Глава 9

• Настоящее время •

      Тело ныло после недавней аварии, виски сдавливала тупая боль. Я лежала на заднем сиденье машины и, приоткрыв глаза, сразу заметила двух мужчин: один за рулём, другой на пассажирском месте. Они переговаривались между собой, время от времени бросая взгляды в боковые зеркала.       — Босс велел доставить девку в порт, — буркнул водитель.       — Хоть бы знать, где он сам, — задумчиво протянул пассажир.       Водитель шумно выдохнул и метнул взгляд в мою сторону, но я успела зажмуриться.       Сердце забилось чаще, но я старалась дышать ровно, будто оставалась без сознания. Сквозь шум двигателя доносились обрывки их разговора.       Машина тряхнулась на ухабе, и боль отозвалась в каждом нерве. Я сжала зубы, чтобы не застонать — только бы не заметили.

• События до… •

      Пробуждение для Лэйн оказалось мучительным. Во рту пересохло, голову словно раскалывало, и последнее, что она помнила, — вкус виски на губах и голубые глаза Дмитрия.       Перевернувшись на спину, Лэйн застонала от пульсирующей боли в висках. Казалось, череп трещит по швам. Стиснув корни волос между пальцев, она попыталась хоть немного облегчить мучения, но это не помогло.       Подняться с кровати получилось не сразу. Лэйн даже не помнила, как оказалась в комнате — возможно, кто-то помог ей дойти. Проведя рукой по животу, она с удивлением обнаружила, что переодета: вместо платья на ней была ночная сорочка. Мысль о том, что человек, приведший в спальню, мог и переодеть её, заставила сердце неприятно сжаться, но Лэйн тут же отогнала эти навязчивые догадки. Нужно было прийти в себя, поэтому она направилась в ванную — принять прохладный душ и хоть немного унять головную боль.       После часа различных манипуляций, Лэйн вышла из комнаты. Она надела тёмные обтягивающие джинсы и белую футболку, ноги втиснула в удобные кроссовки. Все же нужно отдать Лестеру должное, что с выбором вещей и обуви он справился на все пять баллов.       Вчера, пока он выступал в роли бармена, Лэйн впервые почувствовала себя расслабленно и даже его болтовня позволила немного, но проникнуться к нему и главное — понять.       Сделав несколько шагов к лестнице, та услышала глухие удары, идущие с равномерной паузой. Подойдя к перилам, она подняла голову — звуки доносились сверху. Ведомая любопытством, Лэйн поднялась на третий этаж. У самой лестницы она прижалась к стене, стараясь не выдать своего присутствия. Заглянув в дверной проём, заметила просторную мансарду: от неё по обе стороны тянулись коридоры. Лэйн юркнула туда, где удары звучали особенно отчётливо.       Бесшумно ступая, она приблизилась к широкому проёму без двери и замерла. Её взгляд сразу зацепился за фигуру Дмитрия. Он методично колотил грушу — сосредоточенно, уверенно, слаженно. Каждый удар разрезал тишину, и теперь они звучали ещё громче, чем прежде.       Лэйн задержала дыхание, боясь, что даже малейший звук выдаст её присутствие. Казалось, воздух вокруг сгустился, вибрируя вместе с ударами Дмитрия. Каждый его рывок отражался от стен. Лэйн показалось, что сердце пытается подстроиться под этот ритм.       Дмитрий двигался резко, но в то же время точно. В каждом ударе было что-то большее, чем просто тренировка — злость, сосредоточенность, странное упорство. Лэйн не могла оторвать глаз: его плечи и спина напрягались при каждом движении, и в этом было что-то пугающе завораживающее.       Вдруг он остановился. Груша ещё покачивалась, а Дмитрий опустил руки и, тяжело дыша, провёл ладонью по лицу. В этот момент Лэйн почувствовала, как внутри всё сжалось. Ей показалось, что он услышал её.       Дмитрий внезапно обернулся. Не резко — скорее, будто почувствовал взгляд на себе. Его глаза скользнули по полутёмному коридору, и Лэйн в ту же секунду отпрянула за стену, прижимаясь к прохладной поверхности. Сердце забилось так громко, что ей казалось — он непременно услышит.       Несколько долгих секунд стояла тишина. Затем раздались шаги. Медленные, тяжёлые, уверенные. Дмитрий шёл именно туда, где она пряталась.       Лэйн закрыла глаза, собираясь с силами, но, когда он остановился прямо за проемом, прятаться больше не имело смысла.       — Долго собираешься наблюдать? — голос прозвучал низко, спокойно.       Лэйн вздрогнула, но всё же вышла из-за стены, встречаясь с ним взглядом. Дмитрий стоял близко — слишком близко. Его руки ещё помнили напряжение недавних ударов, дыхание было слегка сбивчивым.       — Поймал, — Лэйн попыталась отшутиться, подняв руки в примирительном жесте.       Уголки губ Дмитрия едва заметно дрогнули.       — Выглядишь бодро, — бросил он с лёгкой насмешкой, напоминая о вчерашнем.       — Но не чувствую, — парировала она, и её взгляд невольно скользнул по его обнажённому торсу, влажному от пота. Дмитрий стоял перед ней в одних шортах и кроссовках.       Лэйн отметила множественные шрамы, пересекавшие его тело, а вместе с ними — татуировку, набитую в районе рёбер. Короткая фраза притягивала внимание.

