она, чувствуя, как слезы счастья наворачиваются на ее глаза. — Я тоже влюбилась в тебя. С той самой первой встречи. Тогда я увидела в тебе не только безжалостного убийцу, но и сильного, благородного человека, способного на настоящую любовь. Я боялась признаться тебе в своих чувствах, боялась, что ты меня отвергнешь. Но теперь я понимаю, что мы созданы друг для друга.       Не теряя ни секунды, Алонзо притянул Калисту к себе и нежно ее поцеловал. В этом поцелуе было все — нежность, страсть, любовь, надежда на светлое будущее. Это был поцелуй двух душ, нашедших друг друга в этом жестоком и несправедливом мире.       Калиста ответила на его поцелуй с нежностью и страстью. Она почувствовала, как ее тело наполняется теплом и желанием. Она прижалась к нему еще ближе, словно боясь, что он исчезнет.       Они сидели так, обнявшись, наслаждаясь друг другом, и смотрели на луну, которая стала свидетельницей их любви. В этот момент, на вершине древнего Колизея, родилась новая история, история о любви, которая смогла преодолеть все препятствия и соединить две судьбы в одну. История ассасина и воровки, готовых на все ради друг друга.