Глава 8. Между есть и было

      Гермиона неспешно шагала вдоль рядов, сжимая пальцами пластиковую корзинку для покупок. На этот раз обычный поход в магазин ощущался совсем иначе. Теперь, проходя мимо знакомых отделов, она задавалась вопросом: будет ли Малфой есть нечто подобное? Он не высказал никаких предпочтений относительно еды и ничего не попросил, даже каких-то базовых вещей для комфорта. Просто принял ее дом таким, какой он есть, не внося ничего личного в ее пространство. Лишь временное укрытие, в котором не так уж и важна обстановка, лишь бы избежать столкновения с реальностью еще немного.              Интересно, что сказал бы тринадцатилетний Драко, если бы на уроке прорицания ему предсказали, что когда-то дом Гермионы Грейнджер покажется ему самым безопасным местом? Мысль отозвалась легкой улыбкой на губах. «Трелони окончательно свихнулась, — прозвучало в голове его язвительная реплика с долей отвращения. — Что дальше? Поттер — образец изысканного вкуса?»              Видел ли он тот выпуск «Ведьмополитена» за 2004 год? Где Гарри, неуклюже держащий маленького Джеймса, попал на обложку в рубрике «Самый стильный молодой отец года». И уж точно Малфой вряд ли предполагал в свои снобистские школьные годы, что в будущем легкая небрежность образа обгонит в гонке трендов выверенную до миллиметра изысканность его собственного гардероба. Гермиона покачала головой, сметая в корзинку банку с томатной пастой. Ох, некоторые шалости вселенной слишком унизительны, чтобы произносить их вслух.              Гермиона не испытывала к готовке особой любви, поэтому в ее холодильнике всегда стояли покупные контейнеры с нарезанными овощами. Это сокращало время у плиты вдвое, а если вдохновение на приготовление пищи не приходило, их можно было без зазрения совести отправить в морозилку до следующего раза. По правде говоря, ее привычный рацион больше был похож на рацион студента. Она предпочитала блюда, у которых не было необходимости в длительной термической обработке: каши и супы из пакетиков, которые нужно просто залить кипятком, сборные сэндвичи, пачка готовых снеков и свежие фрукты, которые не требовали стояния у плиты вовсе. Но для Малфоя подобное меню, вероятно, было дикостью. Большую часть жизни он провел в старинном поместье с кучей слуг, где в ежедневное меню, ей думалось, входили сложносоставные соусы, изысканные десерты и идеально запеченное мясо, словно сошедшее с рекламного ролика. Что он подумает, увидев ее запасы?              Против своей воли, словно совершая маленькое предательство собственным привычкам, ее рука потянулась не к привычной коробке с пакетиками растворимой овсянки, а к нормальной, цельной овсяной крупе.              Все равно дома сейчас полно свободного времени… — оправдала она себя мысленно. — Но свежие фрукты и овощи уж точно никому не навредят! — упрямо добавила в конце, направляясь из бакалеи в следующий отдел, пахнущий яркой свежестью.              Гермиона взяла немного клубники и сладких груш, чтобы добавлять в овсянку. Также ей приглянулась хурма, излучающая просто божественный медовый аромат. У нее как раз начинался сезон, как и у зеленых яблок. Хоть Гермиона и не следила за Малфоем намеренно, трудно было не заметить, что тот частенько появлялся в ее поле зрения с этим фруктом. То рассеянно крутил его в своих длинных пальцах, увлеченный разговором с друзьями в коридоре. То выстукивал одному ему известный ритм по гладкой кожуре, читая книгу в библиотеке. А однажды, прямо после очередного оскорбления, брошенного ей через плечо, он демонстративно поднял яблоко, встретился с ней взглядом и откусил с громким, вызывающим хрустом. Теперь зеленое яблоко было здесь, в ее корзине, среди других несвойственных ей продуктов. Еще Гермиона взяла два привлекательных стейка из говядины, немного бейби-картофеля, которые готовились быстро и просто, а также пару баночек йогурта и молока — в основном для себя. Ведь Малфой пил кофе чистым и крепким, как она успела узнать.              