Cenere. Sangue. Vendetta.

      — Ты всегда в режиме борьбы? — Лэйн напомнила его собственный вопрос, оторвав взгляд от татуировки и переведя его на Дмитрия.       Он медленно скользнул по её лицу взглядом, задержавшись на глазах и вздёрнутом кончике носа и губах. Лэйн почему-то ждала ответа — ею управляла странная смесь любопытства и интереса, всегда возникавшая, когда они оставались наедине. Хотя она прекрасно знала: рядом с ним нужно сохранять бдительность и не терять дистанцию.       — Всегда нужно быть начеку и действовать на опережение, — наконец ответил он.       — Значит, и тело, и мозг всё время в напряжении, — уточнила она.       — Даже в таком состоянии можно найти способы расслабления, — Дмитрий чуть наклонил голову набок, скрестив руки на груди.       Её взгляд невольно упал на его пальцы — они были туго перемотаны белыми бинтами, как и ладони с кистями. Этот штрих почему-то зацепил Лэйн.       — Спарринг с грушей тебя успокаивает? — спросила она, встречаясь с голубыми глазами. Впервые в них не было той ледяной, пробирающей до дрожи отстранённости.       — Хочешь встать вместо груши? — с лёгкой усмешкой поинтересовался Дмитрий.       — Нет, — поспешно замотала головой Лэйн. Резкое движение отозвалось болью в висках, и она поморщилась.       — Плотный завтрак и крепкий кофе решат проблему, — прозвучало от Дмитрия почти по-отечески, и Лэйн невольно задержала на нём взгляд.       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга — у каждого в голове промелькнули свои мысли.       — Ты проводил меня в комнату и переодел? — выпалила Лэйн и тут же осеклась, но глаз не отвела.       Дмитрий прищурился. Насмешливая ухмылка едва тронула губы.       — Отвёл. А переодеваться ты начала как только зашла.       Лэйн закатила глаза и отвернулась, чтобы облокотиться на стену.       Прохладная поверхность стены приятно остудила её затылок. Лэйн на мгновение прикрыла глаза, пытаясь привести мысли в порядок, но присутствие Дмитрия ощущалось почти физически — словно воздух вокруг него был плотнее, насыщен тишиной и чем-то неуловимо хищным.       — Ты всегда такой… — начала она, не открывая глаз.       — Какой? — голос прозвучал ближе, чем она ожидала.       Лэйн распахнула глаза — он действительно стоял ближе дозволенного. Теперь между ними оставалось не больше шага.       — С контролем, — выдохнула она. — Просчитываешь на три хода вперёд.       Дмитрий чуть усмехнулся уголком губ, не отводя взгляда.       — Контроль — это не опция. Это необходимость.       Лэйн почувствовала, как сердце забилось коротко и хаотично, будто сбилось с ритма. Было трудно понять, что тревожило сильнее: его слова или этот взгляд — пристальный, проникающий, лишённый привычной холодной отстранённости. Казалось, ещё немного — и он раскусит Лэйн, поймёт, почему она здесь… и главное — зачем. Или уже понял, а может узнал?       — А если кто-то нарушает твои планы? — тихо спросила она, почти шёпотом.       — Тогда я устраняю этого человека, — без колебаний ответил Дмитрий.       В коридоре повисла густая пауза. Лэйн почти физически ощутила вес этих слов — не пустая угроза, а констатация факта. И всё же в его голосе не было злости. Только спокойная уверенность.       — Ты пугаешь, знаешь? — сказала она, пытаясь скрыть дрожь в голосе за ироничной улыбкой.       — Хорошо, — отозвался он спокойно. — Страх держит в тонусе.       Лэйн фыркнула, качнув головой, но не отступила. Напротив — подняла подбородок, словно бросая вызов.       — А если я не боюсь?       Дмитрий на секунду замолчал, прищурился, внимательно её оценивая. Затем медленно, почти незаметно, улыбнулся — по-настоящему.       — Ты уже доказала, что не боишься. Именно ты пришла ко мне, а не кто-то другой.       Лэйн сразу уловила намёк, но предпочла не комментировать.       — Хорошего дня, — неожиданно оборвал разговор Дмитрий и вернулся к тренировке.       Звуки ударов по груше вывели ту из раздумий. Она оттолкнулась от стены и направилась к лестнице, вскоре спустившись на первый этаж. На кухне её встретила Сесиль.

