Глава 10. Выбор

      Гравий хрустнул под колёсами, когда Лука резко вдавил педаль тормоза, заставив машину замереть перед покосившимися воротами заброшенной виллы. Камни, вылетевшие из-под шин, звеняще отскочили от бордюра. Сам автомобиль слегка занесло, прежде чем он окончательно замер, слегка раскачиваясь на пружинах подвески. Двигатель взревел в последнем усилии, словно не желая глохнуть, но Лука выдернул ключ из замка зажигания, обрушив на себя внезапную тишину, нарушаемую одним лишь потрескиванием остывающего металла.              Пальцы в чёрных кожаных перчатках впились в руль, обтягивая тканью побелевшие от напряжения костяшки. Лука медленно разжал руки, нервно постукивая фалангами по прохладной поверхности, словно отбивая такт известной лишь ему мелодии.       Запрокинув голову на подголовник, Лука почувствовал, как затёкшие мышцы шеи протестующе заныли. Глаза, блеснувшие в темноте холодным отсветом луны, сузились, оставив во взгляде одну остроту.              «Конечно, ты пришёл сюда»              Это место было их последним убежищем. Когда-то, за этими стенами, они прятались от всего мира – от предательств, от долгов, от крови на руках.       Здесь, среди облупившейся штукатурки и пустых оконных проёмов, зияющих, как глазницы черепа, они чувствовали себя неуязвимыми. Даже сейчас, когда вилла превратилась в руины, она оставалась их местом.              А теперь Алессандро сбежал сюда, как раненый зверь, ищущий последнего укрытия.              «Прятаться в этих развалинах… Как театрально. — уголок его рта дёрнулся в кривой, безрадостной усмешке, — Как будто мы в одном из тех дешёвых гангстерских фильмов, которые ты так любил. Только в кино всё заканчивается хэппи-эндом.»              Резким движением он ударил плечом в дверь, и та распахнулась с глухим стуком, ударившись об кустарник. Выпрямившись во весь рост, Лука дёрнул головой, откинув непослушную прядь чёрных волос, но они тут же упали обратно, словно издеваясь над его попыткой сохранить видимость контроля.              Шагнув вперёд, Лука почувствовал, как гравий проваливается под подошвами, а дорогие кожаные ботинки вязнут в сырой земле, оставляя чёткие отпечатки на размокшей почве.              Ночной воздух был густым, пропитанным запахами гниющей листвы, сырой плесени и чего-то ещё – чего-то старого, забытого, словно сама вилла дышала прошлым. Лука достал сигарету, зажал её между зубами и чиркнул зажигалкой. Яркая вспышка осветила резкие скулы, тени от ресниц легли на щёки, делая взгляд ещё более пронзительным. Лука глубоко затянулся, и дым клубами вырвался из носа, смешиваясь с холодным паром дыхания.              — Ну где же ты, братец?              Голос звучал почти игриво, но под этой лёгкостью дрожала скрытая угроза.       Взгляд скользнул по мрачному фасаду заброшенной виллы. Губы непроизвольно искривились в ухмылке, больше напоминающей оскал.              — Надеюсь, не передумал и не сбежал со своей новой подругой.              Дверь поддалась с противным скрипом, будто нехотя впуская незваного гостя. Внутри витал тяжёлый запах сырости, пыли и чего-то прогорклого – казалось, воздух здесь застаивался десятилетиями.       Бледные лучи луны пробивались сквозь щели в ставнях, выхватывая из полумрака обшарпанные стены и потрескавшийся паркет, скрипящий под каждым шагом. В центре зала, у камина с давно остывшей золой, стоял Алессандро. Его фигура выделялась неестественно чётко на фоне размытых теней, а холодный отсвет скользил по лезвию ножа, зажатого в его руке.              Лука прищурился, медленно оглядывая брата с ног до головы.              — Прятался бы в пятизвёздочном отеле – не пришлось бы пачкать костюм, — Лука провёл ладонью по рукаву пиджака, смахивая несуществующую пыль, и усмехнулся. В уголке рта тлела сигарета, окутывая его лицо едким дымом, — Хотя, если боишься, что твоя куколка тебя предаст, может, и правда стоит держать нож покрепче?              Алессандро не сразу отреагировал – сначала лишь слегка наклонил голову, будто улавливая отдалённый шум за стенами. Затем, не спеша, развернулся, и нож бесшумно скользнул за поясницу, исчезнув в складках рубашки. Но в его позе не было ни капитуляции, ни страха – только напряжённая готовность, словно каждый мускул был натянут.              — Ты один?              Лука выпустил колечко дыма, наблюдая, как оно растворяется под потолком.              — Пока да, — очередная затяжка осветила черты его лица: глубокие тени под глазами, резко очерченные скулы, напряжённую линию губ. — Но если я не вернусь с тобой и её головой, отец пришлёт десяток своих людей.              