Часть 3

***

      Неделя прошла в тягостном молчании между Севериной и Лили.        Но девушка не теряла времени даром и воплотила в жизнь свой первый план. Скрывшись под чужой внешностью, она проникла на кухню Хогвартса и, очаровав одного из домовых эльфов, добилась того, чтобы он передал конфеты первой жертве - Питеру Петтигрю.        Увы, как гласит старая мудрость, "не ошибается лишь тот, кто ничего не делает". На её хитрость клюнули только двое: Сириус и Питер.        Первого терзала жуткая иллюзия, в которой он висел вниз головой, что повергло его в такой ужас, что он завизжал, как перепуганная девчонка, вызвав взрыв хохота в одном из коридоров. Второго же, словно преследуемый злым духом, то и дело спотыкался о невидимые препятствия и с позором падал на пол прямо перед изумленными взглядами всего факультета.

***

      Слизеринка нахмурилась из-за своих воспоминаний, но быстро взяла себя в руки.        Провал не должен был её остановить.        Она решительно открыла один из тех постыдных девичьих журналов, которые девушки со всех факультетов прятали в самых дальних уголках библиотеки, и начала изучать рецепт зелья "Подави стыд". Судя по описанию, это было любовное зелье средней сложности, предназначенное для снятия любых комплексов и зажимов у выпивших.       И оно подходило идеально!       Ведь именно это и требовалось для Поттера, который собирался станцевать стриптиз перед всем Большим залом!       Вернувшись из Хогсмида в свою комнату, она принялась за работу.        Сосредоточившись, девушка начала нарезать корень мандрагоры, добавляя его в котел. Затем, следуя рецепту, добавила капли эликсира веселья и порошок из лепестков розы. Каждый шаг был важен, и Снейп точно знала, что не может допустить ошибки.       Когда зелье начало пузыриться и менять цвет, черноволосая почувствовала прилив уверенности. Слизеринка знала, что это именно то, что нужно Поттеру и  представила, как он, выпив зелье, станет центром внимания, как все будут аплодировать и смеяться, а она будет сидеть в углу, с гордостью наблюдая за его выступлением.       Закончив с приготовлением, аккуратно разлила зелье по маленьким пузырькам и спрятала их в своем шкафу. Теперь оставалось только дождаться подходящего момента. Северина недавно узнала, что на следующей неделе в Большом зале будет праздник, и это будет идеальная возможность для ее плана.       Снейп улыбнулась, представляя, как Джеймс, выпив зелье, забудет о своих комплексах и станет звездой вечера.        Она была готова к действию, и ничто не могло ее остановить.

***

      На ужине в Большом Зале Северина заняла удачное для наблюдения место - на самом краю лавочки. Именно оттуда можно было незаметно рассмотреть как Поттер сегодня опозорится.       Вот он поднимает кубок с тыквенным соком, что смешан с раскрепощающим зельем и, не думая о том, что, возможно, это опасно, выпил все содержимое одним глотком.       Девушка затаила дыхание, наблюдая за ним.        Поттер поморщился, словно выпил что-то горькое, но потом его лицо постепенно расслабилось, а в глазах появился какой-то странный блеск. Джеймс улыбнулся. Широко, беззаботно, и…        Немного безумно.       Затем резко тряхнув головой, парень оглядел присутствующих в Большом зале, и его улыбка стала еще шире. Неожиданно он подорвался со своего места и запрыгнул на гриффиндорский стол.       У Снейп от этой картины заиграла легкая улыбка, которую она поспешила скрыть за своим напитком, пока другие студенты непонимающе переглядывались и перешёптывались между собой. – Итак, – сказал он, и его голос звучал громче и увереннее, чем когда-либо. – Я думаю, вы все знаете, почему я здесь. Что ж, не будем тянуть кота за хвост.        Мантия соскользнула с плеч, упала прямо на лицо ошарашенного Блэка, и под ней обнаружилась… рубашка, усыпанная блестками и увешанная бубенцами.       