Глава 13. О последовательностях и шагах

      Вопреки убеждениям Драко Малфоя, жизнь редко придерживается логической последовательности. Первый шаг на самом деле находится не в начале пути, а где-то посередине, когда самое важное уже успевает случиться задолго до того, как ты замечаешь, что вообще куда-то идешь.              Паршиво — слишком мягкое слово. Гермионе было настолько мучительно стыдно, что она поклялась себе никогда больше не пить. Похмелье оказалось далеко не самым страшным последствием вчерашнего вечера. Одну маггловскую таблетку, заботливо сунутую ей в руки Драко сразу после пробуждения, Гермиона пережила без особых проблем. Голова все еще оставалась тяжелой, во рту поселился мерзкий привкус, а желудок недовольно ворчал при одной мысли о не той еде, но все это было сущими мелочами на фоне того, что память отложила каждое мгновение с оскорбительной четкостью, в самых дотошных деталях… Растерянность в его голосе, ощущение теплых ладоней на своих плечах, собственные слезы, размазанные по старой синей футболке, и то, как быстро Гермиона уснула рядом с ним, чувствуя себя до нелепого спокойно. Словно засыпать вместе было чем-то совершенно естественным и они вообще могли себе это позволить.              Мерлин…              Гермиона не знала, что ненавидит сейчас сильнее: свою способность помнить все до мельчайших подробностей, будто мозг нарочно отказывался проявить хоть каплю милосердия, или праведную неспособность отпустить контроль настолько, чтобы напиться до беспамятства и не помнить ничего. Она сделала еще один большой глоток воды, упрямо глядя в стакан и избегая даже случайно встретиться с Драко глазами, запивая таблетку. Хотелось прозаично провалиться сквозь землю.              Джинни, треклятая заговорщица, втянула ее в свои сети с поистине виртуозной наглостью. А Гермиона, соблазнившись легкостью льющихся разговоров, даже не отследила момент, когда в сухую сдалась. Сначала был один бокал апероля, как и договаривались, просто чтобы расслабиться. Потом второй, когда она пообещала себе вернуться до двенадцати. После третьего перед Гермионой появились шоты. Такие приторно-сладкие, что язык съеживался от сиропа в трубочку. Зато внутри быстро разливалось приятное тепло, подталкивающее сделать что-нибудь совершенно нехарактерное.              Гермиона Грейнджер никогда в жизни не танцевала на барной стойке, и та «недолгая» посиделка с Джинни, разумеется, не стала исключением. Хотя, учитывая степень ее позора перед Драко, это не стало бы самым шокирующим завершением вечера. После Святочного бала, выпускного и еще пары неловких попыток на министерских приемах Гермиона окончательно убедила себя, что подобные вещи просто не для нее. Танцы требовали легкости, умения отпустить контроль над собственным телом и не думать ежесекундно о том, как выглядишь со стороны. Гермиона же рядом с людьми, свободно двигающимися под музыку, всегда чувствовала себя до ужаса деревянной. Чего нельзя было сказать о Джинни, которая словно создана специально для яркости, шума и движения. Будь то вечеринка в клубе, квиддич, настольные игры или даже читательский кружок, — она становилась зажигалкой любого вечера. Рядом с ней было почти невозможно продолжать сидеть с идеально ровной спиной и делать вид, будто тебе комфортно наблюдать со стороны.              Где-то после третьего сета шотов Гермиона вдруг осознала, что никогда в своей жизни не жила для себя. Все ее существование превратилось в бесконечную череду обязанностей, между которыми сама она постепенно исчезала, растворяясь в собственных ожиданиях, чужих проблемах и выматывающем «надо». Еще в Хогвартсе у нее всегда находилось что угодно важнее себя самой: экзамены, дополнительные занятия, чужие домашние задания, очередная катастрофа, к которой их троица непременно оказывалась причастна. Пока другие подростки беззаботно совершали глупости, влюблялись и просто были счастливыми без причины, Гермиона училась быть человеком, на которого можно опереться в любой ситуации. Потом была война, и там, конечно, никто из них не жил для себя. Все отложили собственные личности куда-то в сторону, пытаясь банально выжить. Но проблема заключалась в том, что для остальных война однажды закончилась, а для Гермионы — нет. Началась новая гонка. Министерство, от которого начинало мутить еще до рабочего утра. Карьера, ради которой постоянно приходилось чем-то жертвовать. Дети подождут, отдых подождет, счастье — ну конечно тоже! Сначала нужно заслужить право на него: дотянуть, стать лучше, полезнее, незаменимее. Гермиона всегда недостаточно старалась, чтобы иметь право быть счастливой, по своему мнению. Затем Рон, как гром среди уже и без того тучного неба. Мунго, запах которого намертво въелся под кожу и, казалось, преследовал ее даже за пределами больничных стен. Исследования, свитки, книги, бесконечные попытки кого-то спасти, что-то исправить, удержать на плаву чужую жизнь, пока собственная медленно проходила мимо.              Но затем рядом появился Драко, которого, как бы иронично это не звучало, Гермиона тоже зачем-то по привычке взялась вытащить из ямы. Но Малфой не хотел быть спасенным, в отличие от остальных. До невозможности неудобный для ее роли спасателя, он не поддавался, не шел навстречу и вообще вел себя так, будто любая попытка приблизиться воспринималась, как угроза. Привычный сценарий медленно рушился прямо у нее в руках, и вместе с ним рушилось выматывающее ощущение, будто Гермиона постоянно кому-то обязана ценой самой себя, незаметным образом постепенно возвращая ей ощущение собственной жизни.              