Проходя мимо стеллажей с бытовыми мелочами, Гермиона задержалась дольше, чем планировала. Ее рука на автомате потянулась к зубной пасте. Она взяла два тюбика, ведь теперь расход был вдвое больше. Затем пальцы обхватили упаковку с несколькими зубными щетками. Гермиона решила взять побольше для гостей, на случай, если кто-то…Что? Возможно, тоже решит пережить депрессию под ее крышей? Абсурд. С тяжелым вздохом она поставила щетки обратно на полку, оставив в корзинке лишь одну для него.              Взгляд коснулся следующей полки, где стояло все для бритья. В мыслях тут же возникло лицо Малфоя, покрытое небрежной щетиной. Может, он бы хотел от нее избавиться, но у него просто нет возможности? Не будет ли это слишком… навязчиво с ее стороны? Как будто она позволяет себе судить о его внешности или указывать, как ему выглядеть. Гермиона поджала губы, колеблясь еще несколько секунд. Годрик, и зачем столько раздумий попусту? Малфой ее гость, пусть и свалившийся, словно снег на голову. Но она бы хотела, чтобы любой человек в ее доме мог закрыть базовые потребности. Иметь возможность умыться, побриться, надеть чистые носки — это ведь не роскошь какая-нибудь.              Дальше раздумывать было не о чем. Небольшая баночка пены и упаковка одноразовых лезвий для бритья опустились в корзину поверх всего остального. Пусть сам выберет: проигнорировать или взять.       

***

      — Хорошо, — ответил Драко безразлично.       Его рука потянулась к пакету с фруктами. Движение было настолько по-хозяйски естественным, что Гарри на секунду растерялся и машинально разжал пальцы. И только когда пакет перекочевал в руку Малфоя, а дверь едва не закрылась перед его лицом, он понял, что тот не собирается его впускать. Нога в слегка потрепанном кроссовке со скоростью аврора резко выставилалась вперед, блокируя его намерение.              — Я, пожалуй, дождусь Гермиону, — сказал он твердо, но все еще стараясь выглядеть дружелюбным.              Драко медленно повернул голову, и их взгляды встретились в узкой щели между дверью и косяком. Серые глаза сузились, брови сошлись в резкой, недовольной складке. Гарри казалось, что Малфой вот-вот хлопнет дверью прямо по его ноге. Но он, не проронив ни слова, отпустил круглую ручку, развернулся и направился вглубь дома.              Пока Гарри возился с защелкой, Драко прошел на кухню. Пакет с фруктами сразу полетел на столешницу. Он швырнул его с такой резкостью, словно пытался сбросить с пальцев прикосновение Поттера. Гранат вывалился и, сделав три неторопливых оборота, замер на самом краю, балансируя на грани падения. Драко проследил за ним взглядом, и в его голове с холодным щелчком возникла мысль:              Это ее проблема.              Пусть разбирается с ней, как только соизволит появиться.       Гребанный Поттер. Не мог же просто принести свои долбанные фрукты и исчезнуть. Нет, обязательно нужно войти, расположиться по-свойски и смотреть этим своим тупоголовым, но на редкость пронзительным взглядом.              Драко впился пальцами в холодный край столешницы, сжав так, что сухожилия на тыльной стороне ладоней выступили резкими белыми полосами, вызывая ощутимый дискомфорт в запястьях. Облокотившись на них всем весом, он опустил голову, словно на плечи положили по паре мешков с цементом. В ушах стоял гул собственной крови, перекрывающий все звуки ее дома. Этот легкий гул холодильника и мерный стук настенных часов, к которым Драко уже успел по-своему привыкнуть. Он сделал несколько коротких, шумных выдохов, пытаясь вытолкнуть из себя напряжение, и это, благо Мерлину, сработало. Нельзя же было просто стоять и ждать здесь, пока Поттер занимал место там, в его пространстве.              Когда Драко вошел обратно в гостиную, Поттер уже занял свою позицию, сидя настолько твердо и прямо, словно находился на допросе преступника, а не в гостиной своей подружки. Но самое отвратительное, самое раздражительное нарушение заключалось в том, что он сидел на ее месте. Что-то острое кольнуло под ребрами, когда Драко небрежно плюхнулся на свою негласную сторону дивана и уставился в черный экран телевизора, где в отражении виднелись два силуэта.              — Так значит, — послышался голос Поттера со странными паузами. Он начал неловко похлопывать пальцем по бедру, и Драко едва сдержал порыв закатить глаза. — Ты здесь.              — Ага, — буркнул он едва разборчиво.              — Это не мое дело, но ты наверняка должен знать, — Драко продолжал смотреть в пустоту, не проявляя интереса. Поттер все равно не мог сказать ему ничего из того, что его бы затронуло. — Твоя мать обращалась в аврорат вчера. Считает, что с тобой, возможно, что-то случилось.              Или мог…              Дыхание замерло лишь на мгновение, но его было достаточно, чтобы легкая дрожь пробежала по ресницам.              — Не думал, что найду тебя именно здесь, — добавил Поттер, поворачивая голову в его сторону.              — Ясно, — произнес наконец Драко, с усилием сглотнув вязкую слюну.              Стук пальцев Гарри по темным джинсам возобновился и казался таким громким в образовавшейся тишине, что Драко непроизвольно стиснул зубы. Видимо это неловкое присутствие осточертело и Поттеру, потому что в следующий момент он потянулся за той штукой с кучей крошечных кнопок. Драко почти невольно проследил за движениями его пальцев, когда он уверенно нажал на большую красную кнопку, ту самую, которая казалась особенно подозрительной. Телевизор зажегся, вспыхнув ярким светом. Хорошо, Драко запомнил. На экране мельтешили нарисованные животные с пронзительными голосами. Должно быть, какая-то история для детей. Поттер, не моргнув глазом, нажал на кнопку со стрелкой вверх. Он проделал так несколько раз, меняя истории одну за другой, пока не наткнулся на того сдержанного мужчину в костюме, вещающего маггловские новости.              Нажимаешь красную, и картинка появляется. Нажимаешь стрелки, и история меняется. Теперь это казалось до унизительности очевидным. Драко отвернулся, упрямо уставившись в окно, но часть его внимания намертво зацепилась за этот маленький пластиковый прямоугольник, который Поттер оставил на диване между ними, найдя нужную историю.              Дверной замок щелкнул. Оба мужчины вздрогнули, каждый по своей причине, но их объединяло промелькнувшее внутри чувство облегчения от того, что щекотливая пауза наконец будет прервана.              Гермиона, согнувшись под тяжестью двух шуршащих пакетов и перегруженной сумки, с трудом поставила все это на пол у входа. Она обернулась, и на ее губах уже играла предвкушающая улыбка, что собиралась сказать: «Малфой, приготовься, у нас сегодня стейки». Но, увидев две головы по разные сторону дивана, обернувшиеся прямо на нее, улыбка глупо застыла, а затем неестественно скривилась, будто ее мышцы отказались слушаться. Гарри тут же встал с дивана, встречая ее неловким кивком. Малфой же продолжал наблюдать, как выражение лица Грейнджер становилось таким, словно ей только что зарядили бладжером прямо в солнечное сплетение. По ее шее, выше ворота свитера, медленно поползли красные пятна, а сама улыбка выгнулась в отчаянную попытку изобразить, будто ничего удивительного не происходило. Попытку, надо сказать, чертовски провальную. Драко даже почувствовал, как уголок его рта сам собой дернулся вверх. Появление Поттера внезапно перестало казаться настолько невыносимым.              — Привет, Гарри, — проговорила она наконец.              Ее взгляд на секунду метнулся к Драко, полный растерянности и немого вопроса. Но он, поймав его, лишь медленно приподнял одну бровь и сразу отвернулся к телевизору. Ища спасения, она наклонилась обратно к пакетам, нервно перебирая шуршащие ручки.              — Надо разобрать продукты. Малфой, не мог бы ты…              — Давай я помогу, — перебил Гарри, и, не дожидаясь ответа, подхватил пакеты.              Гермиона молча последовала за другом на кухню, взглянув по пути на Малфоя. До ее появления он явно сидел напряженно, но сейчас демонстративно расслабился, откинувшись на подушки и, — О, годрик! — забросив ноги на журнальный столик.       Драко медленно выдохнул, позволив маске равнодушия на мгновение сползти с лица. А затем его рука уверенно потянулась к пульту, который Гарри оставил на середине дивана. Пластик был еще теплым от чужого прикосновения. Его палец безошибочно нашел кнопку со стрелкой вверх и нажал ее с легким, удовлетворительным щелчком, словно делал это уже сотни раз.       