Слизеринка замерла, не в силах сдержать удивленный вздох. Никто не ожидал увидеть ничего подобного.       Джеймс начал двигаться. Сначала робко, словно ощупывая пространство. Но постепенно, словно просыпаясь, он отдался танцу. Его движения были странными, непредсказуемыми. Он кружился и прыгал, и каждый его жест сопровождался тихим, мелодичным звоном бубенцов.       Блэк и Люпин кричали, пытаясь привлечь внимание друга, но он, казалось, не слышал их. Игнорируя их попытки удержать его, он пробирался сквозь столы, уставленные едой, и в каком-то безумном порыве разорвал на себе сначала рубашку, а потом и брюки. Клочки ткани полетели в воздух, осыпая ближайших учеников. Глаза его горели безумным огнем, а из горла вырывался не то рык, не то стон. Люпин попытался схватить его за руку, но тот отшвырнул его с такой силой, что Люпин отлетел к стене, больно ударившись плечом. Блэк, видя, что ситуация выходит из-под контроля, выхватил палочку.  – Джеймс! Остановись! – отчаянно крикнул он, но его друг, казалось, не слышал, лишь беззаботно хохотал в ответ.       Зал утонул в громе аплодисментов. Смех, свист и восторженные крики слились в единый гул, а лица зрителей светились изумлением. Даже обычно непроницаемые лица профессоров выдавали растерянность.        О, чего только стоили лица Дамблдора, МакГонагалл и Слизнорта! А Мародёров и Лили с её подругами? Северина даже на мгновение расстроилась, почти до слез, оттого, что это нельзя запечатлеть на колдографии!       Поттер же, казалось, не замечал ничего вокруг. Он танцевал, погруженный в транс, ведомый лишь музыкой, звучащей в глубине его сознания.       Но внезапно танец достиг кульминации. Джеймс подпрыгнул в воздух, словно пытаясь взлететь, и замер в неестественной позе.       На мгновение воцарилась полная тишина.        А затем, с громким хлопком, он рухнул на пол. К нему тут же бросились друзья, однофакультетники, профессора и просто любопытные зеваки.       Северина осталась невозмутимой, продолжая свою трапезу. Удовлетворенная проделанной работой, она позволила себе небольшую награду: кусочек пирога с патокой и кекс с лимонно-мятной начинкой. – Похоже, Поттер совсем помешался на дружбе с грязнокровками, – фыркнула семикурсница Беллатриса Блэк. – Не могу не согласиться, дорогая золовка, – кивнул Рабастан Лейстрейндж. – Поттеры так не позорились со времен Первой Магической войны. – Всё когда-нибудь случается впервые, – лукаво заметил Эван Розье и поднимая кубок в тосте. – И это только начало, – прошипела Беллатриса, сверкнув глазами. – Подождите, пока он не начнет якшаться с оборотнями и великанами. Тогда мы посмотрим, как отреагирует его дражайший папенька.       На эти слова Северина мягко улыбнулась, находя высказывание Блэк забавным, а Рабастан хмыкнул, отпивая из своего кубка. – Джеймс Поттер слишком упрям, чтобы прислушаться к отцу. Он всегда был бунтарем, и эта его дружба с грязнокровками – лишь очередное проявление его непокорности.       Розье усмехнулся и посмотрел как Джеймса леветируют в Больничное Крыло. – Возможно, он просто пытается привлечь внимание. Все знают, что Лили Эванс – его слабость. Может, он надеется, что, защищая грязнокровок, он завоюет ее расположение.       Блэк на это лишь презрительно скривилась. – Лили Эванс хоть и магглорождённая, но слишком умна, чтобы пасть жертвой его уловок. Она видит его насквозь.       