И, наверно, именно это осознание, где-то между пятой и шестой стопкой, сподвигло ее окончательно задавить в себе Гермиону Грейнджер, которая всегда все контролировала, чувствовала себя слишком скованной и искренне верила, что для танцев и бездумного веселья нужно быть кем-то другим. Она действительно отпустила все, позволила себе быть собой и ни капли не жалела о вчерашнем вечере, где полсотни людей в ночном клубе через дорогу, стали свидетелями снятия с горла оков. Позор окрашивал уши красным и разгонял тревогу внутри лишь потому, что все самое настоящее, уязвимое и постыдное каким-то образом досталось Драко. Даже не Джинни, черт возьми!              — Ты не сделала ничего ужасного, — неожиданно произнес он.              Гермиона подняла на него выпученные глаза.              Драко стоял напротив дивана, ожидая, когда она отдаст стакан с водой, и выглядел до раздражающего собранным. Темная рубашка, закатанные до локтей рукава, идеально застегнутые брюки. Словно он не провел половину ночи, успокаивая рыдающую, наверняка невыносимую ему, ведьму. Драко не надевал свои вещи уже несколько недель. Ходил по дому в этой чертовой футболке, которая все еще была на ней, спортивных штанах и всегда босиком. Мысль о том, что Гермиона буквально не оставила ему выбора, заставила щеки вспыхнуть еще сильнее. На его фоне собственный вид ощущался особенно катастрофичным. Память совершенно некстати подкинула картинку первых дней карантина. Тогда она стояла над ним вот так же: со стаканом воды, таблетками и раздражением, которое приходилось изображать вместо беспокойства. И каким образом можно было докатиться до подобной смены ролей? Черт, ей же теперь с этим жить…              — Кроме чудовищного бардака у входной двери, — невозмутимо добавил Драко, приподнимая бровь.              Гермиона прикрыла глаза, хриплый смешок вырвался сам собой.              Ну конечно. Ни единого шанса на нормальную человеческую поддержку.       — Боюсь, ему придется подождать до вечера, — выдавила она, осторожно потягиваясь. Тело неприятно ломило, будто ночью ее не успокаивали, а методично били о стены. Может, она билась сама…              — Грейнджер, это решается одним взмахом палочки, — напомнил он, забирая у нее из рук наполовину наполненный стакан. — Я уже взмахнул, можешь не благодарить.              Гермиона тихо застонала и уткнулась лбом в согнутые колени.              — Прекрати издеваться надо мной, Малфой.              Я же так не делала, — едва не сорвалось с языка, но она вовремя проглотила эту мысль.              — Я не издеваюсь.              Ложь!              Гермиона видела по серебристым глазам, что ситуация откровенно его забавляет, пробиваясь сквозь привычную малфоевскую невозмутимость. Но, к его чести, вслух Драко действительно не сказал ничего по-настоящему унизительного, и за это она была ему благодарна.              — Пошли завтракать.              Гермиона медленно подняла голову и посмотрела на него с таким искренним изумлением, будто тот только что признался в умении останавливать время.              — Ты приготовил завтрак?              — Не смотри так, Грейнджер, а то я выброшу его в мусор, — сухо бросил он, направляясь на кухню. — Я умею пользоваться тостером.              Теперь, — мысленно добавила она.              Гермиона сидела на стуле боком, подогнув одну ногу под себя так, чтобы футболка закрывала все лишнее для глаз Малфоя. Намазав клубничный джем на слегка подгоревший тост, она тут же откусила кусочек. Горечь гари на языке сменилась мягкостью теплого хлеба, а затем приторной сладостью джема, от которой желудок неприятно сжался, мгновенно напомнив о вчерашних шотах. Пожалуй, со сладким пока стоило повременить.              Поморщившись, она отложила тост обратно на тарелку, потянувшись к маслу.              — Не драматизируй, Грейнджер, не такие уж они и плохие, — заметил Драко с ноткой сарказма, словно его только что оскорбили.              Он разорвал тост напополам, отправив в рот целую половину, и сразу едва заметно скривился точно так же, как несколько секунд назад кривилась она. Однако Малфой все еще не подозревал, что причина ее анти-аппетита совсем не в подгоревшем хлебе. Его брови сошлись на переносице всего на мгновение.              — Есть можно, — был вынесен окончательный вердикт после короткой паузы.              Гермиона фыркнула и машинально потянулась к банке с джемом, подтолкнув ее ближе к нему. Совершенно естественно и одновременно также пугающе нормально, как и уснуть рядом с ним прошлой ночью и не почувствовать в этом ничего странного.              — С джемом лучше, — сказала она, открывая масленку.              — Что-то по твоей физиономии не скажешь.              — Шоты были сладкими, — Гермиона снова сморщилась, вспоминая липкое послевкусие. — Настолько, что если я сейчас съем еще хоть каплю джема, мой желудок меня предаст, и на этот раз тебе придется подставлять передо мной ладони.              Уголок губ Драко тут же дернулся вверх. Ухмылка медленно расползлась по лицу, обнажая чуть выступающий клык, и Гермиона посекундно отследила, как в его голове рождается ответная гадкая фразочка.              — Знаешь, Грейнджер, — протянул он с ленивым удовольствием, будто только что нашел себе новое развлечение, — в следующий раз я пойду с тобой. Или еще лучше — давай выпьем дома. Хочу посмотреть на ту часть тебя под алкоголем, которая не рыдает, едва стоя на ногах.              