Глава 2

• Настоящее время •

      В кабинет ворвались стремительно — я не успела и глазом моргнуть, как крепкая рука легла на плечо и грубо стащила с места. Окровавленный нож остался на ковре.       Голос прозвучал резко, глухо, почти неразборчиво. Я безразлично взглянула на того, кто меня нашёл. Впрочем, я и не особо пряталась. Мне просто нужно было сделать то, о чём я мечтала слишком долго. То, что зудело под кожей, как навязчивая щекотка.       Хватка на плече усилилась до боли — я зло поморщилась.       Меня грубо толкнули. Между лопаток уткнулось холодное дуло пистолета.       — На выход, — прозвучало коротко.       Щелчок снятия с предохранителя заставил вздрогнуть. По телу прокатилась дрожь. Платье, пропитанное кровью, неприятно прилипало к ногам.       Я сделала шаг — навстречу неизбежному.

• События до… •

      Место, в котором держали Лэйн, походило на комнату для приватных встреч. Кровать, приглушённое неоновое освещение, тумбочка, кресло, пара незамысловатых картин на стенах и вытяжка под потолком. Комната без окон — определить, какое сейчас время, невозможно.       Мужчина по имени Ян привёл её сюда, не удосужившись объясниться. Он лишь потребовал отдать телефон. Получив его, молча удалился, заперев дверь на замок.       Лэйн огляделась. В углу обнаружилась небольшая ванная комната, совмещённая с санузлом. Там же стояли несколько бутылок воды. Она взяла одну, открыла крышку, принюхалась — обычная вода. Сделав пару глотков, закрыла бутылку и поставила на тумбочку у кровати.       Сама Лэйн устроилась в кресле. Глубоко вдохнула, потерла лицо ладонями.       Она попала в руки Дмитрия Руссо. Теперь она здесь.       Пусть Борис и уверен, что это он сам принял решение отправить Лэйн к Дмитрию, на самом деле всё иначе. Лэйн действовала тонко, прицельно — подбирала слова, расставляла акценты так, чтобы именно он сделал выбор. Всё по её плану.       В кресле было неудобно, но Лэйн не двигалась. Она сидела тихо, почти неподвижно, наблюдая за пространством перед собой, будто его можно было просканировать.       Никакой паники.       Она уже была в ловушке. Но если тебя заперли — не значит, что ты проиграл. Главное — кто держит ключ.       Дмитрий.       Он должен подумать, что выиграл. Что контролирует ситуацию.       Борис и правда поверил, что это его идея. Настолько удобно было позволить ему думать, что он — хищник. Лэйн пришла не как жертва. Она пришла, чтобы подобраться ближе.       К самому центру.       Нужно дождаться следующего шага. Он обязательно появится. Она знала, как устроен мир мужчин, которые привыкли держать всё под контролем. У каждого есть слабость. У Дмитрия — тоже.       Она найдет её и в нужный момент ударит туда, где никто не ждёт.       В кабинете стояла тишина, из тех, что становится вязкой, будто пыль в луче утреннего солнца. Часы на стене тикали беззвучно. Сквозь матовое стекло окон пробивался рассеивающийся свет. Порядок, царивший в стенах, напоминал шахматную партию — холодную, строгую, рассчитанную.       Борис сидел полубоком к столу, пальцы небрежно коснулись ободка стакана. Он не смотрел на Лэйн, и именно из-за этого был слишком внимательным.       — Ты не из тех, кто просит, — сказал он после долгой паузы.       Голос — как медленно капающее масло с ножа.       Лэйн молчала. Взгляд скользил по комнате: старинные книги на полке, серебряная пепельница, кресло из красного дерева — ни единой случайной детали. Всё как он любит.       — Может всплыть то, что тебе не понравится, — продолжал Борис.       Он наконец повернулся к ней. Она сидела прямо, в полуобороте к нему, пальцы сцеплены в замок, глаза опущены — почти вежливость, почти уступчивость. Только подбородок оставался гордо приподнятым.       — Это мои родители, и я хочу знать, кто стал причиной их гибели.       Улыбка мелькнула на лице Бориса — тонкая, почти печальная. Он всмотрелся в неё. Слишком долго. Слишком внимательно.       — Хорошо, — тихо проговорил он.       Его пальцы медленно провели по краю стола.       — Но знаешь, Лэйн, правда — не всегда лекарство. Иногда она просто, как рана, которую ты носишь с собой.       