Глава 28. Чужая ноша

      Заглушив мотор, Маттео вглядывался в просвет между деревьями, где угадывался съезд без каких-либо указателей или опознавательных знаков. Узкая полоса гравия уходила вглубь леса, точно звериная тропа. Морелли, нужно отдать должное, умели прятаться. Их дом не просматривался с трассы, подъезд петлял так хитро, что случайный путник решил бы: забрёл в никуда, а потому нужно развернуться и уехать. Однако сейчас Маттео это не сильно волновало. Главное, чтобы охрана не вздумала объезжать периметр, иначе объяснять им, что младший Бернарди делает в кустах у владений врагов, придётся под дулами пистолетов.              Дверь распахнулась без предупреждения. Карла уселась на соседнее сиденье, и в салон тут же ворвался запах влажной листвы вместе с чем-то сладковато-терпким – то ли её духи, то ли просто осень. Девушка обернулась и закинула назад плотно набитый рюкзак вместе с объёмным пакетом, который подозрительно звякнул, оставив при себе лишь маленькую дамскую сумочку.              — Ты что, сбегала? — Маттео проводил взглядом её манипуляции с лёгким удивлением к такой наглости.              — Нет, вышла как все нормальные люди, — ответила Карла невинно и даже немного оскорблено.              — Через кусты?              Карла порывисто обернулась, позабыв, что секунду назад от стеснения избегала его пристального взгляда, и открыла рот для возражения, но замерла, когда Маттео молча вытащил из её волос тонкую веточку с прилипшим сухим листом и продемонстрировал на раскрытой ладони.              — Ладно. — Карла выкинула улику в открытое окно и скрестила руки на груди. — Через кусты. Или ты хотел, чтобы они твою машину заметили, а завтра по городу пошёл слух: Маттео Бернарди похитил младшую Морелли?              — Я тебя не похищал. — Не пытаясь скрыть своего возмущения, Маттео обернулся к ней всем корпусом. — Ты сама меня вынудила приехать! Я бы даже сказал, шантажировала.              — Так ли это важно, кто кого заставил? — Карла склонила голову, изучая его с откровенным любопытством.              Он промолчал, отвернувшись и раздражённо зачесав волосы назад. Маттео наивно надеялся, что при личной встрече Карла вернётся к своей прежней, стеснительной натуре, которой запомнилась по встрече на карнавале и в оранжерее. Но, видимо, за то время, что они общались по телефону, девушка совершенно растеряла этот навык. Ей хватило нескольких секунд, чтобы отбросить волнение и начать разговаривать так же свободно, как через барьер сотовой связи. Будто экран телефона был тренировочной площадкой, а сейчас она лишь укрепила веру в свою правоту.              — Я сказала братьям, что иду гулять с подругой, — продолжила Карла, поняв, что ответа на свой вопрос не дождётся. — Уговорила одну знакомую семьи подстраховать. Так что на сегодня ты — Мишель.              — Мишель? — Он скептически приподнял бровь.              — А что, хорошее имя. — Карла пожала плечами с таким видом, будто обсуждать здесь действительно нечего. — К тому же сто евро были весомым аргументом. Она теперь как милая подтвердит всё, что нужно: и что мы вместе зашли в кафе на набережной, и что я покупала всякие безделушки, если братья решат проверить.              — Ты хоть понимаешь, что если кто-то из твоих увидит мою машину, а тем более меня… — Он сделал паузу, обводя собственное лицо выразительным жестом. — По-твоему я похож на эту… Мишель?              — Не увидят, если ты не решишь и дальше стоять на месте. — Карла откинулась на сиденье, жмурясь, будто кот, дорвавшийся до сметаны. Потом приподняла руку на уровень своих глаз, сложила пальцы, словно рамку, и посмотрела на Маттео сквозь них, прищурившись. — К тому же если вот так посмотреть… — Она склоняла голову то влево, то вправо, оценивающе закивав. — Да, должен сойти за неё. Особенно в темноте и если не разговаривать.              Маттео хмыкнул, решив не спорить. Завёл мотор и вырулил на узкую просёлочную дорогу, что вилась вдоль лесополосы. Пришлось петлять между ямами и корнями, объезжать неожиданные камни, но главное – держаться подальше от асфальтированных трасс, где мог попасться патруль. Через десять минут такой езды он уже пожалел, что согласился, но сворачивать было поздно, да и не хотелось, если честно.              — Куда едем? — спросил он, косясь на пакет, который продолжал подозрительно звенеть на заднем сиденье при каждом толчке. — И зачем тебе столько вещей? Я действительно не собираюсь сбегать с тобой из города, что бы ты там ни придумала в своей дурной голове.              — В рюкзаке перекус, ничего преступного, — Карла закатила глаза, демонстративно, но наигранно обижаясь за «дурную голову». — Поезжай на старый пляж.              — Это где? — Он обернулся на секунду, заметив уже почти расслабившуюся девушку, нежившуюся в лучах полуденного солнца, которое пробивалось сквозь лобовое стекло.              — Закрытый пляж за Бурано. Если знаешь, где это.              — Знаю. — Маттео поморщился. — Территория Морелли. Там и дороги то никакой нет.              — Поэтому мы туда и направляемся, — подтвердила Карла, гордая за собственную хитрость. — Никто не сунется.              Маттео хотел добавить, что тащиться по ухабам на его подвеске – сомнительное удовольствие и что машина, конечно, выдержит, но настроение – вряд ли. Однако одновременно с этим понимал: она права. Никто из здравомыслящих людей туда действительно не поедет, а значит, на несколько часов они будут в полной безопасности. Настолько полной, насколько это вообще возможно для таких людей, как они.              