Часть 11

Я не помню, в какое состояние я впала, но единственное, что могу сказать, — это только свои внутренние ощущения. То, что не касалось моего внутреннего состояния, как окружающий мир или люди, что, возможно, были возле меня, я не знаю. Я не видела этого мира и не слышала его. Я помню, как горела, потом помню, как что-то сильное колыхало меня в разные стороны. Эти удары были то сильными, то слабыми, но каждый действовал на меня одинаково, заставляя понять, какая я маленькая. Потом удары совсем прекратились — навсегда. Я осталась одна в мире без звуков, света, времени и даже мыслей. Я осознавала, что существую, что стою ровно, что ударов больше нет. Но где я и кто я — было уже неважно. Ни одной мысли за всё то время не пришло ко мне, может, в этом состоянии я вообще не могла мыслить. Сколько времени я там находилась, мне было неведомо. Свои чувства в этом мире я не до конца осознавала. Мне было хорошо, будто я видела хороший сон. Открыв глаза, я увидела деревянный потолок. Скосив взгляд на источник света, я увидела окно, за которым плыли облака. Было видно голубое небо и слышен звук ветра. Привстав с кровати, я продолжала смотреть в окно уже с другого ракурса. Теперь мне были видны море, трава и деревья. Зевнув, я перевела взгляд на кровать и заметила две руки. Две руки. Две руки. В сознании что-то медленно начало просыпаться. Пока я всё ещё сомневалась в реальности происходящего, но уже почувствовав, что что-то не так, начала осматривать себя, прощупывая пальцами грудную клетку. Чисто. А где швы? Какие швы? В голову выстрелили воспоминания — вспомнилось абсолютно всё: сражение с Владыкой, лишение руки, победа, смерть в огне. С ужасом я начала осматривать окружение. Комната была скромной, но в хорошем качестве, лучше, чем гостиничный номер. Подбежала к окну. Море. Я в Юньмине. Где Се Ин с Се Лянем? Начав осмотр дома, я окончательно убедилась, что нахожусь в Юньмине. Мастерская лекаря, оранжерея с лечебными травами — этот дом принадлежит мне, был переделан под меня. А где Се Ин с Се Лянем? Проходя по коридору, в окне краем зрения заметила два силуэта, которые медленным шагом шли к дому. Сердце наполнилось радостью и надеждой. Я смотрела во все глаза на эти силуэты, замечая сходство с упомянутыми людьми. Глаза увлажнились, и я быстро выбежала из дома для скорейшей встречи. Не знаю, как дверь не слетела с петель, но когда я выбежала, она закрылась сама. — Мама! — заметив меня, Се Ин радостно улыбнулся, выдернул свою руку из руки Се Ляня и побежал ко мне на всех скоростях. Раскрыв руки для объятий, я ловила его у финиша, прижав к себе так крепко, будто завтра никогда не наступит. От него пахло морем. Плача, подметила я. Се Ин вообще не сдерживался, плакал так, что вся округа слышала. Но мне было приятно. Приятно, что от встречи со мной проливают радостные слёзы. Это значит, что обо мне думали, обо мне скучали. Я тоже, тоже скучала. Прижавшись плотнее, будто хотела укрыть сына от всего, я наслаждалась голосом, всхлипами, слезами, объятиями и солёным запахом моря. Я дома. Этот кошмар закончился. — Ты была права, Се Ин обожает купаться, — подходя к нашему кокону объятий, спокойно сказал Се Лянь, радостно улыбаясь. — Я рад тебя видеть. «Да, я тоже рада». Окинув его взглядом, я встала, подхватив сына на руки, и пошла в дом. Се Ин не отлипал от меня весь день, я от него тоже. Спросив, как он жил всё то время, что я спала, я не ожидала услышать это: — Мама, ты разве не помнишь, как ты рассказывала мне сказки вчера? — подняв брови, удивлённо спросил Се Ин. Вчера? Сказки? Переведя непонимающий взгляд на Се Ляня, тот кивнул, подтверждая слова сына, и качнул головой, без слов говоря: «Объясню, но позже». Хорошо. — Прости, солнышко, мама не помнит, — проведя пальцем по щеке Се Иня, извиняясь. — Какую сказку я тебе рассказывала? — Про Алису, что попала в страну чудес, — совершенно не обижаясь, Се Ин радостно делился со мной информацией. Алиса, значит. – Мама, пойдём с нами в чайную? – хватая меня за руку, Се Ин с каким-то радостным возбуждением направлял меня в сторону входной двери. В чайную? И снова перевожу взгляд на Се Ляня: – По-моему, ты упоминала, чтобы я не кормил Се Ина своей едой, – скосив взгляд в левый нижний угол, сказал Се Лянь, пряча руки за спину. Понятно, в