История про волшебника и графиню.

Глава 9. Когда столкновение личностей в голове прекращается, Юля, наконец, всё понимает. —Это же так просто..,—тихо смеётся она в свои ладони, облокотившись локтями о высокую столешницу в буфете. Просто. Отделить работу от личного! Так вот оно оказывется какое... Личное. Быть дома, наедине с Костей, собой. А в офисе снова становиться своенравной оперативницей. Всё оказалось таким простым и понятным, как дважды два, что Соколова невольно усмехается. Умеешь ты, Юля, напустить шуму в собственных мыслях.  Сама себя накрутита, сама успокоила. Глядя на недопитый кофе под своей рукой, майорша едва удерживается от сонного зевания. Произошедшее сегодня ночью она уверенно списывает на недосып и стресс. Спросонья вообще многое может показаться реальностью, особенно то, чего боишься больше всего. Тяжко вздохнув, Соколова обхватывает пальцами кружку и делает несколько горьких глотков холодного кофе. Расставляя необходимые приоритеты, Юля понимает, что, в данный момент, единственная волнующая её тема - личная жизнь. И вновь мысли меняют направление, относясь куда-то на другой конец Москвы к офису Константина. *** Мужчина сокрушенно вздыхает, роняя голову на руки. Перед глазами отчёты агенста «Лабиринт» за последний месяц. Клиентов нет. Прибыли - кот наплакал. Пульсирующие веки и ноющая голова. Чёрт... Стук в двери кабинета отвлекает Лисицына. Костя удивленно вскидывает голову. —Можно?—одновременно с тёплой фразой в дверях материализуется обладательница всех его мыслей. —Юля?—он протирает глаза. Не показалось?  —Что ты здесь делаешь? Костя приподнимается с кресла, быстро запускает пятерню в волосы и часто-часто моргает, прогоняя остатки сонливости. Соколова расплывается в улыбке и зашагивает в помещение, захлопывая за собой дверь. —Справилась с отчётами раньше и приехала к тебе,—она чеканит каблуками паркет, шагнув навстречу к столу. Лисцын ухмыляется, быстро кивает и, смахивая некоторые листы со стола в папку, опускается в кресло. Глаза снова наровят сомкнуться, но мужчина на секунду жмурится, тут же распахивая веки. Бумаги, а точнее - их мелкий текст, плыл перед глазами. —Много работы?—её тихий голос совсем рядом.  Вместо ответа - кивок. Вместо поддержки - женские ладони осторожно забираются на его плечи. Едва её руки сжимают напряженные плечи, Костя тает, откинувшись на спинку сидения и выдыхая. Синий взгляд ныряет в зеленые омуты, находящиеся немногим выше. Юля снова улыбается, растирая усталось своими ладонями между чужих мышц. —Спасибо,—едва слышимо шепчет он, прикрывая глаза. Она осторожно кивает, склонившись к мужчине ради короткого поцелуя в лоб. Тихое удовлетворенное мычание становится усладой. Однако слуху Соколовой удаётся отличить и тихое дыхание, ставшее ровным за последние пару секунд.  Прекращая короткий массаж, Юля снова опускается. Спит.  Губы не сдерживают лёгкой усмешки. Выпрямившись и облокотившись на спинку кресла, девушка испускает немой вздох, оглядывая просторный кабинет взглядом. Глаза цепляются за пару бумаг на столе. И это те бумажки, над которыми Костя ломал голову... Интерес берёт вверх. И покосившись на мужчину, сопящего рядом, Юля осторожно берёт листы в руки. График посещения. Апрель.  Брови сходятся на переносице. Добрая половина всех записей за этот месяц были отменены.  Прибыли за этот месяц практически не оказалось. Соколова быстро ныряет в карман за телефоном. На заставке засветилась дата - двадцать первое апреля. «Первая жертва погибла в ночь с тринадцатого на четырнадцатое апреля.»—услужливо твердит ей майор Соколова из недр сознания. Глаза бегут по бумаге.  Вечерние записи на тринадцатое число оказались отменены.  Утренние на четырнадцатое - тоже. Вторая жертва маньяка - шестнадцатое апреля. Записей не было на весь день. Непонимание в глазах сменилось на тревогу. Бумага в руках задрожала.  Третий убитый... Снова отмена всем клиентам. А на время четвёртого убийства у агенства оказался выходной. В горле пересохло. Егор Румянцев был пятым.  