ⵈ━═══╗◊╔═══━ⵈ

      Встать на пути у этих двоих осмелился бы только отчаянный дурак. Остальные же бежали от братьев, как будто от страшного проклятия. Ведь помимо того, что они обожали выбивать из должников и врагов весь дух, делали это изощрённо и на редкость грациозно.       Каин и Авель выделялись из толпы не только одинаковой, почти аристократической внешностью — светлые, как выцветшее золото, волосы, холодные голубые глаза, в которых не отражалось ни капли тепла, — но и той особой тишиной, что словно сопровождала их повсюду. Люди чувствовали их приближение — по какому-то инстинкту, сродни звериному.       Авеля невозможно было не узнать: тонкий шрам под правым глазом, рассекающий идеально правильные черты, придавал лицу тревожную несимметричность и странное, почти гипнотическое очарование. Каин же, напротив, был безупречно безукоризненен — как мраморная статуя, лишённая эмоций.       Оба брата пользовались невероятной популярностью у девушек. Именно их опасный огонь так манил прекрасный пол. Они были виртуозны в своих пытках и не менее изобретательны в сексуальных ласках.       — Сладкая, знала бы ты, что я делал этими руками всего час назад…       Девушка, сидящая на коленях у Каина, облизала его указательный палец, глубоко погрузив тот в рот.       Каин ухмыльнулся, но продолжил наблюдать, как её язык медленно обводит кончик пальца, затем полностью вбирает его.       — Ты так же искусна не только с пальцами? — с едва заметным намёком спросил Каин.       Авель, расположившийся на соседнем диване, издал протяжный смешок. Другая девушка, опустившись на колени между его ног, сняла бюстгальтер и медленно отбросила в сторону.       — Будешь послушной — я тебя щедро награжу, — с ухмылкой произнёс Авель.       Она улыбнулась и положила ладони на его колени, медленно скользнув вверх — к паху.       Каин и Авель обменялись взглядами, понятными только им двоим. Увлечённые своим занятием девушки этого не заметили.       — Ты сделаешь всё, о чём я попрошу? — с издёвкой, уловимой лишь брату, спросил Каин.       Та, сидящая у него на коленях, послушно кивнула и потянулась к пуговице на его рубашке, ловко освободив её из петельки.       — Тогда встань на колени, сладкая, — приказал Каин.       Она подчинилась.       Авель, лениво наблюдая за происходящим, поддел пальцем подбородок другой девушки, которая уже потянулась расстегнуть молнию на его брюках.       — Не торопись, — усмехнулся он. — Я люблю растягивать удовольствие.       Он отпустил её подбородок. Девушка соблазнительно улыбнулась и прикусила нижнюю губу.       Они старались. Одна провела пальцами по обнажённой груди Каина, царапнув ногтями кожу так, будто невзначай. Другая приподнялась, чтобы мягко прикусить мочку уха Авеля: её дыхание стало горячим и частым.       В воздухе сгущалось напряжение — сладкое, тягучее, почти пьянящее. Музыка в зале гремела, но здесь, в полумраке VIP-зоны, возник свой отдельный мир, где царили собственные правила.       Каин скосил взгляд на брата. Авель ответил ему тем самым чуть заметным прищуром, который понимали только они.       Соблазнение было лишь прелюдией. Настоящая игра начиналась сейчас.       — Ты ведь здесь давно работаешь, да? — тихо, почти лениво спросил Каин, проведя рукой по волосам девушки, стоящей на коленях.       — Д-да, — выдохнула она, стараясь выглядеть как можно желаннее.       — А значит много слышишь, — добавил он.       В его голосе ещё сквозило притворное удовольствие, но взгляд уже стал другим — холодным, проникающим.       Авель в этот момент притянул девушку ближе так, что она почти оседлала его колени. Пальцы скользнули по её талии и… внезапно остановились, сжавшись стальной хваткой.       — Тогда расскажи, милая, — протянул он, улыбнувшись как охотник перед добивающим ударом, — что говорят о гостях из «верхнего зала»?       