Часть 5

АА В сухости и тепле стало заметно лучше. Рукам вернулась сила, ногам - чувствительность. И мозги опять стали соображать. Что же тут есть, в этой избушке? Улов был скудный. Заячьи шкурки, несколько несвежих полотенец и одеял, щербатый нож, нехитрая кухонная утварь на двоих. Маленькая деревянная лошадка. В дальнем пыльном углу избы валялись сапоги. Жаль, большие. Ходить по холодному полу босиком было неприятно. В уголке были горкой сложены какие-то вещи. Сверху лежал старый ветхий бушлат с прорехами. Солдатский? Настя проверила карманы - пусты. Какая-то сумка рядом с кухонными принадлежностями. Итак, сумка. Почти пустая. Пара бумажных свертков с чаем, бутылка с постным маслом, корка хлеба. Опять ничего полезного. Эх, сейчас бы сбегать и посмотреть,что там обронил мальчишка при погоне. Может ли быть там что-то важное? Собственные её мокрые сапожки сушились на печи. Поэтому она попыталась примерить найденные. ___________________________________ Мужчина зашёл в дом с полной охапкой дров, бросил их у печи. Обращаясь к печной заслонке, спросил: - Подброшу-ка дровишек. Вещи ваши надо расправить и развесить, чтоб хорошо просохли. Я там подготовил, чтоб удобно было. - Это же вы заходили в дом? - Анастасия своим вопросом задержала его у самой двери. - Да вот, за рукавицами возвращался. Простите, не хотел испугать. Он метнулся из избы и вернулся с несколькими свежевыструганными рогатинами из веток, на которые начал развешивать Настины пальто, толстую шерстяную юбку, жакет. Затем, мужчина подбросил дров в печь. Всё это время он старался не смотреть на Анастасию. Закончив с печкой, он снял, наконец, шапку, и, разминая её в руках, сказал в сторону маленького мутного окна: - Темнеет. Удалось ли вам согреться? - Да, благодарю за заботу, Тарас Петрович, а вы не могли бы, пока совсем не стемнело, посмотреть на улице у забора… - Да подобрал я. Погодите. Сейчас свечи найду и вместе посмотрим. “Глаза отводит. Злится?” - Тарас Петрович, вы не хотите мне больше ничего рассказать? Почему-то руки, так ловко растопившие печь полчаса назад, не могли справиться со свечой и старой сальной лампой. Сердце Тараса колотилось как бешеное. Он был уличён?! Так долго зарабатывал её доверие к себе, в очередной раз буквально вытащил из лап смерти, и вот так по-мальчишески глупо оплошать. Можно подумать, он голых баб не видел. Даже если не разобиделась, это будет вечный повод для насмешек, которых и так хватает. - Совсем нечего? Удалось вам что-то найти до? … До всей этой истории с мальчишкой, - она виновато смотрела в пол. А Тарас ощутимо повеселел. - Да так, мелочи, особо рассказать нечего. Пока к нашему делу и не притянешь. Кажется, имя жильца местного теперь знаю, да мальчишки. Сын его, полагаю. Завтра надо будет по картотеке сыскать, есть что на этих Барсуковых или нет. - И всё? - Пока да. - Тарас Петрович, а я должна вам признаться. Он замер с сальной лампой в руках на полпути к столу и посмотрел девушке прямо в глаза. Теперь пришла её очередь отводить взгляд. - Перед тем, как выскочил этот мальчишка, я здесь у сарая нашла нож, по всем признакам похожий на орудие преступления, и тряпку, измазанную кровью. Но…- голос её дрогнул, она осуждала себя за случившееся, - сейчас это всё на дне озера вместе с моей сумочкой. Тарас шумно выдохнул и, поморщив нос, резко отвернулся к окну. - Вы презираете меня? Я погубила такую улику. - Улику?! Нож на дне озера… Да вы сами чуть на дне этого озера не оказались! Зачем вообще вы за ним побежали?! Это должен был делать я! Это я здесь полицейский пристав при исполнении! - каждая фраза звучала громче предыдущей, а последняя сопровождалась ударом кулака по стене. - Простите пожалуйста, Тарас Петрович, но вы немного подзадержались и вряд ли бы его поймали! - парировала Настя. - Мы и так его не поймали! Как