Эпизод I. Истинная столица нордов

      — Не понос, так золотуха, ну что же это такое! То пылевые бури, то теперь этот вонючий ледяной ветер!       Несмотря на то, что никто на причале её не понимал, Ирис всё равно воодушевлённо ругалась на Данмерисе. Тяжёлый плащ из кожи нетча был плотно запахнут, а сама она кутала обмерзающее лицо в красный шарф-палантин и прикрывала непослушные косы капюшоном.       Буквально в шаге от неё стоял Телдрин, не понимая возмущений, ведь через его обмотки на лице ветер почти не продувал. Но он всё же был одет по погоде в плотный плащ, больше напоминавший военный мундир. Это была тяжёлая, массивная конструкция из кожи нетча с хитиновыми укреплениями, не имевшая левого рукава и запахивающаяся вокруг всей левой половины его тела, очень ловко скрывая и тяжёлый наплечник, и ножны. В общем, объективно, так он выглядел даже солиднее, чем просто в броне.       Глубоко вдохнув, данмер огляделся по сторонам, пропуская мимо ушей бормотание своей спутницы. Они только сошли с палубы «Северной Девы» на каменный причал и теперь находились в порту Виндхельма. Кругом, как это обычно бывает, раздавались выкрикиваемые приказы и ругательства. Кто-то что-то грузил, сгружал, перетаскивал, приматывал, кипела типичная моряцкая жизнь. Помимо «Северной Девы» в порту стояло ещё несколько торговых кораблей и пара скромных рыбацких лодчонок, а все причалы по краям были заставлены бочками с рыбой, специями и другими предметами торговли. Запашок тут стоял соответствующий.       Если подводить какие-то итоги их трёхдневного морского пути из Солстейма в Скайрим, то выходило весьма печально. Во-первых, это было очень нудно и скучно. Сдвинутая на книжках телваннийка ещё могла как-то себя развлечь своей переносной библиотекой из трёх книженций, что она каким-то чудом таскала с собой в походной сумке, а вот Телдрин сильно скучал. Его основным досугом было выйти покурить на палубу, спросить у боцмана, когда суша, а остаток времени пытаться не сойти с ума, слушая, как магичка зачитывает вслух самые нелепые моменты из книг. На третий день привык, даже начало нравиться.       Во-вторых, жилищные условия. По коллективному решению их обоих, это был кошмар. Их каюта была маленьким пространством, никак не рассчитанным на проживание в ней двух меров, и всё же каким-то образом в неё умудрились вместить две односпальные кровати. Таким образом, Ирис в первые же пять минут, проведённых там, окончательно уяснила себе, что её спутник очень чувствителен к личному пространству. Всякий раз, когда она его ненароком задевала, пытаясь развернуться в узкой каюте, он дёргался и отстранялся. Не любил, когда кто-то к нему прикасался. Не любил, когда на его половине комнаты находились чужие вещи, даже край сумки. И наотрез отказывался вылезать из своей брони без крайней необходимости, снимать её в чьём-либо присутствии и тем более снимать шарф или шлем. Вот о последнем речи не было вообще.       Аринвилль, привыкшая по жизни идти, ни в чём себе не отказывая, не гнушалась даже переодеваться в чужом присутствии, как максимум отвернувшись спиной или прикрывшись простынёй. Когда она так сделала в первый раз, Телдрин её в буквальном смысле отчитал, а затем сам себя вытурил из комнаты.       По итогу все неудобства вылились в двухчасовую грызню. Точнее, грызла Ирис, а наёмник только раздражённо от неё отбивался. Суть её нападок заключалась в том, что она искренне не понимала, как можно быть таким педантом, а к тому же была настроена сильно против идеи, чтобы он все три дня не вылезал из брони и в ней же и спал. Сам данмер, конечно, пытался от неё отвертеться и заверить, что он к этому привык, но в ответ получил только «К такому привыкать нельзя, ты стухнешь и будешь вонять!», а затем магичка всё-таки заморочилась и нашла компромисс.       