Часть 12

Се Лянь не двигался, замер, как школьник на экзамене, нервно перебирая пальцами: то сжимая свои монашеские одежды, то разжимая. Нервно закусив уголок губ, молчал, ожидая приговора. — Хозяин дома вернулся, — от холода моего голоса можно было заморозить океан, не чувствуя никакого сопротивления от сидящего и даже от самой себя за жестокость. Я могла угрожать, не коря себя потом, — что является редкой возможностью. — И приступает к своим обязанностям по установлению порядка в доме, — дуло пистолета смотрело в висок Се Ляня, снятого с предохранителя, пальцы лежали на спусковом крючке. Идеально. Самая зловещая моя сторона ликовала, думая о том, как тело Се Ляня будет падать вниз. Взяв надо мной верх, она заставила меня усмехнуться от власти над такой ситуацией. В напряжённой тишине эта усмешка показалась слишком громкой. Мне даже стало стыдно от несдержанности. — Ещё раз ты уйдёшь от Се Ина или я увижу слёзы, а причиной их будешь ты… Ты знаешь, что с тобой будет, — прижав дуло к виску, давая почувствовать холод оружия, угрожающе шипела я. — И не смей сомневаться: твоя голова падёт с плеч. Ты понял? — Да, — мгновенно ответил он, глотая слюну. — Вот и хорошо, — мягко говорю я, убирая пистолет от виска с улыбкой и лёгкостью в теле, встречаюсь с его настороженным взглядом. Мгновение не прошло, как из ледяного демона я снова стала матерью подрастающего сына. От такого перевоплощения лицо Се Ляня вытянулось от удивления, а взгляд бегал по моему лицу в поисках лжи. Только лжи и не было. Я в превосходстве меняю местами ледяного демона, расчётливого правителя и нежную, как спелый персик, мать. Последняя роль — моя любимая. В принципе, не появись Се Ин на свет, ни одной из этих ролей так бы и не появилось. Однако, как и в жизни, всё меняется. В прошлом вряд ли мне хватило бы духу на свершения, которые я сделала сейчас. Интересно, моя прошлая версия гордилась бы мной? Уходя из кухни, я чувствовала взгляд Се Ляня в спину, но, задумавшись о своём, уже не обращала на это внимание. Лишь остановилась в коридоре и, обернувшись, посмотрела на всё ещё сидящего Се Ляня. Я сказала так, будто забыла ему напомнить купить хлеб в магазине: — Ах да, я слежу за тобой. И ушла, больше не оборачиваясь. Медленно, даже каким-то медитативным движением нарезая огурцы на кубики, я полностью отдалась моменту. Плечи расслабились, дыхание стало спокойным и тихим, и на душе было легко. Се Ин с интересом наблюдал, как я режу огурцы, и, посмотрев на доску перед ним, с усердием попытался повторить. — Не так быстро, Се Ин, — тихо произнесла я. — Ты можешь порезаться, режь помедленнее. Подняв на меня глаза, Се Ин кивнул, снова возвращаясь к доске с огурцом. Нахмурившись, посмотрел на огурец как на врага народа и медленно начал резать. С момента моего пробуждения Се Ин не отходил от меня, что объясняется моим долгим и тяжёлым состоянием. Он соскучился и предлагает свою помощь в любом деле, что я делаю. Что, в принципе, меня устраивает, ведь совершенно ненавязчиво и даже в форме игры я учу его следить за собой. Самые базовые умения — как умываться, прибирать за собой, одеваться — он уже делает автоматически. Сейчас я учу его готовить и приучаю к целительному мастерству, в жизни такие знания могут пригодиться. Ни за что в своей жизни не позволю, чтобы мой сын вырос бытовым инвалидом. Это будет позор моего воспитания. Ни за что на свете. Нет, нет, нет. Кубики Се Ина получились большими и неровными, но я радовалась каждому первому шагу сына. — Теперь добавим это в чашу и помешаем. — Не требую переделывать работу, я просто добавила свою нарезку к другим овощам. Се Ин повторил