Гермиона резко подняла на него взгляд, застывая прямо посреди того, как намазывала масло на тост. Драко потянулся через стол за кофейником. Босая ступня задела ножку ее стула под столом, но он не подал виду, что произошло касание. Продолжил спокойно наливать кофе в кружку, будто не сказал ничего необычного, просто — выпьем дома… Так буднично, будто действительно существовало это призрачное дома, предназначенное только для них двоих, в котором они сидели вот так по утрам. Она — в его растянутой футболке и одних лишь трусах, с растрепанными после сна волосами, он — в своей темной рубашке, собранный и безупречный, словно прямо сейчас опаздывал на работу, среди этих безумных подгоревших тостов и совершенно противоречащего им спокойствия, от которого внутри становилось до изумления тепло. Не в том смысле, от которого сердце начинает биться чаще. Скорее, как ощущается радость, когда подобранный с улицы кот, перестает смотреть с недоверием из-под дивана, шипеть и вздрагивать от любого резкого движения, а однажды сам ложится спать в ногах, ластится о ладонь и ведет себя так, будто всегда здесь и жил. Но от этого чувства все равно становилось не по себе…       Драко поднял на нее взгляд и коротко кивнул на кофейник, без слов предлагая налить и ей. Гермиона быстро мотнула головой и отвела глаза в сторону. Ей показалось, что если она позволит ему сейчас вот так спокойно налить себе кофе, из ее ушей повалит дым.              — Где ноутбук? — спросила она, хватаясь за первую пришедшую мысль. Вчера тот остался прямо здесь, на кухонном столе.              — Отнес обратно в гостиную, — ответил Драко, делая неторопливый глоток. — Принести?              — Да, пожалуйста.              Драко молча поднялся из-за стола. Гермиона сама не заметила, как взгляд зацепился за него и продолжил следовать дальше. Он прошел мимо стола, лениво проведя ладонью по спинке ее стула, неосознанно касаясь пространства вокруг себя. Потом толкнул дверь в гостиную плечом, ступая так уверенно, словно действительно прожил в этом доме не пару недель, а несколько лет и был полноправным хозяином, который знал где что лежит. Гермиона едва заметно улыбнулась себе под нос. Ну вот, стоило один раз подумать про уличного кота, как теперь отделаться от ассоциации стало невозможно. Этакий важный кот-аристократ, который явно был рожден для того, чтобы вальяжно расхаживать по своим обширным владениям, спать на дорогих подушках и смотреть на окружающих с молчаливым осуждением, но по какой-то жестокой ошибке жизни оказался на улице.              Вернувшись с ноутбуком под мышкой, Драко наклонился через ее плечо, чтобы поставить его на стол. Его рука невесомо мазнула Гермиону по голому колену, и вместе с тем ее накрыл едва уловимый запах чего-то исключительно его — так пахла его выходная одежда даже после стирки.              — Держи, — негромко произнес он и зачем-то сам открыл крышку, задержавшись над ней немного подольше, чем следовало. А затем как ни в чем не бывало выпрямился и отошел обратно к своему месту.              Гермиона придвинулась ближе к столу и подтянула ноутбук к себе, чувствуя, как внутри все еще остается нервирующее ощущение чужой близости, которое никак не желало исчезать даже после того, как между ними снова появилось нормальное расстояние. Открыв браузер, она сразу заметила, что абсолютно все, даже ее собственные вкладки были закрыты. На секунду внутри неприятно царапнуло чувство вторжения во что-то личное и хаотично принадлежащее только ей. Гермиона уже почти возмутилась, но тут же остановила саму себя. Разве она вообще когда-нибудь возвращалась к этим вкладкам? В спешке или банальном нежелании искать нужную страницу она всегда открывала новую, даже если уже было десять одинаковых. Ее браузер годами выглядел как визуальное воплощение перегруженного сознания. Так что, по сути, Драко не сделал ничего ужасного. Отставив свое возмущение, первым делом Гермиона открыла почту. Со вчерашнего дня ее так и ждали неоткрытыми два письма. Первое от непосредственного начальника отдела, а теперь рядом появилось второе, уже с гербом Министерства и подписью самого Кингсли.              Что-то в груди неприятно сжалось.              — Черт…              — Что там? — Драко лениво поднял взгляд поверх крышки ноутбука.              Гермиона не стала отвечать, открыла второе, более важное по значимости письмо и, чувствуя, как внутри заранее начинает разливаться усталость, зачитала вслух:       «Мисс Грейнджер, мы с пониманием относимся к вашему состоянию и обстоятельствам, в которых вы оказались, однако Министерство не может бесконечно оставаться без руководителя исследовательской группы. Нам необходимо понимать, собираетесь ли вы возвращаться к работе в ближайшее время.       С уважением,       Кингсли Бруствер       Министр магии Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии»              Гермиона тяжело выдохнула и снова уставилась на экран. Раньше одно подобное письмо заставило бы ее немедленно вскочить, забыв про похмелье, сон и собственное состояние. Она бы уже лихорадочно печатала ответ, где сотню раз извинялась и обещала вернуться завтра, послезавтра, прямо сейчас.              — Что теперь, Грейнджер? — спросил Драко, отламывая кусочек тоста и следом отправляя его в рот. — Метнешься спасать Министерство?              Она тихо застонала и уткнулась лбом в согнутое колено, прикрыв глаза, будто это могло защитить ее от работы.              — Меня начинает мутить от одной мысли об этом.              — Может, виноваты шоты?       Уголок ее губ мягко дрогнул.              — Если бы дело было только в шотах, все было бы гораздо проще, — призналась Гермиона. — Не только сегодня, уже давно.              