Каюту условно поделили на две половины, между которыми повесили простыню в качестве ширмы. Ширму закрывали на ночь, чтобы Серо мог спокойно поспать без всей своей амуниции, брони и даже шлема, а также её закрывали на время смены одежды, чтобы Ирис «не позорилась». Такая обстановка устроила обоих, пусть первую ночь воин, кажется, вообще не спал. Он словно всю эту ночь бдел в этой своей кровати, ожидая, что любопытная телваннийка вот-вот решит заглянуть за ширму и поглядеть, что же он прячет под шарфом и хитином. Но не заглянула.       На следующее утро из-за недосыпа он был слегка заторможенным, помятым и неразговорчивым, поэтому колдунья быстро раскусила, в чём дело. Поклялась на мизинчиках, что не будет подглядывать, и что ей вообще не до его «данмерской морды». В следующие ночи он, кажется, спал уже спокойнее.       Так, со всеми неудобствами и притирками, всё-таки доплыли до Виндхельма, и Телдрину снова было неуютно, но уже по другой причине.       — Снова этот паршивый городишко, — проворчал он негромко, уже следуя за неугомонной магичкой, что устремилась вперёд по причалу.       Фигуры данмеров заметно выделялись среди привычной толпы купцов и портовых рабочих. Вообще, даже если бы они очень захотели, они бы никак не могли слиться с окружением как минимум из-за экстравагантной внешности и шумной персоны Ирис и из-за замотанного с ног до головы, из-за мундира похожего на шкаф Телдрина. Они уверенно прокладывали путь к нависающим стенам города-крепости, легко пробивая себе путь среди снующих работяг.       — Не нравится Виндхельм? — бросила через плечо Ирис. Пара человек обернулась на звук гортанного, отрывистого Данмериса, на котором они общались.       — Вроде того, — словно нехотя пробубнил наёмник. — Портовые ворота ведут в Квартал Серых… не люблю я это место. И его обитателей.       Она только покивала в ответ, видимо, тоже неплохо знакомая с городом. Они уже поднимались по неудобным грубым ступеням вверх, приближаясь к городу. Сквозь едва заметные дверцы в крепостной стене сновали прыткие аргониане, и общая обстановка была суетливой и откровенно напряжённой.       — Да, мне тоже тут не нравится. Не парься ты так, мы тут надолго не задержимся. Мы только забежим перекусить и тут же в путь.       Сквозь ворота они прошли без особых проблем. Пусть стражник на посту и посмотрел на них с некоторым подозрением, словно недовольный тем, что в город заявилась новая партия данмеров, но не сказал ничего. Город встретил их небольшой площадью перед портовыми воротами и узкими улочками, словно специально созданными для того, чтобы запутать всяк сюда входящего.       Высокие массивные дома, припорошённые снегом, теснились друг к другу, круг за кругом выстраивая новые и новые стены. Виндхельм казался неприступной крепостью даже изнутри, а неприветливые окошки-бойницы с недоверием смотрели на нежеланных посетителей — Ирис и Телдрина.       Тем не менее, магичку это, судя по всему, не смущало. Она быстро повертела головой влево-вправо, пытаясь сориентироваться на месте. Конечно, для них двоих наилучшим решением было направиться в клуб «Новый Гнисис», чтобы не искать себе неприятностей. Поэтому она уже спустя секунду направилась в сторону Квартала Серых, но…       — Ирис, — мрачновато окликнул наёмник, нагоняя её. — Сразу говорю, мне там не понравится.       — Это ещё почему? — она застыла на месте, тут же оборачиваясь на своего спутника. — Не хочешь идти в «Новый Гнисис»?       Телдрин кивнул.       — Я, наоборот, подумала, будет лучше, если мы не будем тут никому глаза мозолить, — Ирис в недоумении почесала за ухом. — Почему нет?       — Я же сказал, я не люблю Квартал Серых, — с лёгким раздражением сказал он, но, видимо, он и сам прекрасно понимал, что это не было оправданием. Телдрин помолчал немного, потом пожал плечами: — К тому же, в «Гнисисе» ужасно готовят. Бататы из-за моря и перезрелые, а навара мало.       