***

      Пройдя на кухню, Гермиона сразу наткнулась взглядом на неразобранный презент от друга. Пальцы обхватили гранат, который, казалось, должен был вот-вот шлепнуться с края стола, отмечая сходство со своим внутренним состоянием — ее ситуация была не менее шаткой. Укол вины захлестнул с новой силой, Гарри выбрал ее любимый фрукт. Все это было слишком по-дружески, осознанно и заботливо, а от того более неловко… Она молча перенесла гранат и вывалила из пакета апельсины в раковину. Шум воды помог расслабить голову, осталось лишь расслабить напряжение между ними двумя.       — Гарри… — начала она, ополаскивая фрукты. — Я прекрасно представляю, как все это выглядит со стороны…              — О, пожалуйста, не начинай, Гермиона, — тотчас перебил он, расставляя продукты из ее пакетов на столешнице. — Я не жду от тебя оправданий. Я все понимаю.              — Нет, ты не понимаешь! — она нервно вытерла руки о полотенце и обернулась. — Могло показаться, будто мы… Будто здесь, между нами…              На лице застыла неуверенность вперемешку со странным чувством вины, Гермиона даже вслух боялась произнести… это.              — Будто ты, как обычно, меня не послушала, полезла в чужую душевную катастрофу с благими намерениями, а теперь вы оба застряли тут, потому что у вас поехала крыша из-за карантина? — закончил он ее мысль, приподняв бровь.              Гермиона застыла, внимательно вглядываясь в его лицо. Она ожидала осуждения или хотя бы удивление, но в его зеленых глазах застыла лишь усталая ясность.              В целом… да. Если отбросить пафос, именно так все и было. Почти.       — Конечно, все это по меньшей мере странно, — вздохнул Гарри, перекладывая йогурт и молоко в холодильник. — Но, зная тебя, объяснимо.              Она молча протирала влажный гранат полотенцем, не находя никаких слов. Было ли это хорошо, что Гарри отреагировал так спокойно? Что он, по сути, сказал: «Да, Гермиона, ты опять ввязалась туда, куда не просили. Чего же еще от тебя стоило ожидать?». Даже на долю секунду он не увидел в этой ситуации ничего из ряда вон выходящего. Очередной протест Гермионы Грейнджер против правил.              — Я даже в страшном сне не могу представить, будто между тобой и Малфоем что-то есть, — пошутил он, вызвав у нее короткую улыбку. Но затем Гарри сделал паузу. Взял пачку с овсянкой и, изучая ее состав, как бы ненавязчиво добавил: — Между вами же ничего…?              — О, Мерлин, нет! — она махнула рукой, будто отгоняя от себя саму мысль, как назойливую мушку. — Как тебе вообще могла в голову прийти эта чушь?              Гермиона бросила на него тот самый осуждающий взгляд, которым когда-то тыкала на ошибки в его домашних заданиях. Гарри встретил его исподлобья с принимающей улыбкой. Его радовала ее реакция, ведь это означало одно: что бы там ни происходило с ней и Малфоем, перед ним стояла все еще его Гермиона, с тем самым снисходительным взглядом, в котором читалось интеллектуальное презрение к самой примитивности предположения.              