Драко едва заметно выгнул бровь, как будто мысленно отметил что-то важное, но, к несчастью Гермионы, никак не прокомментировал, лишь продолжил медленно потрошить свой тост на кусочки и только после, окуная в джем, отправлять их в рот. Порой ей казалось, что Малфой делает подобные вещи исключительно из принципа, словно презирает саму концепцию делать что-либо по-человечески. В чем проблема нормально откусить несчастный тост?              Открыв второе письмо от начальника отдела, Гермиона сразу закатила глаза обнаружив, что за время ее отсутствия там успела образоваться целая цепочка сообщений. Каждое новое становилось все менее вежливым, пока последнее окончательно не сорвалось в буквы, кричащие с экрана:              «СКОЛЬКО ЕЩЕ МОЖНО ЖДАТЬ, ГРЕЙНДЖЕР?»              Она сверлила взглядом монитор, чувствуя, как укладывается мысль, которую раньше Гермиона избегала, как одну из самых неудобных правд. Дело было совсем не в усталости и не в желании взять паузу на пару недель. Она не просто не хотела возвращаться в Министерство, уже не могла. Вся ее прежняя жизнь окончательно и бесповоротно осталась где-то по ту сторону, за невидимой границей, которую Гермиона чувствовала, что перешагнула, и теперь понимала: обратно уже не вернется. Даже под дулом волшебного древка — нет.              Пошел ты к черту, Уолтер, — подумала она, ухмыльнувшись.              Но и продолжать кормить завтраками людей, которые все еще ждали ее возвращения, было уже как-то слишком инфантильно даже для человека в состоянии переоценки ценностей. Пальцы легли на клавиатуру:              «Уолтер, я не вернусь в Министерство. Все завершенные исследования отправлю совой в ближайшие дни.»              Прежде чем отправить, Гермиона перечитала сообщение дважды, ожидая, что ощутит сопротивление и желание все стереть. Однако внутри по-прежнему оставалось лишь пьянящее чувство свободы, оказавшееся слишком сладким, чтобы добровольно отказаться от него. Даже несмотря на то, что расплачиваться за него, вероятно, придется так же, как за вчерашние шоты: сначала тебя мутит, выворачивает наизнанку и кажется, будто ты больше никогда в жизни не захочешь даже смотреть в сторону алкоголя, а потом проходит всего один день, и остается лишь воспоминание о том, как впервые за долгое время тебе было по-настоящему легко.              — Не знаю как тебе, но мне точно нужен душ, — пробормотала Гермиона, прикрывая ладонью зевок. Голова была на редкость легкой, но буквы перед глазами все равно предательски размывались, а тело требовало горячей воды и еще хотя бы пару часов сна.              — Грейнджер, сто раз говорил, можешь не посвящать меня в свои планы, — лениво заметил Драко, откидываясь на спинку стула. На его лице снова появилась заговорческая ухмылка.              — Ты живешь со мной в одном доме, это называется вежливость, — Гермиона подняла на него уставший взгляд, заранее готовясь к очередному малфоевскому остроумию.              Уголок тонких губ одобрительно дернулся, будто весь завтрак Драко только и ждал удачной возможности ее подколоть, но достаточно осторожно, чтобы не задеть ту ночную уязвимость, которая все еще слишком отчетливо стояла между ними.              — Прозвучало так, будто дальше должно последовать приглашение, которого очевидно не будет.              На секунду Гермиона застыла, пытаясь понять, действительно ли он сейчас сказал именно то, что сказал, или похмелье затуманило ее слух. Драко и сам немного потух в лице, как будто не планировал, что фраза прозвучит настолько двусмысленно.              — Серьезно, Малфой? — она медленно выгнула бровь, поднимаясь из-за стола. — Боюсь, после Сесиль Бомон мне тебя банально нечем удивить.       Драко тихо хмыкнул в кружку.              Когда Гермиона удалилась наверх, он продолжал сидеть за столом, бездумно крутя в пальцах ложку, которая ему так и не понадобилась.              Салазар, и что это вообще было?              Потому что звучит так, будто дальше должно последовать приглашение, — Драко прокрутил в голове собственные слова, не сдерживая последующий позыв скривить лицо. Фраза сорвалась с языка так легко, словно он действительно начал забывать, с кем именно разговаривает, где находится и насколько опасно становится позволять себе подобную расслабленность рядом с Гермионой. Это начинало становиться проблемой, на решение которой у него просто не оставалось ресурсов. Драко прикрыл глаза и медленно выдохнул через нос.       Гребанное блядство…              Поднявшись из-за стола, он начал собирать посуду, складывая опустевшие тарелки друг на друга с ощутимой резкостью. Лишь бы перестать прокручивать в голове последние несколько минут. Драко абсолютно не собирался смотреть в ее ноутбук, но экран все еще светился на кухонном столе, и взгляд сам зацепился за строчки открытого письма раньше, чем он успел отвернуться.              «Я не вернусь в Министерство.»              На языке автоматически созрела язвительная мысль:              Ну надо же, Грейнджер. Неужели мир не рухнул?              Медленно опуская тарелки в раковину, его мысли все равно продолжали цепляться за то, что он случайно узнал. Драко всегда считал ее до ненормальности сильной и правда уважал в ней способность работать на износ, даже тогда, когда сама едва стояла на ногах. Но сейчас, глядя на эти несколько сухих строчек, Драко почему-то подумал, что именно это стало самым сильным поступком Гермионы за все время, что они знакомы. И, Салазар свидетель, такая Грейнджер нравилась ему на самую малость больше.       