Пепел упал на пол, и Лука растёр его каблуком, оставив тёмный след на паркете.              — Тебя-то он, конечно, пожалеет. А вот её…              Глаза Алессандро сузились.              — Где твоя пленница? — невозмутимо спросил Лука.              — Она не пленница, — голос брата звучал ровно, но в нём сквозила опасная твёрдость.              Лука закатил глаза и резко выдохнул табачный дым, набирая в лёгкие немного пыльного воздуха.              — О, конечно, — он развёл руками с преувеличенным изумлением. — Просто случайная девушка, которая оказалась сестрой жены нашего заклятого врага. Какое невероятное совпадение!              Алессандро шагнул вперёд – рубашка обтянула его плечи, и на мгновение тень от его фигуры полностью накрыла Луку. Алессандро не поднял руку, не сжал кулак, но в этом бездействии была такая неоспоримая угроза, от которой брат инстинктивно отпрянул на полшага.              — Она ничего не знает. Даже не догадывается, кем является Никола.              Лука фыркнул, но его поза выдавала сомнение: плечи напряглись, пальцы сжали сигарету так, что та переломилась пополам. Он швырнул окурок на пол и раздавил его с непривычной яростью.              — Ты веришь в эту сказку?              Его голос, до этого звучавший с холодной насмешкой, внезапно стал грубым. В нём слышалось нечто большее, чем просто раздражение – что-то глубинное, заставляющее кожу покрываться мурашками.              — Она Риччи. Член семьи Морелли. Ты действительно думаешь, что это просто совпадение?              Тень в углу шевельнулась, и из темноты выскользнула Эмилия. Её движения были резкими, порывистыми.              Обычно её зелёные глаза сияли, как молодые листья под солнцем, но сейчас в них пламенела сама ярость. В руках сжимала обломок кирпича – неровный, покрытый пылью и крошащийся по краям. Жалкое оружие. Но пальцы впились в него так крепко, что на них начали появляться крошечные раны.              — О, вот и наша невинная гостья.              Лука развёл руки в театральном жесте, но его улыбка напугала девушку. Взгляд оставался холодным, расчётливым, скользя от Эмилии к Алессандро.              — Как трогательно, что ты решила присоединиться к нашей беседе.              — Хватит. Она не опасна, — Алессандро резко поднял ладонь, прерывая брата.              Лука медленно скрестил руки на груди, нервно постукивая пальцами по рукаву пиджака.              — Отец приказал избавиться от неё.              Он намеренно опустил голос так, чтобы Эмилия не расслышала последнее слово, но по тому, как напряглись его скулы, по тени, пробежавшей в глазах, она поняла: речь шла не просто о плене.              Тишина повисла густой пеленой, будто воздух пропитался свинцовой пылью. Алессандро не дрогнул, даже не отвёл взгляд в сторону. Упрямо глядел в глаза брата, упиваясь гнетущей тишиной, что повисла между ними.              — Отец ошибается. Морелли уже ищут её. Если она исчезнет, это разожжёт настоящую войну.              Лука задумался. Его взгляд метался между братом и Эмилией, словно он взвешивал каждое слово, каждую возможную последующую кровь, что может пролиться в попытке ухватиться за безграничную власть.              — А если оставим её в живых? Что тогда?              — Она – козырь, — Алессандро не сводил с Эмилии глаз, следя за каждым малейшим движением её напряжённых рук. — Заложница, которая предоставит нам возможность забрать порт без единого выстрела. Морелли отдадут его, если мы предложим обмен.              Лука медленно покачал головой, но в его глазах мелькнуло понимание.       Эмилия почувствовала, как земля уходит из-под её ног, оставляя под собой бездонную пропасть.              Козырь. Заложница. Обмен.              Слова, как раскалённые иглы, впивались в сознание. Она не слышала всего, но даже этого было достаточно.       Её тело среагировало раньше, чем разум. Резко развернувшись, она побежала в комнату. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отдав волну вибраций на едва держащуюся в стене раму. Защёлка не работала, и Эмилия навалилась на неё всем весом, будто это поможет удержать врага по ту сторону баррикады.       Сердце колотилось в груди, норовясь вот-вот выпрыгнуть наружу, лишив последней возможности бороться за свободу. В голове, как заевшая пластинка, крутились обрывки фраз, выбивая из лёгких остатки воздуха.       Эмилия оказалась в самой настоящей ловушке, угодила в лапы кровожадного зверя. И девушка только сейчас поняла, насколько опасной оказалась её безрассудность.       