Один клиент в день его смерти, и тот - утром. День покушения на Зою Румянцеву - последний в смете. Опять - ни одного приёма. Страшный пазл складывается не менее страшной картинкой. Руки с бумагой опускаются ниже. И Юля чувствует на себе его глаза. Она вздрагивает, когда обнаруживает, что Костя не спит. Лисицын всецело обращен к ней. Этот холодный, исподлобья, взгляд. Всё тело закололо мелкими иглами. Вдруг стало страшно. —Что-то интересное в отчёте?—тихо интересуется он, не сводя глаз. В голову ударяет следующая мысль. «У Лисицына же алиби.» —Ну точнее... Алиби у его мобильника и наивной Соколовой, отдыхающей с ним в местом ресторане. С момента убийства Румянцева до их встречи прошло около получаса.  —Нет... Ничего,—она пытается проглотить липкий ком ужаса, вставший поперёк горла. И получается это только со второй попытки. —Всё хорошо?—интересуется мужчина, быстро моргая и избавляясь от усталости минувшего сна. Его ладонь уверенно и легко возвращает бумагу на стол. Однако женские руки остаются висеть в воздухе. —Юля? —Что?—она вздрагивает,—Нет... То есть, да, всё хорошо.  Сомнения. Опять. Костя замечает это, чёрт побрал бы его навыки психологии. Хотя... Вероятно даже слепой бы заметил её излишнюю нервозность. —Сдаётся мне - ты что-то хочешь мне сказать. Становится страшно. Сейчас Костя догадается и, кто может знать, вдруг он... —Да.—выдыхает она.  Остановись, Соколова, мысли бегут быстрее тебя. Она ныряет в карман, выуживает оттуда связку ключей и кладет их на стол. —Я хочу жить вместе. Что ты несёшь?—возмущается подсознательная майорша. Константин выпрямляется, переводит быстрый взгляд со свзязки ключей на девушку и медленно кивает. Его пятерня накрывает метал с парой брелоков сверху. —Хорошо,—он хватает ключи и улыбается,—Поехали. —Куда? Лисицын поднимается с кресла, замирая на секунду. —Как «куда»? Ко мне за вещами. Или мы можем в моей квартире... —Нет. Нет..,—Юля нервно выдыхает,—Поехали. Идиотка,—выносит вердикт внутреннее оперативное чутьё. И Соколова соглашается. *** Мысли снова съедали. Пока Лисицын был в душе, Юля долго гипнотизировала его мобильник взглядом. Поджимая колени под себя, она обхватывает их руками и гулко вздыхает.  В отношениях же нужно доверять друг другу, так? Но не тогда, когда возникает мысль - а не маньяк ли твой мужчина? Страшно.  Слух прорезался.  Юля слышит как шуршит в ванной вода, сталкиваясь с мускулистым под ней телом. Взгляда касается стоящий в углу комнаты тёмный чемодан. Но мобильный притягивает её взор обратно. Рука тянется к нему, но замирает на половине пути. —Телефон Лисицына на прослушке. Будь Костя преступником, он бы ни за что не стал бы так рисковать, связываясь с поддельником или кем-то, запутанным в этом деле через свой телефон. Юля снова садится на кровати. Волнение отступает. Но быстро возвращается, стоит ей услышать как напор воды в душе стихает. Сердце учащенно забилось в груди, отбиваясь о её стенки. Веди себя естественно. Точно! Рука хватается за какую-то книжку, лежащую на тумбочке.  Юля раскрывает её на середине, даже не глядя. Двери ванной раскрываются.  Вместе с облаком пара в коридоре появляется Лисицын, ероша мокрые волосы после душа. Он заходит в спальню. Кап-кап. Вода стучится о паркет, ритмично сочетаясь с женским сердцем, пропускающим удары. —Интересно?—кивает Константин, усмехаясь. Юля бросает взгляд на мужчину, улыбаясь и кивая. —Да, очень. Гипнотизёр пожимает плечами. —Особенно, если читаешь книгу вверх ногами, да? Чёрт.  Юля заливается краской, перевернув один из старых детективов в руках. Плохо-плохо-плохо... А что если он догадается?  —Юль, а как насчёт... Костя действительно скрывает что-то от неё? —Или мы могли бы... А вдруг маньяком «Гипнотизёром» окажется именно он?... —Юля. Девушка и моргнуть не успевает, как мужчина оказывается рядом. Он склоняется, обеспокоенно осматривая её лицо. —Ты что-то говорил?—тихо интересуется майорша, откладывая книжку. —Устала ли, спрашиваю тебя,—вздыхает Лисицын. И, нервно оглядывая комнатушку, Юля кивает. —Прости. Я правда утомилась. Константин хмыкает, отвернувшись и также бегло осматривая спальню. —Точно всё в порядке?