Глава 12

      Этот странный разговор очень озадачил меня. Признаться честно, после него действовал я на автопилоте. Что-то говорил, кому-то улыбался, кого-то приветствовал, но мысли мои были далеко. Кристина говорила о многих вещах, как знаток. Конечно, оно и неудивительно — она не просто объездила мир, она знакомилась с шаманскими практиками других народов. Могла ли она пережить нечто подобное? Теоретически, да. Могла ли она осознанно это делать? Тоже вполне возможно.       С опозданием до меня также дошло, что это не я манипулировал Кристиной, чтобы добыть информацию, а совсем наоборот.       Она что-то заподозрила? Она изначально увидела больше, чем сказала? Она сама начала разговор именно в таком тоне, а я и не заметил, как поддался на уловку и всё выдал! Болван! Дубина!       Я бы так и продолжил самобичевание, но меня отвлёк стремительно подошедший ко мне Воропаев.       — Разрешите пригласить вас на танец?       Его какой-то недовольный, даже немного злой тон меня озадачил, и я решил не перечить. Тем более, мне действительно стоило отвлечься.       — Подозреваю, что отрицательный ответ чреват неприятностями.       Воропаев только фыркнул и довольно решительно закружил меня в танце. Мне всё ещё было непонятно, что он задумал.       — Вы хотели что-то обсудить и выбрали такой оригинальный способ? — поинтересовался я.       — Нет.       И замолчал. Я тоже затих в замешательстве. Вдруг, я заметил, что кончики ушей Александра как будто горели. Сначала подумал, что показалось. Но свет немного изменился, и я понял — не показалось.       Пока мы кружили в танце, я осматривался. В один момент, я всё понял. Кристина стояла с уж слишком довольной миной, а Кира делала фейспалм. Так-так…       — На что вы проспорили своей сестре? — сдерживая смех, спросил я.       — Не понимаю, о чём вы, — холодно ответил Воропаев.       Он стал краснеть, похоже, от злости.       — Ставлю сто долларов, что на какой-то позорный секрет. Кому Кристина должна была его поведать в случае вашего отказа пригласить меня на танец?       — Вам, — всё также в манере робота ответил Воропаев.       Я не сдержался и всё-таки хихикнул. Александр недовольно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Даже как-то нетипично для него.       — Вы что-то натворили в нетрезвом виде? — буднично спросил я. — Это бывает. Я вот тоже как-то напилась и…       — Нет, — резко перебил он меня.       — А, тогда это из детства, — понимающе кивнул я.       — Я ничего вам не скажу, — последовал незамедлительный ответ.       До конца песни мы действительно молчали. Стоило музыке утихнуть, и Воропаев отскочил от меня, как чёрт от ладана и куда-то ушёл, ничего не сказав. Даже как-то обидно стало. И на Кристину я тоже разозлился. Не то, чтобы мне хотелось в этот момент поджечь ей волосы, но косу бы ей точно укоротил. Поэтому, решил не подходить к ним с Кирой сразу.       Это было ошибкой. Мне в предплечье вцепились чьи-то пальцы и меня сильно дёрнули за руку. Пострадавшее плечо снова дало о себе знать. Я еле сдержал вскрик, но это секундное промедление позволило Андрею повернуть меня к себе лицом. Он был нетрезв и очень зло буравил меня взглядом, продолжая сжимать мою руку.       — Катя, что происходит?! — Он почти кричал на меня.       — Отпустите, тут люди, — сквозь зубы процедил я.       — А мне всё равно! — воскликнул Андрей, отчего я поморщился. Слишком много внимания привлекла эта сцена. — Ты постоянно меня избегаешь, приезжаешь на показ по просьбе Киры, весь вечер сидишь только с ней и этой её шизофреничкой сестрой…       — Не смейте так говорить про Кристину! — выпалил я. — Она — потрясающая! Вы просто не понимаете…       — Ты с ума сошла?! — Жданов тоже не собирается понижать тон. Его пальцы сильнее сжали мою руку. — Ты защищаешь эту ненормальную? И танцуешь с Сашкой на виду у всех?!       — А он проспорил. Потому ему и пришлось потерпеть меня пару минут. Ну, ты знаешь, Андрей. Со мной же можно только на спор… — зло прошипел я, вырвал руку из захвата и стремительно пошёл в сторону выхода из зала. Жданов стоял в ступоре и не стал меня догонять.