Он встал, и его тень легла на стену — размытая и нечёткая. Подошёл к окну, за которым не было ни улицы, ни неба — только матовый свет, похожий на экран старого телевизора.       — Ты уверена, что готова? — спросил он, не оборачиваясь.       Лэйн разжала пальцы, положила ладони на колени. Её ногти впились в ткань юбки, но лицо оставалось спокойным.       — Я не из тех, кто отступает.       Борис усмехнулся.       — Нет, не из тех, — он повернулся, и в его глазах мелькнуло что-то, что Лэйн не смогла прочитать. Не жалость. Не страх. Может быть, уважение. Или сожаление.       Лэйн внимательно смотрела на него, практически не моргая.       — Я передам Степану, он займется этим.       Лёгкий кивок с её стороны. Лэйн поднялась. Аккуратно, как будто любое неловкое движение могло рассыпать хрупкий узор их разговора.       Она поправила складку на юбке, провела ладонью по волосам — жесты размеренные, почти ритуальные.       — Спасибо, — сказала Лэйн.       Слово повисло в воздухе, странное и неуместное. Здесь не благодарили. Здесь платили.       Борис стоял у окна, спиной к ней, и в его молчании было что-то окончательное. Разговор закончен.       Лэйн развернулась и пошла к двери. Её шаги не звучали — ковер поглощал каждый звук, как будто комната не хотела отпускать её.       Рука на дверной ручке. Холодный металл.       — Лэйн.       Голос Бориса остановил её. Она не обернулась, но плечи слегка напряглись.       — Когда узнаешь — уже не сможешь забыть.       Она задержалась на секунду, потом открыла дверь.       — Я и не собираюсь забывать.       Дверь закрылась с тихим щелчком.       Сколько прошло времени, Лэйн не знала. Но в какой-то момент неоновое освещение начало давить на глаза, а мысли о том, что ей не поверят, стали ещё навязчивее.       Лэйн услышала приближающиеся тяжёлые шаги. Дверь открылась, и в комнате появился Ян.       — На выход, — всё, что произнёс он.       Но Лэйн осталась в кресле, даже не пошевелившись.       Ян тяжело вздохнул и, сделав пару широких шагов, оказался рядом с ней. Он схватил её за плечо и рывком поднял. Лэйн хотела бы возмутиться, но лишь сильнее сжала зубы.       — Дмитрий хочет видеть тебя.       Ян небрежно толкнул Лэйн к выходу, а когда та наконец сделала первый шаг, двинулся следом.       Они вышли из комнаты, и Ян указал направление. Лэйн, словно послушная собачка, шла точно по тому пути, который он ей задал.       Спустившись на нулевой этаж, она оказалась в едва освещённом узком коридоре. Свет под потолком время от времени мигал, но вокруг было тихо, лишь погребальный холод исходил от стен.       — Стой.       Ян обошёл Лэйн и открыл дверь, после пропустил её внутрь и зашёл сам.       Лэйн огляделась, и первое, за что зацепился взгляд, — человек, подвешенный за руки к потолку. Его ноги едва касались пола, лицо было опущено вниз. Казалось, он без сознания. Рядом стоял Дмитрий. Когда Лэйн вошла, он холодно ухмыльнулся. Не сразу, но она заметила ещё двоих — мужчин, лениво прислонившихся спиной к стене цвета мокрого асфальта. Братья? Похожие друг на друга, но в то же время совершенно разные. Их, кажется, слегка удивило её появление, но остроумные замечания оставили при себе.       — Ты можешь идти, Ян. Каин и Авель присмотрят за мисс Картер.       Лэйн невольно вздохнула. Значит Дмитрий уже успел о ней разузнать.       Ян, не проронив ни слова, развернулся и вышел, закрыв за собой дверь с глухим щелчком. Этот звук прозвучал, как щеколда в голове Лэйн — не столько физический, сколько психологический замок.       — Присаживайся, — сказал Дмитрий, указывая на стул.       Лэйн немного поколебалась, но всё же неуверенно заняла место напротив босса Бенедетта.       Довольный её послушанием, Дмитрий обернулся к подвешенному мужчине и резко схватил того за подбородок, заставив поднять голову. Тот открыл глаза и уставился прямо на Лэйн.       — Её ты искал? — с напускной доброжелательностью спросил Дмитрий.       Из пересохшего рта мужчины сорвалось сиплое:       — Да.       Лэйн вздрогнула. Борис устроил спектакль. Он отправил на её поиски человека, точно зная, что тот — уже не жилец. Настолько ли Борису было плевать на своих людей? Мысль об этом невольно закралась в голову Лэйн. А что, если, когда Борис получит своё, он так же легко избавится и от неё?       — Что же произошло? — вежливо осведомился Дмитрий, хотя в голосе не было ни капли участия.       Мужчина сглотнул, поморщившись от боли — наручники впивались в кожу на запястьях. В таком положении руки быстро затекали.       — Босс велел найти девчонку, которая рылась в документах. Какие именно — не сказали. Но то, что они важные, донесли предельно ясно.       Дмитрий хмыкнул и усмехнулся. Он бросил взгляд на братьев. Те не выказали ни тени веселья — в глазах плескался опасный огонь, будто они ждали приказа от своего хозяина.       — Каким образом мисс Картер заполучила документы? — спросил Дмитрий, не сводя взгляда с Лэйн.       Обойдя мужчину, он протянул руку Каину. Тот без слов подал боссу тонкий длинный клинок, напоминающий нож для филирования туши.       Лэйн молчала. Она почти не моргала, а вдохнуть полной грудью удавалось лишь со второй попытки.       — Я жду, — произнёс Дмитрий тихо, почти ласково, и повернул клинок в руке, ловя блики тусклого света на отполированном металле.       Мужчина задергался в оковах, будто только сейчас осознал, что молчание — худшее из решений. Он тяжело дышал, губы дрожали, но слов всё не было.       — Понимаешь, — заговорил Дмитрий, не глядя на него, словно беседуя сам с собой, — язык насилия — самый примитивный. Но иногда он удивительно полезен. Особенно, когда нужно… уточнение.       Он шагнул ближе и без предупреждения провёл лезвием по груди мужчины — неглубоко, но ровно настолько, чтобы кровь выступила мгновенно. Тот всхлипнул, выгнулся, зашипел от боли. В комнате послышалось тяжёлое дыхание, а Лэйн резко отвела взгляд.       — Я… не знаю, как она… — сквозь стиснутые зубы, прохрипел мужчина.       Дмитрий на мгновение замер, прислушиваясь, как будто хотел уловить в этих словах оттенок лжи, потом повернул голову к братьям.       — Авель, проследи за мисс Картер. Я хочу, чтобы она не упустила ни единой детали.       Авель оторвался от стены, как будто ждал этого всё время. Он медленно подошёл, не торопясь, и остановился по правое плечо от Лэйн. Каин склонил голову вбок, наблюдая за всем происходящим.       Авель даже не смотрел на Лэйн — весь его фокус был устремлён на Дмитрия, как у хищника, наблюдающего за другим, более крупным зверем на охоте. Лэйн чувствовала его присутствие всем телом, словно само дыхание вычерчивало по её коже невидимые царапины.       — Продолжим, — спокойно произнёс Дмитрий.       Он вытер лезвие о манжет рубашки, не придавая значения каплям крови, и вновь приблизился к подвешенному. Мужчина почти не держался на ногах — только натянутость наручников сохраняла его в вертикальном положении. Он выл, как раненое животное.       — У каждого есть выбор, — Дмитрий медленно и отчётливо произнёс каждое слово. — Но ты решила сыграть в опасную игру.       Он ткнул клинком чуть ниже, в живот — на этот раз глубже. Мужчина захрипел, а следом захлебнулся собственным криком.       Лэйн резко встала, но Авель моментально положил руку ей на плечо, надавив с такой силой, что она снова опустилась на стул.       — Посмотри, Лэйн, — почти нежно проговорил Дмитрий. — Это все ради тебя.       Она попыталась отвернуться, но Авель взял её за подбородок, заставив смотреть. Глаза в глаза — не с ним, с мужчиной, которого пытали. И тот… тот смотрел на неё. Сквозь боль. Сквозь рваное дыхание. В его взгляде не было упрёка — только пустота. Он уже умер внутри.       — Ты хочешь мне рассказать, как всё было? — спросил Дмитрий, мягко, почти с сожалением.       Он медленно провёл пальцем по краю раны, словно художник, проверяющий ровность мазка.       Каин оттолкнулся от стены и подошёл. Из складки куртки появился свёрнутый кожаный чехол, а из него он достал инструмент — хирургические щипцы. Он раскрыл их, щёлкнул для пробы в воздухе. Лэйн стало нехорошо. Горло сдавило, как перед рвотой, но она продолжала сидеть.       — Один палец, — произнёс Дмитрий, даже не оборачиваясь. — Один — за каждую ложь. Или за каждое молчание.       Каин ухмыльнулся, как будто это была шутка.       