Аферисты в Драконьем Пределе: Эбонитовый Клинок

      Телдрин был прав. О победе над драконом судачил весь город, на каждом углу передавали частично или полностью недостоверные слухи, настолько оторванные от реальности, что слушать их со спокойным лицом было невозможно. Так, по одной из версий, рассказанной стражником в таверне после дежурства, он сумел прокатиться на драконовой спине и самолично отрубил ему голову в полёте. Другой так вовсе утверждал, что Довакин — это он. И тем не менее, двух странных данмеров, появившихся в городе недавно, упоминали в этих историях достаточно часто.       Вечером в «Гарцующей кобыле» их так наугощали, что в Драконий Предел поутру пришлось тащиться с зубодробительной головной болью и непреодолимым желанием вывернуться наизнанку, лишь бы больше не мутило. К моменту, когда они подошли к главным дверям, Ирис сумела-таки хоть чуть-чуть обмазать наёмника своим эфирным маслом с ароматом чёрной смородины, чтобы от него не разило таким убойным перегаром, и сама чуть ли не облилась в своём парфюме.       В медовом зале Драконьего Предела их встретила следующая картина: таны, в том числе представители враждующих семей, Серой Гривы и Сынов Битвы, внезапно объединившихся перед общей задачей, обступили несчастного Ра’тазарра и в несколько голосов о чём-то его громко уговаривали. Ещё вечером после битвы на всю округу разнеслось громогласное «DOVahKiiN!» — это Седобородые призвали внезапно объявившегося Драконорождённого на Высокий Хротгар. О том, видимо, и уговаривали, чтобы каджит проявил уважение и отправился на гору, Глотку Мира, совершил паломничество и послушал истинных мастеров Голоса… судя по его хватке на секире, он скорее был готов умереть, чем отправляться в долгий путь к спасению мира.       Данмеры проигнорировали эту картину. Им приветственно кивнула Айрилет, уже без предыдущей настороженности, лишь с молчаливым уважением, которое может возникнуть только к братьям по оружию. Волком глянул Нелкир из какого-то угла. Ярл вообще не обратил на них внимания, сидя на своём троне где-то вдалеке. С тем и отправились к покоям придворного мага, которые на третий визит уже успели порядком надоесть. Вообще, план они особо не продумывали, времени не было, да и ничего лучше в голову не пришло, чем начать нагло действовать в открытую.       Они вошли без стука, застав Фаренгара… в щекотливом положении. Он о чём-то перешёптывался с хорошенькой молодой служанкой, изящной, как лоза, которая сидела его на столе с картой, прямо на пиктограмме Фолкрита. Сам он расположил руки по обе стороны от неё и прижимался чересчур уж близко, что-то вещая ей на ушко. Ирис чуть не рассмеялась, но вовремя прикрыла рот рукой и стала сдавленно хихикать сквозь пальцы, отворачиваясь к своему спутнику. Тот громко фыркнул и покачал головой, опуская стекляшки очков к полу.       Маг тут же отлетел спиной назад, чуть не влетев в стену, и весь покрылся какими-то нездоровыми пятнами от стыда и неожиданности. Служанка спрятала стремительно краснеющее лицо за волну белокурых волос и, семеня стройными ножками, быстро сбежала вон из кабинета, закрыв за собой дверь. Была ли это Грейлия, о которой говорил ярлов сын? Гадать не приходилось.       — Вы… вас никто не приглашал! — осипшим голосом забормотал маг, стараясь по кусочкам собрать остатки своего достоинства.       — Мне приглашение в твою лачугу не нужно! — отсмеявшись, заявила Ирис, гордо поднимая голову и встряхивая косичками. — Мы по делу.       — Если это какая-то ерунда, клянусь Восемью, я испепелю тебя и твоего дружка, — раздражённо прошипели в ответ.       Телдрин покачал головой, уже молча сомневаясь, что хилый придворный маг справился бы с ними обоими, но говорить ничего не стал. Он неторопливо зашагал вперёд и склонился над картой, праздно разглядывая на ней какие-то отметки.       — Я хочу знать, почему вы держите в Драконьем Пределе вещь, принадлежащую Мефале! — с кондачка потребовала колдунья, упирая руки в боки.       