***

      Я искал Павла уже минут десять, но старший Жданов как сквозь землю провалился. Я видел его незадолго до этого, и буквально через несколько минут его уже нигде не было. Под ложечкой засосало.       В своих метаниях я дошёл до фойе отеля. На какой машине они с Маргаритой приехали, я тоже не знал. Шикарно. Быстро достал телефон и набрал Зорькина.       — Кажется, я упустила старшего, — пытаясь подавить панику в голосе, произнёс я как только Николай снял трубку.       — Отлично, — разочарованно вздохнул он. — И что теперь будешь делать?       — Я пока не знаю. Только одно понимаю — план меняется. Сделай, пожалуйста, ту самую версию отчёта, пока я еду домой.       — Пушкарёва, ты офонарела там или как?! — разозлился Зорькин. — Что мне ещё прикажешь сделать?! Как ты себе это представляешь, а? Чтоб реалистично было, мне надо в настоящий отчёт вникнуть, а у меня свои планы на этот вечер были!       — Так, остановись, — прервал я его гневную тираду. — Я не прошу реалистично. Я прошу просто чтобы было, понимаешь? Дальше младшего и его собачки это всё равно не пойдёт, мне просто нужно их утром занять, чтобы до совета сидели тихо и спокойно.       — Я очень сомневаюсь, что это сработает, особенно если я цифры с потолка возьму.       — Ну, ты не с потолка бери, а с прошлого отчёта, — осторожно предложил я, — и умножь там на 3-3,5, и сойдёт.       — Мне удивительно слышать это от тебя, Кать, — уже мягче произнёс Николай. — Но мне же легче. Если так, то управлюсь минут за сорок-час. Но больше ничего у меня не проси — пошлю, причём как ты сама умеешь.       — Я люблю тебя, я говорила это? — с почти щенячьим восторгом произнёс я, понимая, что будь Коля передо мной сейчас — кинулся бы ему на шею в порыве благодарности.       Зорькин фыркнул и положил трубку. А я подумал, что отдариться чем-то надо в любом случае — он ведь действительно мог бы меня послать, ведь накосячил я по своей вине.       — Какой… содержательный разговор, — раздалось прямо над моим правым ухом. Голосом Воропаева.       Выражение «Пиздец подкрался незаметно» приобрело для меня визуальное воплощение. Рыжее такое воплощение, и очень злое.       — А мы тут…       Ну что «тут»? Что я хотел сказать? Плюшками балуемся?       Воропаев выжидающе смотрел на меня.       — Ну? — нетерпеливо спросил он, поняв, что продолжения не дождётся. — То, что «вы тут» я уже понял. Вопрос теперь в том, что именно вы затеяли. И знайте, я не слезу с вас живой, пока не узнаю всё.       То ли я слишком пошлый, то ли что, но я не придумал в ответ ничего умнее, чем это:       — Так я и не против, Александр Юрьевич. Только не до смерти.       Его взгляд изменился. Он одним движением оказался вплотную прижат ко мне, а рука обняла за талию.       — Не шути так, я ведь действительно этого хочу, — произнёс он и впился в мои губы поцелуем.       Целовался он умело, с напором и желанием. Будучи прижатым к нему, это самое желание я очень хорошо почувствовал.       — Снимем номер, — произнёс он, когда мы смогли, наконец, оторваться друг от друга.       В лифте, пока поднимались на нужный этаж, старались вести себя относительно прилично — камера видеонаблюдения в углу предупреждающе мигала красным огоньком. Но стоило двери номера закрыться за нами, как меня впечатали спиной в стену и Александр снова накинулся с поцелуями. Я старался не отставать. Пиджак с него я снял почти сразу.       — Не думай, что я забыл. — Он поднял моё лицо за подбородок, чтобы наши взгляды встретились. — У меня много вопросов.       — Ночь длинная, — ответил я. — Успеешь задать все.       Здравый смысл вопил пожарной сиреной. Разумом я понимал, что спать с Воропаевым, да ещё и накануне совета, когда всё всплывёт на поверхность — очень плохая идея. Но я предпочёл затолкать эти мысли подальше, потому что понимал — второго раза не будет. Меньше чем через двенадцать часов, этот человек возненавидит меня со страшной силой.       Как мы дошли до кровати я не очень понял. Помню, что меня на неё буквально уронили. И если бы я сам не помогал, Александр точно платье на мне разорвал бы. Но я тоже раздевал его с не меньшим энтузиазмом.       Когда он вошёл в меня, я не сдержался и вскрикнул. Ощущения были очень непривычными. Дав мне немного времени, он задвигался, постепенно ускоряя темп. А меня унесло на волне чувств.       — Я всё знаю, — произнёс он, накручивая на пальцы прядь моих волос, пока мы отдыхали после оргазма.       Мой мыслительный процесс был больше похож на густой кисель, поэтому его слова даже не напугали меня.       — Всё знать невозможно, — лениво протянул я.       — Не притворяйся, Пушкарёва. — Он подмял меня под себя. О, да кому-то одного раза явно было мало. — Ты понимаешь, о чём я. Я знаю, что имущество Зималетто заложено. И ты не могла не знать.       Врать больше не было смысла. Я посмотрел ему прямо в глаза.       — Я знала. И сама подделывала отчёты для акционеров по просьбе Жданова.       — Почему?       Я отвёл взгляд в сторону, и спустя недолгую паузу всё же честно ответил:       — Любила.       — А это что? — Он провёл пальцем по синякам на моих руках.       — Благодарность за всё, что сделала для него, — просто ответил я. — Давай не будем об этом. На чём мы остановились?       Одним движением я перевернул нас и оказался сверху.