Эмилия жадно хватала ртом воздух, пытаясь хоть как-то успокоить разбушевавшиеся нервы. Но разве это поможет унять накатившую на неё тревогу, что по-хозяйски обвила девушку своими путами?              Снаружи раздался резкий шаг – Лука дёрнулся вперёд, но Алессандро крепко сжал плечо брата, остановив на пол пути.              — Она никуда не денется. Не осмелится выпрыгнуть.              — Чёрт возьми, Алесс…              — Я знаю, что делаю.              Лука раздражённо провёл рукой по волосам.              — Ладно. Берём её. Но если отец скажет «нет»…              — Тогда я разберусь с ней сам, — в голосе Алессандро чувствовалась сталь. Его непоколебимость успокоила брата.       Лука исчез в темноте коридора и направился за верёвкой. Тень поглотила его силуэт мгновенно – шаги растворились в глухом эхе каменных стен, лишь лёгкий скрип половиц выдавал его стремительное движение.              Алессандро же направился на второй этаж. Лестница протяжно заскрипела под его весом. Каждый шаг был просчитан – пальцы скользили по перилам, ощущая шероховатость старого дерева, а взгляд выхватывал из темноты малейшее движение. Где-то выше слышался прерывистый шёпот ветра, пробивавшегося через щели в стенах.              Дряхлая дверь не стала преградой. Он рванул вперёд, мышцы спины напряглись, и плечо врезалось в древесину с глухим ударом. Щепки разлетелись в стороны, стоило двери с хрипом отскочила от косяка. Алессандро ворвался внутрь, едва успев поймать равновесие.              И тут же резкое движение сбоку. Эмилия вырвалась из темноты, как дикий зверь, с рычанием, полным ненависти. Глаза её пылали яростью, что словно годами копилась где-то глубоко в её душе. Оскалившись, девушка занесла руку с кирпичом вверх, готовясь нанести первый удар.       Тело среагировало раньше мыслей – Алессандро дёрнулся вбок, и кирпич просвистел в сантиметре от виска, рассекая воздух с глухим звуком.              Он не дал ей шанса на второй удар – ладонь впилась в её запястье, сжимая до побеления кожи. Она вскрикнула, разжав пальцы, и кирпич упал на доски, раскрошившись на мелкие части.       Он притянул Эмилию к себе, впечатывая девушку в своё тело. Её сбитое дыхание тут же опалило грудь мужчины, оставляя на рубашке влажный отпечаток горячего воздуха. Девичьи плечи вздрагивали от каждого движения, стоило Алессандро только сжать пальцы на тонкой талии.       Он прекрасно понимал, что Эмилия не из пугливых. Это не та девушка, что при первой же возможности будет прятаться по углам, лишь бы беда не настигла её.       Секунда дела, и вот сжатая в кулак девичья рука оказалась в его ладони. Пальцы, словно кандалы, обхватили запястье, оставляя на светлой коже красные следы, чем-то напоминающие отметины.              — Не сопротивляйся. — Голос прозвучал низко, чуть резче прежнего. Он не повышал тона, но каждое слово било кнутом, оставляя пламенеющие следы если не снаружи, так внутри.              — Лжец! — Её голос сорвался на хрип.              Эмилия дёрнулась в сторону, пытаясь вырвать руку из крепкой хватки. Но Алессандро сильнее сжал пальцы, ещё крепче удерживая в ладони тонкое запястье.       — Довольно! — прошипел ей на ухо, едва не касаясь губами мочки.       Тёмные взъерошенные пряди неприятно защекотали лицо, стоило Эмили дёрнуть головой в сторону. В нос тут же ударил сладковатый аромат, наполняя лёгкие запахом горькой вишни и пряного табака.       Алессандро инстинктивно прикрыл глаза, наслаждаясь повисшим в воздухе ароматом её волос.       Сам от себя такого не ожидал, даже подумать о таком не осмелился бы. Но не удержал себя, не смог противостоять возникшему внутри искушению. Сильнее впился пальцами в талию Эмилии, не давая даже шанса на побег.       — Мне больно, — прошипела она в ответ, ногтями впиваясь в предплечье мужчины. Пыталась сбросить его руку со своей талии, царапая загорелую кожу сквозь ткань рубашки. Но Алессандро даже не обратил на это внимание, с интересом наблюдая за тщетными попытками сбежать из своих объятий.       Ногти оставили на его руке кровавые полосы, но Алессандро не то, что не поморщился, даже бровью не двинул. Лишь на мгновение в его взгляде промелькнула тень – что-то глубинное, почти человеческое, но тут же погасло, словно он поймал себя на слабости.              Лука, появившийся в дверях, закатил глаза.              — Какая драма. Двигаемся, пока Морелли не нашли нас, — он опёрся о косяк, игриво перебрасывая верёвку из одной руки в другую.       Убрав руку с талии, Алессандро подтолкнул Эмилию вперёд, всё ещё удерживая девушку за запястье.       