Она отложила полотенце, и сложив руки на груди защитным жестом, призналась, глядя куда-то мимо него:              — Я не понимаю, что происходит с ним. А теперь, кажется, и со мной. Он просто сидит там уже третьи сутки. Практически не говорит, мало ест, — ее голос понизился, чтобы Малфой ненароком не услышал их разговор. — Я чувствую, словно у меня дома поселился дикий раненый зверь: и подойти боюсь, потому что могу получить удар когтями, и бросить умирать тоже не могу. Понимаешь?              Улыбка Гарри вдруг стала шире и игривее.              — Значит, раненая змея в клетке у львицы, — произнес он задумчиво, словно пробовал сравнение на вкус. — Звучит, как начало о-о-очень плохой шутки. И у тебя ни разу не возникало мысли, скажем, добить раненую змею, чтоб не мучилась?              — Гарри… — выдохнула она так устало, словно мать, в сотый раз за день одергивающая ребенка.       — Да ладно тебе, Гермиона, — он поднял руки в сдающемся жесте, хотя в глазах еще искрился шутливый огонек. — Уже и пошутить нельзя со старой подругой? Мне этого взгляда и дома от Джинни хватает.              Он уткнулся обратно в пакет, доставая со дна последние предметы: новая зубная щетка, мужская банка пены для бритья с ароматом ментола и небольшая коробка с синими лезвиями. Он поднял вещь одну за другой неспешно, словно взвешивая их значение. Затем его взгляд, полный немого, но исчерпывающего вопроса, поднялся и встретился с ее глазами.              Гермиона, к ужасу и досаде, тут же ощутила, как по шее и щекам снова расползается волна краски. Схватив со столешницы первый попавшийся предмет, она резко развернулась к шкафчику, делая вид, что торопится поставить его на место. Но отступать было некуда, Гарри уже разложил по местам все продукты и вне зоны его внимания остались только предметы, очевидно приготовленные для Малфоя и гель для душа, который она прихватила для себя. И для него тоже, вроде как… Она намеренно выбрала нейтральный вариант с ароматом зеленого чая и эвкалипта, без намека на что-то сугубо мужское или женское. Но под пристальным взглядом Гарри эта самая практичность внезапно обрела неловкую, возможно даже интимную окраску.              — И… надолго он здесь?              Гермиона замерла с бутылкой в руке, чувствуя себя пойманной врасплох.              Пока не кончится карантин? А потом что, просто выпроводить его на улицу? Пока ему не станет лучше? А что, если не станет? Пока он сам не уйдет? А если он не захочет уходить вовсе… Все варианты звучали одинаково абсурдно и безнадежно.              Она медленно обернулась, поставив бутылку с гелем обратно на стол и лишь беспомощно пожала плечом, как бы говоря:              Понятия не имею.              Гарри тяжело выдохнул, смирившись с тем, что логика здесь бессильна.              — Нарцисса подала заявление в аврорат, — сказал он, заговорив с ней серьезным голосом без тени прежней иронии. — Боится, что с ним случилось что-то плохое. Не думаешь, что было бы правильно дать ей знать, что он просто… у тебя?              — Он взрослый человек, Гарри, — ответила она тверже, чем чувствовала. — Я не имею права решать за него, и ты тоже. Ты же сообщил ему?              — Да, — односложно бросил Гарри. — Пока тебя не было.              — Прекрасно. Теперь это точно его ответственность, а не наша.              