***

      — Тинки, — почти шепотом позвал Драко.              Шум воды наверху продолжал звучать, но он все равно предпочел перестраховаться и говорил тише, потому что перспектива объяснять Грейнджер, каким образом в ее доме появилась домовиха Малфоев, сейчас казалась на редкость утомительной. С тихим хлопком Тинки возникла перед ним, расплываясь в неприлично счастливом выражении лица, будто один только факт призыва автоматически делал этот день лучшим в ее жизни.              — Господин Драко, — почти мечтательно выдохнула она, как и всегда.              Впрочем, восторг сошел на нет сразу, как большие глаза начали бегать по незнакомой гостиной, цепляясь за детали с параноидальной внимательностью. Хозяин стоял босиком, его пальто аккуратно висело на плечиках, сам Драко выглядел на приятное удивление опрятно и спокойно, словно находился здесь уже далеко не первый день и, Мерлин свидетель, не выпивал, однако все остальное — чужая мебель, светлые оттенки, женская одежда, небрежно брошенная возле дивана, скомканные одеяла и запах, совершенно чуждый, хоть и неожиданно уютный, — заставило Тинки насторожиться. Радость на ее лице заметно потускнела, смешиваясь с напряженной задумчивостью.              — Для Тинки есть задание?              Тонкие пальцы сцепились друг с другом, начиная беспокойно мяться, а ноги в маленьких башмачках с розовыми бантиками едва заметно покачивались с пятки на носок. Несомненно большим плюсом домовиков было то, что они совершенно не умели скрывать эмоции. Все отражалось на их лицах с детальной очевидностью, иногда заполняя чувствами все пространство вокруг. Поэтому домовику, особенно приставленному лично, как Тинки, можно было доверять безоговорочно, не опасаясь скрытых мотивов. Однако вместе с тем именно эта бесконечная искренность порой становилась абсолютно невыносимой, что делало это же качество самым главным их минусом.              — Есть, — коротко ответил Драко, опираясь бедром о спинку дивана.              — Господин Драко теперь… живет здесь?              Вопрос прозвучал едва ли непринужденно, но Тинки настолько выгнула пальцы, что он удивился, как те не вывихнулись.              Бровь медленно поползла вверх.              Эльфийка тут же съежилась, однако ее глаза все равно продолжали периодически кидаться в сторону предметов в гостиной. Тинки очень старалась держаться ровно, но попросту не могла. Драко готов поклясться, что прямо сейчас она никак не могла решить, стоит ли ей радоваться, переживать или немедленно бежать в Малфой Мэнор с докладом. На последнее, разумеется, личный домовик никогда бы не осмелился.              — Тинки, — протянул он, намеренно сверля ее взглядом. — Если бы я хотел обсудить с тобой свою личную жизнь, я бы об этом сказал.              Большие уши дрогнули напряженным любопытством. Слова о личной жизни без преувеличения отразились в огромных глазах отдельным потрясением, а затем эльфийка, прикусывая губу всем рядом своих верхних зубов, виновато опустила голову в пол.              — Тинки не хотела лезть не в свое дело, молодой господин… Тинки…              — Хотела, — спокойно поправил Драко. Несмотря на усталость после бурной ночки, ее поведение забавляло. — Просто Тинки слишком воспитанная, чтобы устраивать допрос хозяину, да?       — Точно, господин, точно! — залепетала она, — Тинки очень стыдно… Тинки больше никогда так не будет…              За всю свою жизнь Драко слышал это обещание по меньшей мере раз десять, и это только те случаи, которые первыми пришли на ум. Домовики вообще обладали удивительной способностью искренне раскаиваться в своем поведении и повторять его снова, если дело касалось беспокойства за хозяев.              Наверху шум воды ненадолго усилился, и Тинки тут же инстинктивно вскинула голову в сторону лестницы, словно только сейчас поняла, что в доме они находятся не одни. Драко проследил за ее движением взглядом и сразу перевел разговор обратно в нужное русло, останавливая внутреннее расследование.              — Принеси из дома нормальную одежду: свежее белье, носки, можно пару домашних комплектов, обязательно хотя бы одну рубашку и что-нибудь для душа, — он ненадолго задумался, машинально перечисляя вещи, которые уже несколько недель носил без остановки, очищая их только с помощью заклинания. — Мой парфюм.              Тинки тут же закивала, откладывая на второй план загадочную личную жизнь хозяина.              — И еще… — Драко ненадолго замолчал, споря сам с собой: стоит ли вообще продолжать вспыхнувшую мысль вслух? — В библиотеке, в западном крыле, «Тайны наитемнейшего искусства», первое издание в черной обложке. Захвати тоже.              — Молодой господин хочет перечитать?              — Нет, — слишком быстро ответил он и раздраженно качнул головой. — Просто возьми.              Тинки закивала еще активнее, приготовившись немедленно испариться и исполнить волю хозяина.              — Постой, как там… — Драко помедлил, прежде чем все-таки задать вопрос, который давался ему с трудом сквозь решетку, закрытую на ключ в голове и горле. — Скорпиус?              — Маленький господин постоянно задает вопросы. Почему это, почему то… — Тинки оживилась, и в ее голосе появились суетливые нотки, приправленные явной теплотой. — Хозяйка втайне шутит, что немного утомилась, но маленький господин очень старательный и совсем не капризный! А еще…              Драко завел руки за спину, чувствуя, как ладони начинает охватывать тремор. Хватило одного лишь упоминания, одного проклятого вопроса…              Наверху что-то негромко стукнуло, кажется, Гермиона уронила один из флаконов в ванной, и Драко тут же осекся.              — Хватит.              — Тинки не хотела расстроить молодого господина…              Драко коротко прикрыл глаза. Да какой он господин? Жалкая пародия, которая даже не может вспоминать о собственном сыне без желания немедленно сбежать.              — Ступай, — устало выдохнул он, отворачиваясь к окну и сцепляя пальцы сильнее, лишь бы так не трусило. — И, Тинки… Мать не должна знать, где я, — сделав голос особенно твердым, приказал Драко.              Эльфийка тихо кивнула, становясь непривычно серьезной. Самое сложное поручение за весь разговор, должно быть.              — Тинки все поняла, молодой господин.       