вас угораздило-то побежать на лед в марте, да ещё после оттепели?! О чём этот бес думал, я знать не хочу! Но вы-то разумная барышня, - лицо его побагровело от гнева, губы сжались, - ещё бы чуть-чуть, и даже я бы ничем не смог помочь. - Простите, что доставила вам столько хлопот. - Да при чём тут хлопоты… - Знаете, Сена не замерзала. Я отвыкла и от крепкого льда, и от его хрупкости в межсезонье. Не учла особенности местного климата, - даже в тусклом свете свечи заметно блеснула слеза, да и в голосе было уже меньше злости. Весь гнев Тараса улетучился в одно мгновение. Захотелось её обнять и утешить. “Настя в глаза смерти сегодня заглянула, а ты на неё орёшь, пёс смердячий”. - Вы правы. Я не то сказать хотел… В следующий раз предоставьте возможность преследования подозреваемых людям, которые получают за это жалование, - очень хотелось сменить тему разговора. - Вы согрелись? Зачем же эти сапожищи напялили на себя? - Мои сушатся, а босиком здесь неудобно. - О! Погодите-ка. У меня ж тут добыча,- Тарас притащил из сеней старый ветхий солдатский вещмешок. - Что это? - Вещички жильца местного, видимо. - Есть что-то интересное? - Вот только рассказывал: метка с именем. Прохор Барсуков. 6 пехотный полк. Отслуживший солдат, значит, а, может, и беглый, потому и прячется в заброшенном доме. Важно, что из вещичек нам кое-что сгодится. - Вы собираетесь забрать чужие вещи? - Ой, да, смотрите сюда, - Тарас извлёк из бесформенной сумки два прямоугольных куска серой толстой ткани, - вот для ножек ваших. - И что мне с этим делать? - А что, мотать портянки в Сорбонне не обучали? - смеётся в усы Тарас Петрович и раскладывает один из кусков на скамейке. - Ладно уж, сам всё сделаю.Будьте добры, ножку вашу поставьте на лавочку. Глаза Насти расширились от удивления, а щеки загорелись лёгким румянцем. - Наверное, лучше прямо на полу. Тарас вспомнил, что на девушке надета только его рубаха и шинель. - Да, так, пожалуй, будет вернее, - портянка переместилась на пол. - Прошу! Настя осторожно поставила свою ногу на тканевой прямоугольник. Тарас присел на колени рядышком. Он аккуратно приложил свою ладонь к ярко-красным пальцам дамской ноги. - Думал, не согрелись ещё, - смущаясь, сказал он вслух, - а они вон, аж горят. “Удивительно это. Бегает не меньше моего, а нога такая ровная и гладкая. Ни мозолей, ни натоптышей, ни трещин, как у скульптуры мраморной.” Он аккуратно начал обматывать стопу портянкой. Но дело шло как-то негладко, непослушная ткань никак не хотела ложиться правильно. Возможно, связано это было с тем, что все мысли пристава крутились вокруг стройной дамской ножки, которую вот так запросто можно было трогать. В горле немного запершило, в груди сделалось тепло, а китель опять казался нестерпимо колючим. Главное - не смотреть наверх. - Что-то, Тарас Петрович, вас в ваших институтах жизни тоже портяночной науке неважно научили. - Ну, на себе сподручнее всё же. Сейчас приноровлюсь. Сами же попросите научить. Того и гляди так понравится, что вместо чулок носить будете, - они оба рассмеялись. Со второй ногой Тарас Петрович справился уже быстрей. - Теперь пройдитесь. Девушка в обновах прошла по избе. Действительно, сухо, тепло, удобно. Уж точно лучше , чем босиком или в этих ужасных сапогах. Как должно быть нелепо она выглядит сейчас со стороны: в мужской рубахе, портянках и полицейской шинели. Но Тарас почему-то смотрит на неё с восхищением. - Да, стоит признать, это было неплохое решение. Но вы так и не показали, что там обронил мальчишка. - Ах да, вот. Тарас Петрович выложил на стол кусок старого расшитого полотенца и развернул. Внутри была небольшая фотография на куске толстого картона с тиснением красивым шрифтом с вензелями: “И. Михайловъ 1889 год, Вельск, Московская 18”. С фотографии серьёзно смотрели молодые мужчина и женщина, к