Глава 13

•События до…•

      Стыд. Лэйн разъедало чувство стыда за содеянное. Всё потому, что она поддалась эмоциям, которые бурлили внутри. Губы всё ещё горели от поцелуя. Переворачиваясь в кровати и не находя себе места, Лэйн несколько раз подрывалась, чтобы оказаться в ванной и умыться холодной водой, пытаясь привести бушующий ураган внутри в равновесие, но стоило ей немного успокоиться, разум тут же возвращал яркие картинки недавних событий.       Утро принесло разбитость. Лэйн тошнило от самой себя; на мгновение ей даже стало жаль, что в ванной комнате стоит душевая кабинка. Если бы там была ванна, то…       Лэйн резко тряхнула головой. Нет. Она не слабая. Её жизнь должна хоть что-то да стоить.       Повторяя эти установки, она умылась, привела себя в порядок, оделась и, прежде чем выйти из комнаты, взяла ноутбук, чтобы отдать Дмитрию.       Выходя в коридор, Лэйн прислушалась. С первого этажа доносились голоса — мужские, кто-то рассмеялся. Сделав глубокий вдох и медленный выдох, она спустилась по лестнице… но никого не обнаружила.       Прислушиваясь к внутреннему чутью, Лэйн вошла в кухню, так и замерла, потому что за столом сидел Дмитрий, читая газету. Одарив её мимолетным взглядом, он продолжил чтение.       Лэйн молча подошла к столу и положила на него ноутбук. На кухне, кроме них, никого не было. Она не сразу сообразила, куда себя деть, но взгляд зацепился за корзинку с румяными булочками.       Шелест газеты заставил её вздрогнуть. Дмитрий наблюдал за ней — ненавязчиво, так, чтобы она не заметила, что находится под прицелом холодного взгляда.       Лэйн приблизилась к корзинке и вдохнула божественный аромат. На мгновение она перенеслась в прошлое: именно так пахло дома по выходным, когда мама занималась выпечкой.       Глаза предательски защипало, но она не позволила слезам пролиться. Она почувствовала, что к ней кто-то приблизился, и, распахнув веки, повернула голову — рядом стоял Дмитрий.       Погружённая в мысли, она даже не услышала его шагов, и это её смутило. Нужно быть начеку и не позволять себе отвлекаться на прошлое. Да только как сохранить холодный рассудок рядом с тем, из-за кого внутри бушует ураган?       — Кофе? — спокойно предложил Дмитрий, держа кофейник.       Лэйн кивнула, схватила булочку, отломила маленький кусочек и тут же прожевала. Булочка оказалась настолько мягкой и вкусной, что на мгновение она забыла обо всём.       Тихо наблюдая, как Дмитрий достаёт кружку, чтобы налить кофе, Лэйн провела взглядом по его широкой спине, обтянутой белой рубашкой. Как сильные руки, удерживая хрупкий фарфор, плавно наливают ароматный напиток. А когда он протянул ей кружку, её взгляд невольно остановился на его губах — тех самых, что вчера сминали её.       Стало жарко.       Лэйн судорожно втянула воздух, будто пытаясь загасить огонь, вспыхнувший внутри. Она приняла кружку, стараясь не дотрагиваться до его пальцев, но всё равно задела. Короткое прикосновение, еле заметное, словно ток, пробежало по коже.       — Спасибо, — выдохнула она, почти не слышно.       Дмитрий чуть склонил голову, будто признавая её благодарность, и вернулся к столу — но не к газете. Он сел напротив, сцепив пальцы. Не смотрел прямо на неё, однако присутствие его взгляда ощущалось физически.       Лэйн медленно отпила кофе, пытаясь занять рот хоть чем-то, чтобы не сорвалось ни одного глупого слова. Вкус был насыщенным, горьким — идеально подходил к её состоянию. Она съела ещё маленький кусочек булочки, стараясь отвлечься, но мыслей становилось только больше.       Почему он так спокоен?       