Эмилия споткнулась, едва удержав равновесие, и в этот момент всё внутри неё взорвалось.              — Я не ваша собственность!              Рывок вперёд был не спонтанным – она рассчитала каждый момент. Колено взметнулось вверх, но Алессандро лишь слегка сместился в сторону, приняв удар на бедро. Его пальцы, сжимающие её запястье, не оставляли шанса для удара локтями – но девушка резко наклонилась, и в следующий миг острые зубы впились в его предплечье.              Не просто царапая – она надорвала ткань рубашки с первого рывка. Своими зубами Эмилия прокусила кожу, разрывая клыками мужскую плоть.       Алессандро резко замер, ощущая, как её зубы сжимаются глубже – капилляры лопнули, пропуская мелкие капли крови из тонких порезов на его коже.       Эмилия сильнее стиснула челюсть, едва ли не разрывая упругие мышцы в клочья. Солёная кровь брызнула её в рот, но девушку никак не смутил этот странноватый привкус железа на кончике языка.       Она соврала, если бы сказала, что вкус крови врага не вызвал в ней удовлетворения. Хоть и мнимого, но тем не менее, стоящего всех последующих наказаний.              Её сбитое дыхание обжигало поцарапанную кожу, оставляя после себя неприятный зуд.       Алессандро понимал: если он дёрнется сейчас – очень сильно травмирует девушку. Но если продолжит бездействовать – Эмилия без раздумий вырвет кусок плоти.              Решение пришло мгновенно. Его пальцы ослабли на её запястьях – всего на долю секунды, но этого хватило. Девушка дернулась назад, отскакивая к стене, а на его предплечье осталась кровавая россыпь точек, оставленная на память о сегодняшней ночи.              — О, смотри-ка… — Лука усмехнулся, будто наблюдал за увлекательным спектаклем, — У котёнка, оказывается, есть зубки. И, как видно, явно не молочные.              Алессандро не стал отвечать. Он просто шагнул вперёд, и Эмилия инстинктивно отпрянула. Осознание собственного бессилия жгло, как раскалённое железо.              Алессандро не торопился, но каждый его шаг заставлял Эмилию отступать, пока спина не вжалась в стену. Девушка чувствовала его дыхание – ровное, спокойное, будто эта схватка ничего для Алессандро не стоила.              — Идём, — одно слово, сказанное с ледяной уверенностью.              Через мгновение её запястья были скручены за спиной. Она билась, как пойманная в силок птица – пятка врезалась Луке в голень, плечо рванулось вперёд, но он лишь засмеялся, перекрутив верёвку туже.       Первый шаг дался с трудом – не из-за его силы, а из-за её гордости. Но она сделала его.       Потом ещё один. Ноги дрожали, но Эмилия не позволила им подкоситься. Каждый последующий шаг был настоящей пыткой, но она шла вперёд – не для них, а для самой себя.              Лжец. Палач. Предатель.              Мысли жгли, как раскалённые угли. Он говорил ей о спасении, а теперь вёл, словно скот на убой.              Но глубже, под слоем ярости, клокотало нечто страшнее: если она погибнет, Валерия останется одна.              Шаг. Виски сжаты стальными тисками.              Шаг. Воздух густой, как запекшаяся кровь.              Ещё шаг. Тень Луки за спиной – тяжёлая, неотступная, будто гильотина, замершая в дюйме от шеи.              Они вышли на улицу, где холодный ветер тут же окутал тело, заставляя девушку поёжиться.              Лука медленно перевёл взгляд на брата – уставший, испытующий. В его молчаливом вопросе читалось: «Как будем действовать?»              Алессандро не дрогнул. Лишь губы его слегка сжались, прежде чем он отрезал:              — Она поедет со мной. Встретимся в доме.              Лука задержал взгляд на Эмилии – на её спутанных волосах, падающих на плечи, на дрожащих запястьях, всё ещё перетянутых верёвками. Затем медленно перевёл глаза обратно на брата. Уголки его губ дрогнули, обнажая холодную усмешку:              — Не задерживайтесь.              Он резко развернулся, ступил в высокую траву, которая хрустела под ботинками. Подойдя к автомобилю, Лука схватился за дверную ручку, рывком распахнул её и скрылся внутри.              Алессандро действовал быстро, но без лишней спешки. Движения были точными, отработанными – каждый жест продуман, каждая секунда на счету.              Левой рукой он крепко удерживал Эмилию за плечо, пальцами впиваясь в ткань платья, не оставляя шанса на побег. Свободной ладонью потянул ручку задней двери «Кадиллака». Дверь открылась с глухим щелчком, и тёплый воздух салона смешался с утренней прохладой.              — Внутрь, — коротко бросил Алессндро, слегка подталкивая Эмилию вперёд.              