Глава 4. Тени в порту

      Порт «Porto del Sole»       — Ты уверен, что груз пройдёт таможню без проблем? — уточнил Никола, прерывая напряжённую атмосферу складского помещения.       Он стоял у окна, спиной к Даниэле, внимательно следя за тем, как в порту рабочие в потрёпанных комбинезонах загружают массивные ящики с маркировкой «Сельхозтехника».       Крики бригадира, скрежет кранов и гул дизельных двигателей доносились сквозь приоткрытую форточку, но Никола не обращал на это внимания. Его взгляд был прикован к одному из грузовиков, где слишком медленно, по его мнению, шла загрузка.       Вечерний туман окутывал склады, превращая фигуры людей в размытые силуэты. Где-то вдали гудок парома прорезал влажный воздух.       Даниэле щёлкнул зажигалкой, поднося огонь к зажатой между зубов сигарете. Оранжевый блик на мгновение осветил его грубоватые черты — широкие скулы, плотно сжатые губы, тень щетины на челюсти.       — Человек в таможне уже подкуплен, — он сделал глубокую затяжку, выпуская клубы дыма в потолок. Белая дымка спиралями поднималась к люстре, смешиваясь с запахом старого дерева и сырости. — Документы чистые. Оружие отправят без проблем.       Он потянулся к графину с виски и налил себе полстакана.       — Но с портовыми крысами сложнее, — его голос стал тише. — Последние две недели Бернарди щедро сыпят деньгами. Наши люди начали шептаться. Кто-то уже переметнулся.       Никола обернулся, мысленно просчитывая все потери. Свет из окна падал на его лицо, подчёркивая тёмные глаза, в которых не читалось ни капли сомнения.       — Тогда пусть шепчутся громче.       Даниэле непонимающе приподнял бровь. Сигарета замерла около губ, так и не прикоснувшись к нежной коже. Пепел с кончика упал на стол, оставив серое пятно на деревянной поверхности.       — Собери самых ненадёжных людей, — Никола сделал шаг ближе. Его тень легла на стол, — устрой им экскурсию на четвёртый склад.       Даниэле ухмыльнулся. Склад №4 — место, куда Морелли свозили предателей. Говорили, что стены там до сих пор пахнут кровью, несмотря на все попытки их отмыть. Обычно никто оттуда не возвращался живым.       — Понял, — он потушил окурок, раздавив фитиль о пепельницу с фамильным гербом. — А что с новым клубом? Бернарди уже месяц пытаются перекупить владельца.       Никола подошёл к столу, взял папку и передал её брату.       — Предложи ему вдвое больше. Но не деньгами, — мужчина постукивал пальцами по деревянной поверхности, отбивая неторопливый ритм, — Его сын просадил полмиллиона в нашем казино. Покроем его долги — и он будет наш.       Даниэле кивнул, листая документы. Потом вдруг хмыкнул:       — Кстати, насчёт Эмилии…       Никола нахмурился. В его глазах мелькнуло беспокойство.       — Риччи?       — Да, — Даниэле откинулся на спинку кресла, — ничего подозрительного. Она работает, Бернарди не появлялся в клубе. Всё чисто.       — Хорошо, — Никола повернулся к окну, — но пусть продолжают слежку.       В дверь постучали. Три чётких удара — Сальваторе.       — Войдите.       Дверь открылась беззвучно. В проёме возникла широкая фигура советника. Его лицо оставалось невозмутимым, но пальцы слегка сжимали край папки, выдавая напряжение.       — Вчера ночью сожгли «Sapore di mare».       Никола медленно поднял глаза. На секунду его взгляд скользнул к Даниэле — вопрошающий, оценивающий.       — Это не я, — брат тут же отрезал, даже не дав Никола закончить мысль, — если бы это был я, ты бы знал.       Сальваторе покачал головой:       — Поджог был слишком… прямолинейным, — советник сделал паузу, подбирая слова, — мы не действуем так. Мы не жжём, а душим.       Губы Николы растянулись в усмешке.       — Неужели Бернарди умудрились насолить ещё кому-то?       — Не знаю, — Сальваторе положил на стол фотографию. — Но это не главное. Вот что важно.       На снимке — порт. Территория складов Морелли, снятая с крыши соседнего здания. В углу кадра — трое мужчин в тёмных куртках. Один что-то чертит на карте, другой указывает на подъездные пути, третий стоит на страже. Тень от фонаря падала на их лица так, что казалось — у них нет глаз, только тёмные впадины.       Никола взял фото. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах вспыхнуло предвкушение чего-то нехорошего.       — Интересно… — мужчина медленно протянул снимок Даниэле. — Похоже, Витторио решил устроить нам сюрприз.       Сальваторе наклонился ближе Его голос стал на несколько тонов тише:       — Что будем делать?       Никола улыбнулся.       — Ждать.