Почему ведёт себя так, будто ничего не произошло?       Почему именно его невозмутимость заставляет чувствовать себя ещё хуже?       Она хотела отвести взгляд, но Дмитрий вдруг поднял глаза — и поймал её.       Голубые, холодные, внимательные.       Лэйн замерла, будто животное под прицелом хищника.       — Не спала? — спросил он спокойно: без упрёка, без заботы — просто факт.       Она сглотнула.       — Спала, — солгала.       — Плохо, — уточнил он.       Это был не вопрос. Она молчала, не зная, что ответить.       Дмитрий откинулся на спинку стула, и тишина между ними стала ощутимой, почти осязаемой. Внутри всё дрогнуло — от страха или от чего-то другого, Лэйн даже не хотела разбираться.       — Ты принесла ноутбук, — произнёс он всё так же ровно. — Значит, решила закончить игру?       Она резко подняла на него взгляд.       — Это не игра.       — Для тебя — возможно, — медленно произнёс Дмитрий. — Назови это местью.       Лэйн сжала кружку так сильно, что костяшки побелели. Сердце болезненно ударилось в груди.       — Как я могу верить тебе? Это может быть подделкой, — голос сорвался.       Дмитрий наклонился вперёд, опершись локтями о стол. Он не приблизился к ней ни на сантиметр, но ощущение было таким, будто расстояние между ними растворилось.       — Ты всё узнала, — произнёс он спокойно, без нажима, что делало слова лишь жестче. — Хватит играть в неведение. Ты умнее этого. Просто признай: тебя использовали. Ты доверилась человеку, а он умело манипулировал твоими чувствами.       Каждая фраза резала по нервам. Лэйн застыла, не в силах вдохнуть. Она резко отвернулась, будто это могло защитить.       — Это была… ошибка, — едва выдавила она.       Земля под ногами словно дрогнула. Воздух стал густым, тяжёлым, как перед грозой. Чтобы не выдать дрожь, Лэйн вцепилась в край стола, пальцы побелели.       Дмитрий не отводил взгляда. Он наблюдал за ней — внимательно, холодно, словно взвешивал её реакцию на тонких весах.       — Правда всегда больнее, чем ложь, — произнёс он тихо.       Эти слова ударили в солнечное сплетение. Лэйн резко вдохнула, будто на неё вылили ведро ледяной воды. Несколько секунд она просто молчала — голос не слушался, мысли расплывались.       — Заткнись, — прошептала она: не угрожающе — почти умоляюще.       Дмитрий не шелохнулся.       Он поднялся из-за стола: движения плавные, уверенные — и подошёл к ней. Не прикасался, но его близость накрыла, словно тень, от которой нельзя отойти.       Лэйн сидела неподвижно, боясь поднять взгляд.       — Посмотри на меня, — тихо приказал он.       Она медлила, но всё же повернулась и подняла глаза. В ту же секунду внутри что-то болезненно сжалось.       Дмитрий смотрел ей прямо в душу. Так, как никто и никогда не смотрел на неё прежде.       — Знаешь, — произнёс он медленно, — я не терплю, когда со мной так разговаривают. Когда меня затыкают. Когда проявляют неуважение, — на его губах появилась едва заметная опасная усмешка. — Но тебе я многое спускаю.       Эти слова словно сбили Лэйн с оси. Голос Дмитрия резал холодным лезвием, но глаза… глаза выдавали скрытое веселье и тонкую, почти хищную игру.       Лэйн сжала пальцы, затем задрала подбородок, встречая его взгляд без дрожи:       — Накажи меня.       Усмешка Дмитрия стала шире, от этого Лэйн одновременно бросило в жар и вынудило напрячься до кончиков пальцев.       — Наказать? — он медленно качнул головой. — Не тебя, Лэйн. Наказать нужно того, кто лишил тебя семьи, — его голос стал ниже, серьёзнее. — Вот куда должен быть направлен твой гнев.       