Северина, казалось, не обращала внимания на их разговор. Она медленно жевала пирог, наслаждаясь каждым кусочком. Впрочем, ее уши были открыты, и она впитывала каждое слово, как губка. Информация о Поттере и его друзьях всегда была ценной. Особенно сейчас, когда она готовилась к своему плану. – Ты недооцениваешь силу влюбленности, Беллатриса, – протянул Эван, подмигнув. – Любовь делает людей идиотами. И Поттер, похоже, уже давно потерял голову. – В любом случае, – вмешался Рабастан, – нам стоит держать его в поле зрения. Поттер может стать проблемой. Особенно если он продолжит поддерживать грязнокровок. – Проблемой? – Беллатриса рассмеялась, но в ее смехе не было веселья. – Он просто глупый мальчишка, который возомнил себя героем. Мы раздавим его, как жука, если он встанет у нас на пути.       Северина доела пирог и отложила вилку. Она взяла кекс и откусила небольшой кусочек. Лимонно-мятная начинка приятно освежала, а разговор становился все интереснее. Она знала, что Блэк и ее компания были преданы Темному Лорду, хотя пока не были вхожи в «Вальпургиевых Рыцарей». И если Джеймс действительно станет для них проблемой, они не остановятся ни перед чем, чтобы ее решить. – Не стоит его недооценивать, – тихо проговорила Северина, не поднимая глаз от кекса. Ее голос был едва слышен, но все трое обернулись к ней. – Что ты имеешь в виду, Северина? – спросила Беллатриса, прищурившись.       Снейп медленно подняла голову и посмотрела на семикурсницу. В ее глазах не было страха, только холодный расчет. – Поттер – сын Флимонта Поттера и Юфимии Поттер, в девичье Блэк. В нем течет сильная кровь и он окружен друзьями, которые готовы за него умереть. Если вы хотите его уничтожить, вам придется действовать осторожно. Иначе вы можете разбудить спящего льва.       Беллатриса нахмурилась. Она не привыкла, чтобы кто-то ей перечил, особенно такая тихая и незаметная девушка, как Северина. – Ты слишком много думаешь, Северина, – презрительно сказала Беллатриса. – Поттер – всего лишь мальчишка. Мы справимся с ним без проблем. – Возможно, – ответила черноволосая, пожав плечами. – Но я бы не стала его недооценивать.       Она отложила свои столовые приборы, аккуратно вытерла рот салфеткой и, не поднимая глаз, встала из-за стола. Девушка направилась к выходу из Большого зала, стараясь не привлекать к себе внимания и даже не представляла, что за ней пристально наблюдало несколько человек со Слизерина. 

***

      Весь остаток дня студенты не умолкали, обсуждая выходку Джеймса Поттера на ужине. Даже слизеринцы, обычно равнодушные к чужим делам, были взбудоражены. Гостиная факультета гудела от споров и догадок: что заставило одного из Наследников древнего рода так поступить? Было ли это спланированное действие или просто минутное помешательство?       Северине было одновременно смешно и мучительно слушать эти пересуды. Смешно – от абсурдности предположений, мучительно – от невозможности открыто посмеяться над ними. Она делала вид, что усердно зубрит "Древние Руны" в надежде успешно сдать последний экзамен, но краем уха ловила обрывки разговоров. Ей было интересно, что бы они сказали, узнав, что именно она подлила Поттеру раскрепощающее зелье.        Снейп усмехнулась про себя. Идеальный план. Никто не заподозрит в тихой, неприметной слизеринке, увлеченной древними рунами, коварного гения, способного на такую дерзкую шалость. Девушка тщательно продумала все детали, просчитала возможные последствия и даже подготовила себе алиби. Все должно было пройти гладко.       Она перевернула страницу учебника, делая вид, что углубилась в изучение руны "Ансуз", символизирующей мудрость и знание. Ирония ситуации не могла не забавлять. Девушка использовала знания прошлой Северина и свои фантазии, чтобы посеять хаос и смуту, а теперь прикрывалась ими, как щитом.       В животе приятно защекотало от предвкушения. Скоро, совсем скоро, ее маленькая месть свершится. Она не питала иллюзий, что это изменит что-то кардинально. Поттер и Блэк останутся Поттером и Блэком – наглыми, самоуверенными гриффиндорцами, уверенными в своей безнаказанности. Но это будет маленькая победа, момент удовлетворения, который позволит ей почувствовать себя хоть немного сильнее в этом незнакомом мире, где ей так часто приходилось чувствовать себя слабой и уязвимой.       