чайную — так в чайную. Уложив Се Ина спать, я направилась на кухню, смыв с лица прилив нежности. Се Лянь уже был там, пил чай. Сев за стол друг напротив друга, я заговорила: – Что произошло с момента нашей победы над Цзюнь У? – После нашей победы ты превратилась в зелёный огонёк. Я посадил тебя в фонарь и понёс домой, – уловив серьёзность моего настроения, Се Лянь говорил кратко и по делу. – Я не знаю, как это объяснить, но, будучи огоньком, ты пришла в сознание, но не помнила ни меня, ни Се Ина. Сделав глоток чая, Се Лянь продолжил: – Но ты начала рассказывать о странном мире, в котором, как ты говорила, живёшь. Описывала этот мир красиво и говорила о высоких технологиях. Но не это меня больше всего заинтересовало, – сделав паузу и посмотрев на меня вдумчивым взглядом, он продолжил. – Однажды я спросил тебя, сколько тебе лет. В первый раз ты сказала «пять». Меня это очень заинтересовало, и я каждый день спрашивал, сколько тебе. Через месяц ты ответила «девять», ещё через месяц — «двенадцать». Самый долгий твой период был «шестнадцать», пять месяцев. И так продолжалось до двадцати двух, пока ты не проснулась. Весь период твоего пребывания в виде огонька длился год и два месяца. Год и два месяца. Значит, Се Ину уже десять. Высокий мир технологий, и я жила в нём до двадцати двух лет. Неужели в виде огонька я заснула и в то же время по памяти пережила свою первую жизнь? Страшно подумать, какая была реакция у Се Ина, когда ему вместо матери дали фонарь с зелёным огоньком внутри, который его даже не помнил. От подобных страшных картин меня отвлёк Се Лянь, протягивая мне глиняную маленькую банку. – Здесь твой прах, – убирая руку с банки, сказал Се Лянь. – Когда твоё тело сгорело, с тебя сошёл прах, а твоя душа стала огоньком. Засунув руку в банку, я почувствовала в своём теле нечто потустороннее. Убрав руку, эффект прошёл. Засунула обратно — та же реакция. Это точно мой прах. Одной загадки меньше. Только почему прах появился после того, как я стала демоном, а не когда очнулась уже им? Ни я, ни Се Лянь не смогли ответить на этот вопрос. Видно, мы многого не знаем о демонах. Нужен кто-то, кто в этом хорошо осведомлён. Кто-то, кто давно живёт на этом свете, кто не является нашим врагом и с удовольствием поделится информацией, желательно знакомый. – Советник, – тихо бормочу я. Он подходит под все критерии, тем более он часто тусуется на горе Тунлу, определённо должен что-то знать. – Да, учитель должен что-то знать, – поддержал меня Се Лянь. – Так тебе всё рассказали? – риторический вопрос, судя по тому, что он поддержал меня, он явно знает. – Стало интересно, как почти все Боги Войны собрались вместе, спустились с Небес и начали драться с Владыкой, явно уже зная о нём, – ровным тоном сказал он, глядя мне в глаза. Ого, что за подозрения пошли. – Я узнал всё: от того, как Лан И вознёс молитву, расписав в ней историю Цзюнь У, до самой победы над ним. И узнал, что всё это было твоим планом, ты знала это, только вот… – его голос снизился, взгляд был ровным и обманчиво мягким. – Я не могу понять, как ты обо всём узнала? Смех. Тихий, лёгкий, ироничный смех был ему ответом. Посмотрев ему в глаза, игриво улыбаясь, я наклонилась к нему, сокращая расстояние, и тихо прошептала: – А этого ты никогда не узнаешь. Се Лянь округлил глаза в удивлении и, как-то смущённо, будто девица в романтическом клише, начал отодвигаться от парня, что зажал его у стенки. Ну и дребедень. Смыв со своего лица всю насмешку, я приняла нормальное сидячее положение. – Ладно, в конечном итоге всё равно всё уже закончилось, – не глядя мне в глаза, быстро заговорил он, отступая, – так что ты можешь не говорить, если не хочешь. Меня снова пробило на смех, только в этот раз зловещий. — Ох, мой дорогой, — сладко заговорила я, вставая со стула и медленно подходя к нему, — боюсь тебя расстраивать, родной, но всё закончилось только для меня, небес и Се Ина. А на твоём горизонте стоит новый враг, которого ты надолго запомнишь. — На последнем предложении мой голос перешёл со сладкого на шипящий, а со взгляда ушла вся игривость, обнажив холодную ярость. Подумав о пистолете, он сразу же прилетел ко мне, как Эмин летел к Хуа Чену. Щелчок, и дуло пистолета смотрит прямо в висок Се Ляня. — И этот враг — обиженная женщина!