Он поднял руку. Движение было неспешным, уверенным. Кончиком указательного пальца он коснулся её грудной клетки, там, где бешено стучало сердце.       — Сначала здесь, — тихо произнёс он.       Потом его пальцы поднялись выше и легли на её висок — касание лёгкое, почти невесомое, но от него пробежал ток.       — А потом здесь. Сохрани холодный рассудок. Эмоции — твой враг. Они сыграют против тебя в самый нужный момент.       Он убрал руку так же плавно, как и приблизил.       Лэйн застыла, разрываемая собственными мыслями и тревогами. Всё, что она узнала, всё, что услышала, вся боль, связанная с потерей родителей, поднялась внутри новой, обжигающей волной. Она давно не чувствовала себя настолько уязвимой — потерянной, сбитой с толку, раздавленной.       Последние три года она жила в доме человека, который убил её родителей. Смотрела в его голубые глаза, принимала его поддержку, верила каждому слову, думая, что движется к собственной мести. Но всё оказалось ложью. Наглой. Жестокой. Холодно расчётливой.       Осознание ударило, как пощёчина, оставив внутри жгучий след. Лэйн поняла, что никогда по-настоящему не знала, кто такой Борис Романов. Каким он был человеком на самом деле.       Дмитрий не отводил взгляда. Он видел, как внутри неё рушится всё, что она выстраивала годами. Как ломаются установки, на которых держалась её жизнь. И именно поэтому он успел подхватить её в тот момент, когда её ноги внезапно подкосились.       Кружка выскользнула из пальцев: горячий кофе плеснулся на кофту, осколки гулко разлетелись по полу.       Он не дал ей упасть. Его руки, сильные и уверенные, обхватили её, приняв на себя всю тяжесть хрупкого тела. Лэйн замерла в его объятиях, безвольная и разбитая, глядя в пустоту поверх его плеча. Дыхание сбилось, а мир сузился до размера кухни, до запаха кофе и разбитой кружки.       — Тише, — его голос прозвучал прямо у уха: низкий и успокаивающий. — Теперь ты видишь.       Дмитрий не отпускал её, давая опору, которой у неё не было. Лэйн не находила сил оттолкнуть его. Вместо этого тонкие пальцы вцепились в складки его рубашки. Она чувствовала тепло его тела, слышала ровный стук его сердца.       Прошло несколько минут, прежде чем дрожь в её ногах утихла. Лэйн наконец подняла на него взгляд. Дмитрий был близко, так близко, что она смогла разглядеть мельчайшие черточки его лица: тонкие морщинки у глаз, твердый овал подбородка, спокойную линию губ. В его глазах не было ни насмешки, ни торжества.       — Что мне теперь делать? — прошептала она: голос прозвучал хрипло и беспомощно.       Дмитрий не ответил сразу. Он медленно, почти с нежностью, отодвинул прядь волос, прилипшую к её лбу.       — Жить, — сказал он просто. — Но жить с правдой. Найди в этом опору. Но не двигайся слепо. Твоя война только началась. Я помогу тебе одержать победу.       Он говорил, а Лэйн слушала, и странное спокойствие начало медленно заполнять пустоту внутри.       — Ты научишь меня? — спросила она, и её голос не дрогнул.       — Я научу тебя всему, что знаю сам. Но это будет непросто. Я буду требовательным. И жестоким. Потому что враг не станет с тобой церемониться.       Дмитрий смотрел на неё, испытывая, оценивая её решимость.       — Я готова, — твёрдо произнесла Лэйн.       В коридоре послышались шаги. Лэйн вздрогнула в объятиях Дмитрия, и он сразу отступил на шаг. Под его туфлями сухо захрустели осколки разбитой кружки.       В кухню вошла Сесиль. Она на мгновение остановилась, растерянно переводя взгляд с Лэйн — её кофты, залитой кофе — на Дмитрия, на чьей рубашке тоже виднелись тёмные пятна. Затем её внимание упало на пол, где растекалась кофейная лужица и валялись осколки фарфора.       — Всё в порядке? — спросила она и сразу принялась собирать осколки.       Лэйн резко опустилась рядом на колени, упираясь ладонями в пол, и стала помогать Сесиль.       — Это всё моя вина, — тихо, извиняющимся голосом сказала Лэйн.       Сесиль мягко остановила её, положив тёплую ладонь на её руку.       — Не нужно, — сказала она с доброй, чуть смущённой улыбкой. — Лучше переоденьтесь, а я пока приготовлю вам завтрак.       Щёки Лэйн вспыхнули от стыда. Из-за неё разбилась кружка. Из-за неё тут поднялась суета. А внутри она сама ощущала себя не лучше этих осколков — такой же разбитой, растрескавшейся.       Дмитрий посмотрел на свою рубашку и только теперь заметил тёмные пятна кофе. Лэйн, поднявшись на ноги, тоже увидела, что испачкала его.       — Прости… я не хотела…       Дмитрий поднял взгляд. Он не выглядел раздражённым — скорее, спокойным, почти равнодушным, но в его глазах скользнуло что-то такое, от чего у Лэйн кольнуло под рёбрами.       — Это всего лишь рубашка, — произнёс он тихо.       Сесиль, чтобы не мешать, занялась полом, но время от времени бросала на них обеспокоенные взгляды. Она чувствовала напряжение в воздухе так же отчётливо, как и слышала запах кофе.       Лэйн поспешно отвела глаза и прошла мимо Дмитрия к выходу. Она ощущала его взгляд на себе — не давящий, но следящий и внимательный. Тот, от которого по спине пробегал холодок.       Когда она уже была на пороге, Дмитрий произнёс:       — Лэйн.       Она обернулась.       — Переоденься. И вернись сюда. Нам нужно кое-что обсудить.       Лэйн молча кивнула и вышла.

ⵈ━═══╗◊╔═══━ⵈ

      Он всегда приходит сюда, чтобы подумать. Всегда — когда чувствует, что теряет крупицу контроля. Он приходит сюда, чтобы помолчать, побыть в тишине со своими мыслями и решить, как действовать дальше. Он неизменно приносит с собой один цветок — нежно-розовую орхидею.       Она любила именно эти цветы. Отдавала предпочтение этому капризному сорту — такому же сложному в уходе, как и она сама.       Орхидеи. После её смерти Борис оставил лишь один горшок — тот, в котором бутон так и не раскрылся. Но София всё же надеялась, что когда-нибудь он пробьётся и покажет миру свои нежные лепестки.       Так и случилось. Теперь этот цветок лежал на холодной каменной поверхности надгробия.       Глаза пробежались по ровно выбитым буквам имени и фамилии: София Исаева.       Она так и не успела примерить его фамилию. Свадьба так и не состоялась. После неё он так и не смог полюбить снова.       Он опустился на корточки, чувствуя, как тёплая плита быстро остывает под ладонью. Утро в Майами всегда начиналось влажным и прохладным, но солнце уже поднималось, окутывая кладбище мягким золотистым светом. Между пальмами проскользнул лёгкий ветерок, принося запах океана и свежескошенной травы.       Борис приходил сюда так рано, чтобы успеть побыть с ней до того, как город проснётся окончательно, до того, как шум машин, поток туристов и бесконечная суета разрушат хрупкое спокойствие, которое он мог найти только здесь.       Ветер качнул высокие пальмы, и их узкие тени пробежали по надгробию, напоминая движение чьей-то руки.       — Прости, — тихо выдохнул он.       Слово растворилось в утреннем воздухе, в крике далёких чаек, в шелесте листвы. Он произнёс его впервые после её смерти, но от этого боль нисколько не утихла. Борис действительно просил прощения. Майами умел скрывать чужие раны под ярким солнцем, но его рану — нет.       