Эмилия попыталась сопротивляться, но её тело тут же потеряло равновесие. Алессандро не стал ждать – сильным, но аккуратным, движением он наклонил девушку вперёд, одной рукой придерживая за спину, другой направляя её ноги внутрь салона.              Когда Эмилия оказалась на заднем сиденье, её юбка задралась, обнажив бледную кожу бедра. Алессандро машинально провёл ладонью по её ноге, поправляя ткань, но вдруг нахмурился. Его пальцы скользнули чуть выше, нащупывая неестественную складку в подоле платья.              Эмилия дёрнулась, пытаясь отпрянуть, но он уже зажал её колено своей рукой, не давая возможности пошевелиться.              — Успокойся, — пробормотал мужчина, не глядя на неё, сосредоточившись на поиске.              Ладонь скользнула вдоль бедра, и внезапно остановилась. Под тонкой тканью явственно прощупывался прямоугольный предмет. Ловким движением он раздвинул материю, нащупал скрытый карман – и через мгновение в пальцах мелькнул телефон.              Экран вспыхнул в темноте, осветив лицо Алессандро. Он холодно улыбнулся, выключил устройство и засунул его в карман брюк.              — Не поможет, — произнёс он тихо, прежде чем захлопнуть дверь.              Алессандро кивнул Луке, уже сидевшему за рулём. Двигатель рыкнул, и чёрный автомобиль исчез в ночи, оставив за собой лишь запах бензина и тишину.              Тогда Алессандро захлопнул дверь, запирая Эмилию внутри. Металл глухо лязгнул. Мужчина не спеша обходил машину, словно давая ей понять: бежать бесполезно.       Когда Алессандро сел за руль, кожаное сиденье слегка прогнулось под его весом.              Двигатель заурчал, колёса мягко перекатились с гравия на асфальт. И только когда они набрали скорость, его голос разрезал тишину:              — Если хочешь жить… играй по моим правилам.              Это был не тот голос, что звучал холодно и отстранённо раньше. Теперь в нём слышались напряженные нотки.              — Моррели и Бернарди воюют уже три года, — начал Алессандро. — Если я смогу убедить отца, что ты – не угроза, а козырная карта, то вскоре окажешься с сестрой. Если нет…              Он не договорил. Но продолжение висело в воздухе.              — Да пошёл ты, — прошипела Эмилия, пытаясь ослабить верёвки на запястьях.              Внезапно машина остановилась. Её тело рвануло вперёд, ремень больно врезался в плечо, волосы хлестнули по лицу.              — Ты думаешь, это шутки? — его голос стал жёстче. — Я пытаюсь спасти твою чёртову задницу. Заткнись. Слушай и играй роль.              Машина снова тронулась, прорезая утреннюю дымку.              — Когда мы окажемся перед отцом, не смотри ему в глаза. Не огрызайся. Отвечай только, когда тебя спрашивают. Если он захочет тебя тронуть – терпи. Если прикажет – делаешь без колебаний. Ты для него – вещь. Пока я не докажу обратное.              Эмилия ненавидела Алессандро. Ненавидела за холодную расчётливость, за то, как легко он играл её страхом, будто переплетал своими пальцами тонкие нити её судьбы. Каждое его слово обжигало, каждый взгляд оставлял след – не синяк, не царапину, а что-то глубже, что-то, что не заживёт. Но…              «Можно ли ему довериться?»              Мысль пронзила её, как игла. Он говорил о спасении, но его руки были в крови. Он предлагал выход, но дверь казалась запертой с обеих сторон.              «Он держит меня на грани – между угрозой и обещанием. Между игрой и реальностью»              Может, это ловушка? Может, он просто ведёт её к другому краю пропасти? Но если нет… если он действительно сможет её вытащить…              Она сжала зубы. Ненависть кипела в груди, но под ней – дрожь чего-то другого. Надежды? Или страха перед тем, что эта надежда – всего лишь очередная иллюзия?              Её пальцы вцепились в сиденье. В голове мелькали обрывки воспоминаний: его молчание, взгляд, будто прожигающий насквозь, когда Лука затягивал верёвки на её запястьях.              Но потом – этот миг. Когда они остались наедине, и в его глазах мелькнуло что-то… почти человеческое.              «Если я сделаю один неверный шаг – он отступит, и тогда Лука или его отец добьют меня. Но если я сыграю свою роль… Возможно, он действительно сможет меня вытащить.»              Гнев сжигал её изнутри. Но что оставалось? Бежать? Её уже поймали. Бороться? Она была одна против целой семьи.              «Он – моя единственная ниточка. Даже если она привязана к лезвию»              Эмилия сжала кулаки. Она ненавидела себя за то, что соглашается. Но война уже поглотила её. И если она хочет выжить – ей придётся стать частью этой игры.              Даже если правила написаны монстром.       