***

      Завернув волосы в полотенце и закутавшись в махровый халат, Гермиона вышла из ванной, ощущая на коже приятное разморенное состояние. План был предельно незатейливый: вернуться в спальню и бессовестно проспать еще хотя бы пару часов, потому что организм после вчерашнего явно требовал компенсацию за моральный и физический ущерб. Однако, оказавшись в коридоре, она невольно остановилась, уловив доносящийся снизу голос.              Сначала мозг попытался списать все на телевизор, но нет, то совершенно точно звучал голос Драко. Причем достаточно тихо, словно не хотел, чтобы его услышали наверху. Гермиона застыла, прислушиваясь уже внимательнее, с мстительным удовольствием представляя, как обязательно припомнит Малфою его крайне содержательные беседы с собственной персоной, стоит ему в следующий раз открыть рот ради очередной колкости в ее сторону. Но снизу донесся второй голос, который звучал слишком тонким, чтобы быть взрослым, и слишком писклявым, чтобы быть детским, отчего по спине мгновенно пробежало узнавание. Мерлин, только этого не хватало. Неужели Министерство действительно настолько не хотело ее отпускать, что дошло до стадии отчаяния, отправляя к ней домового эльфа с парламентскими намерениями? Абсурдное предположение, однако оно победило в борьбе с остатками сонливости, заставляя Гермиону быстрее спуститься по лестнице, придерживая запах халата одной рукой.              Стоило оказаться у подножия, теория рассыпалась сама собой. Перед Драко действительно стояла домовиха, которая не имела ничего общего с министерскими эльфами. Белоснежное платье с идеально выглаженным розовым фартуком напоминало форму горничной из пятидесятых, а крошечные башмачки с аккуратными розовыми бантиками и вовсе выглядели настолько нелепыми, что Гермиона невольно моргнула, пытаясь сопоставить увиденное с реальностью. Серьезно, для полноты картины ей не хватало только белоснежного чепчика на макушке.              Эльфийка стояла посреди гостиной, обеими руками протягивая Драко какую-то большую темную коробку, и именно она первой заметила Гермиону, округлив свои и без того огромные глаза до такой степени, что те, казалось, попросту вывалятся из орбит. Длинные уши нервно дернулись и мгновенно прижались к голове, а на маленьком лице одновременно смешалось столько эмоций, что Гермиона не сразу смогла разобрать, чего в ее реакции было больше: страха, абсолютно неприкрытого любопытства или какой-то нелепой восторженности. Домовиха беспорядочно переводила взгляд с нее на Драко и обратно, будто пыталась понять, как именно ей следует реагировать на происходящее, разыскивая ответ в их лицах.              Впрочем, растерянное выражение самой Гермионы едва ли могло ей помочь, а вот Драко — вполне. Когда он обернулся на нее следом, его лицо осталось удивительно спокойным, даже слишком, однако взгляд, медленно сместившийся на домовиху, мгновенно потяжелел, и та тут же съежилась, напрягшись всем своим маленьким телом, словно между ними только что состоялся полноценный разговор без единого произнесенного слова. Одного короткого кивка головы оказалось достаточно, чтобы эльфийка исчезла с тихим хлопком так стремительно, будто ее здесь никогда и не было.              — Объяснишь? — спросила Гермиона, все еще пытаясь переварить увиденное.              Драко лишь удобнее перехватил темную коробку в руках, отрицательно выгнув губы уголками вниз.              — Не-а, — коротко бросил он, отворачиваясь.              Очередная захлопнутая дверь, то было очевидно.       — Ну, — протянула она, начиная подниматься обратно по лестнице. — Я так и думала.              — Поразительная наблюдательность, Грейнджер, — донеслось ей вслед.              Гермиона закатила глаза, но уголок губ все равно приподнялся вверх. Она не видела его лица, но почему-то была уверена — у Малфоя тоже.       

***

             — Ты куда? — послышалось с дивана.              Гермиона, уже застегивающая сапоги, подняла голову и на мгновение зависла взглядом на Драко, потому что тот за время ее короткого сна наверху переоделся. На нем больше не было черной рубашки, но и синей футболки — тоже! Теперь Малфой снова выглядел по-домашнему, но в другой футболке белого цвета, с аккуратно вышитыми строчками, все в тех же серых штанах и носках, которые бросились в глаза особенно явно, потому что раньше он почти постоянно был босиком. Так вот оно что… Домовиха принесла его вещи и, судя по всему, не на один день.              — Ты же просил не сообщать тебе о своих передвижениях, — подколола она, выпрямляясь, чтобы натянуть пальто. Невольный интерес заставлял ее украдкой рассматривать Малфоя в новом обличии.              Его лицо едва заметно дрогнуло, выражая легкую раздраженность ее ответом.              — Может, я спрашиваю, потому что у меня на тебя были планы.              — Правда? — спросила она без особого удивления, провокация, не иначе. — И какие же?       Он неопределенно дернул плечом, возвращая внимание телевизору, будто сам факт вопроса уже был излишним.              — Ты занята, это не имеет значения.              Гермиона точно знала, что никаких планов у Малфоя быть не могло, тем более связанных с ней. Посмотреть фильм? Он и так постоянно делал это один. Несколько раз Гермиона сама подсаживалась рядом, когда по телевизору попадалось что-нибудь действительно интересное или он сам выбирал приятный сердцу фильм из ее коллекции дисков. Драко никогда не возражал, стоило ей присоединиться, но инициативы с его стороны не было ни разу. Да и вообще сама мысль о том, что Малфой может предложить ей совместно провести время казалась чем-то противоестественным.              — Мне надо отвезти исследования по работе в совятню, — произнесла она, подхватывая небольшую картонную коробку. — Хочешь, поехали со мной?              — Нет, — сразу ответил он. — Вернешься и, возможно, я покажу тебе.              Гермиона шумно выдохнула носом, сдерживая желание начать вытряхивать из него ответы прямо сейчас.              — Ты меня интригуешь, — не стала скрывать она. Уголок губ Малфоя поднялся вверх, но он продолжал упрямо смотреть в экран. — Давай же, ты целую вечность никуда не выходил. Пройдемся, отнесем документы, зайдем за кофе.              — Зайдем за кофе? — переспросил Драко, мгновенно зацепившись за единственную часть предложения, которая показалась ему заслуживающей внимания.              — По пути много кофеен.              — Звучит утомительно.              Он медленно, словно совсем не желал, перевел взгляд на коробку у нее в руках и с сомнением приподнял бровь.              — Это все твои исследования? — голос тут же наполнился язвительными нотками. — Грейнджер, ты меня разочаровала. Я думал, твои рабочие вещи невозможно унести за один раз.              Гермиона сузила глаза.              — Заклинание незримого расширения, — и слегка потрясла коробкой. — К тому же большая часть лежит в моем кабинете.              Малфой смерил ее еще одним долгим, откровенно сомневающимся взглядом. Он прекрасно знал и про заклинание, и про то, что Гермиона не соврала, но согласиться с этим сразу означало бы слишком сильно облегчить ей жизнь.              — Сомнительная стратегия, пытаться выманить меня стаканчиком кофе, — сказал он, поднимаясь с дивана.              Зато, судя по всему, рабочая.              Гермиона проводила взглядом Малфоя, который уже перебирал принесенные домовихой вещи, выискивая что-то более подходящее для выхода на улицу, и невольно задержалась на мысли, что пора выделить ему какой-то шкаф.              — Я подожду тебя на улице, — бросила она, прежде чем успела задуматься над своим выводом слишком долго.              Оставив Драко пространство для переодевания, Гермиона направилась в гараж.              До ближайшей общественной совятни было не так уж далеко, но пешая прогулка через половину района с рабочими документами не казалась Гермионе особенно привлекательной идеей. Куда удобнее было оставить машину возле парка, взять по дороге кофе и уже оттуда спокойно дойти до места назначения.              Именно эта совятня нравилась ей еще со времен, когда Гермиона была простым стажером в исследовательской группе и снимала вместе с Роном квартиру неподалеку. В отличие от большинства магических объектов, она совершенно не скрывалась от магглов и даже пользовалась у них определенной популярностью. Старый павильон в викторианском стиле стоял прямо посреди парка, куда мог зайти любой желающий полюбоваться, читая таблички с фактами о самых разных породах сов, и сделать фотографии, оставляя воспоминания о местной достопримечательности. Лишь волшебники знали, что за неприметной дверью в дальнем крыле скрывалась закрытая секция. Достаточно назвать кодовое слово, и та открывала доступ к почтовой магической службе.              Коробка с исследованиями перекочевала на заднее сиденье, двигатель негромко ворчал, пока Гермиона, вырулив машину из гаража и остановившись возле дорожки, ждала появления Драко. Он вышел спустя несколько минут, закутавшись в пальто и сразу недовольно нахмурившись от холодного воздуха. За время, проведенное дома, Гермиона успела забыть, насколько сильно изменилась погода. Последний раз, когда они осознанно выбирались на улицу вместе, деревья были украшены желтыми листьями, а теперь голые кроны чернели на фоне серого неба. Декабрь подкрался совершенно незаметно. До Рождества оставалось чуть больше трех недель. Неужели они действительно дотянут до него в одном доме и проведут праздник… вдвоем?              Драко остановился на крыльце и внимательно осмотрел ее участок. Разумеется, он ожидал, что Гермиона будет стоять возле входа, в крайнем случае — где-то на дорожке, ведущей к дому. Но не найдя ее, он прикрыл глаза и медленно покачал головой, явно приходя к какому-то крайне нелестному выводу относительно нее.              Вот же…       Гермиона коротко нажала на сигнал, обращая его внимание на автомобиль, который единственным ярко-красным пятном должен был бросаться в глаза еще с крыльца. Однако, видимо, сама мысль о том, что она может сидеть внутри, показалась ему настолько неочевидной, что Драко даже не удосужился рассмотреть эту возможность.              Услышав сигнал, он резко повернул голову, сразу заметив за рулем Гермиону, после чего нахмурился и напрягся еще больше. Именно так Малфой выглядел в моменты, когда реальность внезапно оказывалась хуже его ожиданий, а хуже она становилась сейчас по двум причинам сразу: во-первых, ему, вероятно, предстояло впервые ехать в маггловской машине, а во-вторых, машина была красной.              Гермиона наблюдала за тем, как он неторопливо сошел с крыльца и направился к ней, но, оказавшись возле пассажирской двери, Драко не стал торопиться садиться внутрь. Он остановился, засунув руки в карманы пальто, и несколько секунд молча разглядывал автомобиль с крайне скептическим видом, будто пытался обнаружить нечто принципиально важное, способное изменить ситуацию. Она со вздохом опустила стекло.              — Малфой, чего ты ждешь?              Он принципиально на нее не смотрел, и его упрямство отзывалось свербящим раздражением где-то под ложечкой.              — Ты сказала, что мы прогуляемся.              — Так и есть.              — А это что?              — Ты не первый раз в Лондоне, уж должен знать о существовании машин.              — Но ты не предупредила об этом.              — Ох, боже мой, — Гермиона откинулась на сиденье, прикрыв глаза. — Мы доедем до парка, оставим машину, возьмем кофе и уже потом пойдем пешком до совятни. Детали так важны? В чем проблема?       — В тебе.              — Во мне?              Ее спина даже вытянулась от возмущения. Гермиона уже приготовилась выплеснуть на него свою злость, но вовремя остановилась. Он по-прежнему не смотрел на нее, продолжая глядеть куда-то поверх крыши автомобиля. Желваки на его лице напряженно двигались, а пальцы, спрятанные в карманах пальто, явно не находили себе места, потому что ткань то и дело натягивалась и сминалась. Драко снова напоминал натянутую струну, ожидающую, что кто-нибудь обязательно и небрежно ее дернет.              