Гарри задержал на ней взгляд, явно взвешивая что-то, но потом сдался:              — Ладно.              Он сгреб пустые пакеты в один комок и направился к ведру под раковиной.              — Эй! — взвизгнула вдруг Гермиона. — Я вообще-то их сортирую. Пластик — в отдельный мешок!              Рука Гарри, уже планирующая захлопнуть дверцу, инстинктивно среагировала быстрее мысли. Пальцы ловко перехватили летящий комок буквально в полусантиметре от края ведра. Годы семейной жизни отточили этот рефлекс до совершенства: ошибку лучше пресечь в зародыше, и тогда не будет ни долгих взглядов, ни выяснений. Ох уж эти принципиальные женщины, — мелькнуло у него в голове с усталой нежностью.              — Ты сейчас серьезно? — Он медленно выпрямился, держа в руках злосчастные пакеты, и обернулся к ней. — У тебя Драко Малфой поселился в гостиной, а ты заботишься о раздельном сборе мусора?              — Моя экологическая сознательность фундаментальна и не приостанавливается на время личных драм, Гарри! — ответила она, не дрогнув. — Мешок для пластика, — она сделала четкий, указывающий жест одним лишь кивком головы, — В соседнем ящике справа от мусорного ведра для пищевых отходов.              С легким вздохом Гарри сделал так, как было сказано.              — Черт, — выругался он, глядя на настенные часы. — Мне пора, иначе Джинни меня прибьет. Она то все еще думает, что я зашел на пять минут передать фрукты, а потом срочно эвакуировался из зоны карантина, — его голова, как бы ненароком, качнулась в сторону гостиной. — Не хотелось бы подхватить этот твой вирус, а то вдруг Джеймс начнет задирать нос и требовать фуа-гра на завтрак?              Гермиона схватила с края раковины слегка влажное полотенце и, не долго думая, со всего размаха шлепнула им Гарри по предплечью.              — Ау! — воскликнул он с преувеличенной болью, схватившись за место удара. — Видишь! Ты уже заражена!              — Иди уже, Поттер! — Гермиона не могла сдержать улыбку, хотя и старалась сохранить строгое выражение лица.              — Если что, звони в любое время, — сказал он серьезно, обернувшись уже на пороге кухни. Так, чтобы слышала не только она, но и Малфой.              — Поцелуй от меня племяшек, — ответила она напоследок.              Дверь на кухню мягко щелкнула, отрезая последние следы присутствия друга. Ощущение тяжести после их разговора плотно засело внутри. Мысль о готовке теперь казалась настолько отталкивающей, что те самые стейки, от которых еще полчаса назад выделялась слюна, теперь вызывали лишь комок посреди горла.              Гермиона медленно прошла через гостиную к ванной на первом этаже, периферийным зрением отмечая, что Малфой все еще лежал на диване, закинув ноги на кофейный столик. Он был настолько увлечен телевизором, что даже не заметил ее. А может, просто не счел нужным. Она оставила купленные для Малфоя вещи прямо на раковине — так, чтобы он не мог их не заметить. А затем поднялась к себе в комнату. Закрыв за собой дверь, Гермиона прислонилась спиной к белоснежному дереву, закрыла глаза и выдохнула. Сегодня ужин ограничится чаем и, возможно, йогуртом. Если она вообще спустится вниз.