которым прижимался испуганный малыш. Одеты были незнакомцы хорошо, но не по-городскому. На обратной стороне неуверенной рукой выведено грифелем “Барсуковы Прохор и Аграфена, и Ванечка”. А ещё маленькая старая иконка святой мученицы Агриппины. - Получается, Прохор, что здесь поживал, был солдатиком и со службы вернулся. Или убежал. А мальчишка, значит, сын, вот и носил с собой фотокарточку и иконку материнскую. - А где мать? - Загадка. - Тарас Петрович, а что-то ещё было в той сумке с портянками? Пристав вновь взял вещмешок и стал по одной выкладывать вещи: - Масло для лампы, фляжка, - последнюю добычу он потряс, фляжка в ответ забулькала. Раскрутил крышку, понюхал, - с водкой! Спички. Табак, с полфунта. Моток ниток с толстой иглой. - И всё? Тарас Петрович перевернул мешок и потряс над столом. Ничего кроме мелкого мусора. - Можно я посмотрю, - Настя забрала улику из рук мужчины. Она аккуратно и методично прощупала тканевые стенки. - Подождите. Кажется тут что-то ещё есть. - Это метка солдатская. - Нет. Как будто здесь карман потайной, а в нём лежит что-то. Ну-ка, - Тарас Петрович тоже прощупал это место. Действительно, между слоями ткани прощупывался какой-то плотный предмет. - Сейчас вытащим. Один из швов был подпорот и схвачен несколькими лёгкими стежками. Тарас легко поддел их ножичком, и из тайника был извлечен небольшой кованый ключ. Форма у него была довольно необычная: ушко в виде трех затейливых извитых колечек с листиками. - А не от сундука ли покойного Саввы Ильича ключик? - Похож, но со слов приказчика, колец на ключе было то ли четыре, то ли пять. - Может, попутал? Анастасия Андреевна, у вас же рисуночек был сундука, может по элементам каким похож. - На дне озера теперь покоится рисуночек, - на минуту повисла неловкая пауза. Она молчала, опять устыдившись своей непредусмотрительности. Он - коря себя за напоминание о пережитом ею ужасе. - Ничего, оформим. Завтра пусть свидетели опознают. - Что у нас в сухом остатке? Ключик, похожий на ключ от похищенного сундука, имя человека, который почему-то с сыном прячется в заброшенном доме, и пока никакой связи с убитым. - Почему же никакой связи? Купец-то наш тоже менее года как из Вологодской губернии прибыл, в Тотьме торговал, это недалеко от Вельска. Доберемся до участка, посмотрим, есть ли что на этого Барсукова, может, успел где наследить. Ещё раз прицельно допросим свидетелей да слуг Каргапольцева насчёт солдатика да мальца. Особенно хорошо надо с управляющим магазином поговорить, его Савва Ильич с собой из Тотьмы привёз. Когда разговоры о деле закончились, в воздухе опять повисла неловкая пауза, в которой хороши стали слышны трели Тарасового живота. - Да, не поужинать нам сегодня. Пойду хоть кипятку нагрею. - Тарас Петрович, там у печки в мешке кусок хлеба есть. Наверное, о нём Прохор сильно сожалеть не будет. - Где, говорите? - сумка с остатками провианта была быстро обнаружена. - О! Погодите-ка, будет нам ужин. Вы хлеб нарежьте, а я чай организую. Работа закипела. Тарас сбегал за водой и поставил кипятиться чайник. Свёртки с чаем критично обнюхал. - Самый дёшевый. Наполовину опилками, поди, пересыпан. А вы чайный гурман, Тарас Петрович. - Что есть, то есть. Побаловать себя чайком люблю. Научился разбираться. Чай был заварен, и, несмотря на критический настрой чайного гурмана, аромат, заполнивший комнату, оказался приятным. - Может, приступим к нашей скромной трапезе? Присоединяйтесь, - Анастасия уже поднесла кусок хлеба ко рту, но была остановлена Тарасом Петровичем. - Нет-нет, рано. Погодите. Сейчас сдобрим постным маслицем, соли немножко сверху. Чай разолью. Вот теперь. Сидеть рядом на лавочке плечом к плечу и пить крепкий несладкий чай из старых жестяных кружек при свете сальной свечи и старой лампады было невероятно хорошо. В печи потрескивали