за мной, а потом принял с моих рук деревянную ложку и начал мешать. — «Процесс воспитания проходит успешно!» — горделиво задрав голову и улыбаясь, говорю я, сложив руки на боках. Спросите, где Се Лянь? Метёт пол по моему приказу. На кухню я его не подпущу, к травам и мастерской тоже. А пока я не придумала, чем он может заниматься и какой вклад внести в воспитание ребёнка. Всё-таки отец, надо хоть чему-то научить ребёнка. Я не хочу, чтобы он просто присутствовал и иногда играл с Се Ином, как многие российские отцы, которые не уходят за хлебом. Надо спросить и составить план. За обедом мой сын рассказывал историю своего житья с отцом. — Этот мужчина говорил что-то обидное и толкал девушку, и тогда папа, переместившись словно ветер, сбил грубияна с ног, — махая руками, восторженно рассказывал Се Ин. — Тогда я подумал, какой же папа сильный! Одним махом! — встав на стул, Се Ин ударил кулаком по воздуху, копируя движения отца. — Се Ин, сядь, — хватая возбуждённого ребёнка за плечо и медленно, мягко сажая его на стул. — Посмотри, ты со своим рассказом всё лицо себе испачкал, иди умойся. Тот послушно слез и побежал к умывальнику. Переведя взгляд на Се Ляня, который с тёплым взглядом провожал Се Ина, я заметила, как его черты лица разгладились, в глазах горел какой-то тёплый, уютный огонёк чего-то родного, улыбка была нежной, солнечной. От него даже исходила какая-то аура теплоты, ощущение, что ты дома, что тебя любят. Счастье, одним словом. — Значит, спас девушку, какое благородство, — холодно, саркастически растягивая слова, разрушая всю атмосферу уюта. — Интересно, где же было это благородство, когда ты бросил мать своего ребёнка умирать во дворце? Атмосфера на кухне понизилась, всё тепло с лица Се Ляня тоже смылось. Смотря в стол, Се Лянь сжался, будто хотел провалиться сквозь землю, лишь бы не быть под моим взглядом. Он сжал руки в кулаки до белых костяшек и даже попытался отдалиться под давлением взгляда. — Что ты умеешь, кроме махания мечом и разочарования меня? — лениво подпирая щеку локтем, смотрела на него, не отводя взгляда. Пусть мучается. Се Лянь долго молчал, явно пытаясь понять, вопрос — издёвка или был задан серьёзно. Но всё-таки ответил: — Играть на флейте, гуцине и заклинательству, — тихо ответил он. — Постарайся научить Се Ина хоть одному умению, а также можешь улучшить его каллиграфию. Ты отец, и тебе тоже надо принять участие в воспитании, поздновато, конечно, но не совсем поздно, — встав из-за стола, направляюсь в сторону сына, не оборачиваясь,говорю Се Ляню: — Посуда на тебе. Когда город засыпает, просыпается мафия, в этот раз на лавочке возле дома. Ночь была тёплой, за что я люблю тёплый климат. Всюду царила атмосфера спокойствия и тишины. Море было спокойным — даже жаль, что его не было слышно. — Нужно связаться с Пэй Мином, — смотря на море, спокойно говорю я. Сейчас мне не хотелось ни язвить, ни насмехаться. Может, это окружающая атмосфера спокойствия на меня влияет, а может быть, я просто устала. Даже отрицательные эмоции к Се Ляню отнимают силы. От подобной мысли я скривилась: «Вот же, даже сейчас этот мудак отнимает у меня силы». — Пусть небеса тоже займутся поисками советника, для них это тоже полезно, как свидетелю преступления. Се Лянь молчал, глядя на тёмный горизонт впереди. Вид у него был неоднозначный: спокойный и в то же время сосредоточенный. Он вообще на мои слова никак не отреагировал, но, в принципе, мне было не нужно. Вот так мы и сидели, пока я не закрыла глаза, уйдя в медитативное состояние. Когда я очнулась, моего соседа уже не было, лишь белый монашеский халат на мне говорил о его присутствии.