***

      Через два часа несколько чёрных внедорожников резко свернули на проселочную дорогу. Колёса подняли облако пыли, прежде чем машины вновь обрели сцепление с грунтом.       Даниэле Морелли сидел на переднем сиденье первого автомобиля. Его пальцы привычным движением проверили обойму, затем вставили её обратно в пистолет. Он бросил взгляд на телефон – координаты светились на экране, подтверждая, что они на верном пути.              — Поворачиваем здесь, — сказал он водителю, не отрывая глаз от дороги, которая извивалась в предрассветной дымке.              Машины замедлили ход, двигаясь почти бесшумно, и остановились в двухстах метрах от виллы. Даниэле толкнул дверь и вышел первым. Его ботинки глухо стукнули по земле. За ним, не торопясь, вышли остальные. Они выстроились позади, молча ожидая команды.              — Осмотрите территорию. Тихо, — распорядился Даниэле, и группа мгновенно разошлась в разные стороны, растворяясь среди деревьев.              Он сам двинулся к главному входу. Шаги были бесшумными, но резкий луч фонаря внезапно выхватил из тени свежие следы шин. Кто-то уехал совсем недавно – земля ещё не успела просохнуть после ночной влаги. Даниэле замер на мгновение, затем его пальцы медленно сжались в кулаки.              Дверь была приоткрыта. Пол устилал слой пыли, перемешанной с осколками кирпича. Даниэле пригнулся, поднял один из обломков, перевернул в пальцах – свежий скол. Рядом валялись окурки, ещё не успевшие пропитаться сыростью. Он подцепил один, раздавил между большим и указательным пальцем. Табак рассыпался, оставляя на коже едкий запах.              — Бернарди, — прошипел он, сжимая челюсти. — Они точно были здесь.              Даниэле двинулся дальше. Шаги глухо отдавались по пустому коридору. В гостиной простыни, наброшенные на мебель, были скинуты в беспорядке. Диван сдвинут, рядом – следы от ботинок.              — Обыскали второй этаж? — спросил Даниэле, не оборачиваясь.              — Да. Никого.              Один из мужчин шагнул вперёд, протянув смятый мужской пиджак. Даниэле взял его, развернул – на лацкане едва заметная метка: вышитые инициалы «A.B.»       Горячая волна подкатила к горлу. Мужчина резко развернулся и со всей силы ударил кулаком в стену. Штукатурка треснула, осыпаясь белой пылью. На костяшках выступила кровь, но боль даже не дошла до сознания.              — Босс, может, они… — начал один из охранников.              — Молчать!              Даниэле достал телефон. Пальцы почти дрожали от ярости, когда он набрал номер. После двух гудков прозвучал голос Николы: напряженный, сдавленный:              — Нашел её?              — Нет. Бернарди опередили нас. Они увезли Эмилию.              В трубке повисла тяжёлая пауза. Затем глухой, почти безжизненный ответ:              — Возвращайтесь. Будем думать, что делать дальше.              Даниэле бросил трубку, даже не попрощавшись. Последний раз окинул взглядом опустевшую виллу – ловушку, которая оказалась пустой. Провал.              — В машины, — бросил он, уже направляясь к дверям, — Проверим все дороги. Они не могли уехать далеко.              Но даже когда двигатели взревели, а колеса взметнули гравий, в груди оставалось тягостное чувство – они проиграли этот раунд.              