Авель сжал плечо Лэйн крепче. Её дыхание стало рваным, сердце грохотало в ушах. А затем… визг металла о кость. Хлопок крови о пол. И снова — крик. Уже не просто боли — ужаса. Мужчина дёргался в цепях — истерически, но тщетно.       — Знаешь, что мне нравится в этом? — Дмитрий повернулся к Лэйн. — Люди врут, когда боятся умереть. Но ещё чаще — когда боятся жить дальше.       Он присел на корточки рядом с ней, и их глаза встретились.       — Так вот, милая, — прошептал он, — если ты хочешь, чтобы это не повторилось… будь со мной честна.       Сквозь удушье, сквозь панический гул в ушах Лэйн не смогла ответить. Только молча кивнула.       Дмитрий улыбнулся — холодно, без радости.       — Умница.       Дмитрий медленно поднялся, отряхнув несуществующую пыль с брюк. Его взгляд скользнул по Лэйн, будто оценивая эффект от только что разыгранного спектакля.       — Каин, — бросил он через плечо, — закончи.       Каин кивнул, и в глазах вспыхнуло что-то животное. Он шагнул к подвешенному, который уже почти не сопротивлялся, лишь хрипел, захлебываясь собственной кровью.       Лэйн не видела последнего удара — Авель резко развернул её к себе, и она уткнулась глазами в холодные радужки напротив. Но звук — хруст, хлюпающий удар, потом тяжёлое падение тела — услышала.       Дмитрий тем временем подошёл к столику у стены, где лежали разнообразные инструменты для пыток. Он положил клинок на место и обтер руки о лежащую рядом тряпку, затем повернулся к Лэйн.       — Теперь, — сказал он, — давай поговорим.       Авель отпустил её, но не отошёл. Лэйн почувствовала, как дрожь пробирается по спине, но лицо оставалось каменным. Она подняла глаза на Дмитрия.       — О чём?       Дмитрий усмехнулся.       — О том, как тебе удалось уйти от Романова.       Лэйн бросила взгляд на Каина. Тот, не выражая ни тени сожаления, переступил через бездыханное тело и присоединился к Дмитрию, медленно вытирая окровавленные руки о тряпку.       — Я накачала его, — ровно ответила Лэйн.       Дмитрий замер на мгновение, затем разразился низким глухим смехом, словно перед ним была не девушка, а изящно разыгранный фарс. Каин фыркнул, а Авель, до этого молча наблюдавший, склонил голову, пряча усмешку.       — Все-таки он трахал тебя? — сквозь зубы спросил Дмитрий, и в голосе заплескалась ядовитая ухмылка.       Лэйн не ответила. Только пальцы впились в ладони так, что под ногтями выступила белизна.       — Продолжай… — лениво протянул он, подняв руку.       Два пальца — указательный и средний — медленно пошевелились в воздухе, будто дразня невидимую жертву.       Лэйн почувствовала, как её лицо заливает жар. Губы сжались, но ответить она не успела — Дмитрий резко шагнул вперёд, схватил её за подбородок и притянул к себе так близко, что она ощутила его дыхание.       — Думаешь, я поверю в этот вздор? Никто из его людей в охране не заподозрил ничего? — прошипел он.       Лэйн попыталась вырваться, но его пальцы впились в кожу.       — Я не…       — Врешь! — Дмитрий резко толкнул её назад, и она едва удержалась на стуле.       Каин и Авель переглянулись — в глазах мелькнуло что-то похожее на азарт, как будто они ждали, когда их босс окончательно сорвёт с Лэйн кожу.       Дмитрий медленно прошёлся по комнате, затем остановился перед Лэйн, скрестив руки на груди.       — Романов не тот человек, которого можно обмануть так просто. Он бы почуял подвох за версту. Так что давай по-новой: как ты его обвела?       — А я смогла. Именно так и завоевала доверие Романова.       Дмитрий замер. Каин приподнял бровь, а Авель слегка наклонил голову, будто пытаясь уловить скрытый смысл в словах.       — Повтори, — тихо потребовал Дмитрий.       Лэйн подняла глаза. В них не было ни страха, ни вызова — только пустота.       — Я не обманывала его. Он знал, кто я. Документы, которые я раздобыла на мэра Майами-Бич, помогли Романову избавиться от ненужного элемента.       На мгновение в комнате повисла мёртвая тишина, даже Авель перестал дышать так громко — казалось, воздух стал вязким, как кровь на полу.       — Значит, знал, — повторил Дмитрий медленно.       Он не смотрел на неё — смотрел сквозь, будто пытаясь разглядеть что-то внутри.       — И всё же позволил тебе копаться в бумагах, которые могли его скомпрометировать.       Он начал снова расхаживать перед ней, как зверь в клетке.       — Знаешь, в чём проблема, Лэйн? — проговорил он тихо. — Мне очень не нравится, когда кто-то играет на два фронта. Особенно, когда делает это… изящно.       Каин уселся на край стола и вытащил сигарету, но не закурил — просто крутил в пальцах, будто она помогала сохранять спокойствие. Авель не шелохнулся, лишь снова стал тенью — живой, дышащей, опасной.       — И что ты сделала с этими документами? — снова спросил Дмитрий, остановившись перед Лэйн.       — Передала Романову. Он сам использовал их.       — Против кого?       Она чуть дернулась.       — Против одного из своих людей. Мэра он прикончил, а того, кто сливал информацию… отдал на растерзание своим стервятникам.       Дмитрий задумчиво постучал по подбородку. Его взгляд скользнул по Лэйн — оценивающе, холодно.       — Интересно, — произнёс он наконец. — Очень интересно.       Каин перестал вертеть сигарету и замер, словно почуяв нечто важное. Авель слегка наклонился вперёд, его глаза сузились.       Дмитрий медленно подошёл к Лэйн и наклонился, чтобы их лица оказались на одном уровне.       — Зачем ты продолжаешь врать? — вопрос прозвучал так тихо, что только Лэйн смогла его расслышать.       Она стиснула зубы. Если играешь, то играй до конца.       — Зачем тебе уничтожать Романова?       В комнате снова повисла тишина. Даже Каин перестал дышать, будто притаившись. Лэйн продолжила молчать.       — Каин, Авель — выйдите.       Те переглянулись, но без возражений направились к двери. Авель бросил на Лэйн последний взгляд — в нём читалось что-то между предупреждением и любопытством.       Дверь закрылась.       Дмитрий снова обратил своё внимание на Лэйн.       — Теперь, когда нас никто не слышит, — прошептал он, — скажи мне правду.       Лэйн почувствовала, как сердце замерло.       — Ты тоже хочешь его смерти. Ты — единственный шанс, и я знала, на какой риск иду.       Дмитрий замер. Его пальцы слегка дёрнулись, будто он сдерживал импульс — схватить её за горло или, наоборот, одобрительно хлопнуть по плечу.       — Дерзко, — наконец произнёс он. — Очень дерзко.       Он подошёл ближе, так близко, что она почувствовала запах его одеколона — дорогого, с примесью дыма и железа.       — Допустим, это правда. Допустим, у меня есть причины избавиться от Романова. Почему я должен доверять тебе?       Лэйн не моргнула.       — Потому что он верит мне.       Дмитрий задумался. Его взгляд скользнул по её лицу, будто ища подвох.       — И что ты предлагаешь?       — Информацию. Доступ. Я могу дать тебе всё, что нужно, чтобы разрушить его.       — А взамен?       — Его жизнь.       Дмитрий улыбнулся. На этот раз в улыбке было что-то почти человеческое.       — Ты амбициозна. Мне это нравится.       Дмитрий медленно провёл пальцем по её щеке, оставляя за собой ледяной след.       — Но амбиции — это одно, а доказательства — совсем другое.       Он отошёл, достал из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет, лениво вытащил одну и закурил, не торопясь. Дым клубился в воздухе, смешиваясь с запахом крови и металла.       — Ты говоришь, у тебя есть доступ и Романов доверяет тебе. Но как я могу быть уверен, что это — не ловушка? Что он не подсунул тебя мне, чтобы вывести на чистую воду?       Лэйн не отвела взгляда.       — Ты уже проверил меня.       Дмитрий усмехнулся.       — Проверил? Милая, то, что было здесь, — не проверка. Это разминка.       Он сделал ещё одну затяжку, затем резко выдохнул дым в её сторону.       — Поднимайся.       Дмитрий нацепил пиджак и подошёл к двери, распахнув её. В проёме замерли Каин и Авель, будто и не уходили, будто всё это время прислушивались к каждому слову.       — Приберите здесь.       Дмитрий бросил холодный взгляд на окровавленный пол, затем повернулся к Лэйн.       — Ты — на выход.       Она поднялась. Мышцы ног предательски дрожали, но плечи оставались прямыми, подбородок — приподнятым.       Кажется, он поверил, но это доверие было тоньше паутины — одно неверное движение, и Лэйн сорвется в бездну.