Черноволосая волшебница закрыла глаза, представляя себе картину, которая развернется в гриффиндорской гостиной. Шок, изумление, возмущение, смех… Все эти эмоции будут смешаны в гремучий коктейль, который она с удовольствием выпьет, пусть и заочно.       Подняв взгляд своих тёмных глаз, Северина увидела, что на уютных диванах и креслах расположились Люциус Малфой, Эван Розье, Рудольфус и Рабастан Лейстрейндж, Беллатрисса, Нарцисса и Регулус Блэк, Бартемиус Крауч, Алекто и Амикус Кэрроу. Чистота их крови, восходящая к пятнадцатому поколению и далее, была не просто гордостью, а краеугольным камнем их высокого положения. – Дорогие друзья, – Кристиан Мальсибер, с лукавой улыбкой, элегантно устроился в кресле. – Вы не поверите, что мы только что услышали, – подхватил его кузен, Рэйнард Эйвери. – Мистер Эйвери, вы заинтриговали, – с мягкой улыбкой произнесла Нарцисса Блэк, которую за глаза называли "Слизеринским ангелом". – Что же такого произошло? – История, безусловно, занимательная, но боюсь, она может вас огорчить, мисс Блэк.       Беллатриса, Регулус и Нарцисса обменялись взглядами. Лицо будущей Лейстрейндж исказилось в хмурой гримасе, а Регулус, не отрывая взгляда от говорящего, незаметно сжал руку своей светловолосой кузины. – И что же это за история, способная расстроить мою сестру? – поинтересовалась Беллатриса. – Мы стали свидетелями того, как Джеймса Поттера выпустили из Больничного Крыла, а спустя всего полтора часа он вновь там оказался, да еще и в компании своего дражайшего друга – Сириуса Блэка. По достоверным источникам, незадолго до этого гриффиндорцы стали невольными свидетелями весьма постыдной сцены: Сириус Блэк, обуреваемый чрезмерной любовью к животным, и Джеймс Поттер, внезапно обнаруживший в себе эксгибиционистские наклонности.       По залу прокатился сдавленный смешок, который тут же потонул в напряженной тишине. Люциус Малфой приподнял бровь, демонстрируя легкое презрение и интерес к продолжению. Рудольфус Лейстрейндж хмыкнул, а Рабастан лишь ухмыльнулся, предвкушая дальнейшую развязку. Бартемиус Крауч, казалось, не проявил никакой реакции, его лицо оставалось непроницаемым, как маска. Алекто и Амикус Кэрроу обменялись хитрыми взглядами, и Снейп сразу поняла: они ухватились за возможность насолить Поттеру. Недавний розыгрыш Джеймса, жертвами которого стали близнецы, стал для них поводом, а эта информация - инструментом.        Беллатрикс разразилась смехом, в котором, однако, звенела сталь. – Неужели магглолюб Поттер пал так низко? А Сириус... Сириус всегда был позором рода. Но чтобы так... – она покачала головой, изображая скорбь. Люциус Малфой, с ухмылкой, подался вперед, жадно внимая. – И что же дальше? – спросил он, в голосе сквозила насмешка. – Говорят, когда их застали в компрометирующей ситуации, Сириус, в порыве своей любви к животным, решил продемонстрировать навыки трансфигурации, – продолжал Рэйнард, его глаза искрились весельем. – Но вместо чего-то милого и безобидного, он выбрал облик огромного пса. Представляете, какой поднялся переполох? – Похоже, Поттер не смог совладать с ситуацией, – вставил Рудольфус с сарказмом. – И что же он предпринял? – Он, как истинный герой, решил, что лучший способ остановить друга – это броситься на него голым, – Кристиан расплылся в широкой улыбке. – К сожалению, его попытка закончилась столкновением со стеной гостиной Гриффиндора. – И это еще не все! – подмигнул Рэйнард. – Говорят, в больничном крыле мадам Помфри едва сдержала смех, увидев Поттера с разбитым носом, пытающегося объяснить произошедшее. – Невероятно! – воскликнула Нарцисса, ее глаза сияли от восторга. – Как можно быть такими неуклюжими? – Это лишь подчеркивает их чудовищную оторванность от истинного благородства, – презрительно заметил Эван Розье. – Они понятия не имеют, что такое честь и достоинство.       