***

             Ледяное дыхание подвала не просто обволакивало – оно жило, извиваясь между пальцами и заползая под одежду, словно паразит, жаждущий тепла. Он цеплялся за кожу тысячами невидимых игл, и каждая оставляла после себя не боль, а странную пустоту, будто тело медленно превращалось в изваяние изо льда.              По ржавым трубам струились капли конденсата, оставляя замысловатые узоры, похожие на древние руны. Они падали на бетон с глухим звуком, но иногда, совсем редко, он искажался, будто успевал замереть в воздухе, прежде чем разбиться.              Где-то наверху, за толщей перекрытий, тикали старые часы. Но их ход был неровным, словно само время в этом доме то ускорялось, то тянулось мучительно медленно. Порой, между ударами, возникала зловещая пауза, и тогда Эмилия ловила себя на том, что её собственное сердце пропускает такт, подчиняясь сломанному ритму.              Витторио Бернарди сидел напротив девушки. Его пальцы лениво перекатывали янтарные чётки – фамильную реликвию, доставшуюся от деда. Бусины поскрипывали при каждом движении, стоило мужчине пройтись по округлым камням пальцем.              В полумраке его лицо напоминало зловещую маску – тени ложились так, что на мгновение черты расплывались, и тогда в кресле сидело уже нечто с пустыми глазницами и неестественно широкой улыбкой. Но стоило моргнуть – и перед тобой снова был просто мужчина с холодным, хищным взглядом.              — Сестра Валерии Морелли… — голос Витторио звучал задумчиво. — Интересный ход судьбы. Или всё же, продуманный ход Николы?              Лука, прислонившись к стене, лениво подбросил нож. Лезвие рассекло воздух, сверкнув в тусклом свете одинокой лампы. Его глаза были прикованы к Эмилии. Та сидела на стуле с плотно стянутыми за спиной руками.              — Может, это он подослал её в клуб? — Нож снова взмыл вверх, вращаясь вокруг своей оси, прежде чем Лука поймал его за рукоять. — Разведчица, которая внезапно «потеряла» связь с сестрой? Слишком удобно.              Алессандро стоял у выхода, его неподвижная фигура сливалась с тенями. В отличие от брата, он не совершал лишних движений – только его взгляд скользил по Эмилии, фиксируя малейшие изменения в её позе: дрожь в губах, учащённое дыхание. Он заметил, как она напряглась, когда отец произнёс имя сестры.              — Она не знала, — произнёс Алессандро. Его голос звучал как отчёт, лишённый эмоций. — В её университетском деле нет ни одной связи с семьёй Морелли. Ни общих контактов, ни переписки, ни финансовых транзакций. Проверь её телефон, банковские операции, даже историю поиска. Ничего. Если бы Никола хотел внедрить своего человека, он выбрал бы кого-то ближе. Кого-то, кто не пытался исчезнуть из их жизни бесследно.              Лука фыркнул, но Витторио поднял руку, резким жестом обрубив спор. Его взгляд, тяжёлый и неумолимый, упал на Эмилию – бледную, с тёмными кругами под глазами, но не сломленную. В её глазах горел тот самый огонь, который дон видел лишь у самых стойких – тех, кто предпочитает сгореть, но не прогнуться.              — И что предлагаешь? — спросил Витторио, глядя на старшего сына, — Отпустить? — Губы дона искривились в едва заметной усмешке. — Подарить Николе повод для насмешек? Он уже считает вас дураками после ситуации в порту.              — Использовать.              Алессандро сделал шаг вперёд, и свет лампы скользнул по его лицу, высветив резкие скулы. Его голос был спокоен, но в каждом слове чувствовалась уверенность.              — У нас в руках ключ к порту, — он слегка наклонился, положив ладонь на спинку стула Эмилии. — Морелли отдадут его в обмен на её жизнь. Никола не будет рисковать – Валерия никогда не простит ему, если с Эмилией что-то случится.              Лука закатил глаза.              — Или просто пришлёт десять машин с наёмниками, — он щёлкнул зажигалкой, закуривая сигарету, — мы теряем время.              Алессандро презрительно посмотрел на брата.              — Он не нападёт, — голос звучал тише, — Никола не дурак. Он знает, что если хоть одна пуля пролетит мимо Эмилии, Валерия не просто оторвёт ему голову – она сожжёт дотла всё, что его окружает. И это если повезёт.              Он сделал паузу, давая словам осесть.              — А главное – он её любит. И не просто любит, а боготворит. Ты видел, как он смотрит на неё? Никола не ставит её чувства под удар. Не потому что боится Валерии, а потому что сам не переживёт, если она его возненавидит.              Лука затянулся, но в его глазах промелькнуло сомнение. Алессандро продолжил, уже спокойнее:              — Так что никаких машин, никаких наёмников. Он придёт сам. И будет торговаться. А значит, у нас есть рычаг.              