Часть 15

Траву надо размельчить и залить кипятком, потом можно будет добавить жир для загустения — вполне себе может получиться крем. Се Ин с Се Лянем ушли в горы за травами, а я готовлю, думая, как использовать принесённые травы. Помешивая суп, автоматически добавляя туда соль и перец, я думала. Я же целитель, могу использовать свои знания для создания косметических средств. А что, добавил нужных трав и ингредиентов — и увлажняющий крем готов, или маска для лица, а если добавить к ним сахар, вообще получится скраб. Это, конечно, не косметические средства XXI века, но лучше, чем ничего. Да и я целитель, а не химик. Хотя, может быть, тут есть алхимия? От мыслей меня отвлёк звук открывающейся двери. Пришли. Посмотрев на входящих, мои брови поднялись вверх, а глаза рассматривали представшую картину в непонимании. Се Лянь с раскрасневшимися щеками отводил от меня взгляд, как девица, ей-богу. Хотя неудивительно — в яой-романе живу. Се Ин наоборот выглядел очень волнительно и возбуждённо. Заметив меня, он довольно улыбнулся и с радостными криками: «Мама, мы пришли!» — полез обниматься. Погладив сына по голове и встретившись с его любопытным взглядом, я наконец-то узнала первопричину неловкости Се Ляня. — Мама, а откуда берутся дети? Посмотрев на спину Се Ляня укоризненным взглядом, мысленно говоря: «И ты решил спихнуть это на меня?» Ну нет, дорогой, так дело не пойдёт. — Из моего живота, — положив руки на живот и по-лисьи улыбаясь. Следующий вопрос Се Ина был весьма предсказуем: — А как я там появился? — Тебя туда папа прописал. — СЕ ЖУН! — послышался отчаянный крик Се Ляня. Теперь вместо обычных покрасневших щёк ко мне резким и быстрым движением повернулся раскрасневшийся рак. Улыбка на моём лице расплылась до ушей, я прищурила глаза, довольная его реакцией. — Мама, а как это — «прописать»? — непонимающе спросил Се Ин, делая губками букву «о». — Спроси у папы, он этим занимался, — отвечаю я, наблюдая, как от кого-то исходит пар. Се Лянь, весь красный, серьёзно посмотрел то на меня, то на приближающегося для вопроса сына и сбежал. Раздался громкий заливистый смех. Сначала он был похож на индюшачий, особенно своей непрерывностью, что выбивает весь воздух из лёгких, а потом, с перерывами на вдох, стал как у пенсионера, поднимающегося по лестнице. Это уже потом, когда я отдышалась и успокоилась, я рассказала Се Ину, что в определённых обстоятельствах между мужчиной и женщиной проносится искра, благодаря которой внутри женщины появляется ребёнок. День прошёл хорошо, вот бы и ночь прошла также. «Ты любишь Се Ляня?» От такого резкого вопроса от самой себя я нахмурилась и даже замерла, насторожившись. Я, конечно, люблю саморефлексировать, ведь в прошлой жизни это меня и спасло. Но иногда вопросы, что выскакивают в голове, пугают своей простотой, и кажется, что на них легко ответить — но нет. Иногда из-под таких вопросов вытекают миллионы других, иногда они могут быть даже не связанными, но в прицеле целой картины они тоже становятся важными. Но всё равно процесс не из приятных временами — возникают неудобные вопросы, от которых мгновенно хочется отмахнуться, не думать, но каждый раз ты раскрываешь этот ящик фортуны наедине с собой. Потому что об этом никто не узнает, а тебе любопытно, что в ящике может быть: ещё одно достижение или пазл для картины под названием «Ты». Одно неизвестно — сможешь ли ты принять то, что находится в ящике, или нет? Не возненавидеть то, что там найдёшь? Примешь? Ведь там ты! Призадумавшись и прислушавшись, я всё же отвечаю: «Да». Ящик открыт, и в моей голове снова появляется «Друг». Каждый человек видит себя по-разному. Мой друг — это я. Она выглядит как я, живёт в моей голове и приходит, когда появляется ящик. Если объяснить научно, то в психологии известно, что человек, который боится что-то сказать, начинает говорить это себе, тогда мозг выступает в двух ролях: как слушатель и как говорящий. Она мой слушатель, она есть я. "Но есть разница в моей любви," — говорю я, стараясь объяснить самой себе себя, — "я любила героя романа «Благословенные небожители», Се Ляня, мусорного Бога, но не Наследного Принца Сяньлэ. Просто одно вытекает из другого." "Так значит, ты любишь Мусорного Бога?" "Да." "Скажи, если бы Се Ина не было, ты бы пошла за Се Лянем в тот храм?" Тут я уже была не уверена. Не уверена, что отвечу «нет». Потому что почувствовала отторжение от этого слова, это не было частью меня, это было выдумано мной. Значит ли это, что я должна ответить «да»? Тупик. Слёзы потекли по лицу, я, лёжа в своей кровати, медленно качала головой, не веря, что ответ — «да». Мне уже хотелось уйти от разговора, забыть и бить себя по голове от таких мыслей. Я не хотела принимать это. "Ты бы пришла к нему в тот храм?" Молчание. Пусть каждый из нас уже знал ответ, я должна была произнести его, чтобы продолжить. … "Да," — отвечаю я. Плечи опускаются, в теле поселяется какая-то лёгкость, из лёгких выходит весь воздух, и всё замирает. Через сорок секунд я снова делаю вдох. Я призналась, я сказала себе правду. Но она не принесла мне блаженного облегчения, я чувствую себя осуждённой, приготовленной к казни, человеком, что уже смирился со своей судьбой, стоя под сотнями лучей прожекторов. Мне не нравится эта правда. "Скажи, почему ты бы пришла?" Потому что хотела быть любимой. Потому что я одна в этом мире. Да, у меня есть Се Ин, но он ребёнок, я не могу на него положиться или рассказать, что у меня на душе, поделиться мыслями, потому что он не поймёт. Дети не должны вмешиваться в дела взрослых. В этом плане я совсем одна. Но я знаю, что после первой, но не окончательной победы над Баем, Се Лянь бы сильно изменился. Он бы ценил тех, кто был с ним в самый страшный период. Он бы больше не бросил, был внимателен к своему другу. Вот причина, по которой я пошла к нему — чтобы в будущем быть ценной для кого-то. Ценной как личность, а не как сильный правитель, которого обожает весь народ. Но я не хочу. Не хочу прощать. Не хочу забывать. Он сделал больно своим безразличием. Он восемь лет отсутствовал, бросил меня умирать и вспомнил только тогда, когда меня можно было использовать для лечения императора. Такое не забывается. Такое нельзя прощать. От такого нужно бежать, разорвать все связи и забыть, как страшный сон. А не признаваться, что любишь и всё равно бы пошла в этот кошмар ради собственных желаний о будущем. Можно построить это будущее с кем-то другим, а не цепляться за мудака. Проблема в том, что мудак уже изменился, осталось только полдела. Принять, что хочешь быть с ним. Вот и вопрос — смогу ли я принять то, что открыла в себе, или нет?