Северина захлопнула толстый талмуд и с удовлетворением швырнула его в сумку больше не прислушиваясь к их разговору. Облокотившись на спинку стула, девушка подумала, что её мелкая месть удалась. Но пора было переходить к более серьёзным действиям, к сложной магии.        Единственным, кто отделался слишком легко, оставался Римус Люпин, староста Гриффиндора. С тех пор, как она подстроила взрыв его заклинания на показательном бою, лишив оборотня уважения однокурсников, попаданка его не трогала.       И зря.       Ведь он тоже был виновен в травле и смерти Северины Снейп.       Её пальцы нервно забарабанили по крышке сумки. Люпин... Он всегда казался таким тихим, таким... понимающим. Но это была лишь маска. Маска, скрывающая труса, который предпочёл молча наблюдать, как её травят и унижают. Римус был частью этой стаи, частью этой грязной игры.        И он заплатит.       В голове Снейп уже зрел план. Не такой грубый и прямолинейный, как с заклинанием. Нет, это будет что-то более тонкое, более изощренное. Что-то, что заставит его страдать не физически, а морально. Что-то, что разрушит его изнутри.       Она достала из сумки небольшой замаскированный флакон с мерцающей жидкостью. "Слёзы Феникса", - прошептала она, рассматривая его под столом. Редкий и мощный ингредиент, способный исцелять самые страшные раны. Но в руках девушки он станет оружием.       Северина знала, что Люпин страдает от своей ликантропии. Он жил в постоянном страхе перед превращением, в постоянном стыде за свою "болезнь". И черноволосая волшебница собиралась использовать это против него. Она собиралась создать иллюзию исцеления, дать ему надежду, а потом... отнять её.       Предвкушение мести зажгло в её глазах холодный огонь. Она улыбнулась, и эта улыбка была лишена всякого тепла. Римус Люпин скоро узнает, что такое настоящая боль.        Боль, которую он причинил Северине Снейп.       Попаданка откупорила флакон и вдохнула тонкий, почти неуловимый аромат. Запах надежды, обмана и грядущей расплаты. Она знала, что рискует. Использование слез феникса в таких целях – это темная магия, запретная и опасная. Но ее жажда мести была сильнее страха.       Она уже представляла себе, как подбросит Люпину зелье. Может быть, под видом лекарства от мадам Помфри, или как "экспериментальный состав" от какого-нибудь доверчивого профессора. Главное – убедить его выпить.       Первые несколько дней Люпин будет чувствовать себя лучше, чем когда-либо. Силы вернутся, шрамы начнут затягиваться, а лунные ночи станут переноситься легче. Он поверит, что чудо произошло, что он наконец-то свободен от проклятия. Он будет благодарен, возможно, даже попытается найти Северину, чтобы выразить свою признательность.       И вот тогда… тогда она нанесет удар.       Она подменит зелье, заменив слезы феникса на обычную воду, подкрашенную и приправленную безобидными травами. Эффект исцеления начнет угасать, постепенно, незаметно. Сначала он спишет это на усталость, на стресс. Но потом, когда симптомы ликантропии вернутся с удвоенной силой, когда боль станет невыносимой, а страх – парализующим, он поймет.       Он поймет, что его обманули. Что ему дали надежду, а потом жестоко отняли ее. Он поймет, что его страдания – это не случайность, а тщательно спланированная месть.       Северина представила себе его лицо в этот момент. Разочарование, отчаяние, осознание собственной беспомощности. Это будет слаще любого зелья, любого заклинания.       Она закрыла флакон и спрятала его обратно в сумку. План был готов. Оставалось только воплотить его в жизнь.