Глава 1.1 Контракт

По межмировому тоннелю шагал демон. Его походка была размеренной, почти ленивой, зато мысли метались быстрее обычного В правой руке он сжимал стильную трость — с первого взгляда - обычный аксессуар, немного эксцентричности в облике. На деле — артефакт, «Ключ Тьмы», позволяющий задавать точку входа и выхода по координатам и времени. Его личная гордость. трость давала ему то, чего было лишено большинство демонов: независимость от маяков призыва. Он мог появляться где угодно и когда — с точностью до шести минут и шестидесяти шести долей секунды. без малого семь. неспроста. Он всегда появлялся раньше срока — любил наблюдать, как лица призывателей искажаются страхом и ошеломлением ещё до того, как они осознают, кого вызвали. «Неужели это тот самый случай?» — размышлял он, меняя хват трости и глядя вперёд, в бесконечную петлю тусклого тоннеля. — «Мир, описанный смертным, воплотился в реальность? Или уже существующий мир был кем-то увиден и отразился в их записях? Может, кто-то просто подсмотрел сквозь щели между слоями бытия?» Он задал точку выхода на шесть минут и шестьдесят шесть долей секунды до поступления уведомления о призыве. Он всегда был на шаг впереди. Даже во времени. «Кто меня зовёт? Чья душа дерзнула дотянуться?» — мысли начали сбиваться, размываться тревожным ощущением. — «Если она борется… то с чем именно? И насколько силен противник, если ради спасения пришлось воззвать ко мне — да ещё таким нестандартным способом?» Любопытство и настороженность смешались. Это было нечто новое. Он уже чувствовал, как внутри оживает азарт. А это всегда плохой знак. Для кого-то. Он продолжал путь сквозь небытие, вглядываясь в едва заметную нить света впереди. Его шаг оставался спокойным, как и подобает древнему существу. Лишь лёгкое эхо трости сопровождало его — стук, стук, стук — ритм приближающегося. *** Демон вышел из туннеля, унося с собой еле уловимый запах серы и пепла, и оказался в неожиданной обстановке: стерильная, ярко освещённая палата, наполненная напряжением и запахом антисептика. Пять женщин в белых халатах действовали слаженно. На кушетке лежала роженица, её крики отражались от стен. Лицо искажено болью, но глаза полны решимости. Ведущий медик отдавала команды, ёё голос удерживал других в фокусе. Ассистенты готовились принять новорождённого. Акушер подбадривала, напоминая, как дышать. Представительница клана в тени наблюдала молча, как судья. В углу стояли две кроватки. Одна уже была занята — в ней спал младенец, не замечая происходящего. За дверью чувствовались трое: двое на страже, один — сидел, сжимая кулаки, вздрагивая от каждого нового крика. "Вот это неожиданность," — отметил демон, скользнув взглядом по происходящему. "Ни печатей, ни церемоний, ни подготовки. И тем не менее — я здесь." Он сосредоточил внимание на женщине. Ни капли магии, ни следа ритуала. "Как же она призовет меня? Случайность… или нечто иное? Обстоятельства, а не воля." Его взгляд скользнул к кроватке и обратно к женщине. "И всё же призыв был точным. Что-то обязательно произойдёт." Трость в его руке сжалась крепче. Любопытство сменилось ожиданием. Он чувствовал приближение — не трагедии и не чуда, а чего-то способного нарушить порядок. Он был готов. Хаос для него — лишь игра, а он в ней — вечный победитель. *** Пять мучительных минут. Потом — крик, надрывный, на грани. Женщина родила. Главный врач подхватила младенца, быстро осмотрела, но… тишина. — Киичиро-сан… он не дышит, — прошептала она. Голос повис в воздухе. Акушер нахмурилась. Её пальцы засияли зелёным пульсом ирьёниндзюцу. Пауза. — Нет реакции. Начинаем реанимацию. Воздух в палате стал плотным. Врачи перенесли младенца к столу с печатями. Их движения были точны, отточены. Женщина задыхалась от страха. — Что с ним?.. — её голос треснул. Молчание. Ответа не последовало. Женщина дрожала. Сердце билось в груди, как в западне. — Яманака-сан… пожалуйста! Что с моим сыном?! — её голос, дрожащий и отчаянный, искал спасения в глазах матери своего мужа. Представительница клана Яманака шагнула вперёд — грациозно, но неумолимо. Её движения были точными, почти ритуальными. Она подошла к врачу и вполголоса что-то сказала. Остальные медики замерли, слушая её, — затем начался приглушённый, напряжённый диалог, в котором каждое слово весило как приговор. Женщина на кушетке начала вырываться из тишины: — Что… что происходит?.. Почему вы шепчетесь?.. Почему он не плачет?! Никто не ответил. Одна из медиков отвела взгляд. Другая, молодая, чуть заметно покачал головой. С третьей стекали капли пота, хотя в комнате было прохладно. Женщина напряглась, зрачки расширились, дыхание сбилось. — Скажите мне! — голос сорвался. — Почему вы молчите?! Что с моим сыном?! Тишина. Давящая, тяжелая. Ирьенин с трясущимися руками сняла перчатки, опуская их на поднос. Кто-то в углу тихо всхлипнул, не выдержав. Женщина всё поняла. — Нет… — выдохнула она. — Нет… нет… нет… — голос с каждой интонацией всё выше, всё беспомощнее. — Нет… пожалуйста… не сейчас… не с ним… *** "Началось", — отметил он, и каждая клетка в теле будто зазвенела от её отчаянного крика, разрезающего ткань реальности. Он не просто слышал её — он