Глава 12

• Настоящее время •

      Мне надоели все эти перемещения. Я думала, что всё закончится там — в том самом кабинете. Но я всё ещё жива и не понимаю, какие планы у жизни на меня, если смерть за мной не спешит.       Меня грубо вытолкнули из машины, и я повалилась на бетонный пол. Сразу вслед за этим последовал удар ногой в живот — я скрючилась от невыносимой боли.       — Всё из-за тебя.       Я узнала голос и подняла взгляд.       — Ты всё испоганила, когда пришла к боссу.       Живот снова пронзила острая боль, затем грубый удар тяжёлого ботинка пришёлся и по рёбрам.       Я попыталась вдохнуть, но воздух застыл в груди, как будто меня резанули изнутри.       Судорога. Острая, мгновенная. Тело не слушалось — только жгло.       — Падаль. Сука, которая должна сдохнуть! — слова его звучали с густой прожжённой ненавистью.       Гул в ушах от пульсирующей крови, боль — невыносимая. Сознание медленно ускользало, но я всё ещё пыталась отползти, лишь бы не получить очередной удар.       Мужчина перезарядил автомат. Я попыталась вдохнуть… но тело снова скрутило от жестокого приступа, и вязкая горячая жидкость вырвалась наружу.       — Захлебнёшься собственной кровью, — усмехнулся он.       Руки дрогнули. Я окончательно рухнула на бетон. Щека коснулась холодной грязной поверхности. Перед глазами остановились его ботинки. Сил хватило только повернуть голову — посмотреть на него.       Дуло автомата упёрлось в лоб. На лице мужчины расползлась брезгливая улыбка.       — Гори в аду!       Выстрел. Мир обвалился. Жизнь отступила. Я наконец приняла объятия смерти.

• События до… •

      Тишина была настолько удушающей, густой и пропитанной мужским гневом, что человек, сидящий напротив, мог лишь безмолвно наблюдать.       Борис держал в руках газету — ту самую, что совсем недавно принес ему Авраам, его правая рука.       Чёрным по белому заголовок гласил:

«Восемнадцатого ноября состоится свадьба Дмитрия Руссо и его таинственной невесты».

      Чуть ниже статьи были прикреплены две фотографии: Лэйн и Дмитрия.       Борис выцепил несколько строк: «О невесте крупного бизнесмена Дмитрия Руссо известно немногое. Девушка родом из Майами, их знакомство произошло спонтанно. Но то, что между ними сразу вспыхнула искра, — это точно».       Лицо Бориса становилось всё мрачнее. Не выдержав этого фарса, он скомкал газету и со злостью швырнул её в сторону.       Авраам наблюдал за боссом, перебирая пальцами чётки с небольшим крестиком. Борис досчитал до десяти и перевёл взгляд на своего советника.       — Это не всё, — сказал Авраам, отрываясь от спинки кресла и подаваясь вперёд.       Он достал из внутреннего кармана пиджака тёмный конверт. Борис перехватил его и распечатал. Внутри лежало небольшое приглашение, выполненное на тиснёной бумаге.       Приглашение на свадьбу.       Борис сухо хмыкнул и бросил конверт на стол.       — Отказываться неприлично, — в его голосе прозвучала саркастичная насмешка, хотя внутри всё кипело.       — Это провокация, — спокойно ответил Авраам, снова перебирая чётки.       Борис сжал руки в кулаки.       — Гибрид хочет, чтобы ты пришёл. Хочет увидеть твою реакцию, — медленно продолжил Авраам. — И ты знаешь, как я отношусь к девке.       Борис поднял взгляд. Не резко — размеренно. Так смотрит человек, который за секунды взвешивает последствия десятки вариантов.       — Не смей говорить о ней! — сквозь зубы произнес Борис.       Авраам не стал реагировать на колкость, хотя ему до болезненного хотелось собственноручно избавиться от той, что так напоминает умершую невесту Романова. О Софии говорить запрещено всем.       — Но ты всё равно пойдёшь, — спокойно сказал Авраам.       Борис молчал долго. Его пальцы почти незаметно коснулись столешницы, и эта едва уловимая деталь сказала за него больше любых слов.       — Да. Я пойду.       Он говорил тихо, почти интимно, но за мягкостью слышалась сталь — решение уже принято, и он от него не отступит.       Главное — она. Он не мог отказаться от неё — дурацкое липкое собственничество.       — Нужно подготовиться, — продолжил Борис. — Стервятников будет много. Подбери людей и изучи здание, где всё пройдёт.       — Уже начал, — спокойно ответил Авраам. — У меня есть предварительная схема. Место выбрано не случайно. Гибрид хочет, чтобы все увидели: он делает это открыто — ему нечего бояться.       