Дорога заняла около часа. Маттео петлял по просёлкам, объезжая ямы, и думал о том, как абсурдно выглядит со стороны. Бернарди везёт Морелли на пикник. Если Лука узнает – умрёт от смеха, потом воскреснет и сдаст с потрохами Алессандро. А тот, в свою очередь, без разбирательств придушит голыми руками, чтобы не тратить патроны на такого безрассудного родственника, как Маттео. Мысль вышла почти смешной, не будь такой правдивой.              — Что-то случилось? — спросила Карла, когда подкрашивала губы лёгким блеском, заметив, как он хмурится.              — Кажется, я сошёл с ума.              — Поздно спохватился. — Она беззлобно усмехнулась. — Я об этом ещё в оранжерее думала.              — О чём?              — Что ты такой же ненормальный, как и я. Просто прячешь лучше.              Маттео поджал губы, но промолчал. Она снова права. Эта девчонка видела всё насквозь, будто под рентгеном.              Карла указала съехать с дороги прямо в лес. Машина запрыгала по корням, ветки хлестали по стёклам, но Карла только изредка смеялась, вцепившись в сиденье от какого-то дикого, почти детского восторга. Наконец они выкатились на песчаный берег.              Место было пустынным. Старый пляж давно забросили — слишком далеко и неудобно он располагался. Здесь не было ни лежаков, ни спасателей, ни кафе. Только серый песок, частые кусты, бескрайняя вода и небо, сегодня, на удивление, залитое солнцем и почти безоблачное. Ветер гнал рябь по воде, а солнечные блики рассыпались по волнам тысячами кристаллов.              Карла выскочила первой, жадно вдыхая солёный воздух. Маттео вышел следом, сразу направившись к задним дверям, и искоса наблюдал, как она мнётся у капота. Подумал, что Карла в явном нетерпении и совершенно не умеет это скрывать. А что вероятнее – не будь его рядом, побежала бы сразу, радостно подбирая ракушки и выкрикивая что-то о прекрасном месте и настроении. Но присутствие Маттео сковывало, заставляя делать вид, что она спокойна и собрана.              Ветер растрепал её волосы, бросая их на лицо и заставляя щуриться, пряча нос в воротник. Как и ожидалось, Карла хоть и выбрала это место сама, совершенно не подумала об одежде. Короткая куртка, лёгкий свитер и джинсы на ней смотрелись хорошо, но спрятать от морской прохлады вряд ли могли.              — Идём? — Она обернулась и замерла, увидев Маттео, который держал в руках её вещи.              Карла даже на секунду не подумала о том, чтобы взять их сама – то ли растерялась, то ли привыкла, что братья всё делают без просьб. А Маттео, хоть и воспитанный жестоким Витторио, заимел правило, где мужчина всегда берёт тяжёлое, а женщина или ничего или что-то лёгкое, даже не задумываясь прихватил рюкзак и пакет. Просто потому, что так надо. Подобное не обсуждалось.              Маттео кивнул и направился за ней, чувствуя, как песок скрипит под ногами, норовя забиться в ботинки. Карла шла впереди, иногда оглядываясь, будто проверяя – не исчез ли он, не растворился ли в этом странном, нереальном дне.              Плед они расстилали вдвоём – ветер пытался утащить ткань в воду. Карла прижимала край коленкой, пока Маттео расправлял другой. Когда плед всё же лёг, они оказались слишком близко друг к другу.              Карла, вопреки прежнему напору, зарделась, глядя на Маттео снизу вверх. В её глазах всё ещё плясали чёртики, но за ними пряталась настороженность и вопрос, который она боялась задать вслух. Щёки порозовели – может от ветра, а может и от близости.              — Ну и что дальше? — спросил Маттео, первым нарушив напряжённый момент.              — Дальше? — Она моргнула, словно выныривая из транса, и порывисто отвернулась к пакету. — Будем есть и разговаривать. Нормально, а не через телефон, где ты вечно пытаешься сбежать.              — Я не пытаюсь сбежать.              — Правда? — С лёгким смешком и явным сомнением Карла выкладывала контейнеры, не глядя на него. — Ты всегда ищешь повод закончить разговор. Скажешь что-то резкое и ждёшь, когда я обижусь и отстану. Это твоя защита, я давно поняла.              Маттео комментировать подобное не хотел. Не потому, что нечего было сказать, а потому что она снова попала в точку, а признавать это вслух не позволяла гордость. Он опустился на край пледа, положил руки на колени и принялся вглядываться в водную гладь, делая вид, что бескрайнее море сейчас важнее её упрёка.              Ели они молча – бутерброды с ветчиной, сыр, виноград, который Карла тщательно промыла водой и выложила на салфетку горкой. Маттео смотрел, как она возится с едой, поправляет выбившуюся прядь, жмурится от солнца, и думал, что этот день войдёт в список его самых больших ошибок. Или самых правильных решений, он пока не определился.              — Знаешь, — Карла отряхнула руки от крошек, нарушая затянувшееся молчание, — когда я тебя впервые увидела, подумала: какой хмурый парень. Вечно всем недоволен.              — Я и был недоволен.              — А теперь?              Маттео отвёл взгляд и подхватил мелкий камень, прокручивая его в пальцах.              — Теперь я недоволен собой, потому что сижу здесь и не могу найти причину уехать.              Карла улыбнулась чему-то своему и откинулась назад, опираясь на локти, запрокинув лицо к небу. Солнце золотило её кожу, и Маттео поймал себя на том, что в который раз не может сосредоточиться на камне в руках.              — А ты не ищи, — всё так же спокойно заключила Карла.              