Витторио задумался. Тяжесть решения давила на плечи, как свинцовый плащ. Он закрыл глаза, и перед внутренним взором развернулись возможные исходы. Убийство – простое, эффективное. Бросить тело на порог виллы Морелли, оставить кровавую визитку – и все сразу поймут, в чьих руках власть. Страх – старый, проверенный инструмент.              Мужчина медленно выдохнул, разминая шею. Однако власть – это не только страх. Это шахматная доска, где каждая фигура двигается по чьей-то воле, где даже враги могут стать пешками в чужих руках. Смерть – это конец хода. А жизнь… жизнь даёт пространство для манёвра.              Витторио открыл глаза. Взгляд уткнулся в потолок, будто ища там ответа. Затем медленно кивнул, словно подтверждая договорённость с самим собой.              — Хорошо. Пусть живёт. Но… — сказал Витторио, резким движением поднявшись со стула, — если это ловушка, ты ответишь головой. Сам привёл её сюда – сам и прикончишь.              Дверь захлопнулась за Витторио и Лукой с глухим стуком. Эмилия медленно выдохнула, только сейчас осознав, как сильно сжала зубы. Челюсти ныли от напряжения, а на внутренней стороне щёк остался горьковатый привкус крови – видимо, она неосознанно прикусила их, пытаясь справиться с эмоциями. Теперь, когда адреналин начал отступать, боль заявила о себе чётче: красные полосы на коже горели, пульсируя в такт ударам сердца.              Глаза осторожно скользнули к Алессандро. Он стоял в нескольких шагах, его лицо было непроницаемым, но в уголке губ таилось что-то, напоминающее усмешку. Или раздражение. Эмилия не могла определить.              — Значит, теперь я официально ваша пленница? — спросила девушка ровным тоном, намеренно скрывая всю дрожь в голосе.              Алессандро не ответил. Вместо этого его пальцы скользнули к внутреннему карману пиджака, откуда он извлёк узкий складной нож. Лезвие блеснуло в тусклом свете лампы. Эмилия инстинктивно отпрянула, упёршись плечами в спинку стула. Но Алессандро даже не взглянул на её реакцию.              Мужчина подошёл медленно, почти лениво. Остановившись перед Эмилией, наклонился, одной рукой подхватив её запястья. Пальцы твёрдо сжались вокруг руки, но без лишней грубости.              — Не дёргайся, — тихо предупредил Алесссандро, хотя она и не собиралась.              Лезвие скользнуло под верёвку, и одним точным движением – вверх, под углом. Волокна разошлись, упав на пол с глухим шлепком.              — Ты жива, — констатировал он, отступая на шаг и складывая нож, — пока это главное.              Эмилия аккуратно разминала онемевшие руки, наблюдая за мужчиной. Кровь хлынула в пальцы, и они заныли, будто пронзённые тысячей игл. Поднявшись со стула, девушка сделала шаг в сторону, проверяя, позволит ли ей Алессандро двигаться свободно.              — Жива… чтобы стать разменной монетой? — Эмилия намеренно сделала голос тише, но тщательно сохранила в нём вызов.              Алессандро внезапно шагнул вперёд. Она отступила, но слишком поздно – спина упёрлась в стену. Мужчина не касался её, но расстояние между ними сократилось до опасного. Наклонившись, Алессандро приблизил губы к её уху, и когда заговорил, каждое слово обжигало, как раскалённое железо:              — Если бы я хотел твоей смерти, ты бы уже трижды была мертва.              Его дыхание, тёплое и тяжёлое, коснулось её кожи.              — Но ты здесь. Дышишь. Потому что я играю в эти игры лучше тебя.              Эмилия замерла. Мысли метались, цепляясь за факты.              В клубе он мог бросить её в огонь – но вытащил. В доме – отдать на растерзание Луке – но остановил его. Здесь – убедил отца сохранить ей жизнь.              Что-то в этом уравнении не сходилось. И это что-то заставляло её сердце биться чаще.              — Почему? — она позволила голосу дрогнуть ровно настолько, чтобы это выглядело естественно. — Зачем ты мне помогаешь?              Алессандро отошёл, поправляя манжеты. В его движениях была театральная небрежность.              — Порядок стоит дороже мести, — бросил он достаточно громко, если их подслушивают.              Затем тише, почти беззвучно:              — Скоро придет Лука. Ты напугана. Ты ненавидишь меня… нас. Запомни это.              Когда дверь за Алессандро закрылась, Эмилия быстро осмотрелась. Пустые карманы, никакого оружия в комнате, за дверью – тишина. Он действительно ушёл.              Вывод был очевиден: он даёт ей шанс. Но доверять нельзя никому.              Она сжала кулаки, когда в коридоре раздались шаги. Теперь нужно было играть роль – и играть безупречно.              — Не подходи!              Её голос сорвался на крик – надтреснутый, почти истеричный, но в глубине глаз горел холодный огонь. Тот самый, что она столько раз видела во взгляде Алессандро.              «Если хочешь обмануть волка – смотри ему в глаза и покажи свои клыки».              Лука замер на пороге, тихо рассмеявшись.              Игра началась.