За последние недели она настолько привыкла к Малфою внутри дома, что почти перестала вспоминать о том, что он по-прежнему оставался человеком, добровольно запершим себя от остального мира. Просто теперь его убежищем стала не собственная голова, а ее дом, стены которого оказались гораздо уютнее, но не намного свободнее.              — Малфой, — уже спокойнее произнесла Гермиона, потянувшись через сидение, чтобы открыть дверь машины. — Ты прав, это было нечестно.              — Надо же, — отозвался он, наконец посмотрев ей в глаза.              Гермиона тут же свела зубы вместе. Одна часть ее мысленно проклинала себя за благородный порыв, другая же настаивала на том, что надо быть понимающей.              — А теперь, пожалуйста, сядь в машину, если не хочешь тащиться с коробкой час в одну сторону.              В машине они ехали молча. Гермиона не включала радио, а Драко, кажется, был только благодарен за отсутствие лишнего шума. Дорога до парка заняла не больше десяти минут. Все это время он почти не смотрел ни в окно, ни на дорогу впереди, его внимание то и дело стремилось к приборной панели, где взгляд цеплялся за новые незнакомые кнопки и светящиеся значки. Гермиона боковым зрением ловила его интерес и каждый раз делала вид, что ничего не замечала.              Когда машина припарковалась возле парка, решение выйти из нее далось Малфою значительно легче, чем решение в нее сесть. Он открыл дверь, как только Гермиона убрала руки с руля и, не дожидаясь просьбы, достал коробку с исследованиями с заднего сидения.              — Кофе? — спросила Гермиона, захлопывая дверь машины и с трудом удерживая себя от желания подколоть его за джентльменство.              — Зачем спрашивать, если все уже решено?       — Ты уж определись: хочешь, чтобы я тебя ставила в известность или нет.              — Я хочу, чтобы информация поступала в логической последовательности.              Гермиона покачала головой.              — Ты невозможен.              На его лице мелькнуло что-то подозрительно похожее на удовлетворение.              — Если кофе окажется дрянью, я стану еще более невыносимым, — произнес Драко. — Просто сообщаю заранее, чтобы ты знала.              Гермиона бросила на него косой взгляд, и, захватив зонт, они неторопливо двинулись. До кофейни добрались без новых споров, если не считать принципиального несогласия Драко с существованием латте, заправленного сиропами и другими добавками, которые он обозвал преступлением против кофе. В итоге Малфой остановился на двойном американо, а Гермиона, не желая испытывать на прочность желудок, который только-только пришел в себя после вчерашних шотов, предпочла взять большой облепиховый чай.              Мелкий дождь моросил, превращая воздух в прохладную влажную дымку. Рождественские украшения уже появились повсюду. Гирлянды оплетали голые ветви деревьев, а витрины ближайших кафе и магазинов соревновались друг с другом в количестве всевозможного декора. Время от времени навстречу попадались владельцы собак, редкие бегуны и мамочки с колясками, торопящиеся скрыться от дождя — в целом людей оказалось немного.              Обе ее ладони были заняты подстаканником с напитками, а Драко одной рукой нес коробку, а другой держал зонт над ними обоими. Гермионе пришлось придвинуться ближе, чтобы не ловить плечом капли, которые ветер все равно время от времени заносил под купол, и теперь их локти сталкивались при ходьбе.              — Почему из всех существующих автомобилей ты выбрала это?              Гермиона прекрасно понимала, о чем он. Ее маленький красный Fiat для Драко, должно быть, выглядел издевательством. Машина была крошечной, округлой и совершенно несерьезной, особенно рядом со вкусами Малфоя, который всегда тяготел к темным, неоправданно дорогим и строгим вещам, производящим впечатление одним своим появлением. Если бы Драко когда-нибудь всерьез заинтересовался маггловскими машинами, его выбор наверняка бы пал на Porsche или какой-нибудь коллекционный Aston Martin, существовавший в единственном экземпляре и по стоимости превышающий весь ее дом вдвое. Ну такой, для которого обычно покупают отдельный гараж, сдувают пылинки и упоминают в разговоре минимум трижды за вечер, потому что выезжать на нем куда-то попросту страшно. Эта мысль заставила ее улыбнуться.              — Я знаю что ты имеешь ввиду, но спешу тебя расстроить: для города она очень даже удобна, — возразила Гермиона. — Маленькая, помещается практически везде и к тому же расход топлива у нее экономичный.              — Возможно, — не стал спорить он. — Но она выглядит так, словно ее создали гномы.              Гермиона немедленно ткнула его локтем в бок. Вообще-то, если подумать, претензия была удивительно точной. Не хватало разве что крошечной дверцы на крыше, пары декоративных грибов и цветочков.               — Ладно, это действительно смешно, — признала она, прикусывая щеку, чтобы сдержать ухмылку.              Драко повернул голову в ее сторону.              — Запомни этот момент, Грейнджер. Мы впервые пришли к согласию.              Она повторила тычок, но на этот раз гораздо слабее. Подстаканник неудобно оттягивал руки, дождь то и дело заносило под зонт порывами ветра, поэтому спустя несколько шагов Гермиона просто придвинулась ближе и зацепилась за его локоть. Драко опустил взгляд всего на мгновение, затем снова направил его вперед и ничего не сказал.              Впереди между деревьями уже начинал виднеться купол викторианского павильона. Дождь то усиливался, то снова превращался в почти невесомую морось, но угрюмая погода совершенно нисколько не портила легкое и удивительно уютное настроение.              Никто из них так и не заметил, что для кого-то, держащегося чуть позади, их прогулка представляла куда больший интерес, чем сам парк. В конце концов, иногда достаточно одного чужого шага, чтобы нарушить любую задуманную последовательность…