Рука тяжело соскользнула с надгробия. Борис посмотрел на свои ладони, затем сжал их так сильно, что побелели костяшки и заныли суставы.       От бессилия хотелось рвать на себе волосы. Он потерял ту, которую любил, — и отпустил ту, что была так на неё похожа.       Горько усмехнувшись про себя, Борис поднялся на ноги. Настроение сменилось в одно мгновение: вместо сентиментальности в нём остыл холод. Он позволил вине захлестнуть себя лишь на секунду, но быстро взял себя в руки. Теперь картина перед ним стала чётче, яснее.       Борис выпрямился и сделал шаг назад. В груди что-то дрогнуло, но растворилось так же быстро, как и поднялось. Он слишком долго позволял памяти сковывать себя. Сегодня — не тот день.       Сегодня он должен думать о другой…       О той, которая упрямо смотрела ему в глаза в последний раз, перед тем как уйти по его приказу.       О той, что напоминала Софию до неприятного, до удушающего — также смеялась, также спорила, также хмурила вздернутый носик.       Борис сжал челюсти.       Еще приглашение на свадьбу, как насмехательство.       Борис знал, что Гибрид слишком хитрый, слишком расчётливый враг. Гибрид умел находить слабые места в каждом, кто попадал в его руки. А в ней… слабых мест хватало.       Силуэт Лэйн всплыл в сознании — упрямый, дерзкий, живой. Слишком живой для того мира, в который она попала по его вине.       Гибрид прислал приглашение не просто так. Это был вызов. Предупреждение. И издёвка. Одновременно. Как будто тот заранее знал, что Борис не сможет игнорировать этот жест. Что дрогнет. Что придёт.       И что попытается её спасти.       Борис шагнул назад, затем ещё, словно выходя из воды на сушу. С каждым шагом привычная холодная решимость возвращалась, собираясь вокруг невидимым панцирем.       Никакой сентиментальности.       Никаких сомнений.       Никаких ошибок.       Он спустился по узкой дорожке между мраморными плитами. Тени пальм тянулись за ним, словно пытаясь удержать, но Борис уже сделал выбор.

ⵈ━═══╗◊╔═══━ⵈ

      Когда Лэйн переоделась и вошла на кухню, где её ждал Дмитрий, она неожиданно обнаружила там Анну, Павла и Лестера. Все уже сидели за столом и каждый смотрел на неё по-своему. Лестер подмигнул, уголок его губ едва заметно дрогнул. Павел наблюдал спокойно. Анна задумчиво взглянула из-под оправы очков и, ничего не сказав, продолжила завтракать. Голубые глаза Дмитрия чуть прищурились, и в этом прищуре скользнула лёгкая игра.       Подходя к столу и чувствуя на себе все эти разные взгляды, Лэйн даже забыла о кухарке, которая стояла рядом и как раз ставила её завтрак.       — Приятного аппетита, — пожелала Сесиль.       Лэйн вдохнула и ощутила потрясающий аромат.       — Картофельная фриттата, — пояснила Сесиль и с лёгкой улыбкой аккуратно разложила столовые приборы по обеим сторонам тарелки.       — Благодарю, — Лэйн ответила ей улыбкой.       Кухарка отошла, вернувшись к своим делам.       Лэйн отрезала кусочек фриттаты и отправила в рот. На кухне повисло молчание. Лестер сделал глоток кофе, Павел продолжал что-то печатать в телефоне, Анна скользнула глазами на Дмитрия, а тот обменялся с сестрой каким-то понятным лишь им двоим взглядом.       Лэйн сделала ещё один аккуратный укус, стараясь вести себя спокойно, но ощущение, как будто каждый за столом выжидал, не покидало. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Дмитрием. Его прищур чуть смягчился, но тень задумчивости в голубых глазах осталась.       Дмитрий отставил кружку, переплёл пальцы и слегка наклонился вперёд. Его внимание теперь было приковано только к Лэйн.       — Я подумал, — начал он спокойно, но с присущей ему твёрдостью, — что нам стоит отметить нашу помолвку.       