Борис усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего похожего на веселье.       — Ошибается. Бояться есть чего. Просто он ещё не понял.       Авраам убрал чётки в карман пиджака.       — Ты же не собираешься ехать один? — почему-то ему казалось, что Романов способен поступить именно так — необдуманно, слепо, из-за неё. Мерзкая девка.       Борис медленно выдохнул, откинувшись на спинку кресла. Он отпустил Лэйн, будучи уверенным, что она принадлежит ему. Что её поведёт месть. И снова ошибся. Он ошибся, потому что его чувства затмили расчёт.       — Ты свободен, — бросил Борис, даже не взглянув на Авраама.       Он углубился в мысли. Авраам тяжело выдохнул и покинул кабинет. Советник знал: если появится хотя бы минимальный повод — он избавится от этой девчонки собственноручно. Даже если после этого лишится жизни.       Борис прикрыл веки. Где-то глубоко в груди неприятно жгло. Чувства делали его слепым — и это раздражало. Но каждый раз, когда он смотрел на Лэйн, перед глазами всплывал образ Софии.       Девушки одновременно и похожи, и нет.       У Лэйн — тёмные волосы и серо-зелёные глаза.       У Софии — пшеничные волосы и глаза цвета василька.       Типаж схожий. Но больше всего — улыбка. Она действовала на него больнее всего. Именно эта ассоциация рвала внутри старые раны и почему-то дарила иллюзию второй попытки исправить всё то, что он однажды совершил.       Распахнув веки, Борис уставился в пустоту перед собой. Внутри что-то жгло; ему хотелось воткнуть руку в грудину и вырвать сердце — лишь бы больше ничего не чувствовать. Но реальность требовала другого. Нужно было загнать чувства ещё глубже, включить холодный расчёт и уничтожить врага, стоящего у него костью в горле.

ⵈ━═══╗◊╔═══━ⵈ

      Комната, которая ещё недавно казалась давящей и стремящейся вытолкнуть из себя свою обитательницу, теперь ощущалась почти как защита от внешнего мира.       Лэйн проигнорировала ноутбук, оставленный ей Дмитрием. После слёз, пролившихся в ванной, она решила просто уснуть — забыться, провалиться в небытие, но сон не принёс облегчения. Кошмары раз за разом мучили её всю ночь. Лэйн вздрагивала, просыпалась в холодном поту и пыталась успокоить бешено колотящееся сердце.       Ей снилась смерть родителей. Сначала — что их убивает Дмитрий. Потом — Борис. А в каком-то очередном, уже сбившемся по счёту кошмаре, убийцей оказалась она сама. Расправа была настолько пугающей, что к утру она так и не сомкнула глаз.       И всё же около шести утра Лэйн открыла ноутбук. Долго, неподвижно глядя на монитор, она боялась нажать на папку, одиноко и вызывающе висящую на рабочем столе.       Пальцы медленно скользнули по тачпаду. Тихий щелчок. Перед глазами открылись другие папки. Ведомая болезненным, почти саморазрушающим любопытством, Лэйн принялась подробно изучать содержимое.       Она открывала их одну за другой — методично, медленно, как будто растягивая пытку. Файлы, документы, скриншоты переписок, фотографии.       Сначала всё выглядело хаотично, не связано, словно кто-то просто сваливал в эту папку всё, что попадалось под руку, но чем глубже Лэйн уходила, тем чётче проступала структура.       Не сбор мусора. Не случайный архив.       Система. Аналитика. Выстроенные до абсурда логические цепи.       Она видела мелькающее имя отца. Даты. Маршруты. Скрины камер наблюдения. Отчёты. Внутренние пометки.       Материал собирали не день. Не неделю. Ушли месяцы.       Лэйн дёрнулась, чувствуя, как внутри всё сжимается леденящим страхом. Это не простое наблюдение за её семьёй.       Отца изучали. Подбирали нужный сценарий.       Пальцы дрогнули, когда она открыла подпапку: «варианты». Там были схемы. Грязные, жёсткие, математически безэмоциональные.       — Во что же ты взялся?.. — сорвалось у неё почти беззвучно.       В дверь постучали — Лэйн застыла. Резко захлопнула ноутбук и спрятала его под одеяло, натянув его до подбородка. Дверь открылась, и на пороге появилась Сесиль с подносом в руках. Она одарила Лэйн спокойной, мягкой и доброй улыбкой, затем вошла в комнату.       — Мне велели принести вам завтрак, — произнесла она. — Господин Руссо беспокоится о вас.       Брови Лэйн едва заметно дрогнули от удивления. Она так и сидела, не двигаясь, с одеялом, натянутым до подбородка, и смотрела на Сесиль.       