чувствовал каждое слово, как будто они прорастали сквозь него, вспарывая покой тысячелетней тишины. Она взывала ко всем: богам, духам, шинигами, и, как оказалось, даже к нему. Голос её был не молитвой — криком, вспышкой боли, выбросом чистой, необработанной душевной энергии, способной выжечь путь сквозь слои бытия. "Кто бы ты ни был — Бог, Демон, Дух или даже сам Шинигами… молю! Верни его! Забери мою душу. Возьми всё. Только спаси его…" Её глаза смотрели в пустоту, но не видели, как он стоял перед ней — в иной плоскости, отделённый от её мира тончайшей мембраной реальности. Он с трудом сдерживал изумление. Эта женщина не была медиумом, жрицей или одарённой. Её сила — это не знание, не воля, а чистое, необузданное отчаяние. И оно работало. "Как…?" — мысленно выдохнул он. — "Как душа обычной смертной способна пробить призывной барьер… да ещё и без печатей, без имен, без подготовки?" Он ждал вызов,рассчитывая на скучную сделку, на ритуальный вызов в стиле «подпиши, кровь, душа, всё как в старые времена». Но получил нечто иное — вызов сердцем, шоковой волной страдания. Это было… восхитительно ново. Наступила решающая минута. Он поднял трость и ударил её о пол. “Тух!” Мир не рухнул. Он просто замер — как фотография, как забытая сцена, которую никто не должен был увидеть дважды. Даже воздух замер, сдерживая дыхание. Остались только он и она. Он — незримый. Она — разбитая. "Контракт… почти заключён," — прошептал демон, наслаждаясь вибрацией момента. — "Пора перейти от страдания к сделке." POV: Мизухо яманака …Тело дрожало. Сердце в груди металось, как птица в клетке. Руки сжимали простыню до побелевших костяшек. Почему все молчат?.. Почему он не кричит?.. Пелена перед глазами. Шум в ушах. Холод в груди. — Что с моим сыном?!! — Я заорала, но мой голос казался чужим, глухим, будто заглушённым стенами. Никто не ответил. Я умоляю… Кто угодно… Кто слышит… Возьмите всё… только верните его… Слёзы резали лицо, будто раскалённым стеклом. И тогда… Я услышала удар. Воздух сгустился. Стало тихо. Слишком тихо. Даже мониторы стихли. Я подняла глаза… Он стоял прямо передо мной. Высокий. Тёмный. Безмолвный. Как будто его вырезали из самой ночи — и забыли добавить в мир. Он стоял на пороге моей реальности, вытесняя всё остальное, затмевая свет ламп и холод потолка. Костюм — словно сшит из самой тени, гладкий и идеальный, как гладь пруда, в котором отражаются кошмары. Под отворотами плаща — алые отблески, будто руны, пульсирующие в такт чьей-то древней клятве. Он не выглядел как монстр. Он выглядел как приговор, изящно упакованный в совершенство. Лицо… лицо было почти невыносимо прекрасным. Грани словно высекались из мрамора богами — слишком точные, слишком безупречные, чтобы принадлежать живому существу. Идеальный нос, точёные скулы, губы — холодно-чёткие, но затаённо хищные. Ни одной лишней черты. Он выглядел так, будто сама реальность подстраивалась под его присутствие, боясь ошибиться. Рубиновые волосы — густые, тяжёлые, будто струились жидким огнём. Глаза… Нет, не глаза — кристаллы в расплавленном золоте заката, в которых пляшет багровый огонь. Я хотела закричать — но голос потерялся. Смог лишь шёпот: — Кто ты?.. — Я Каэлиар Мориал’Аль-Тир, Архидемон из плана Искажения. Высший Контрактник, наместник демонов, заключающий контракты от имени себя и только себя. И… — его голова склонилась слегка. Даже в этом движении было больше грации, чем я могла ожидать. — Я услышал твою мольбу. — Ты… правда?.. — я ощутила заледеневший удар предательства от собственного голоса, такой слабый и неуверенный. — Ты слышал… меня?.. — Да. Кричала ты… громко. — Я… — я пыталась найти слова в этом бушующем хаосе, хватая воздух ртом. — Я умоляла. Ради него… Я… Что я могу тебе отдать? Он сделал шаг ближе, почти беззвучно. Сквозняки не тронули ни одной складки его плаща, только голос разлился, как яд смешанный с медом: — Самое дорогое, что у тебя есть. Свою душу. Мгновение. — Я согласна. Я… я успею попрощаться с ними? — Разумеется. Ведь ты не умрешь. Меня не интересует твоя жизнь. Только то, что будет потом. Я всматривалась в его лицо, как если бы это было моё отражение в бездне. Он не казался чудовищем. Он был… соблазнительным, завораживающим. Опасным. Но честным в своей угрозе. — А он?.. Мой сын… он будет жить? Он кивнул медленно, будто решая какую-то извечную загадку: — Он будет жить. Это я могу гарантировать. Я почувствовала, как во мне разливается тепло, или это был холод, или смесь того и другого — я не могла различить. Я знала одно: — Я согласна. Из миров теней, между нашими взглядами, возник контракт. Его формулировка сияла красными…Символами, строки двигались. Я не могла разобрать ни слова. Плевать. — Просто скажи это. — Я, Мизухо Яманака… отдаю свою душу. После смерти. В обмен на жизнь моего сына. При завершении слова вспыхнула печать. Я ничего не почувствовала, только облегчение — будто какой-то грубый груз покинул сознание. Он улыбнулся, одна из неявных улыбок, коснулась лишь уголков его губ, едва заметная нотка удовлетворения. — Приятно иметь с тобой дело Мизухо, — его голос обволакивал, словно тяжёлое одеяло в холодную ночь. Пелена мрака настигла меня. — Спасибо...