***

      В воздухе складского помещения ощущалось напряжением. Тусклый свет подвесных ламп, раскачивающихся от сквозняка, бросал неровные тени на бетонные стены, превращая лица наёмников в зыбкие маски. Воздух был густым от запаха оружейной смазки, пота и чего-то металлического — страха, который никто не осмеливался показать.       Алессандро стоял перед строем. Его иссиня-чёрный костюм сливался с полумраком, лишь белые манжеты рубашки мерцали при каждом движении. Бернарди медленно прошёлся глазами по лицам, заставляя каждого почувствовать тяжесть этого взгляда.       — Запомните — никаких свидетелей, — его голос был тише шёпота, но каждое слово пронзало, — ни следов. Ни ошибок. Только чистая работа.       В третьем ряду коренастый брюнет, со шрамом через бровь, нервно переминался с ноги на ногу. Каблук его левого ботинка постукивал по бетону, выбивая нервную дробь.       Алессандро остановился перед ним. Его тень накрыла наёмника полностью, словно предгрозовая туча.       — Проблемы, Рикко?       Тот нервно выпрямился, сглотнув ком в горле. Мужчина отрицательно качнул головой, опустив взор к носкам ботинок.       Опыта у Рикко было достаточно — за плечами десятки грязных сделок, перестрелок и ночных налётов. Но раньше он работал с мелкими боссами, теми, кто дрожал при виде полиции или своих же подручных. Бернарди же был другим. Ходили слухи, что он не просто убивал, а стирал с лица земли всех. Даже случайных прохожих, если те оказывались не в том месте. И теперь Рикко предстояло не только выполнить задание, но и сделать это под холодным, пристальным взглядом человека, для которого ошибка подчинённого — личное оскорбление.       — Нет, босс. Просто… а если охрана Морелли окажется на месте? Вдруг они…       — Тогда ты вспомнишь наш разговор, — Алессандро оскалился и медленно провёл указательным пальцем по собственной шее, имитируя движение лезвия, — никаких переговоров. Никакой пощады. Каждый, кто увидит ваши лица — становится проблемой. А проблемы…        Алессандро сделал паузу, давая словам осесть:       — Мы устраняем.       Из угла раздался резкий, надломленный смех. Лука, прислонившись к стеллажу с ящиками, вертел в пальцах свой любимый нож. Лезвие ловило свет, бросая на стены хаотичные блики.       — О, да ладно тебе, Алесс! — мужчина оттолкнулся от стены, совершая ножом сложный финт. — Можно хоть одного оставить? Ну, для… переговоров.       Его губы растянулись в ухмылке, обнажая клыки. Уж больно Лука любил внушать страх одной лишь своей улыбкой.       — Я обещаю — он расскажет то, что даже не мог знать.       Алессандро даже не удостоил брата взглядом.       — Нет.       Лука закатил глаза, но замолчал. Он знал: когда старший брат говорит таким тоном, спорить бесполезно.       Алессандро развернулся к группе, переходя на чёткий и грубый тон, внушая подчинённым страх и трепет перед ним:       — Слушайте внимательно. Вход через восточные ворота — там всегда двое охранников. Смена охраны в полночь. У вас будет пятнадцать минут, — он достал из кармана схему и развернул её на ящике. — Взрывчатку закладываем здесь, здесь и здесь.        Его палец указывал в точки на чертеже.       — Опорные балки. Всё должно рухнуть за один раз. Никаких половинчатых действий.       Аллесандро поднял голову, окидывая всех изучающим взглядом:       — Понятно?       В ответ — дюжина кивков. Кто-то сглотнул. Кто-то опустил взгляд.       — Тогда по машинам. На месте ждёте моего сигнала.       Наёмники начали расходиться, проверяя затворы, поправляя чёрные балаклавы. Их шаги эхом разносились по пустому складу.       Алессандро остался стоять у стола, наблюдая, как фигуры растворяются в ночи.       Только Лука не двинулся с места. Он перебрасывал нож из руки в руку, будто успокаивая внутри пыл предвкушения и мести. В его глазах горел самый настоящий огонь безумства.       — Ты хочешь что-то сказать? — наконец обернулся к брату Алессандро, окинув его немигающим взглядом.       Лука ухмыльнулся, совершая ножом бросок в воображаемую мишень.       — А давай сходим с ними? — мужчина сделал шаг вперёд, лукаво растягивая каждое своё слово. — Ну, знаешь… для моральной поддержки. Можем даже не вмешиваться. Просто понаблюдаем.       Алессандро тяжело вздохнул, потирая переносицу. Головная боль нарастала — Лука всегда умел доводить его.       — Мы никуда не идём.       — Да ладно тебе! — Лука подбросил вверх оружие и всплеснул руками, тут же словив прилетевшее лезвие двумя пальцами. — Там же будет весело! Можно парочку их ребят… ну, припугнуть. Для профилактики.       Алессандро молниеносно схватил брата за предплечье, сжав с такой силой, что Лука невольно поморщился.       — Слушай меня внимательно, — мужчина прошипел, приблизившись к самому уху мужчины. — Мы не действуем без приказа отца. Или ты решил пойти против семьи? Против крови?       Лука вырвался, потирая онемевшую руку.       — Ну и ладно, — пробормотал он, но в глазах проскальзывало чувство неповиновения, — но если они облажаются…       — Они не посмеют, — Алессандро уже повернулся к выходу, окинув напоследок брата гневным взглядом. — Потому что если кто-то из них вернётся с пустыми руками, то следующий рейс в порт они совершат в мешках для мусора. По кускам. Понял?       Лука засмеялся — высоко, почти истерично. Но в его широко раскрытых и блестящих глазах читалось нечто большее, чем неповиновение.       Ненасытная жажда крови, которую не могли утолить никакие запреты. Как будто в его груди билось не сердце, а капкан, готовый захлопнуться на первой же жертве.       Он очень хотел пойти. И, возможно, уже решил это сделать.