Та поставила поднос на тумбочку возле кровати. От еды приятно пахло, и желудок Лэйн жалобно заурчал — она почувствовала неловкость.       — Не морите себя голодом. Вы очень красивая девушка, такому цветку негоже увядать, — сказала Сесиль.       Эти слова удивили Лэйн, но неожиданно тронули её, хоть она и не позволила себе показать этого.       — Спасибо, — тихо произнесла Лэйн, опустив взгляд.       Сесиль хотела добавить что-то ещё, но не решилась. Лишь пожелала приятного аппетита и почти бесшумно покинула комнату.       Лэйн дождалась, пока дверь мягко закроется. Только тогда она позволила себе выдохнуть — медленно, осторожно, будто боялась спугнуть тишину.       Поднос с завтраком хотелось проигнорировать, но Лэйн чувствовала себя разбитой — организм требовал энергии. Поэтому она всё-таки выскользнула из-под одеяла и взяла ложку. Овсянка с фруктами оказалась удивительно вкусной. Лэйн отметила, что кулинарные способности Сесиль действительно на высшем уровне.       Глоток кофе придал бодрости. Лэйн прикрыла глаза, позволяя себе сделать медленный вдох и выдох. Насытившись половиной порции каши и допив кофе, она вновь достала ноутбук и раскрыла его.       Экран загорелся. Лэйн снова открыла ту последнюю папку — и теперь выбрала PDF.       Файл открывался долго, словно намеренно заставляя её ждать. Когда текст появился на экране, взгляд Лэйн начал бегать по строчкам.       Это был отчёт. Сухой, хладнокровный, юридически структурированный отчёт.       Лэйн пролистнула страницу ниже. Там была прикреплённая аудиозапись телефонного разговора.       Её рука буквально не хотела нажимать — но нажала.       Голос Романова был узнаваем сразу. Спокойный. Ровный. Деловой.       Как будто речь шла не о людях, не о судьбах — о товаре, который нужно устранить.       — …да. Руководствуйтесь стандартным сценарием. По моему сигналу. Без отклонений.       Вторая сторона ответила коротко.       — Принято.       — И не оставляйте следов, — чётко уточнил Романов. — Чтобы всё выглядело как несчастное стечение обстоятельств.       Лэйн не выдержала.       Она захлопнула ноутбук — резко, так, что звук отдался в висках, как выстрел.       Тошнота поднялась к горлу мгновенно. Она едва успела добежать до ванной — и её вырвало.       Колени подкосились, пальцы судорожно вцепились в край унитаза. Слёзы стекали сами по себе. Все внутри горело от злости и от обиды.       Когда приступ закончился, Лэйн опустилась на холодный кафельный пол и откинула голову к стене. Она пыталась восстановить дыхание. Во рту стоял кислый привкус, смешанный с горечью — той самой, новую природу которой она только что узнала. Ей было настолько мерзко, что подниматься с пола не хотелось вовсе.       В голове снова вспыхнули только что услышанные слова: «Чтобы всё выглядело как несчастное стечение обстоятельств».       Тошнота вновь накатила… но Лэйн удалось подавить её.       Эти слова будто висели в воздухе, отравляя каждый вдох. Это был не просто шок — полное уничтожение опоры под ногами. Всё, во что она верила, всё, что ещё казалось незыблемым, — оказалось иллюзией, тонкой ширмой, за которой скрывался хищный, холодный расчёт.       Лэйн поднялась на дрожащих ногах, подошла к раковине и плеснула в лицо ледяной водой. Она смешалась со слезами. Из зеркала на неё смотрело измождённое, бледное лицо с лихорадочным блеском в глазах. Страх, который ещё недавно сжимал её изнутри, исчез. Его сменила странная, ледяная пустота.       Та самая тишина, которая наступает после взрыва.       Он их убил.       Моего отца.       Мою мать.       Он. Их. Убил.       На автомате потянувшись за зубной щёткой, Лэйн выдавила пасту и принялась чистить зубы, пытаясь хотя бы механическими действиями привести сознание в порядок. Через несколько минут она вышла из ванной. Ноутбук лежал на кровати, и смотреть на него было тяжело — она даже не хотела к нему прикасаться. Истина, которую она там нашла, оказалась слишком разрушительной.       Не заправляя кровати, Лэйн переоделась, но из комнаты не вышла.       В её голове вдруг возникла мысль — шальная, абсурдная, почти безумная. Но она дала ей хоть какой-то ориентир, хоть что-то, за что можно ухватиться, чтобы не утонуть.       Подойдя к окну, Лэйн уставилась вдаль. За стеклом простирался глубокий лес. Деревья тихо покачивались на ветру, мир снаружи казался спокойным, уравновешенным. Но внутри неё бушевала буря.