Сидя близко, почти соприкасаясь плечами, они долго слушали, как волны лижут берег. Где-то вдали кричали чайки, ветер шелестел сухими водорослями. Мир за пределами этого пляжа будто переставал существовать, и это было странно – но не страшно. По крайней мере, сейчас.              — Я знаю, почему ты согласился приехать, — заверила Карла, не открывая глаз.              — Потому что ты звонила? Писала? Или, быть может, вспомним условия манипуляции, что ты всё же решишь задуматься о безопасности и оставишь меня в покое? — в его голосе прорезалась привычная колкость, но вышла она какой-то блёклой, ненастоящей.              — Не язви, Маттео. — Поморщилась Карла. — Причина в том, что тебе тоже надоело всё время быть начеку и оглядываться на старших. Ты устал от этого так же, как и я.              Маттео оглянулся на неё, нахмурив брови, готовый осадить и поставить на место, но тут же удивительно успокоился, когда увидел чуть расстроенную и задумчивую Карлу, не пытавшуюся смеяться над ним. Она говорила серьёзно. Искренне.              Чёртова девчонка ничего не понимала ни в его жизни, ни в его семье, но продолжала гнуть свою линию, и чем дальше, тем интереснее было за этим наблюдать. Маттео одёрнул себя, вновь ковырнув носком ботинка песок. Нельзя позволять себе думать о ней так. Нельзя.              — Мне правда было важно выбраться, — продолжила Карла тише, всё так же не открывая глаз. — Я просто хотела… дышать полной грудью. Хоть ненадолго забыть о том, что каждая моя встреча с кем-то может стать проблемой.               Взгляд вновь остановился на девушке, зацепившись за нежный профиль и упрямо вздёрнутый подбородок. Карлу словно переполнял неукротимый голод по свободе и тому, что ей не позволялось по праву рождения. Чувствовалось столько жажды жизни, сколько Маттео не находил ни в ком другом. Раньше девушки либо цепенели перед ним, либо сразу начинали прикидывать, какую выгоду принесут связи с Бернарди. Карла же просто наслаждалась этим моментом, не замечая, что он скоротечен и что через час они, возможно, расстанутся навсегда.       Самое удивительное было и то, как легко она успела проникнуть в его жизнь. Появилась без предупреждения, начала всё менять под себя, словно всегда тут была. Маттео понимал: можно закрыть глаза или отвернуться, но её образ никуда не исчезнет. Он останется в памяти если не навсегда, то, по крайней мере, на долгие годы.              — Карла… — сказал было Маттео, желая вновь завести разговор о запретах и правилах, но был безжалостно оборван.              — Не начинай даже. — Она открыла глаза и нахмурилась, поворачивая голову. Даже заметив его изучающий взгляд, не смутилась и продолжила: — Если что-то и произойдёт, то будем решать проблемы по мере их поступления. Маттео, я устала бояться того, что может случиться. Хочу жить тем, что происходит сейчас.              В её глазах не было сомнения. Карла поражала тем, как может открыться в своих мечтах – беззащитно и одновременно дерзко, словно бросая вызов всему миру, который пытался запихнуть её в рамки.              Они погрузились в тишину, и Маттео вдруг задумался: молчать можно со всеми, но не с каждым это молчание будет комфортным. С кем-то ты просто не находишь тем для разговора, с кем-то чувствуешь себя напряжённо и готовишься то ли к обману, то ли сразу к ножу в спине. Тут же, рядом с Карлой, на удивление подобных чувств не возникало. И даже если она не скажет больше ни слова – Маттео всё поймёт. В этом они и были схожи. Слишком часто закрывались в себе, а потому, соприкасаясь, их миры не отталкивались и вливались друг в друга, смешивая блёклые краски жизни.              Они действительно погрузились в этот миг с головой – оба, сами того не заметив. Солнце медленно ползло по небу, ветер то стихал, то налетал новыми порывами, и время словно потеряло смысл. Лишь спустя час Карла поднялась, понимая, что драгоценные минуты утекают сквозь пальцы. Отряхнув джинсы, она обернулась к Маттео.              — Я схожу в одно место, и мы можем ехать обратно.              Получив кивок в ответ, Карла едва заметно поникла и зашагала в сторону берега.              Маттео никогда не вёл соцсетей – опять же из-за правил жизни в их мире. Да и никогда не хотел этого делать, хотя сам изредка просматривал фотографии других. Слишком опасно оставлять цифровые следы и слишком легко по ним потом восстановить маршруты и встречи. Только вот сейчас почему-то возникло ноющее желание в груди запечатлеть этот вид. Не то чтобы пляж был прекрасен в общепринятом смысле, но сама атмосфера и те эмоции, что он здесь испытывал, просились быть увиденными.              Поняв, что его ничего не останавливает сохранить этот миг хотя бы для себя, Маттео вытащил из кармана телефон. Навёл камеру сначала на небо, которое намекало, что через пару часов здесь будет прекрасный закат: облака уже начинали розоветь с нижней кромки. Потом повёл вдаль, на мельком выглядывающий из-за леса город – серые пятна зданий на горизонте, такие далёкие, словно принадлежащие другой планете.              Невольно камера вернулась к кромке воды и камням, а через секунду, сам того не заметив, Маттео поймал в объектив хрупкую фигуру.              Палец замер над кнопкой, не решаясь остановить видео. Картинка плыла, следуя за девушкой, что продолжала идти вдоль берега, не замечая тайно обращённого на неё внимания. Она двигалась медленно, будто нехотя, иногда останавливаясь, чтобы рассмотреть что-то под ногами. В какой-то момент Карла замерла, всматриваясь в линию горизонта, где небо встречалось с водой. Ветер трепал её волосы, но Карла не двигалась, стояла, подставив щёки солёным порывам, и казалась такой беззащитной в этом огромном мире.              