Глава 3. Огонь и пепел

      Звон серебряных приборов смешивался с оживлёнными голосами, создавая столь необычную для этого места идиллию. На столе теснились традиционные блюда: шафрановое ризотто, густой минестроне с песто, свежая чиабатта и салат с руколой и пармезаном. Чудный аромат с лёгкостью привлекал внимание собравшихся.       Сильвия Бернарди, мать семейства, только вернулась из Флоренции, где провела две недели у своей тёти Маргариты. Однако даже за столь короткий промежуток времени дом без неё будто осиротел: Витторио погрузился в дела, дети разбрелись по своим заботам. Поэтому, едва переступив порог, она приказала собрать всех за ужином: Алессандро, Луку, Маттео, Софию и Изабеллу с её мужем Антонио.       Её глаза мягко скользнули по лицам детей, проверяя, все ли на месте.       — Наконец-то мы в сборе, — улыбнулась Сильвия, наполняя свой бокал вином, — кажется, сто лет прошло с того момента, как я уехала.       — Ты преувеличиваешь, мама, — фыркнул Лука, накладывая себе ризотто. — Всего ничего, пара недель.       Он намеренно громко хрустнул чиабаттой, демонстративно наслаждаясь едой и даже, кажется, закатил в блаженстве глаза.       — Для матери даже день разлуки покажется вечностью, — мягко объяснила Изабелла, обмениваясь с мужем понимающим взглядом.       Антонио в ответ лишь слегка ободряюще кивнул. На лице Изабеллы он заметил тень грусти. Они с супругой уже давно пытались завести детей, но ничего не выходило. Изабелла никогда не жаловалась, однако Сильвия видела эту боль. Она и сама когда-то прошла через неё. Да и как решиться на ребёнка, когда живёшь в мире, где каждый день может стать последним? Где колыбель могут облить бензином, а игрушки — начинить взрывчаткой?       — Эй, Маттео, — тихо сказала София, младшая дочь Бернарди, наклоняясь к брату, — ты слышал новый альбом того миланского коллектива?       Она дёрнула его за рукав, заставляя оторваться от тарелки. Вынырнув из мыслей, Маттео слегка оживился.       — Ты про… ах, да. — Он провёл рукой по волосам, откидывая непослушную прядь. — Неплохая вещь. Особенно третий трек. Там гитарное соло…       — Точно! — сестра засияла, широко улыбнувшись в ответ. — Я бы хотела съездить на их концерт…       Она сказала это так легко, будто речь шла о прогулке в соседний парк, а не о поездке в другой город, где её могли поджидать враги.       — Мелкая… — Маттео нахмурился. — Я пытался поговорить с братьями, но ничего не вышло. Это опасно, особенно сейчас.       София слегка надула губы, однако спорить всё же не стала, прекрасно понимая, что он прав. Лука, наблюдая за этой сценой, едва заметно усмехнулся и налил себе ещё вина. Младшие всегда были сами по себе и вмешиваться в их особую связь он не то чтобы хотел, а потому почти сразу отвернулся.       В течении следующих десяти минут разговор протекал неспешно, пока Изабелла не затронула опасную тему.       — Папа, это правда, что ты разорвал договорённости с Марчелли? — спросила она, откладывая вилку в сторону.       В комнате сразу стало тихо, даже Лука перестал жевать любимое ризотто. Витторио Бернарди медленно поднял взгляд.       — Я допустил тебя в семейный бизнес, — отчеканил он холодно, — и уже жалею об этом. Не смей обсуждать мои решения, особенно за семейным столом во время ужина.       Изабелла напряглась, но взгляда не отвела.       — Это касается всех нас, так почему же ты не сообщил раньше? — она не отступала, превращая гнетущую паузу в настоящий пожар. — Если мы теряем поставки алкоголя, значит, «Sapore di mare» останется без эксклюзива. Это ведь не только вопрос денег, но и нашей репутации.       — Ты думаешь, я не знаю, как вести дела? — голос отца зазвучал громко, напоминая рассекающий воздух хлыст. — Закрой рот и ешь, пока я сам не решил вопрос твоей излишней болтливости.       Сильвия порывисто поднялась и её стул со скрипом отъехал назад.       — Витторио! — женщина резко положила салфетку на стол, заставив вздрогнуть всю посуду на поверхности. — Ты забываешь, что говоришь с дочерью, а не с подчинённым.       — А ты забываешь своё место! — рявкнул он, обрушив кулак на столешницу.       Алессандро, до этого молча наблюдавший за происходящим, медленно выпрямился в кресле. Откровенно говоря, он не любил эти семейные разборки и лишний раз в них влезать не хотел, но и оставлять сестру одну на поле боя с отцом он не мог. Уж слишком много они прошли плечом к плечу, чтобы бездействовать.       — Изабелла права. Если это семейный бизнес, то мы все должны понимать, что происходит.       — О, наш принц-реформатор заговорил, — усмехнулся Лука, ковыряя вилкой еду, — скоро будешь феминистские митинги организовывать?       Алессандро, обернувшись к брату, предупреждающе нахмурился, но Витторио уже перехватил инициативу:       — Кстати, о семейных ценностях. Хорошо, что напомнил, Лука, — проговорил Витторио, совсем позабыв про первоначальный разговор. — Алессандро, тебе пора жениться.       Большая часть семьи в недоумении уставились на мужчину, пытаясь понять, не ослышались ли, удивлённые столь резкой сменой темы.       — Что? — переспросил Алессандро, сжав челюсть.       — В нашем мире больше доверяют женатым мужчинам. Да и наследников пора заводить, тебе уже тридцать.       — Ты предлагаешь мне брак по расчёту?       — А разве бывает иначе? — Витторио хмыкнул, бросая взгляд на Сильвию. — Все мы когда-то женимся ради целей клана. Не знал, что ты питаешь наивные мечты о любви.       Сильвия отвела глаза. Даже спустя столько лет тема её брака с Витторио оставалась болезненной. Маттео нервно провёл рукой по шее, явно чувствуя неловкость, а Лука, не изменяя себе, попытался разрядить обстановку:       — Может, женишься на той девушке из «Luna Rossa»? Характер у неё, конечно, огонь, зато скучно не будет.       Алессандро даже не удостоил его ответом, но отец тут же пресёк шутку:       — Дешёвых женщин из баров в нашем роду не было и не будет. Я сам найду ему достойную кандидатуру.       Алессандро уже стиснул челюсть, готовый в любую секунду послать отца ко всем чертям, но в этот момент зазвонил телефон.       Витторио поднял трубку. Лицо мужчины, секунду назад непроницаемое, исказилось в ярости.       — Что?!       Бокал, прежде лежащий в его руке, отправился в стену и разлетелся вдребезги, оставив кроваво-красный след. Прервав разговор, он прорычал, не оставляя места для возражений       — Женщины идут наверх. Немедленно!       Сильвия замялась, чтобы что-то сказать, ведь она всё ещё была хозяйкой этого дома, даже если муж считал иначе, но Изабелла уже поднялась со стула, одним движением подхватив под руку и мать, и младшую сестру.       — Пойдём, мам.       Антонио проследил за супругой, потом вновь обернулся на Бернарди, медленно отодвинув стул. Его брак с Изабеллой не делал его частью узкого круга, и уж тем более не обязывал присутствовать при обсуждении «деловых вопросов».       — Я, пожалуй, тоже удалюсь.       Витторио отрывисто кивнул, не желая видеть посторонних в данный момент. Как только Антонио покинул комнату, он обвёл сыновей немигающим взглядом.       — «Sapore di mare» горит, — отчеканил Витторио, — и я хочу знать, кто за этим стоит.       Лука удивлённо приподнял бровь, Маттео медленно отложил вилку, впервые за весь ужин полностью отвлёкшись от еды, а Алессандро тут же начал писать кому-то сообщение, давая указания для первых людей, которые туда отправятся.       — Это дело рук Морелли, — скривился отец, — они, видимо, прознали про порт и таким образом решили поделиться своим мнением по этому поводу.       Алессандро задумался. Отец редко ошибался в таких вещах, но… Морелли никогда не действовали столь открыто. Он повернулся, чтобы высказать сомнения, однако встретил ледяной взгляд отца и понял: сейчас не время для дискуссий.       — Проверьте всё, — приказал Витторио, — и если это действительно они…       Он сделал паузу, явно давая понять свои намерения. Затем продолжил, понизив голос:       — …то скажите им, что молитвы уже не помогут. Я сам приду по их души.       Братья уже направлялись к выходу, когда из кухни донёсся звук разбитого стекла — вероятно, отец швырнул в стену очередной бокал.       