дрова, на стене плясали тени. Их скромный ужин казался обоим необыкновенно вкусным. Ни чёрствость хлеба, ни дурной сорт чая не могли помешать. И китель не казался уже таким колючим, и тяжесть шинели перестала ощущаться. В маленькой комнате было так тепло, тихо и уютно, что ужас, произошедший пару часов назад, казался чем-то нереальным. Тарас Петрович достал фляжку, плеснул немного себе в кружку и собирался налить Анастасии, но был остановлен. - Я не пью водку. - После сегодняшнего вам и разболеться недолго, а водка первейшее народное средство в таких случаях. - Тарас Петрович, если знать основы действия алкоголя на организм, то становится ясно, что научных обоснований профилактического действия алкогольных напитков на развитие болезней после переохлаждения нет. - Всё бы вам по-научному надо. А как же жизненный опыт нескольких поколений? - Может, они просто принимали желаемое за действительное? - Да выпейте, немного совсем. Заснуть будет легче. Всё-таки не ваши перины, непривычно будет, а выспаться надо. Завтра с утра в путь. Девушка поддалась уговорам и глотнула залпом налитую жидкость. Рот и глотку неприятно обожгло, лицо непроизвольно сморщилось. - Ну и гадость! - Вот возьмите, заешьте, - мужчина протянул заботливо оставленный кусочек хлеба с маслом и солью, - шампанского нет, извините. - Смеетесь? - Немножко. Не помешает вам после всего пережитого, - Тарас Петрович посерьёзнел. - Я, признаться, восхищен вашей силой духа. Казалось, откуда силам взяться, а боролись, что тот лев. Знаете, я в детстве как-то тоже провалился. Совсем мальчонкой. Ключик тёплый под водой бил у берега. Вот туда и шагнул. Не полностью, по пояс. Так меня дружки вытащили за шиворот, сам не смог, сил не хватило. Испугаться по-настоящему не успел, но замерз знатно. Да и батя меня потом выпорол, конечно. Настино молчание пристав понял как неуместность этих его детских воспоминаний. И поспешил сменить тему. - Я лишнее всё с печи убрал. Там сейчас чистенько, протоплено хорошо - тепло до утра будет. В общем, вы там расположитесь, вам хорошо будет. - А вы где? - Так вот, на лавочке. В шинельку завернусь и нормально. - Как же вы на ней поместитесь? Да и жестко же. - Ничего, не сахарный. Не волнуйтесь за меня, завтра как огурчик буду. А вам хорошо отдохнуть нужно. Или это алкоголь затуманил голову, или забота Тараса в очередной раз растопила её сердце, но почему-то на душе стало очень тепло и хорошо. А ещё вспомнилось, что она толком и не поблагодарила за своё сегодняшнее спасение. И всё-таки, как ей повезло, что именно он оказался приставом 7 Василеостровского участка, а не какой-нибудь Лапшин. Блоха бы точно не стал столько раз вытаскивать её из всяких передряг, да и желания учиться новому по нему тоже не было заметно. А Тарас Петрович не такой. Всё новое впитывает как губка, хоть и противится для вида, а ещё неглуп, определённо неглуп. Образования бы больше этой золотой голове. Смелый и сильный, вон как ловко её на руках носит. Неуклюжий иногда, правда. И красивый. Не бог весть какое достоинство для мужчины. Но какие же красивые глаза, и брови, и нос… - Вы так на меня смотрите, как будто что-то хотите сказать. - Да, хочу… Вы сегодня опять спасли меня, и вообще так много для меня сделали. Спасибо, - она вытянулась и поцеловала заботливого пристава в щёку. Тарас на время поцелуя замер и боялся выдохнуть. Тело захлестнул жар похлеще, чем от водки. Как же хочется обнять и поцеловать в ответ. Сказать спасибо за то, что появилась в его жизни… - Как будто можно было как-то иначе… - собрав всё своё самообладание, чтобы не сделать и не сказать что-нибудь лишнее, Тарас сглотнул и продолжил, - Анастасия Андреевна, время позднее уже. Я пойду воздухом подышу, а вы располагайтесь на печке. Шинельку мне тут оставьте, - встал и вышел на негнущихся ногах.