Часть 2

ТП Вынув пистолет из кобуры, пристав решительно зашёл в дом. Наружная дверь оказалась на удивление добротной и плотной, открылась тихо, как будто петли кто-то смазывал. Однако, пол в сенцах заскрипел. Внутренняя дверь заметно покосилась и чуть не слетела, когда её открыли с размаху. В доме было пусто, но тепло. Массивную печь, занимавшую почти четверть небольшой горницы, недавно топили. Тарас Петрович вернулся к входной двери и сообщил напарнице, что дом пуст. Вернувшись, пристав смог повнимательнее осмотреться. Сени были просторные, заваленные всяким хламом. Ржавые капканы и лопаты, тюки с сеном и какие-то ещё плохо различимые в темноте вещи, сваленные в кучу. В самой избушке чувствовалась хозяйская рука. Щели плотно заткнуты соломой, пол чист, только в одном из углов валялось какое-то тряпье. Из мебели грубо сколоченный стол с царапинами от ножа да в пару к нему узкая лавка. На столе стояла старая жестяная кружка, пара мисок и нож с костяной рукоятью. У печи такая же грубо сколоченная этажерка с кухонной утварью, ушат и ведро. На печи соломенный тюфяк, одеяла, да заячьи шкурки сушились сверху.. Может вернутся ещё? В уголке у окна на чистом полотенце почти под потолком позолотой поблескивала иконка, по виду не пыльная. Дорогая сердцу? Почему принесли? Почему не забрали? Тарас Петрович подвинул лавку, чтобы сподручнее было достать до иконы. Скрипнула половица. «Настя?» - Я задержу его, - крик Анастасии был слышен снаружи. Спрятав икону за пазуху, Тарас кинулся наружу, в спешке запнувшись о лавку, растянулся на полу да ещё и больно ударил колено. Тихо выругался и уже, выбежав, увидел две удаляющиеся фигуры. Мальчик-подросток в зипуне не по размеру резво бежал первым, Анастасия за ним. У самого забора на снегу валялась какая-то тряпица, не было её, когда они пришли сюда вот только. На минуту задержался, поднял. Завёрнуто что-то. В карман пока. Потом разберёмся. «Ох уж эти кусты. Как они сквозь них продрались так быстро? Куда этого оглоеда черти несут?» Продираясь через плотные заросли, Тарас Петрович ненадолго потерял парочку бегунов из вида. Но потом картина, представшая перед ним, заставила его сердце замереть. «Да куда ж они на лёд-то? Дурацкая лавка! Свёрток этот, на кой ляд понадобился, кто б его забрал в этой глуши?! Кусты… чтоб их волки неделю драли.» «Остановитесь! Провалитесь же!» Да как будто его и не слышит никто. Забыв обо всём, он ринулся вниз и не заметил как сам оказался у ледяной кромки, но поздно.