Девушка на его коленях дёрнулась. Её флиртующее выражение сменилось растерянностью.       Другая — та, что была с Каином, — заметно напряглась, но попыталась скрыть это томным смехом.       — Я… я не понимаю, о чём вы…       Ответить она не успела. Каин, всё ещё сидя расслабленно, внезапно схватил «свою» девушку за челюсть. Движение было молниеносным — и настолько уверенным, что та даже не успела вскрикнуть.       — Без лжи, — прошипел он тихо, глядя прямо в глаза. — Вы все слышите.       Авель тем временем сменил выражение лица с ленивого на опасно безэмоциональное. Он слегка наклонился вперёд, его шрам оказался в нескольких сантиметрах от лица девушки.       — Знаешь, что мне особенно не нравится? — холодно произнёс он. — Когда нам лгут.       Атмосфера изменилась мгновенно. Там, где секунду назад царили смех, флирт и азарт, теперь стояла ледяная, почти хищная тишина.       Каин и Авель не просто добывали информацию. Они вырывали её — с грацией и жестокостью, доведённой до искусства.       — Выпотрошить тебя не составит мне ни малейшего труда, — оскалился Каин. — Час назад один ублюдок тоже решил, что я не накормлю его собственными кишками.       Он приподнял бровь, глядя на ту пристально, не отрываясь, наблюдая, как её зрачки дёргаются, а глаза мечутся в поисках выхода.       — А с этими самыми пальцами, — продолжил Каин, демонстративно шевельнув рукой, — ты только что с таким удовольствием играла и смачно их обсасывала.       Авель громко рассмеялся, а Каин расплылся в звериной улыбке. Девушек затрясло.       — Я… я ничего не знаю, — прохрипела одна, голос предательски дрогнул.       — Лжёшь, — спокойно, почти буднично произнёс Каин.       Он ещё сильнее сжал её челюсть так, что она вскрикнула от боли.       Авель откинулся на спинку дивана, перекинул нога на ногу и стал наблюдать за происходящим с ленивым интересом, словно за представлением, в котором заранее знает финал.       — Мы ведь можем сделать это по-хорошему, — сказал он мягким, почти ласковым голосом, глядя на вторую девушку. — Но, как показывает практика… — он чуть наклонился вперёд, и его холодные глаза сверкнули, — …вы всегда выбираете по-плохому.       Она судорожно сглотнула.       Каин тем временем потянул свою жертву за волосы, заставив её запрокинуть голову.       — Смотри в глаза! — прошипел он.       Она встретилась с его взглядом — и сразу отвела глаза. Плечи задрожали, по шее скатилась тонкая струйка пота.       Авель поднялся с места. Движение было неторопливым, почти грациозным, но от него веяло хищной угрозой. Он подошёл ближе, остановился позади второй и обвил её шею рукой, будто в небрежных объятиях.       — Ты ведь не хочешь, чтобы подруга страдала из-за твоего упрямства, правда? — прошептал Каин, и по хрупкому телу прошла дрожь.       Он слегка наклонился к пленнице, почти касаясь её лица.       — Начнём с простого, — прошипел Каин. — Кто из клиентов сегодня приходил наверх? И с кем они говорили?       Тишина повисла гнетущим куполом. За дверью продолжала греметь музыка, но здесь, в полумраке, всё сузилось до четырёх человек и их дыхания.       Девушка на коленях дрожала так сильно, что Каин едва не рассмеялся.       — Быстрее, милая, — нетерпеливо бросил он. — Иначе я сделаю тебе экскурсию по собственным внутренностям.       Голос у неё сорвался, как натянутая до предела струна:       — Я скажу… Только не трогайте нас…       Авель и Каин переглянулись. В их взглядах мелькнуло мгновенное, безмолвное согласие — как у охотников, почуявших, что добыча наконец-то сдалась.       Каин ослабил хватку, но не отпустил полностью.       — Вот умница, — хищно прошептал он, проводя большим пальцем по её щеке, как будто лаская, но на самом деле контролируя каждое движение. — Говори.       — Сегодня… наверх… — она судорожно вдохнула, — …поднимались двое. Один — в костюме, похожий на босса. Второй — молчаливый, но по нему сразу видно: охрана.       