Пусть его голос и звучал привычно-спокойно и ворчливо, но вышло всё равно как-то неубедительно. Ирис так и не поняла, как бататы могут перезреть, но всё же пожала плечами в ответ и развернулась на каблуках, чтобы завернуть на другую улицу.       — Как скажешь. Но если нас не пустят в нордскую таверну, сам будешь виноват.       — Пустят, — выдохнул воин, уже подстраиваясь под её шаг. — Мы же не местные. Они принимают путешественников… Стой. Тут направо.       Пока они выруливали сквозь узкие мощёные улочки ближе к центру города, телваннийка то и дело рассеянно старалась завернуть не туда, но её спутник терпеливо поправлял их маршрут. Даже если он не хотел этого показывать, Серо знал этот город, как свои пять пальцев. По пути им редко попадались люди, в большинстве своём, только редкие работяги, несколько нищих и пара данмеров, что направлялись домой или куда ещё.       По мере продвижения к центру города улицы становились шире, а народу прибавлялось. Вот они уже вышли к более богатым домам, а затем наконец дошли до центральной площади, простиравшейся перед огромными главными воротами. В центре площади стояла таверна и пара других примостившихся зданий. Здесь уже кипела жизнь: кто-то спешил на рынок, кто-то за открытой створкой врат договаривался со стражником о провозе груза, а кто-то спорил прямо под дверями таверны.       — …вы сидите на шее у Ульфрика и даже не удосужитесь выступить за нас в войне? — едва ворочая языком, гремел какой-то норд, наезжая на явно невиновную тёмную эльфийку.       Его обноски и смешная шапка, по правде, не внушали уверенности в том, что он сам был готов выступить на войне. Норду поддакивал какой-то его дружок, пусть в разговоре напрямую и не участвовал. От густого перегара, которым несло от неназванного нордского патриота на весь квартал, Аринвилль брезгливо сморщила носик. Пара путешественников двигалась мимо, стараясь не обращать внимания.       — …а знаешь что? — всё ещё разносилось по улице. — Мы, наверное, придём ночью и проверим, а, Ангри? Выведем шпионочку на чистую воду…       — Мерзкий алкаш, — прошипела магичка на Данмерисе, когда они с Телдрином уже поднимались по ступеням к таверне. — Держу пари, он в жизни не держал ничего тяжелее пинты.       Наёмник фыркнул под шарфом, но даже его вид такой скандальной сцены заставил слегка напрячься. Он хотел что-то ответить, но не успел раскрыть рта, как из-за спины раздалось громкое:       — Слышь, остроухая, говори давай по-нашенски. Или ты тоже шпион Империи? — еле выговорил норд, делая шаткий шаг в сторону Ирис и еле фокусируя на ней свои рыбьи глаза.       Что неудивительно, ни один из данмеров и ухом не повёл, продолжая широкими шагами приближаться к двери таверны. Только спина девушки стала слегка прямее, а рука Телдрина незримо легла на рукоять меча под плащом.       — Я к кому обращаюсь, эльфка?! — снова взревел норд, недовольный, что его обделили вниманием.       Он отрывисто и неустойчиво двинулся в их сторону, его грузные шаги отчётливо заскрипели в снегу. Сначала норд, конечно, споткнулся на ступеньке, но затем целеустремлённо потянулся толстыми пальцами, намереваясь зацепиться за плащ телваннийки.       Щёлк! Это кожаный подклад перчатки наёмника с хлёстким шлепком соединился с рукой пьяницы, перехватывая движение. Телдрин стоял вполоборота, глядя на норда сверху вниз через стекляшки очков. Его пальцы цепко охватывали чужое запястье, не давая пошевелить рукой. Рядом с ним Аринвилль, тоже среагировавшая вовремя, но куда менее сдержанно — уже с пылающим заклинанием в одной руке. Словно спохватившись, она быстро его потушила, но на её лице всё равно читалось неприкрытое отвращение.       — Э-э!..       — Попрошу не трогать мою клиентку, — мягко протянул воин на Тамриэлике, слегка склонив голову.       После этих слов он брезгливо отбросил его руку, отчего норд слегка пошатнулся и ещё больше выпучил на них свои глаза. Его друг неподалёку не приближался, но и не делал вид, что не заинтересован… в общем-то, почти все поблизости наблюдали за сценой. Когда шестерёнки пьяницы наконец зашевелились, и он понял смысл этих слов, он сделал неуверенный шаг назад, а затем возмутился:       — Да где это видано, чтобы у серокожей бабы был те… телохранитель!       — Так, всё, руки прочь от меня! — почти истерично отрезала Ирис, тоже на Тамриэлике, уже отряхивая свой плащ, словно сбрасывая нежелательное прикосновение, которого даже и не было. В отличие от Телдрина, у неё в произношении мелькал слабый акцент. — Не твоё дело. И вообще, как там тебя зовут?       — Чт… — промямлил норд, но потом оправился и выпятил грудь. — Да я настоящий норд, моё имя — Рольф Каменный Кулак!       — Так вот, Рольфик, держи свои ручонки при себе! И вообще, я тебя запомнила, — скривила губы Ирис, после чего, пользуясь замешательством, направилась к двери таверны. В этот раз никто не торопился её останавливать.       Наёмник слегка кивнул, в последний раз окинув взглядом двух скандалистов, и последовал за ней. Оба были напряжены до кончиков ушей. Он неторопливо поправил край шарфа, натягивая его повыше, и пробормотал:       — Каменный Кулак… старая семья.       — Старая, да видно не больно умная! — фыркнула магичка, с чуть большей силой, чем надо, толкая дверь в таверну. — А я ведь его чуть не спалила.       — Вышло бы замечательное зрелище, — он слегка усмехнулся. — Но, боюсь, стража бы этого не оценила.       — Да пёс с ними. А вообще, спасибо, что перехватил его ручонку. Хотя, помнится, ты вроде нанимался не в телохранители, а?       — Просто избавляю нас от неприятностей, — безразлично протянул Серо в ответ, оглядывая помещение таверны «Очаг и свеча».       По сравнению с морозной неприветливостью улиц Виндхельма, тёплая таверна встретила их запахом подогретого мёда и пряной стряпни, отчего даже воин слегка расслабился. Они выдержали испытующий взгляд хозяйки-нордки, а затем последовали в основной зал на второй этаж. В поздний утренний час тут было пустовато, большинство столов стояли незанятыми, а из звуков были слышны только приглушённые разговоры да мягкий перезвон лютни.       Даже при таком обилии выбора данмеры всё равно заняли самый отдалённый столик. Они сбросили сумки под стол, сняли плащи и уселись друг напротив друга, он — лицом в зал, она — глазами на лестницу. Пока они ждали местную служанку, Ирис уже с интересом осматривала местный контингент.       За одним из центральных столов в гордом одиночестве сидел статный мужчина с давным-давно обветренным лицом, по всей видимости, моряк. В самом углу, скрестив руки, лениво покачивал ногой немолодой норд, закованный в тяжёлый доспех, и скучающе оглядывал помещение. Ещё тут был какой-то молчаливый парень, что-то записывавший пером в толстенный блокнот, и был бард — невзрачная рыжеволосая данмерка, которая, однако, весьма неплохо владела своим инструментом.       — Недурно играет, — негромко заметил Телдрин. Он сидел, скрестив руки, и вслушивался в игру лютни.       — Не то, что в «Гнисисе»? — ехидно вставила его спутница, но тут же подняла руки, когда стекляшки его очков повернулись в её сторону. — Ладно, ладно. Там вообще музыка не играет. Но если бы мы туда пошли, то нам бы не пришлось цапаться с нордами!..       — Поцапались бы с данмерами, — он пожал плечами.       В эту секунду их разговор был прерван приближающимся стуком каблучков. Местная служанка, что тут же бесцеремонно оперлась локтями на край их столика, одарила их широкой улыбкой. Только вот лично Ирис на улыбку не смотрела. Куда Телдрин смотрел, было, как обычно, не понятно, но глаза магички на секунду против её воли задержались на появившемся прямо перед ними глубочайшем декольте.       — Доброе утро, путники! — дружелюбно пропела девушка, откидывая назад волну светлых волос. — Меня зовут Сусанна. Желаете выпить, перекусить?       Наконец данмерка смогла оторвать глаза от декольте и взглянуть в лицо Сусанне, что оказалось не менее прекрасным — юное, с пухлыми розовыми губами и лисьими голубыми глазками. На фоне предыдущей враждебности такая открытость (во всех смыслах) ощущалась почти как благословение.       — Доброе утро, прелестная! — расплылась в улыбке Ирис. — Небольшой кубок вина и чего-нибудь горячего, похлёбки или чего угодно, что у вас есть.       — Всё будет в лучшем виде! — заверила Сусанна, а затем перевела взгляд на наёмника, даруя улыбку уже лично ему. — Чего желает загадочный воин? Мёд, эль? Мяска?       — Выпивки не надо, — словно абсолютно непрошибаемый ко всем её ужимкам, Телдрин ответил, как обычно, спокойно и с ленцой. — А вот от мяса не откажусь.       — Поняла, — служанка кивнула и незамедлительно удалилась.       Магичка смотрела ей вслед ещё некоторое время, а затем весело хмыкнула и принялась вытряхивать снег из своих косичек.       — Ты пялилась на её грудь, — со смешком в голосе заметил её спутник, скрещивая руки перед собой.       — Она её выставила прямо у меня перед лицом, — она отмахнулась. — И вообще, я уверена, ты тоже пялился. Просто за очками не видно.       Телдрин в ответ только помычал себе под нос, то ли прикидываясь оскорблённым, то ли не желая соглашаться.       — Хоть бы «доброе утро» ей сказал, — не унималась Аринвилль. — С тобой заигрывает чудесная девица, а тебе хоть бы хны. Жена где-то ждёт, что ли?       — Да какая жена? — он фыркнул почти возмущённо, а затем добавил таким тоном, будто поучал ребёнка: — Ирис, это её работа. Если хочет чаевые, пусть придумает чего получше, чем со мной заигрывать.       — Ой, подумаешь… зато она, в отличие от всех остальных, нас отсюда не гонит. Милая девчонка.       Несмотря на то, что раскалённая похлёбка и жареное мясо вовсе не являлись традиционными позициями для завтрака, данмеры тут же накинулись на еду, как только служанка принесла им их тарелки. Даже про девицу и её декольте забыли, едва успев поблагодарить. После пары дней на корабле, где их собственный запас от Гелдиса быстро кончился, а есть было толком нечего, кроме дежурной моряцкой солонины, настоящая горячая еда была в огромном почёте.       Вскоре еда была прикончена, заказ оплачен, а по настоянию Ирис были выплачены ещё и чаевые Сусанне. Наёмник этот жест не одобрил, но не то, чтобы его слушали. Он уже вытер губы и поправлял шарф на место, когда нетерпеливо кивнул в сторону лестницы.       — На выход?       Телваннийка молча встала и принялась натягивать плащ. Пусть она и не торопилась уходить, но, похоже, они оба за этот короткий период в Виндхельме уже успели им пресытиться, а ещё ворчания и брюзжания она бы не вынесла. Забрав пожитки, они в своём бодром темпе покинули таверну «Очаг и свеча», на входе столкнувшись с Рольфом. Аринвилль брезгливо отстранилась от него, как от прокажённого, а Телдрин, не церемонясь, врезался в него тяжело закованным плечом (якобы случайно), пока протискивался мимо. Из-за спины послышалась пьяная ругань и шипение хозяйки таверны.       Данмеры покинули ворота города, вступив на широкий, устрашающе огромный каменный мост, что вёл на другой берег Белой реки. К этому времени снежинки, что пару часов назад лениво кружили в воздухе, стали набирать силу и густоту. Теперь, когда толстые неприступные стены их не защищали, промозглый ветер пробирался даже под плащи из плотной кожи нетча, отчего Ирис достаточно скоро застучала зубами и яростно обернулась в свой шарф-палантин, а её спутник слегка ссутулился, чтобы удержать тепло.       — Проклятый край, про-кля-тый! — еле как отчеканила магичка, стараясь перекричать завывающий буран.       — Я проклял, — хмыкнул в ответ воин. — Кстати, ты мне так и не сказала, куда мы направляемся дальше.       — Как куда? Правда не сказала? — захлопала на него глазами Ирис. — Ко мне домой, сложить награбленное.       — Надо же. У тебя есть дом? Я думал, ты просто бесцельно шляешься по миру.       — Чего? Я же коллекционер артефактов, мне нужно их где-то хранить. Конечно, у меня есть дом! Не шик, конечно, но для меня сойдёт… — кажется, она хотела продолжить, как обычно, болтать, но подавилась снегом и заткнулась, к радости Серо.       — И этот твой… дом, — он произнёс это слово с явным сомнением, словно заранее не доверяя её понятию о приличном доме, — находится… где?       — В Рифтене, — сказала она, наконец отплевавшись.       — Ха. Рифтен? Любопытно. Я там не был… но много слышал о нём.       Сквозь плотную завесу снегопада было трудно разглядеть дальше нескольких футов перед собой. Но вскоре мост кончился, и по левую сторону от мощёной дороги показался тёмный силуэт постройки. Это была местная конюшня, конструкция такая же устойчивая и вековая, как и сам город, со скромным домиком для рабочих, служившим также конторой, и большим крытым стойлом. Лошадки беспокойно фыркали и взрывали копытами припорошённую снегом землю, а от шальных порывов пурги только ближе жались друг к другу. Сразу рядом со стойлом стояла накрытая брезентом закрытая повозка-коробочка, а её хозяин отдыхал неподалёку, привалившись к опоре, и с недовольством выглядывал наружу.       — Серджо! — окликнула его магичка, пробираясь ближе через завесу снега. — Добрый день. Подвезёте до Рифтена?       — В такую погоду?! — брови коренастого норда взлетели вверх. — Мазелька, вы в своём уме? Я бы и рад, да вы б лучше, что ли, вернулись бы в город, пересидели в гостишке, а там уже по чистой погоде и поехали бы…       От предложения вернуться в город внезапно оживился Телдрин. Он шагнул вперёд, вопреки своей обычной привычке оставаться в стороне от переговоров, и предложил:       — Платим вдвое.       Удивлённый взгляд телваннийки тут же вперился ему в замотанное лицо, потому что, вообще-то, деньги на еду, транспорт и прочие радости последние дни шли из её кошелька. Но наёмник встретил её взгляд всё теми же равнодушными стекляшками очков и слегка пожал плечами, затем негромко добавил на Данмерисе, только для неё:       — Ты же заверяла, что мы тут не задержимся.       Она фыркнула и отвернулась обратно к возчику.       — Да, да, монет не пожалеем.       Проворчав что-то под нос о сумасшедших эльфах, норд-таки согласился. Пока он сворачивал брезент, готовил повозку и лошадь, путники стояли в сторонке под навесом стойла и старались не задубеть от холода. Серо то и дело поводил плечами и растирал руки, а магичка сотворила огненный шарик и обогревала ладони.       Спустя пару минут они наконец забрались в кузов повозки, затолкали сумки и другие пожитки под лавки и слегка обустроились. Плащи снимать было рано, ведь даже деревянные стенки короба пропускали редкие порывы ветра.       — Телдрин, закрой уже дверцы! — раздражённо прошипела Ирис, забравшись на лавку с ботинками и обхватив себя руками.       — Ты не против, если я перекурю? — спросил воин вместо того, чтобы окончательно закрыть их в повозке.       — Против, — отрезала она. — Мне дует, а ещё ты навоняешь на всю повозку.       Телдрин издал по-настоящему страдальческий стон и всё же закрыл деревянные дверцы. Он с шумом развалился на своей лавке, кутаясь в свой мундир, и привалил голову к деревянной стенке повозки. Затем проворчал, видимо, на волне недовольства:       — Терпеть не могу повозки. Я бы лучше прокатился на силт-страйдере…       Порядком раздражённая холодом, да и всем прошедшим днём, Аринвилль скептически фыркнула.       — И как ты себе это представляешь, силт-страйдера в Скайриме? Не говоря уже о том, что они почти вымерли. Ты попробуй в Морровинде хоть одного найти.       С тяжёлым вздохом наёмник только пожал плечами. Повозка закачалась и двинулась по дороге, шум колёс и цокот лошадиных копыт звучали приглушённо и отдалённо из-за толстых стенок короба и бушующей вьюги.       — Очень полезные создания. В своё время, помнится, из Блэклайта шла нагруженная транспортная линия вдоль горного массива Велоти. Нередко меня выручала.       — Хм? Ты из Блэклайта? — внезапно встрепенулась Ирис.       — Да, я там родился и вырос, — с ноткой гордости в голосе произнёс Телдрин. — Восхитительный город. Рекомендую посетить, если ещё никогда там не была… там есть, на что посмотреть.       — Надо же! — она аж подскочила на своей лавке, едва не стукнувшись головой, и всё её предыдущее раздражение куда-то улетучилось, сменившись на знакомую живость. — Я тоже оттуда родом, прикинь? В Блэклайте здорово… гораздо лучше, чем на Солстейме. И тем более на Вварденфелле, туда сейчас вообще лучше не соваться, под Красную Гору-то… только транспортной линии я не помню.       Серо, до этого молча пялившийся на неё стекляшками очков, покачал головой. Судя по его молчанию, он то ли был слегка ошарашен таким совпадением, то ли просто долго думал, но в конце концов пробормотал с лёгкой усмешкой:       — Молодёжь.       — Какая молодёжь? Мне под двести! — возмутилась магичка. — Может, это ты просто старый?       — Я предпочитаю так о себе не думать.       Некоторое время она молчала, что было весьма нехарактерно, и вертела одну из своих косичек вокруг пальца, словно о чём-то размышляя. Затем она слегка склонила голову, сжала губы и негромко сказала:       — Если ты застал транспортную линию, то ты, наверное, был рождён за некоторое время до Красного Года. Это тебе, выходит, сколько? Двести с хвостиком?       Наёмник недовольно закряхтел и вытянул ноги на лавке перед собой. Он ответил нехотя и весьма сухо:       — Вроде того.       — Да ладно тебе, мне просто любопытно! — всплеснула руками Ирис, тут же улавливая перемену в голосе. — Такой ты скрытный. Уже и возраст предположить нельзя.       — Можно, конечно. Предполагай, сколько влезет, — усмехнулся Телдрин. — Но это не значит, что я тебе его скажу.       — Что такого-то? Вот мне, например, сто семьдесят четыре года! — раздалось в ответ с красноречивым возложением руки на грудь. — И ничего в этом страшного нет. Я, может, вообще до нескольких тысяч доживу, как Дивайт Фир! Я Телванни, мне положено.       — Мечтай, — он фыркнул.       Повисла какая-то странная тягучая пауза. Повозка покачивалась на ухабистой дороге, подвывала пурга. Погонщик посвистывал что-то себе под нос, и сквозь маленькое окошко в коробе было видно, как он кутается в свой тулуп. Телваннийке не сиделось на месте, потому что она считала разговор незаконченным, и это её бесило. А её спутник, наоборот, лежал на лавке абсолютно смирно, скрестив руки на груди и восприняв эту паузу как долгожданный покой.       — …ты так и не скажешь мне свой возраст? — чуть тише поинтересовалась Ирис, глядя на него с прищуром.       Воин вздохнул. Помолчал.       Она помолчала тоже.       — Двести тридцать семь, вроде, — в конце концов сдался Телдрин. Фраза вышла вымученной и уставшей.       — Ну вот! Я почти угадала, — победоносно сказала магичка и слегка прихлопнула в ладоши. — Не такой уж ты и старый.       — Ты просто эталон такта.       Наконец, получив тот ответ, которого добивалась, Аринвилль со спокойной душой улеглась на собственной лавке, по пути слегка стукнув по локтю данмера на соседней койке. Тот цокнул языком и отдёрнул руку.       — Извини, извини.       Видимо, дорога предстояла долгая.