***

             Он очень хотел узнать больше, но я не выдал ничего другого, несмотря на все его старания. Однако пришлось обещать, что всё узнает на совете.       За окном уже пробивались первые лучи рассвета. Когда дыхание Воропаева выровнялось, я осторожно вылез из постели, собрал с пола одежду и очень тихо оделся. Душ принять очень хотелось, но не решился — шум воды мог разбудить Александра, а мне это было не нужно.       Внизу на стойке спросил, где моё пальто и сумочка. Всё принесли и отдали без лишних слов. Выйдя из фойе, я с лёгкой дрожью в руках, достал телефон. 55 пропущенных из дома. Я серьёзно задумался о политическом убежище.

***

      Дверь в квартиру я открывал как в замедленной съёмке. Как назло, память вообще отказалась подсказать, скрипело ли, щёлкало ли что-то при открывании. Но стоило мне войти, как я наткнулся на шокированный взгляд матери.       Ёлки-палки, что она увидела?! Куда Воропаев наставил мне заососов?       — Я всё объясню, — практически одними губами произнёс я.       Елена молча, и, казалось, еле дыша, схватила меня за руку и быстро, но тихо утащила меня в мою же комнату. Когда крались мимо гостиной, я заметил, что Валерий спит в кресле. В руке у него была газета, свёрнутая в рулон. Я быстро догадался, кого он собирался бить этим по башке.       Когда дверь за матерью закрылась, она повернулась ко мне и еле слышно запричитала:       — Ты что вообще творишь? Ты где шлялась? Ты понимаешь, что отец только чудом уснул? Он ждал твоего прихода всю ночь. Где твой телефон?       — Я работала, была занята.       — Мне хоть не ври! — Елена, оказывается, умела злиться и шипеть. — По глазам твоим шальным вижу, чем ты занималась. Опять со своим Ждановым путалась?       — Я ничего про Жданова не говорила.       — А ты что, думаешь мать совсем дура? О чём ты думаешь вообще?! Он почти женатый человек! Я тебя так воспитывала? Ты сама мне утром сказала, что он плохо поступил с тобой.       — Мам, остановись, — также шёпотом попросил я. — Не была я с ним. С другим мужчиной.       С выдохом «Господи» Елена опустилась на мой неразобранный диван. Я осторожно сел рядом.       — Ты же обещала не пить больше, — устало сказала она.       — Так я и не пила. Всё на трезвую голову случилось. И если что, это был не первый встречный, мы давно знакомы.       Судя по её реакции, я только и делал, что закапывал сам себя глубже. Она спрятала лицо в ладонях, её плечи мелко затряслись. Я осторожно обнял её.       — Ну, мам. Ну не плачь. Я честно говорю, трезвая была. И мы предохранялись, я не принесу в подоле. Обещаю.       Тяжело вздохнув, Елена встала с моей кровати.       — Ложись спать, Катерина. И уходи до завтрака. Отцу на глаза лучше не попадайся сейчас.       Она вышла из комнаты, а я, взяв мыльно-рыльные принадлежности, на цыпочках пошёл в ванную. До будильника оставалось меньше трёх часов, а впереди был, наверное, самый сложный день в этой моей жизни. Да и в прошлой тоже.