Авель слегка наклонился вперёд.       — И что они обсуждали?       — Я слышала только отрывки… Там было что-то про «груз» и… «старый ангар на Саут-Сайд». Потом тот серьезный сказал, что встречу переносят на пятое число.       Каин и Авель переглянулись.       — Саут-Сайд, — медленно произнёс Каин. — Русские?       Авель кивнул.       — Похоже, что да.       Каин медленно провёл ладонью по лицу девушки, словно проверяя, не соврала ли она. Его взгляд стал опасно прищуренным.       — Это всё? — тихо спросил он.       — Ещё… кое-что, — выдохнула она, заметив, как его пальцы скользнули к её шее. — Я… не уверена… может, это неважно…       Авель ухмыльнулся.       — Поверь, милая, неважных деталей не бывает, — устрашающе проговорил он. — Говори.       Та сглотнула.       — Я слышала, как один из них сказал что-то вроде… «Он сам всё уладит». И… другой ответил: «Главное, чтобы они ничего не заподозрили».       Мгновенная тишина повисла в воздухе. Музыка гремела где-то в зале, но здесь она будто исчезла — остались только взгляды.       Каин поднял глаза на Авеля. На секунду промелькнуло недопонимание, но они спрятали это за холодной отстраненностью.       — Кто он? — спокойно, но с ледяной сталью в голосе спросил Каин.       — Я… не знаю… — девушка замотала головой. — Они не называли имен… Только… один из них сказал что-то про «своего человека внутри».       Авель усмехнулся, но без тени веселья.       — Свой человек… внутри, — повторил он вполголоса, будто пробуя слова на вкус.       Каин медленно откинулся на спинку дивана, сцепив пальцы в замок.       — Это про?.. — спросил он, почти шепотом.       Девушка испуганно переводила взгляд с одного брата на другого, не понимая, во что ввязалась. Вторая тряслась, заливая лицо слезами.       Каин наклонился к первой и мягко, почти ласково провёл пальцем по её шее.       — Ты очень хорошо поработала, крошка, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — А теперь забудьте, что мы вообще с вами разговаривали. Понятно?       Девушки судорожно кивнули.       Братья переглянулись ещё раз — на этот раз дольше.

ⵈ━═══╗◊╔═══━ⵈ

      Комната, в которой жила Лэйн, за последние дни ей изрядно опостылела. Решив сменить обстановку, она отправилась изучать дом и первым делом поднялась на третий этаж. Ранее здесь она уже обнаружила уютную мансарду, утопающую в зелени самых разных растений — от крошечных до внушительных, — а также спортивный зал, где тренировался Дмитрий.       Лэйн свернула в другую сторону, и коридор привёл к библиотеке. Эта находка искренне её обрадовала. Именно так она любила проводить вечера, когда жила в доме Бориса: сидя среди книг и ведя с ним оживлённые дискуссии о сюжетах и героях различных литературных произведений.       Переступив порог домашней библиотеки, Лэйн подошла к первому стеллажу и провела пальцами по корешку одной из книг: «Приключения Тома Сойера».       В воздухе витал тонкий аромат старой бумаги, смешанный с едва уловимым запахом дерева и каких-то пряных трав — возможно, из мансарды. Свет из высоких окон падал мягкими полосами, выхватывая из полумрака ряды стеллажей и придавая библиотеке почти сакральный вид.       Лэйн провела ладонью по гладкой поверхности полки, чувствуя под пальцами тёплое дерево. Здесь было удивительно спокойно — будто весь дом, полный чужих голосов и скрытых тайн, оставался где-то позади, а эта комната существовала в отдельной, нетронутой времени реальности.       Она медленно двинулась вдоль стеллажей, читая названия книг. Классика, мемуары, философские трактаты, редкие издания — собрание впечатляло. Некоторые тома были переплетены вручную, с тиснением по коже, другие — потерты временем, но от этого казались лишь ценнее.       