ⵈ━═══╗◊╔═══━ⵈ

      Утро сменилось днём, день — вечером, и время медленно приближалось к полуночи. Голоса в коридоре давно стихли. Лэйн не выходила из комнаты, разъедаемая собственными мыслями. Днём к ней заходил Лестер: он принёс обед и пытался разговорить, но Лэйн не отводила взгляда от окна, устремляя его куда-то вглубь леса.       Он посидел около десяти минут, но так и не смог достучаться. Оставив поднос, тихо вышел.       К обеду Лэйн всё же прикоснулась. Ей нужны были силы, а завтрак, который она с трудом съела утром, стремительно покинул её желудок. Она старалась не допустить новых приступов, хотя внутри было чёрно, как смола.       Ужин принесла Сесиль: также тихо и спокойно оставила еду, приятно удивившись, увидев, что обед всё же съеден. Перед уходом она задержалась у дверей и с грустью посмотрела на спину Лэйн — та стояла, обнимая себя руками, и всё так же смотрела в окно. Она снова и снова прокручивала план, зацикливаясь на каждой детали, почти не моргая.       Лэйн даже не заметила, как на тумбочке появился новый поднос. Она съела немного. Тревога брала верх, и чем ближе подбиралось время, тем сильнее дрожало внутри.       Посмотрев на время, она увидела, что стрелки показывают половину первого ночи. Подойдя к двери, Лэйн осторожно надавила на ручку и приоткрыла её. Оглядевшись, никого не заметила. Медленно распахнув дверь шире, вышла в коридор и, ступая босиком, крадущимся шагом направилась к лестнице. Убедившись, что путь свободен, начала спускаться вниз.       Преодолевая ступень за ступенью, она дошла на цыпочках до первого этажа. Там тоже было пусто. Прислушавшись, Лэйн не уловила никаких звуков из комнаты охраны. Она прекрасно понимала — там обязательно кто-то должен быть, поэтому ускорила шаг и направилась на кухню, но вдруг замерла: из-под двери гостиной пробивалась тонкая тусклая полоска света.       Она огляделась, затаила дыхание, прислушалась — вдруг там Анна и Павел. Ей совсем не хотелось стать свидетелем чего-то интимного, но в ответ — лишь тишина.       Лэйн продолжила путь. Оказавшись у кухни, снова прислушалась. Удача была на её стороне — не зажигая света, она вошла в кухню и подошла к подставке с ножами. Лунный свет помог найти нужное: Лэйн взяла небольшой кухонный нож с коротким лезвием.       Она сразу спрятала его за пояс джинсов и прикрыла кофтой. Получив желаемое, уже собиралась идти назад… но вдруг остановилась. Какое-то необъяснимое ощущение заставило замереть.       Тусклый свет, пробивающийся из-под двери гостиной, снова притянул к себе взгляд. Она приблизилась и, подойдя почти вплотную, застыла.       Узкий просвет между косяком и дверью позволил разглядеть Дмитрия. Он лежал на диване и, похоже, спал.       «Какая удача» — пронеслось в мыслях Лэйн.       Она аккуратно потянула дверь на себя — та открылась бесшумно. Лэйн ступала мягко, осторожно, с каждым шагом приближаясь к дивану. Грудь Дмитрия плавно поднималась и опускалась, а на животе лежала раскрытая книга. Свет настольной лампы мягче очерчивал его черты — возможно, просто потому, что он спал.       Несколько секунд изучая спокойное лицо Дмитрия, Лэйн вытащила нож. Идея отвратительная, но что ей терять? Путь в Майами закрыт, становиться женой Дмитрия она не хотела, играть по его правилам — тем более. Съедаемая горем и обидой, Лэйн вытянула руку и подошла ещё ближе, поднося лезвие к его горлу.       Даже если охрана ворвётся в гостиную — она спровоцирует их. Пусть закончат то мучение, которое уже разъедает её изнутри. Она не жила. После смерти родителей Лэйн стала просто оболочкой.       