***

      Чёрный автомобиль ревел, как разъярённый зверь. Скорость зашкаливала, стрелка спидометра дрожала где-то за отметкой «запрещено», но Лука лишь усмехнулся, сжимая пальцами руль. Ветер, что врывался в открытое окно авто, хлестал по лицу, запуская в салон запахи горящей резины и морской соли.       Алессандро сидел рядом совсем неподвижный, словно превратившийся в статую. Его пальцы лежали на коленях, слегка подрагивая в напряжении. В зеркале заднего вида мелькнуло бледное, как лунный свет, лицо Маттео. Он громко сглотнул, прежде, чем заговорить, и его голос прозвучал довольно резко.       — Это не Морелли.       Лука бросил взгляд на зеркало заднего вида.       — А кто же тогда, братец?! — недовольно прошипел он, скривившись.       Алессандро обернулся к Луке, отметив, что, несмотря на всю напускную шутливость, брат напряжён.       — Никола не идиот, ты и сам это прекрасно понимаешь, — напомнил Маттео, — он бы не стал жечь ресторан. Как-то слишком… прямо. Он бы скорее подговорил поставщиков, задушил бы нас штрафами, но не это.       Лука резко дёрнул руль, вильнув машиной в сторону, едва не задевая колёсами высокий бордюр.       — Или подстроил всё, чтобы мы именно так и подумали? — проворчал он уже без прежней уверенности.       Алессандро закрыл глаза на секунду, пальцами сжав переносицу, будто пытаясь выдавить из себя ясность мысли. Отец явно ошибался, но сказать это вслух означало бросить вызов самому Витторио Бернарди. Он смог вновь собраться лишь к тому моменту, как они уже подъехали к месту.       Некогда роскошный ресторан с мраморными полами, террасой над морем и витражными окнами, теперь был лишь почерневшим остовом. Стены, ещё утром сверкавшие белой штукатуркой, покрылись слоем сажи и копоти. Часть крыши обрушилась внутрь, оставив зияющую дыру, сквозь которую виднелось ночное небо.       Алессандро вышел первым. Его дорогие лоферы утонули в пепле с неприятным скрипом, словно земля шептала ему: «Ты опоздал». Воздух пропитался не только гарь, но и чем-то химическим, ядовитым.       — Бензин, — предположил Маттео, прикрывая рот платком. Глаза слезились, но он не отводил взгляда от руин, — и ещё что-то…       — Ацетон, — тихо добавил Алессандро, — чтобы горело быстрее.       Лука пнул обугленную дверную раму, и кусок дерева рассыпался в чёрную пыль, осев на носок его обуви.       — Значит, всё же это был пожёг.       Алессандро достал телефон. Быстро набрал знакомый ему номер. В динамике пронеслось три громких гудка.       — Полностью сожжён, — сообщил он механически, — вход и кухня уничтожены. Склад сгорел. Алкоголя, по всей видимости, тоже нет — забрали до поджога.       — Морелли или нет — это уже неважно, — на удивление спокойно отозвался Витторио.       Алессандро недоверчиво нахмурился, прислушиваясь.       — Мы наносим удар первыми. Через два дня.       — Отец, мы ещё не готовы, — попытался возразить Алессандро, но Витторио уже продолжал, будто не слыша его.       — Порт. Их склад у третьего причала. Отправляй людей.       — Отец…       — Не волнуйся так за свою шкуру, вы туда не идёте, — отчеканил он, — работаете только через третьих лиц.       На секунду в трубке повисла тишина, но Витторио продолжил:       — И если кто-то окажет сопротивление… пусть тонут в той же воде, что и их товар.       Алессандро сбросил звонок. Если отец уже принял решение, то выбора у них не осталось. Лука подошёл ближе, вопросительно всматриваясь в лицо брата.       — Ну что, Алесс?       Алессандро посмотрел на тлеющие угли и пепел, который ветер разносил по пустой парковке, будто насмехаясь.       — Готовим людей.       Он повернулся к машине.       — Отец объявляет войну Морелли.