Лэйн скользила взглядом по корешкам книг, когда её внимание внезапно привлекло строгое чёрное переплётное полотно с золотыми буквами: «39 ступеней» Джона Бакена. Она машинально вытянула книгу с полки. Обложка пахла старой бумагой и временем. Лэйн пробежалась глазами по аннотации на внутренней стороне обложки — история о человеке, втянутом в шпионскую игру, вынужденного бежать и выживать среди чужих масок и опасностей. Что-то внутри отозвалось странным, почти болезненно узнаванием. Она невольно усмехнулась краешком губ.       Лэйн устроилась в глубоком кресле у окна. Лучи солнца пробивались сквозь пыльную завесу, падая на страницы мягким золотым светом. Тишина библиотеки была почти абсолютной, лишь изредка её нарушал шелест страниц и еле слышимый шум дома. С каждой главой сюжет всё больше захватывал её: ложные следы, погоня, постоянное напряжение.       Именно в этот момент раздались тяжёлые размеренные шаги. Лэйн чуть не вздрогнула: захлопнула книгу и обернулась. В дверях стоял Дмитрий. Он не спешил входить — просто наблюдал, опершись плечом о косяк. Свет из коридора очерчивал его силуэт, придавая фигуре настороженно-хищное выражение.       — Ты нашла библиотеку, — сказал он негромко.       Лэйн подняла подбородок чуть выше, скрывая внезапное волнение.       — Чему несказанно рада. Здесь… спокойно, — ответила она. — И книги интересные.       Он перевёл взгляд на том в её руках.       — «39 ступеней», — произнёс Дмитрий. — Любопытный выбор. Про шпионов, двойную жизнь… предательство.       Он сделал несколько шагов вперёд.       — Случайность или?.. — спросил он с едва заметной усмешкой, в которой сквозила проверка.       Лэйн спокойно положила книгу на подлокотник кресла, удерживая взгляд.       — Просто люблю хорошие истории, — сказала она ровно. — Особенно те, где никто не таков, каким кажется.       На лице Дмитрия на секунду промелькнула тень, будто он уловил в её словах нечто большее, потом кивнул, но глаза остались пристальными.       — Осторожнее с такими историями.       Лэйн поднялась с кресла, вставая напротив Дмитрия. Книга осталась лежать на подлокотнике.       — Почему орхидея? — неожиданно спросил Дмитрий.       Она замерла, глядя на него немигающим взглядом.       Тишина окутала библиотеку, становясь почти ощутимой. Дмитрий засунул руки в карманы брюк, а закатное солнце, проникая сквозь окна, сделало голубые глаза ещё ярче, почти пронзительными.       — Эхо прошлого, — тихо ответила Лэйн.       Дмитрий прищурился, внимательно изучая её лицо.       — Звучит как красивая отговорка, — произнёс он медленно, почти лениво, но в голосе скользнула стальная нотка. — Вчера ты сказала, что твоя ценность в другом.       «И не только это», — внутренний голос прозвучал в голове Дмитрия.       Бровь Лэйн слегка приподнялась. Что же она могла вчера такого наговорить Дмитрию, чтобы теперь даже не помнить об этом? Похоже, виски действительно развязал ей язык и затуманил память. Она быстро вернула контроль над лицом и обхватила себя руками, будто пытаясь создать хотя бы иллюзию защиты.       — Я теперь сомневаюсь в своей ценности, — сказала Лэйн.       Дмитрий сделал шаг ближе. Всего один — но этого оказалось достаточно, чтобы воздух между ними стал плотнее. Закатное солнце пробивалось сквозь узкие окна, окрашивая библиотеку в густые янтарно-красные тона и отбрасывая по стенам тени.       — У каждого есть слабости. Кто-то умеет им противостоять, а кто-то предпочитает жить в сладком забвении, лишь изредка выныривая на поверхность, чтобы не потерять нить сюжета, — расплывчато произнесла Лэйн. — Но стоит прикоснуться к тому, что давно утрачено, — и каждый раз боль накрывает с новой силой, напоминая, что этого больше нет. В итоге все ищут выгоду… и кто-то находит её.       Она отвела голову в сторону, взгляд скользнул по книжным полкам. Дмитрий не сводил с неё глаз, внимательно изучая выражение лица, выискивая малейшие изменения в мимике.       — Ты нашла? — спокойно спросил он.       — Нашла. Только вот… определённые шероховатости мешают понять всё до конца. Я думала, что знаю. А теперь — сомневаюсь.       Лэйн говорила витиевато, временами хмурясь. Она всё крепче обнимала себя за плечи, будто боясь сорваться. Стены дома словно нависали, давили, а мысли метались в голове беспорядочно и стремительно.       Дмитрий вынул руку из кармана и медленно поднял её. Осторожно обхватив подбородок, он повернул Лэйн лицом к себе.       Она вздрогнула от его прикосновения, будто очнулась от транса. В его пальцах не было грубости — лишь пугающая уверенность, от которой становилось не по себе.       — Сомнения делают из нас марионеток.       Лэйн напряглась, но не отстранилась.       — Я не марионетка, — прошептала она.       — Докажи, — его голос стал ниже, почти шепотом, но от этого ещё более опасным.       Дмитрий всё ещё держал её подбородок, заставляя не отводить взгляда. Лэйн почувствовала, как внутри зарождается смесь страха и ярости.       — Выбери правильную сторону, — произнёс он, пристально вглядываясь в её глаза.       Она тяжело выдохнула, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.       — Я боюсь ошибиться, — сорвалось с губ почти шёпотом.       Дмитрий на мгновение замолчал. В его взгляде что-то изменилось — исчезла холодная надменность, уступив место внимательности, похожей на интерес.       — Вот теперь… честно, — медленно сказал он.       Лэйн не сразу поняла, что делает. Сначала это было лишь импульсом — едва заметным движением, будто собственное тело решило за неё — она медленно подняла руку и положила её на грудь Дмитрия.       Ткань рубашки оказалась тёплой, под пальцами ощущалось ровное, уверенное биение его сердца. Она не верила своим действиям — словно наблюдала за собой со стороны, не в силах остановиться. Это было неправильно. Но отчего-то пугающе притягательно.       Дмитрий не отстранился. Его взгляд стал ещё более пристальным, тёмным, как омут, в который хотелось нырнуть, несмотря на здравый смысл.       Где-то на краю сознания Лэйн вспыхнуло предупреждение: так нельзя. Но её пальцы уже чуть крепче сжались на его груди, будто ища в этом движении ответ.       Между ними словно натянулась невидимая нить — тугая, дрожащая, готовая в любой момент оборваться или, наоборот, втянуть обоих в бездну. Запретное всегда манит сильнее всего.       Дмитрий медленно наклонился ближе, настолько, что Лэйн ощутила его дыхание на своей щеке — тёплое, обжигающее. Она затаила дыхание. Всё внутри смешалось: страх, желание, злость, растерянность.       Он приблизился ещё на полшага. Расстояние между ними стало почти неуловимым — один глубокий вдох, и всё могло бы сорваться в нечто запретное.       Лэйн чувствовала, как сердце бешено колотится, будто пытаясь вырваться из груди. Его дыхание касалось её губ — почти нестерпимое. Она не отводила взгляда, хотя разум кричал: остановись.       Взгляд Дмитрия был пронзительным, настойчивым, как у хищника, который не торопится, но точно знает, чего хочет. Он изучал её реакцию, дразня, проверяя, как далеко она готова зайти.       Дмитрий склонил голову так, что их лбы почти соприкоснулись. Лэйн невольно прикрыла глаза, губы дрогнули — она поймала себя на том, что ждёт. Ждёт поцелуя, которого не должно быть.       Она дрогнула, очнувшись, и медленно убрала руку с его груди. Сделала шаг назад. Воздух между ними мгновенно остыл, а хрупкая связь, возникшая на миг, распалась, оставив после себя глухой вакуум.       Лэйн быстро обошла Дмитрия и почти бегом покинула библиотеку. Смесь растерянности, желания и дикого внутреннего смятения захлестнула её с головой. Это разозлило больше всего. Но почему-то именно рядом с Дмитрием она ощутила то, чего так давно искала. Что-то запретное, неправильное… и пугающе настоящее.       Сердце болезненно кольнуло. Может, всё, что было до, — лишь хитрая игра? И её карту просто умело разыграли, не придавая ей никакой ценности?