Маттео почему-то одновременно страшился того, что она узнает о его невольном наблюдении, и подсознательно мечтал, чтобы Карла обернулась. Чтобы взглянула на него, улыбнулась. Быть может, так станет легче и это клокочущее чувство под рёбрами наконец-то обретёт хоть какую-то определённость.              Но Карла двинулась дальше, вскоре скрывшись за диким и пышным кустарником, что разросся у окраины пляжа.              Маттео опустил телефон, глядя на тёмный экран. Просидев пять минут, он успел проверил, нет ли пропущенных от братьев – сеть здесь ловила едва-едва, но ни одного уведомления. Потом изучил всё пространство вокруг – пустой берег, редкие чайки, далёкие облака. Ещё через десять минут решил сложить вещи в пакет, чтобы не терять времени. Контейнеры от бутербродов, пустой термос из-под чая, салфетки – всё аккуратно отправилось в рюкзак.              Прошло ещё десять минут.              В мыслях начали ворочаться неприятные предположения. Карла решила подшутить и сбежать? Оставила его здесь одного, посреди пустого пляжа, с вещами и дурацким чувством, что он снова ошибся в человеке? Маттео тут же откинул подобные мысли, вспомнив карту: выхода там нет, только заброшенный пирс и россыпь крупных камней, уходящих в воду. Бежать попросту некуда.              Но волнение не уходило. Оно разрасталось, заполняя грудь чем-то липким. Маттео порывисто обернулся, вновь посмотрев на дикий кустарник.              — Да где тебя носит, — выдохнул он сквозь зубы.              И, больше не раздумывая, сунул руки в карманы, решительным шагом направляясь туда, где скрылась девушка, умудрившаяся пробраться под кожу так глубоко, что теперь каждое мгновение её отсутствия отдавалось глухой тревогой где-то в районе сердца.              Он вышагивал вдоль берега. Песок здесь был глубже, ноги увязали почти по щиколотку, и каждый шаг давался тяжелее, чем на плотной полосе у воды. Маттео чертыхнулся про себя, когда ботинок зачерпнул полную пригоршню мелких камней, но останавливаться не стал – только ускорился, пробираясь сквозь колючие ветки, что хлестали по куртке.              Маттео уже готовился увидеть её карабкающейся по скользким камням или, того хуже, балансирующей на гнилых досках пирса. В голове одна за другой проносились картинки: Карла поскользнулась, Карла упала в ледяную воду, Карла ударилась головой и лежит где-то между валунами, пока он бестолку просиживал штаны на пледе.              Но когда Маттео выбрался на открытое пространство, замер.              Она стояла у самой воды, в паре метров от того места, где начинались камни. Ветер подхватывал полы короткой куртки, но Карла, кажется, не замечала холода.              Маттео уже открыл рот, чтобы окликнуть и упрекнуть за то, что она так долго, напоминая о скором отъезде, но подойдя ближе, осёкся. Хрупкие плечи мелко содрогались. Ладони, как он только сейчас заметил, плотно прижимались к лицу, пытаясь укрыться от всего мира и эмоций, которые, по всей видимости, накатили слишком неожиданно.              — Карла, что случилось? — Он остановился в нерешительности в нескольких шагах за её спиной. Куда-то неожиданно испарилась та жёсткость, с которой Маттео собирался требовать объяснений.              Она вздрогнула всем телом, но не обернулась.              — Прости, дай мне пару минут и я вернусь. — Карла выставила руку назад, останавливая его, и всё ещё продолжала прятать лицо.              Она не хотела представать перед ним в таком виде. Маттео понял это сразу – слишком хорошо знакомо было желание спрятаться, когда эмоции раздирают изнутри, а мир вокруг требует сохранять лицо. Но его это нисколько не отталкивало.              Маттео всегда был близок с Софией – в силу их небольшой разницы в возрасте и того, что в детстве они росли почти неразлучно. Сестра нередко была эмоциональной, плакала из-за разбитой коленки или обиды на Луку, и Маттео часто успокаивал её, даже если причина казалась ему глупой. Он просто обнимал и молчал, позволяя выплеснуться всему, что накопилось. Хотя так же часто получал выговор от отца за свою эмпатию – якобы подобное не должно сохраняться в душе мужчины, особенно из семьи Бернарди.       «Слабость надо выжигать калёным железом», — говорил Витторио. Маттео действительно старался быть жёстким, закрытым, но сейчас, глядя на содрогающиеся плечи Карлы, он знал: вся эта броня – просто картонный щит, который разрушается при столкновении с настоящим чувством.              Он должен был уйти, ведь она просила. Правила приличия, уважение к чужому пространству и наконец, банальная осторожность требовали развернуться и оставить её одну, но тело не слушалось.              Маттео шагнул вперёд.              Руки уверенно, но не принуждая легли ей на плечи. Почувствовав тёплые ладони сквозь тонкую ткань куртки, Карла вздрогнула снова, но отстраняться не стала. Он аккуратно подтолкнул её ближе, подхватывая и позволяя скрыться в этом объятии от всего, что клокотало внутри.              Карла сначала испуганно застыла – Маттео почувствовал, как напряглось её тело под его руками и как перестало слышаться прерывистое дыхание. А потом, словно прорвало плотину, она робко обвила его в ответ, судорожно прижавшись ближе. Вцепилась в ткань его куртки на спине, будто мужчина был единственным спасением в этом обезумевшем мире.              