Слеза скатилась по щеке. Кончик лезвия почти коснулся кожи. В этот момент Дмитрий распахнул глаза и резко схватил её за руку, в которой был нож.       Всё произошло стремительно: Дмитрий поднялся с дивана, книга упала на пол, и он буквально пригвоздил Лэйн к стене, развернув ситуацию так, что теперь уже лезвие касалось её горла.       — Сделай это, — сдавленно выдохнула она сквозь слёзы.       Дмитрий мотнул головой, пытаясь прогнать остатки сна. Он нахмурился и быстро пробежал взглядом по её лицу.       — Сделай, — твёрдо повторила Лэйн, и слезы сорвались с ресниц.       Дмитрий замер, удерживая её за горло. Его пальцы сжались, Лэйн с трудом сглотнула. Их взгляды встретились и буквально зацепились друг за друга.       — Правда всегда приносит боль, — произнёс Дмитрий тихо, с хрипотцой.       Он медленно выдохнул, будто принимая какое-то внутреннее решение, и ослабил хватку, но руку не убрал — Лэйн по-прежнему была под его контролем. Нож холодным металлом касался её кожи, угрожающе близко, напоминая, что всё ещё может закончиться.       — Думаешь, смерть все решит? — спросил он почти шёпотом. — Это не выход.       Лэйн сжала губы, не отводя взгляда. Её глаза были мокрыми, но устремлёнными прямо в него — в тьму, в упорство, в ту самую силу, что она ненавидела и боялась, но в то же время знала — он прав. Это раздражало ещё сильнее.       — Мне всё равно, — прошептала она. — Я больше не могу.       Дмитрий чуть наклонился ближе, так близко, что она почувствовала его дыхание на своей щеке.       — Неправда, — ответил он. — Можешь. Просто не хочешь.       Лэйн вспыхнула мгновенно, но Дмитрий перехватил её движение.       — Правда в твоих руках. Ты можешь этим воспользоваться, — сказал он, повысив голос.       Лэйн застыла, но всего на секунду. Она снова попыталась вырваться, и Дмитрий, отшвырнув нож в сторону, крепко схватил хрупкие плечи.       — Я не хочу играть в ваши игры. Лучше избавься от меня! — прошипела она.       Её волосы растрепались, часть прядей прилипла к влажным ресницам, но Лэйн не обратила на это ни малейшего внимания.       Дмитрий резко встряхнул её. Его пальцы еще сильнее впились в плечи, удерживая. Лэйн тяжело дышала: грудь разрывалась от злости и боли, будто каждая эмоция одновременно пыталась вырваться наружу.       — Избавиться от тебя? — Дмитрий смотрел прямо в её глаза. — Это не должно быть так легко для него.       — Мне плевать, — бросила Лэйн. — На тебя. На него.       Пальцы на плечах Лэйн дрогнули, будто Дмитрий впервые позволил себе осознать, что видит перед собой не врага — живого надломленного человека, который рухнул в свою пропасть.       — Скажи правду, — тихо потребовал Дмитрий. — Зачем ты хотела убить меня?       — Потому что… — её голос сорвался, а горло сжало. — Потому что ты тот, кто может решить — жить мне дальше или нет.       Это прозвучало честно. Настолько, что сердце Дмитрия пропустило болезненный удар.       Дмитрий чуть приблизился к ней. Без игры. Смотря с искренностью.       — Лэйн… я тебе не враг, — произнес он почти на выдохе.       Секунда… Другая.       И в этой тишине, когда дыхание смешалось с другим, когда спесь, гнев, страх и боль отошли на второй план, появилось что-то опасно близкое…       Лэйн первой подалась вперёд.       Их губы столкнулись резко, отчаянно. Это не было мягким приближением — как удар. Как разряд. Как выброс накопленного напряжения, которое слишком долго удерживалось внутри.       