***

      Синий сменялся желтым, затем зеленым, снова становился синим. Драко перебирал кнопки на пластиковой коробке одну за другой, переключая каналы. Картинка вспыхивала, исчезала, мелькали разные голоса и лица. Ничего не цепляло внимание, пока на экране не появилась бесконечная синева. Кто-то размеренно заговорил о течении и глубине, а затем стал рассказывать про обитающих там существ. В правом углу экрана были написаны три буквы «BBC», которые никуда не исчезали, и поначалу это немного отвлекало. Но Драко все равно задержался. Приятный мужской тембр не раздражал, а даже наоборот, словно убаюкивал своей плавностью, как и вода на картинке.              Почему в Хогвартсе не изучали земных существ? Нет, конечно, он знал, что есть и другие, не волшебные: собаки, кошки, лошади, различные птицы, рыбы и другие дикие животные… Но кто-нибудь хоть раз упомянул кита? Он бы хотел раньше знать, что прямо рядом с ним, на одной планете, существует гигантских размеров создание, плавающее в необъятных глубинах. Пусть и совсем не опасное, в отличии от морских змеев, русалок и гигантского кальмара, о которых он знал с детства.              Драко откинулся глубже в подушки, следя за медузой, пульсирующей в толще воды. Она была похожа на желе и, казалось, ее можно было раздавить лишь одним неуклюжим движением. Пока спокойный мужской голос не сообщил об ее огромном размере. Киты, медузы, акулы — все они были на Земле за сотни, а то и миллионы лет до него, и, вероятно, останутся после. Такое разнообразие казалось почти невообразимым в своем великолепии.              Время теряло свои границы. Кажется, он даже успел задремать. А когда открыл глаза, вместо океана его встретила какая-то комната с ярким, даже режущим светом. Несколько магглов сидели каждый за своим столом, уставившись в экраны, похожие на телевизор, но поменьше. Один из них, который явно был мужчиной, говорил о том, что в его животе созревает шейка матки…              Драко несколько раз моргнул, решив, что возможно еще не отошел ото сна, но нет. Кто-то по имени Майкл, по словам другого маггла, готовился к рождению арбуза. Это было так грязно, странно и бессмысленно, что он ненароком сморщился, но канал не переключил, оставив бормотание фоном. Сладко потянулся, вытягивая руки вверх, и замер, прислушиваясь. В доме не было никаких звуков, кроме телевизора. Драко не слышал ни шагов, ни голоса Грейнджер, но точно знал, что она рядом, где-то наверху. И эта мысль странным образом казалась ему комфортной.               Он поднялся с дивана без особого намерения, скорее по инерции, как поднимаются размять конечности, когда долго лежали. Экран продолжал светиться за спиной, Майкл, кряхтя, изображал схватки, а Драко уже шел по коридору, чувствуя, как ступни касаются прохладного пола.              Пальцы нащупали выключатель в ванной без особого труда. Пространство залило ровным, теплым светом, ничуть не раздражающим глаза. У Грейнджер определенно был вкус. Своеобразный, но последовательный в своей практичности.              В зеркале его встретило все то же бледное, отчужденное лицо, которое держалось лишь на привычке быть лицом. Драко скользнул взглядом по недельной щетине, небрежно провел по ней ладонью и сдержал порыв резко ударить по щеке. Он делал так иногда, когда хотел почувствовать что-то.              А потом опустил глаза ниже и наткнулся на то, чего определенно не было в ванной ранее. Рядом с пустым стаканчиком для зубных щеток стояла синяя банка. Драко взял ее и с удивлением прочел надпись: пена для бритья. Затем внимание сместилось на лезвия, и все встало на свои места.              Грейнджер.              Предусмотрительно. Как и всегда.              Он поставил банку обратно на край раковины, стараясь в точности попасть в едва заметный след от влаги, оставшийся под ней. Выровнял ее этикеткой к себе, взял упаковку с лезвиями и вскрыл. Драко не собирался бриться прямо сейчас, но ему нужно было расставить эти вещи на свои места. Достав одно лезвие, он положил его подле банки, а остальные, не вынимая из упаковки, убрал в шкаф за зеркалом.              Затем он повернул кран и подставил ладони под струю воды. Та была горячее, чем ему бы хотелось, но Драко не стал поправлять температуру. Просто выдержал это тепло, пока пальцы не начали краснеть. Набрал чуть-чуть в сложенные лодочкой ладони и резко плеснул на лицо. Вода ударила по коже, смывая налет дремоты и странного оцепенения после просмотра телевизора. Он вдохнул, ощущая свежесть, оставшуюся на коже после жара, и выпрямился. Капли стекали с кончика носа и щетины, скапливались на подбородке и падали обратно в раковину. В зеркале на него смотрело влажное, чуть более ожившее, но все еще измученное отражение.       Драко открыл последнюю упаковку и кинул ее прямо на пол. В руке осталась лежать пластиковая щетка с щетиной средней жесткости. Он провел по ней пальцем, наблюдая, как упругие щетинки возвращаются на свои места. А потом просто поставил ее в пустой до этого стакан, понимая, что задержался здесь на дольше, чем следовало.