—на всякий случай интересуется он. —Точно.  Врёшь и не краснеешь, Соколова. Врёшь. Ему. Какая-то часть твердила о здравомыслии, отрицая все плохие помыслы. Укор, ткнувший в самое сердце за ложь любимому человеку, смешался с неким страхом, расползшимся по стенкам души. Когда Лисицын опускается рядом с ней на кровать, Юля чувствует некоторое напряжение, ставшее между ними стеной. —Я хотел бы тебе рассказать одну историю,—вдруг тихо начинает мужчина. Интерес загорается в изумрудных глазах. Соколова быстро кивает, впившись взглядом в бездонные голубые озёра напротив. —Об одном грустном волшебнике, живущем в оживленном городе. Лисицын отводит глаза на мгновение, лишь для того, чтобы обдумать продолжение. —Никто не верил в силу этого волшебника, все считали его шарлатаном, но иногда всё же обращались к нему за помощью. «Слышала, что у психологов есть такой метод - рассказывание выдуманных историй, чтобы втереться в доверие к подопечному.»—вскользь упоминает майор Соколова откуда-то из недр сознания. —Но однажны случилось страшное несчастье. Волшебника серьёзно подставили злые люди. И колдун оказался на ковре у королевы.  Странные чувства отходили на второй план, а уши вслушивались в каждую деталь увлекательной повести Лисицына. —Его практически казнили. Но за него заступилась одна графиня,—его взор переполз к девушке,—Она была умной, воинственной... И, к сожалению, единственной, кто верил волшебнику. А её статус во дворце помог ей раздобыть доказательства его невиновности.  Юля понимала. Графиней этой истории стала именно она. —Колдун влюбился в графиню, сильно и безвозвратно. Однако, стоя по разную сторону той запутанной истории, они так и не могут спокойно быть вместе. Действительно. Дело довольно запутанное... —Злые люди всё время пытались им мешать, запутывая графиню и волшебника.  Мужчина замолкает, опускает глаза и тяжело вздыхает. —А дальше что?—тихо интересуется Юля. Что же дальше, Костя? —Но, затерявшись в страхе и сомнениях из-за случайностей, графиня солгала колдуну. Что-то стрельнуло в мыслях Соколовой. Конечно, он догадался.  Как-никак гипнотизёр и психолог... Сердцебиение ускоряется в груди. —Юля. Скажи,—он сцепил пальцы в замок, роряя руки на колени,—Ты что... Боишься меня? И тишина.  Соколова не могла вымолвить и слова. Сколько она так просидела, молча, слыша лишь неразборчивый ритм в ушах, непонятно. Но сокрушительный вздох мужчины пробивает стенку вакуума. —Думаю, мы поторопились, Юля,—он поднимается с постели,—Я хочу быть с тобой. Но хочешь ли этого ты? —Хочу,—тут же обрывисто шепечет девушка, порываясь вскочить следом. —Юль...,—он отводит глаза. Соколовой хотелось извиниться.  —Кость, я... —Я наверное поеду к себе. Что?.. —Что?—лёгкие отказываются дышать. —Я не хочу принуждать к тому, к чему ты не готова, я же вижу это,—он бегло хлопает себя по бёдрам,—Ты сказала про совместное проживание только потому, что тебе нечего было сказать тогда.  —Но... —Я хочу лишь дать тебе время разобраться во всём. Хорошо? —Подожди, а... —Знаю, это всё очень трудно, но...—он оборачивается к ней, скупо улыбнувшись,—Колдун и графиня должны быть вместе в хорошем конце, а не перед плохим, так? Соколова опускает голову, прячась от острого взгляда за пушистыми, светлыми волосами. Это какой-то бред. Бред... Половицы около её ног скрипят. Юля вскидывает голову и обнаруживает мужчину, сидящего на корточках совсем рядом. —Я люблю тебя.  Я люблю тебя.  Не уходи. Останься, Костя, я... —И я тебя.  Мужчина тихо хмыкает и направляется к двери спальни, в последний момент оглянувшись. —Завтра я заеду за тобой.  Юля слышит как шаги удаляются в коридор. Слишит, как шуршат вещи. И как захлопывается входная дверь. Бред. Иллюзия. Фантазия. Она закрывает лицо руками, прикрывая глаза. Голова загудела. Он ушёл.  Я люблю тебя. Так-то, Соколова. Вот тебе кнут на замену сладкому прянику. Она безвольно падает назад, удачно натыкаясь спиной на подушку. Глаза буравят серый потолок.  Колдун и графиня должны быть вместе в хорошем конце, а не перед плохим, верно? Веки смыкаются. Верно.