Лэйн застыла, ошарашенно уставившись на Дмитрия. Остальные за столом тоже замерли от неожиданности. Анна вдруг закашлялась, и Павел мгновенно подался к ней, протягивая стакан воды. Лестер лишь шире ухмыльнулся, словно ждал именно такой реакции.       — В этом есть такая необходимость? — наконец неуверенно выдавила Лэйн, моргнув, будто возвращая себе способность говорить.       Анна, пытаясь восстановить дыхание, сняла очки и промокнула слезящиеся от кашля глаза салфеткой. Фриттата едва не лишила её возможности спокойно вдохнуть — вкупе со словами Дмитрия, которые прозвучали слишком внезапно и слишком весомо.       Лэйн ощутила, как воздух вокруг стал плотнее. Она перевела взгляд с Анны на Павла, потом на Лестера — и вернулась к Дмитрию, пытаясь понять, всерьёз ли он это сказал или просто решил сыграть на эффекте неожиданности.       Но в его лице не было ни тени шутки.       Дмитрий наблюдал спокойно, почти безмятежно, но его прищур ясно выдавал: он видел и считывал каждое движение Лэйн — её дыхание, малейшее изменение в выражении лица, словно открытый текст.       — Ведь до свадьбы остался всего месяц, — медленно уточнила Лэйн, чувствуя, как в груди поднимается напряжение.       Дмитрий сделал размеренный вдох и провёл спокойным взглядом по тем, кто сидел за столом. Он задержался на кухарке — та натирала стаканы.       — Сесиль, поднимись в оранжерею. Кажется, бегония совсем плоха.       Лэйн не ожидала такой мягкой интонации в его голосе. Анна закатила глаза. Лестер и Павел переглянулись.       Сесиль кивнула, поставила стакан и вышла из кухни. Подождав едва ли секунду, Дмитрий продолжил:       — Нам необходимо подогреть интерес. Показать, что всё правда. И посмотреть на наших друзей со стороны, — произнёс он, не отводя взгляда от Лэйн.       Лестер хмыкнул, качнув головой так, будто услышал завязку великолепного спектакля.       — Обожаю такие утренние сюрпризы, — пробормотал он, отпивая кофе.       Павел аккуратно провёл ладонью по плечу Анны, убеждаясь, что она отдышалась —та по-прежнему выглядела потрясённой.       — Дима… — хрипло вымолвила Анна, — …если это шутка, то очень плохая. Какая, к чёрту, вечеринка в честь помолвки?       Анна недовольно поморщилась, бросив на Лэйн короткий сердитый взгляд, но почти сразу сменила раздражение на тревогу.       — Точнее, — она закрыла глаза на секунду, делая глубокий вдох, — это очередной повод подставить себя. Ты правда хочешь добровольно окунуться в эти лживые улыбки и шепотки за спиной?       Лэйн почувствовала, как пальцы сами собой сжались под столом. В голове роились вопросы — слишком громкие, слишком резкие, слишком многочисленные.       — Этого ты не избежишь на свадьбе, — холодно бросил Дмитрий.       Анна поспешно раскрыла рот, но тут же снова закрыла его, поджав губы.       — Нужные люди уже получили приглашения. Они точно не упустят возможности появиться на званом вечере в честь помолвки, тем более когда пресса вовсю гудит, — добавил он.       Дмитрий раскрыл газету, всё это время лежавшую на столе. Только одна пара глаз смотрела на него с откровенным удивлением.       Он протянул газету Лэйн. Взгляд сразу зацепился за собственное фото, затем она перевела его на заголовок:       «Восемнадцатого ноября состоится свадьба Дмитрия Руссо и его таинственной невесты».       — У этого такой масштаб? — её голос предательски дрогнул.       Лэйн перевела взгляд на Анну — та выглядела напряжённой. Павел лишь глубоко вдохнул, сохраняя спокойное выражение лица, а Лестер пожал плечом, скрестив руки на груди.       — Кис, ты сама начала эту игру.       Едкий тон Лестера заставил Лэйн нахмуриться. Она резко скомкала газету — злость подступила к горлу, но ей всё же удалось удержать её внутри.       — Меня утомил этот разговор. Вы знаете, что я не в восторге от всего этого, — Анна резко встала, толкнув стул так, что тот слегка скрипнул по плитке. Она поправила очки — жест короткий, точный — и посмотрела на Дмитрия так, будто между ними прошла молния. — Делайте что хотите, — холодно произнесла она. — Но не ждите, что я буду притворяться, будто эта помолвка — праздник.       Павел поднялся следом, касаясь её локтя, чтобы успокоить. Анна лишь чуть качнула головой — он понял, что трогать её сейчас не стоит. Она развернулась и вышла из кухни быстрым шагом, оставляя после себя плотный шлейф напряжения.       Молчание снова нависло над столом — на этот раз тяжелое, вязкое, словно туман, которым окутало комнату.       Лэйн опустила взгляд на газету в руках — на скомканное фото, где она выглядела чужой даже для самой себя. Её ладони вспотели, дыхание сбилось. Слова «ты сама начала эту игру» неприятно отозвались эхом у неё в голове.       Дмитрий первый нарушил молчание. Его голос был низким, спокойным, но в этой спокойности слышалась угроза.       — Анна слишком эмоционально реагирует на то, чего не понимает, — произнёс он, будто ставя точку в теме.       — Или как раз понимает слишком хорошо, — тихо заметил Павел, не глядя на Дмитрия.       Лэйн уловила лёгкое движение — едва заметное, почти микроскопическое — будто что-то в Дмитрии резко переменилось. Павел же оставался внешне невозмутим.       Лестер фыркнул вперив внимательный взгляд на Лэйн.       — Ну что, невеста, — протянул он лениво, — готова стать звездой вечера?       Лэйн резко подняла на него глаза: в них вспыхнуло раздражение.       — Чего ты ждёшь от меня, Лестер? — голос всё ещё был мягким, но внутри уже просыпалась сталь.       Лестер ухмыльнулся шире, вытянул ноги под столом, сцепил пальцы за головой — поза дерзкая, нарочито расслабленная.       — Ничего особенного, кис. Просто хочу увидеть, как ты будешь играть счастливую невесту.       Павел медленно выдохнул и всё-таки не удержался:       — Лестер, хватит подливать масла в огонь.       — Я? — тот вскинул брови. — Я всего лишь говорю, как будет. Правда, босс?       Дмитрий перевёл взгляд с Лестера на Лэйн. И когда его глаза встретились с её, в них было нечто иное. Не давление. Не приказ. Что-то глубже…       — Это необходимо, — спокойно проговорил он. — Нам нужно закрепить образ. И мне нужно видеть, как ты ведёшь себя под прицелом всеобщего внимания. До того, как это станет неизбежным.       Лэйн моргнула. Сердце отозвалось сильным толчком.       — Когда ты планируешь провести этот вечер в честь помолвки? — тихо спросила она.       Дмитрий чуть склонил голову, словно оценивал её реакцию.       — Через неделю.       Лэйн почувствовала, как уходит опора под ногами.       Неделя — чтобы стать частью спектакля.       Неделя — чтобы научиться вести себя так, будто Дмитрий это её выбор.       Неделя — чтобы не совершить ошибку.       Лестер допил кофе, а следом саркастично хмыкнул:       — Я уже в предвкушении.       Павел перевёл усталый, внимательный взгляд на Лэйн:       — Если тебе нужно, я помогу подготовиться.       Она едва заметно кивнула.       Дмитрий откинулся на спинку стула и снова взял свою кружку. И в тот момент, когда он прикоснулся губами к кофе, его взгляд на мгновение стал ледяным.       — Подготовка важна, Лэйн, — сказал он низко, предупреждающе. — Ты должна быть безупречна.