Маттео аккуратно поглаживал её плечо, ощущая, как мелкая дрожь постепенно отпускает тело. Услышав редкие, сдавленные всхлипы, осторожно положил ладонь на затылок, прижимая её голову к своей груди. Так он делал и с Софией, когда та приходила к нему ночью после очередной ссоры с отцом. Просто держал, давая чувство защищённости, в котором она так нуждалась.              — Я… прости… — Голос Карлы прозвучал глухо, уткнувшись в его куртку. — Думала, что смогу сдержаться, не вспоминать, но…              Она замолчала, собираясь с мыслями. Маттео не торопил, прикрывая её от солёных и холодных порывов ветра.              — Сегодня полгода со дня смерти отца. — Слова падали тяжело, каждое давалось с трудом. — Я знаю, что для вашей семьи это праздник…              — Не думай про моё мнение сейчас, — оборвал её Маттео жёстче, чем планировал, но давая понять: сейчас не до этой бредовой войны.              Она отстранилась, вытянула рукав свитера и попыталась стереть слёзы со щёк. Отвернулась, не решаясь смотреть на мужчину, но продолжила:              — Когда я была маленькой, мы часто с ним ходили на набережную. — Она упрямо и в какой-то мере бездумно желала именно ему и именно сейчас открыть эту боль. — Тогда я была счастлива. Часто говорила, что он сам как море – спокойный и могучий. Всегда знала, что он придёт, если позову, что защитит, что…              Она всхлипнула, сжимая кулаки.              — А в тот день силы его покинули, и я даже попрощаться не смогла. — Карла наконец подняла заплаканное, чуть покрасневшее лицо, и Маттео почувствовал, как внутри что-то болезненно сжимается. — Сегодня, сидя с тобой у воды, я вдруг вспомнила те чувства, что испытывала с отцом. Мне будто одновременно разрывали душу на части и сшивали её. Не знаю, как объяснить… — Она попыталась сильнее стянуть полы куртки, будто дрожь, захватившая тело, была лишь от ветра. — Наверное, поэтому меня братья и отпустили.              — Потому что думали, что ты забыла?              Она кивнула, не поднимая глаз.              — Хотя вряд ли смогу. — Карла горько усмехнулась. — Но Никола и Даниэле решили: раз иду с подругой гулять, значит, мне легче. Не будут же они устраивать допрос с пристрастием, верно?              Маттео помолчал, задумавшись. Потом всё же решился сказать то, что вертелось на языке:              — Они переживают за тебя, — сказал он уверенно. — Не все мужчины умеют это показывать, но братья заботятся о тебе. Лучше, чем бередить и собственную, и твою рану, предпочитают тешить надежду, что вы все пережили этот этап.              Карла подняла на него взгляд – удивлённый, чуть растерянный, словно не ожидала услышать такое от Бернарди.              — Наверное, ты прав, — прошептала она.              Маттео хотел было отступить и направиться к машине, но вдруг нахмурился и замер, прислушиваясь.              — Ты слышишь этот скулёж? — он повернул голову, пытаясь определить направление звука.              — Что? — Карла непонимающе заморгала, всё ещё не до конца вернувшись из той уязвимости, в которой только что находилась. — Ты что, издеваешься? Я тебе такое рассказала, а ты это назвал…              Она, обидевшись и разозлившись, хлопнула его по груди ладонью, но Маттео перехватил её руку, готовящуюся к повторному удару, и спешно добавил:              — Да я не про тебя говорю! Там, в кустах, кажется, кто-то есть.              — Где? — Глаза Карлы стали раза в два больше.              Нервно закрутив головой, она попыталась отыскать источник опасности и на всякий случай невзначай встала за спину Маттео, продолжая выглядывать уже из относительно безопасного укрытия. Однако мужчина, не разделяя её осторожности, всё же направился в сторону самого густого куста, подхватив по дороге тонкую палку.              — Ты же знаешь, что по закону фильмов ужасов тебя точно съедят первым? — крикнула Карла вдогонку, оставаясь на месте.              — Всё будет в порядке, — заверил Маттео, присев на корточки и осторожно отодвигая нижние ветки.              Звук повторился – жалобный, тонкий, явно не принадлежащий ни одному из известных ему хищников. Маттео уже собирался позвать Карлу, чтобы подтвердила его догадку, но девушка, заметив виновника раньше, чем он успел открыть рот, буквально подлетела, чуть не сбив мужчину с корточек.              Там, свернувшись, лежал белый клубок шерсти. Щенок, завидев людей, попытался отодвинуться дальше в кусты и даже оскалиться – смешно, неумело, показывая мелкие молочные зубы. Дёсны кровоточили – видимо, пытался перегрызть верёвку самостоятельно. А убежать ему не давала тугая петля, уже почти раскусанная, но всё ещё стягивающая заднюю лапу. Белая шерсть во многих местах испачкалась, кое-где прицепились опавшие листья, а на голове, точно ещё один осенний листок, виднелись прижатые от страха уши.              — Какой ужас… — Позабыв о том, что ещё секунду назад плакала, Карла опустилась на колени прямо в песок и принялась рыться в маленькой сумочке, висящей на плече. — Я, конечно, слышала, что сюда изредка забредают охотники и подростки, но чтобы устанавливать силок? Изверги.              Уже через секунду в её руках блеснуло небольшое лезвие.              — Принеси рюкзак, — скомандовала она, даже не обернувшись.              — Да я, в целом, и без явной физической угрозы сделал бы это, — Маттео удивлённо покосился на лезвие в её руках. — Что у тебя в сумочке делает нож, Карла?              — Ну я же дочь Морелли, — она помахала им в воздухе, будто вопрос мужчины был верхом наивности. — Не стой столбом.              Маттео, всё ещё удивлённый наличием оружия в дамской сумочке, спешно направился к оставленному рюкзаку и уже через минуту вернулся, когда девушка вовсю разрезала путы, придерживая щенка свободной рукой. Тот сначала дёрнулся, испуганно тявкнул, но быстро понял, что ему не причиняют вреда, и замер, только крупная дрожь пробегала по худому телу.              Освободившись от тянущей верёвки, щенок не убежал. На удивление, он сел, склонил голову набок и принялся разглядывать спасительницу с таким выражением, будто пытался запомнить девушку на всю оставшуюся собачью жизнь.              — Всё хорошо, малыш, не бойся. — Карла говорила тихо, ласково, и Маттео вдруг поймал себя на мысли, что таким голосом она с ним ещё не разговаривала. — Хочешь пить?              Девушка вытащила из поднесённого рюкзака маленькую бутылку воды и протянула её Маттео:              — Налей, пожалуйста.              Карла спешно закатала рукава и сложила руки лодочкой, готовая подставлять ладони под струю, однако Маттео, вздохнув, вновь вложил бутылку в её руки и вместо этого протянул собственные ладони – широкие, надёжные, сложенные в импровизированную поилку.              Щенок покосился на него с подозрением, явно доверяя Маттео меньше, чем Карле, но жажда пересилила страх. Он сделал несколько робких шагов ближе, принюхался и принялся жадно лакать воду, то и дело поднимая глаза на мужчину.              Вода, вопреки первоначальному опасению, исчезла быстро. Уже через пару секунд, удовлетворив первую жажду, щенок попытался в знак благодарности лизнуть Маттео в щеку. Карла едва смогла подавить смешок, когда щенок своей напористостью чуть не опрокинул мужчину на песок – тот едва удержал равновесие, выставив руку назад.              — Тебе нравится имя Чизи? — Карла склонила голову набок, разглядывая найдёныша.              Щенок повторил за ней движение и, склонив голову, высунул язык и довольно завилял хвостом, будто всё понимая. Он не прыгал на Карлу, за что та была безмерно благодарна, и просто сидел рядом совершенно спокойно, время от времени тычась мокрым носом в её колено.              Маттео даже возмутился такой избирательной наглости:              — Ты что, только меня донимаешь поцелуями? — Он потрепал щенка по голове, и тут же осёкся, осознав сказанное девушкой. — Погоди, ты что, даёшь ему кличку?              — Конечно, а как иначе к щенку обращаться? — Карла подняла на него счастливые глаза. — К тому же он так похож на плавленый сырок.              Она улыбалась, полностью игнорируя вопросительный взгляд Маттео, и чересчур увлечённо поглаживала животное по пушистой грудке. Потом, будто между прочим, добавила:              — Надо его забрать, да, Маттео?              — Думаешь, братья позволят тебе приютить собаку? — Он усмехнулся, но заметив, что девушка очень медленно и всё так же невинно начинает хлопать ресницами, складывая руки в молитвенной позе, запричитал: — Нет, нет, нет… Даже не думай, Карла. Я не могу его забрать. Это немыслимо!              Девушку, однако, это не остановило. Маттео закатил глаза, тяжело вздохнул и принялся смотреть куда угодно, но только не на Карлу. Уж больно сильно она сама сейчас походила на щенка – строя глазки и выпрашивая желаемое с такой непосредственностью, что отказать было практически невозможно. Однако так же быстро её эмоции сменились. Карла сощурилась, нахмурила брови и скрестила руки на груди, совершенно позабыв, кто перед ней, и начав свою тираду:              — Я уверенна лишь в том, что ты не вправе оставить его тут!              Чизи, заметив намечающуюся ссору, настороженно переводил взгляд с одного человека на другого. А когда Карла толкнула Маттео, щенок и вовсе перебежал и зашёл за спину мужчины, выглянув из-за его плеча с явным любопытством.              — Ты что, предатель? — возмутилась девушка, покосившись в сторону щенка. — Это вообще-то он не хочет тебя брать, а я уговариваю!              Карла вдруг поникла, опустила взор и медленно поднялась с колен, отряхивая джинсы.              — Если бы я могла, то забрала бы его к себе, — её голос упал почти до шёпота. — Но ты, как всегда, прав. Братья этого не поймут. — Она принялась заламывать пальцы, нервно перебирая ими. — У Даниэле аллергия на животных…              Маттео едва слышно простонал, помассировав переносицу. У его братьев и сестёр, конечно, аллергии не было, но если он начнёт рассказывать о том, что единственной причиной отказа являются косые взгляды семьи, это вряд ли станет аргументом. Он обернулся на щенка. Чизи всё так же чуть настороженно наблюдал за сценой, приподняв одно ухо, будто пытался понять, решается ли сейчас его судьба.              — Я заберу его, — сдался Маттео, чувствуя, как внутри что-то щёлкает – то ли здравый смысл, то ли, наоборот, его полное отсутствие. — Но если он будет гадить в доме – переедет жить в будку посреди леса.              — Не переедет! — Карла едва ли не вскрикнула от радости и мгновенно оказалась рядом со щенком. Подозвала его ближе и принялась чесать за ухом, пока Чизи довольно жмурился, подставляя голову под ласку. — Ты же не будешь злить и без того нервного Маттео, да, Чизи?              Она вновь полностью отдала всё своё внимание щенку, что-то нашёптывая ему на ухо и победно улыбаясь.              