Поцелуй был грубым, почти болезненным — в нём не было ни нежности, ни романтики. Только ярость, страх, злость… Вкус соли — от её слёз, ещё не успевших высохнуть. Его пальцы, которые сжимали её плечи, ослабли — не потому что он отпустил власть, а потому что его собственное тело не выдержало этого контакта. Её руки сжали его рубашку ещё сильнее, словно она держалась за него, чтобы не рухнуть.       Дмитрий на секунду будто застыл от неожиданности, потом сам подался ближе, углубляя поцелуй. Не силой, а осознанием того, что в эту секунду они оба пересекли границу, после которой дороги назад уже не существует.       Его руки обвили талию Лэйн. Она отпустила ворот рубашки и скользнула пальцами в его чёрные волосы на затылке. Они отдавались друг другу полностью — настолько тесно прижимаясь, что, казалось, воздух вокруг них искрился.       Их языки сталкивались с напором; поцелуй дарил почти хищное, звериное наслаждение. Мурашки пробегали по всему телу, а внизу живота затягивался тугой, сладкий узел.       Дмитрий словно вторил её дыханию и настроился под него — в один ритм. Поцелуй стал медленнее… глубже… будто он теперь изучал её. Лэйн чувствовала, как внутри рушатся пласты: страх, сопротивление, его давление, собственная тяга — всё смешалось в одно.       Дмитрий чуть наклонил голову, меняя угол, и это движение было слишком точным, рассчитанным. Он не просто целовал её — показывал, что прекрасно знает, как может влиять, и сейчас пользуется этим абсолютно осознанно.       — Ты понимаешь, что делаешь? — выдохнул он почти беззвучно, не отстраняясь.       Лэйн на долю секунды закрыла глаза. Сердце грохотало слишком громко, чтобы отвечать словами.       Дмитрий едва заметно коснулся кончиками пальцев её подбородка, провёл вниз по линии шеи — неторопливо, отметив для себя, что Лэйн не спешит отстраняться, затем снова вернулся к её губам — мягче, чем прежде, на этот раз — осознано.       Лэйн на секунду замерла, но не оттолкнула Дмитрия, не попыталась закрыться, наоборот, будто позволила ему заходить дальше.       Тягучий поцелуй позволил ощутить его терпкий вкус, горячий язык Дмитрия кружил и задевал язык Лэйн. Во всём этом действе была проверка, подтверждение факта, который он только что понял — она не боится его так, как должна бы.       Лэйн открыла глаза. Очень медленно, будто возвращаясь из глубины.       — Понимаю, — наконец прошептала она. — Но внутри чёрная дыра, и голова идёт кругом.       Дмитрий задержал взгляд на её лице. Его взгляд был теперь не хищным — внимательным, проникающим.       — Я помогу тебе разобраться. Но только не лги мне, — тихо сказал он.       Лэйн кивнула, хоть не понимала, как ей быть. Ответы были у неё на руке, но стало всё ещё более запутаннее.       Дмитрий прижал её к себе: аккуратно, осторожно.       — Умница, — произнёс он.       Дмитрий сделал вдох, будто собирался произнести следующее, и в этот момент дверь гостиной тихо щёлкнула.       Оба замерли.       Лэйн даже не успела осознать — сработал рефлекс, чистый автоматизм: она отступила на полшага, словно снова возвращаясь в режим контроля. Дмитрий — тоже. Его взгляд снова стал острым, собранным, но теперь в нём было ещё кое-что. След поцелуя, который уже нельзя стереть.       — Доброй ночи, — произнесла Лэйн, резко отвернувшись, и вышла из гостиной.       Слишком много правды и информации за один длинный день. Внутри будто обожгло — сердце не находило себе места. Поцелуй, который произошёл между ними, пробудил то, чего Лэйн никогда прежде не ощущала. Она знала: так бывает, когда мужчина действительно нравится.       Но это было неправильно.       Не с ним.       Не с этим человеком.