Маттео смотрел на эту картину, понимая: даже если он сделает это правильно, даже если это будет самый добрый поступок в его жизни – всего его прошлого не перечеркнуть. И вряд ли вообще когда-то чаша весов сможет сдвинуться хоть на миллиметр. Но, видя, как Карла играет с Чизи и направляется с ним наперегонки к машине – щенок смешно подпрыгивал, норовя укусить её за шнурки, – сдержать ползущие вверх уголки губ он не смог.              Пусть даже такой маленький шанс стать лучше, но он его использует.              Обратная дорога пролетела незаметно. Карла задремала, уткнувшись носом в воротник куртки, – сон сморил её так быстро и незаметно, будто она только и ждала момента, когда можно будет перестать контролировать реальность. Чизи улёгся на заднем сиденье, словно полноправный хозяин, свесив лапы и устроив голову поудобнее на скомканном пледе. Даже, кажется, начал посапывать и тихонько подвывать во сне – то ли за кем-то гнался, то ли от кого-то убегал.              Маттео пару раз ловил себя на том, что смотрит на эту идиллию дольше, чем следовало бы. На спящую Карлу, на щенка, который во сне дёргал лапами, на то, как удивительно гармонично они смотрелись вместе. Девушка сейчас казалась особенно спокойной – исчезла та колючая настороженность, с которой она держалась в их первые встречи, пропала и та дерзость, к которой Карла приноровилось после общения по телефону. Доверилась ему настолько, чтобы раскрыть душу у воды, а потом и вовсе уснуть рядом, даже не думая о том, что может быть опасно.              Маттео подумал, что это, наверное, самый странный комплимент в его жизни. Она не боялась его по-настоящему – не играла в смелость и не прятала страх за дерзостью. Просто приняла факт, что с ним можно быть собой.              У поворота к дому Морелли он остановился и заглушил мотор. Ветер упрямо продолжал скрести по крыше сухими листьями, а где-то вдалеке ухнула сова. Маттео позволил себе какое-то время не будить девушку, оставаясь даже в таком мнимом спокойствии.              Карла открыла глаза не сразу – сначала поморгала, пытаясь понять, где находится и почему вокруг темно. Потом взгляд сфокусировался на знакомом силуэте водителя, и она улыбнулась – сонно, расслабленно.              — Приехали? — Голос был ещё хриплым ото сна.              Она оглянулась на заднее сиденье, где Чизи приоткрыл один глаз, но, убедившись, что ничего интересного не происходит, лишь тяжело вздохнул и перевернулся на другой бок, явно намекая на неуместную попытку его разбудить.              — Почти. — Маттео кивнул в сторону тёмного леса. — Дальше снова через кусты.              Карла фыркнула, оценив намёк на её утренние приключения. Взяла рюкзак, пакет, но, уже открыв дверцу, вдруг остановилась.              — Маттео.              Мужчина повернул голову, давая понять, что слушает. В полумраке салона её глаза казались огромными и очень тёмными, пытливо, но одновременно с тем робко смотрящие на него.              — Спасибо за поездку. — Она заговорила тихо, но уверенно. — И за то, что согласился приютить Чизи, хотя, честно говоря, мог послать и меня и затею куда подальше.              Не давая себе времени на раздумья, Карла порывисто подалась вперёд и чмокнула его в щёку – быстро, почти украдкой. Губы её были тёплыми и мягкими, пахли тем сладковато-терпким ароматом, который Маттео, на удивление, уже начал узнавать среди десятка других запахов. Прежде чем он успел хоть как-то отреагировать, она выскользнула из машины.              — Ты классный, — донеслось уже из темноты. — Даже когда хмуришься.              Дверца хлопнула, а Карла растворилась в ночи быстрее, чем Маттео успел понять, что вообще произошло. Только едва заметно мелькнул силуэт между деревьями, тут же исчез, будто его и не было.              Маттео долго сидел в машине, глядя на тёмный лес, в котором скрылась девушка. Медленно опустив голову на руль, он пару раз стукнулся об него лбом, будто это могло привести мысли в порядок.              — Твою мать, — прошипел мужчина сквозь зубы. — Что это было?              В груди разливалось что-то тёплое и совершенно неуместное. Чизи на заднем сиденье коротко и требовательно гавкнул, привлекая внимание нового хозяина. Мол, сколько можно рефлексировать, я тут, между прочим, есть хочу.              Маттео шумно выдохнул, завёл мотор и уехал, увозя с собой запах её духов и ощущение тепла на щеке – там, где несколько мгновений назад были губы Карлы.              Завернув по дороге в круглосуточный зоомагазин, а потом ещё в супермаркет за мисками и кормом, Маттео вернулся в поместье уже ближе к ночи. Подхватив пакеты и нацепив на Чизи новый ошейник с поводком, он направился ко входу, надеясь проскочить незамеченным.              В поместье царила сонная атмосфера, только где-то на первом этаже горел дежурный свет. Маттео попытался проскользнуть к лестнице, стараясь не шуметь, но судьба, как всегда, решила иначе.              На лестнице, будто по другому и быть не могло, его ждал Лука.              — О, явился. — Мужчина прислонился к перилам, скрестив руки на груди. Вид у него был помятый – явно только что проснулся и вышел на шум. — Гулял допоздна?              — Тебя это не касается, — буркнул Маттео, пытаясь обойти брата.              — Ещё как касается, если мой брат шарахается неизвестно где и не отвечает на звонки. — Лука подался вперёд, вглядываясь в лицо Маттео. — Ты чего такой… странный и…              Он осёкся, потому что только сейчас заметил белую лохматую мордочку, выглядывающую из-за ног брата. Чизи, завидев нового человека, настороженно прижал уши и повёл носом, изучая незнакомый запах.              — Я устал, так что пропусти. — Маттео попытался пройти, но Лука ловко сместился, перегораживая дорогу.              — Ты где это шерстяное чудо подобрал? — Лука прищурился и склонил голову, разглядывая щенка с неподдельным интересом. — Я, может, и не спец, но в твоём возрасте домой ночью тайком обычно приводят девушек, а не собак…              — Да вот, — Маттео криво усмехнулся, — тебе на замену привёл. Всяко лучше будет.              — Остроумно. — Лука хмыкнул, однако с места не сдвинулся. Вместо этого он вдруг присел на корточки перед Чизи и протянул руку, позволяя щенку обнюхать пальцы. — Не знал, что собаки красят губы.              Маттео непонимающе посмотрел на брата.              — Может, этот несмышлёныш даст пару советов нашей пташке в клетке, — продолжил Лука будто невзначай, потрепав щенка за ухом. Чизи, оценив ласку, согласно вильнул хвостом. — Кстати, помаду со щеки сотри, дамский угодник.              Маттео выругался сквозь зубы и порывисто растёр щёку рукавом. Блёклый след после Карлы остался, обрубая на корню вескую возможность оправдаться. Он покосился на брата, готовясь к тому, что сейчас начнётся: издёвки, расспросы, привычное шоу Луки, где он будет рвать и метать, требуя подробностей.              Но Лука молчал. Он поднялся, отряхнул руки и взглянул на Маттео с неожиданной серьёзностью.              — Расслабься. Я не знаю, с кем ты там виделся, и знать не особо хочу.— Голос звучал ровно, без привычной насмешки. — Просто будь осторожен. Сейчас не время для сюрпризов.              — Я знаю, — тихо ответил Маттео.              — Знает он. — Лука поморщился, но продолжать нравоучения не стал. Хлопнул брата по плечу и направился в свою комнату, обернувшись уже у двери. — Готовься завтра объяснять Алессандро появление питомца в доме. Только меня не забудь позвать – хочу глянуть на это.              Он притворно задумался, почесал подбородок:              — И да… если это девушка — она хотя бы симпатичная?              — Иди спать, Лука.              — Значит, симпатичная. — Мужчина довольно осклабился и скрылся за дверью, оставив брата в покое.              Маттео постоял, глядя то на закрытую комнату Луки, то на Чизи, который уже начал подавать признаки нетерпения – подёргивал хвостом и поглядывал в сторону лестницы, явно намекая, что неплохо бы наконец определиться с ночлегом.              — Пошли, — вздохнул Маттео. — Будешь осваиваться.              В комнате его ждал сюрприз: Чизи, несмотря на усталость, решительно отказался признавать лежанку, купленную в зоомагазине за вполне вменяемые деньги. Он обошёл её по кругу, понюхал, презрительно фыркнул и уставился на кровать с таким видом, будто это его законное место по праву рождения.              — Даже не думай, — предупредил Маттео.              Но Чизи подумал и мигом запрыгнул на кровать. Маттео пришлось стащить его дважды, прежде чем устало вздохнуть и всё же направиться в ванную – отмывать найдёныша от лесной грязи.              В душе развернулась настоящая битва. Чизи отчаянно сопротивлялся чистоте, брыкался, пытаясь выскользнуть, и даже пару раз тявкнул возмущённо, но Маттео был непреклонен. Через двадцать минут мокрый, пристыженный и пахнущий шампунем щенок был замотан в полотенце и водружён на пол.              — Будешь знать, как по помойкам лазить, — проворчал Маттео, за что Чизи посмотрел на него с укором и демонстративно отвернулся.              Через десяток минут уборки, Маттео рухнул на кровать, чувствуя, как тело наливается усталостью. День выдался длинным и поистине слишком странным.              Он вытащил из кармана телефон, задумавшись. Маттео по-прежнему не удалил видео, хотя так и было нужно. Палец сам потянулся к экрану, а через секунду на дисплее снова поплыли кадры: небо, город вдалеке, кромка воды и… Карла.              Она шла вдоль берега, не зная, что за ней наблюдают. Ветер трепал волосы, Карла останавливалась, смотрела вдаль, искренне наслаждаясь этим мигом.              — Что ж ты со мной делаешь, — прошептал он в темноту.              Чизи, вновь проигнорировав и новую лежанку, и возмущённый взгляд хозяина, деловито запрыгнул на кровать, покрутился и устроился в ногах, тяжело вздохнув.              Маттео хотел было начать воспитательный процесс, но телефон мигнул, оповещая о сообщении.              «К сожалению, тебе придётся какое-то время поддерживать со мной связь. Ради Чизи, конечно. И чтобы я не переживала о его незапланированном переезде в будку посреди леса. Но… ещё раз спасибо за сегодня. Спокойной ночи, Мишель».              Маттео перечитал сообщение трижды. Потом четвёртый раз. На губах сама собой растеклась глупая улыбка, которую он теперь даже не пытался согнать.              «Пока что будка в лесу отменяется, — напечатал он. — Чизи удостоился чести сегодня спать на кровати».              Помедлив, Маттео добавил:              «Спокойной ночи, Карла».              Ответ пришёл почти мгновенно:              «Я знала, что у тебя есть сердце, не прогоняй его».              Маттео выключил экран и закинул руки за голову. Сердце колотилось где-то в горле, но он ничего не мог – или не хотел – с этим делать.              Сумасшествие. Чистое, беспримесное безумие.              Чизи во сне дёрнул лапой и, вдруг растянувшись, занял добрую половину кровати. Маттео опустил руку, потрепав его по тёплой лохматой спине.              — Добро пожаловать в семью, — прошептал он. — Надеюсь, ты понимаешь, во что ввязался.