У Фаренгара сам по себе раззявился рот. До этого покрытый пятнами, теперь он смертельно побледнел, становясь чуть ли не серее самих данмеров. Он молчал добрых секунд десять, пока наконец не вымолвил дрожащим голосом:       — Что… откуда вы…       — Нам всё рассказал средний сын ярла, Нелкир, — скучающе пояснил Серо.       — Да! В общем, ты можешь ничего не объяснять, мы всё знаем, — голос Ирис звучал всё авторитетнее. — Под кухней есть запертая дверь, за которой хранится что-то, принадлежащее Принцу Даэдра Мефале, а ключ есть только у тебя и у ярла, значит, вы знаете об этом.       — Это дело моё и ярла! Это конфиденциальная информация! Вы шпионили? — в хриплой ярости залепетал маг. — Вы… если вы не прекратите, я… вас отправят в тюрьму…       — А ну цыц! — наёмник громко хмыкнул на этот её возглас. — Ты хоть понимаешь, дурья твоя яйцеголовая башка, насколько это опасно?!       Телваннийка стала медленно, полукругом обходить стол, приближаясь к придворному магу, на что тот ещё активнее начал вжиматься в стену и приставным шагом отодвигаться.       — Хранить даэдрическую вещь! Ты в своём уме? Мефала, — она угрожающе воздела палец к потолку. — Мефала! Отравляет среднего сына ярла, она раскрывает ему секреты, которые в его детской головушке ещё быть не должны, а он — тоже придурок недалёкий! — болтает их всякому встречному-поперечному! Вот хочешь, скажу, как звали эту твою служанку?       — Как?.. — слабым голосом откликнулся Фаренгар, случайно загнав себя в угол. Напор физический и эмоциональный от колдуньи исходил просто волнами.       — Грейлия! Грейлия же, да?       — Да откуда вы…       — Нелкир рассказал, потому что ему об этом сказала Мефала! Да он такое говорил, что даже тебе, полудурку, знать не положено. О чём вы думали?!       Теперь маг больше походил на рыбу, судорожно глотавшую воздух на суше, словно это могло её как-то спасти. Внезапное нападение и такая ругань, словно он провинился перед матушкой — такого он уж точно не ожидал, взрослый-то мужик! Была ли это такая хитрая тактика, чтобы застать его врасплох, было неясно, но это в любом случае работало. Вместо того, чтобы, как нормальный человек, отстаивать интересы ярла, Фаренгар стал ошалело оправдываться:       — Эта вещь… она опасна, она попала к нам случайно от торговца!.. Из Сиродила. Мы не знали. Мы поняли только потом, что за ужас может совершить этот клинок… ему нельзя попадать ни в чьи руки, он заперт, вам нельзя…       — Послушай старую тётю из Телванни, грязекраб недобитый! — перебила его Ирис. — Даэдрические артефакты тебе не игрушка! Даже кухарки, и те на кошмары жаловались, я из твоих писем помню, а ты, дубина стоеросовая, никаких знаков не читаешь. И тем более Мефала! Она вам жизнь порушит. Ты хоть понимаешь, под какую опасность вы ставите весь ваш Драконий Предел? Да когда же ты мозги отрастишь, клуша, тебе лишь бы на драконов своих надрачивать да со служанками кувыркаться!       Наблюдение за этой картиной доставляло Телдрину какое-то абсолютно садистское удовольствие. Он даже от карты отлип и теперь смотрел на бушующую магичку, скрестив руки на груди и то и дело качая головой. Благоразумно не приближался, предпочитая смотреть за тем, как она загоняет щуплого мага в угол, с уважительного расстояния. Когда в её тираде появился намёк на паузу, он мягко окликнул:       — Ирис, — ноль реакции. — Ириска-а-а.       Аринвилль стремительно обернулась.       — Он, кажется, сказал что-то про клинок. Не тот ли, случайно?..       Она ахнула и повернулась к Фаренгару, который, кажется, от отчаяния начал ковырять в деревянной стене лазейку на выход.       — Эбонитовый Клинок?..       Из горла мага вырвалось тихое вытьё.       — Это секретная информация-я-я…       — Вы храните у себя грёбанный Эбонитовый Клинок? — эта новая информация слегка осадила Ирис, и та сделала шаг назад, таращась на несчастного мага огромными красными глазищами. — О, Азура, да вы просто чокнулись. Как он хранится?..       После такого напалма Фаренгар стал податлив, как тёплая смола, и даже не подумал перед тем, как отвечать:       — В подвале за запертой дверью. На подставке. Там пояснительная записка и… в общем…       — Магическая защита?       Он отрицательно покачал головой, поднимая по-собачьи виноватые глаза. Магичка хлопнула себя по лбу и возмущённо закряхтела.       — Это тот самый клинок из легенд? — на всякий случай уточнил Телдрин.       — Да! Ну ты прикинь? — возмутилась она, переводя глаза на него. — Я всегда говорила, что этому суслику недостаёт критического мышления.       С этими словами она принялась расхаживать по чужому кабинету, как по своему собственному, трепля себя за косички в раздумьях. Воспользовавшись паузой, Фаренгар обречённо вздохнул и стал медленно выпрямляться, даже не поднимая глаз. Он тихо пробормотал:       — Этот клинок принёс нам слишком много бед… ему нельзя попадать ни в чьи руки.       — А вы его ещё и хранить не умеете!       — А ты, я смотрю, тут самая умная, а, остроухая? — наконец, он снова нашёл в себе силы огрызаться.       Но на произнесённое оскорбление вдруг отреагировал наёмник, переводя на него безжизненные стекляшки своих очков. Он медленно склонил голову и перебрал пальцами по рукояти меча.       — Я бы на твоём месте молчал.       Маг принял цвет свежевыстиранной простыни и сжался обратно, не забыв упрямо скрестить руки, как отруганный ребёнок.       — Да, я тут самая умная, пора бы тебе это понять, — не стесняясь, заявила телваннийка, оборачиваясь. — Я как минимум в четыре раза тебя старше и, в отличие от тебя, разбираюсь с проблемами лично, а не через посыльных. Я тебе вот что скажу, Фарри — вам от этой штуки надо избавляться. Её нельзя хранить в людном, незащищённом месте, как Драконий Предел, в котором обитают самые опасные для твоего же ярла секреты и самые влиятельные люди Вайтрана! Ты это понимаешь?       — А куда его девать? Не то чтобы он нам нужен…       — Даэдрические артефакты, особенно такие древние, как Эбонитовый Клинок, обладают удивительной способностью проводить волю своего Принца в мир смертных, воздействуя на окружающий мир. Особенно Бритва Мерунеса, с ней как-то работал мой Мастер — жуткая штука. Если ей правильно пользоваться, даже пространство прорезает. Эбонитовый Клинок, как любит наша предтеча Мефала, отравляет саму людскую суть, и, видимо, через него же Прядильщица и общается, потому что Нелкир лично слышал голос некой Шептуньи, ведающей ему все секреты.       От этой информации брови придворного мага медленно поползли вверх.       — Через дверь? Даже ярл говорил, что мальчик в последнее время…       — Испортился, да. Не суть. Знаешь, что? Последний раз в жизни я готова оказать тебе бесплатную услугу и спасти твою тощую задницу, — она снова с важным видом подняла палец. — А именно: разобраться с этим клинком, чтобы он вам больше не портил жизнь.       — Мне это уже не нравится, — он нахмурился. — Как именно?       — Забрать его в своё хранилище с магической защитой далеко от Драконьего Предела. Лучшие телваннийские чары на самом доме, затем на хранилище, и на витрину тоже можно накрутить такого, что никакая тварь не откроет.       Это было сказано так просто, словно самая очевидная вещь во всём Нирне. Маг таращился на неё, пытаясь обработать информацию, а Телдрин медленно перевёл взгляд, сам удивлённый таким неприкрытым предложением взять легендарный клинок в свою собственность. Ирис же стояла, как ни в чём не бывало, гордо уперев руки в боки.       — Ты понятия не имеешь, что за силой обладает этот клинок, — хмуро пробормотал Фаренгар. — Ты просто хочешь себе даэдрическую игрушку. Не прикидывайся, что тебя беспокоит судьба Драконьего Предела.       — Ну ладно, иметь в своей коллекции сам Эбонитовый Клинок и правда звучит соблазнительно, — кивнула магичка. — Но я ж тебе не дура какая-нибудь. И это правда окажет вам услугу. Почему нет? Или сам не хочешь расставаться со своей игрушкой?       Он отвёл глаза, надолго замолчав, очевидно, взвешивая все «за» и «против». В конце концов сдался.       — Мне нужно обсудить это с ярлом.       Данмеры мирно отпустили его на беседу с ярлом и стали наблюдать из дверного проёма. Он проковылял по ступеням к трону ярла, весь какой-то подавленный, и склонился к правителю, что-то долго и тихо сообщая ему на ухо. Ярл Балгруф, пусть с расстояния и было плохо видно, отчётливо хмурился, а затем вдруг гаркнул возмущённое: «Что? Кто?» Фаренгар тогда показал пальцем в сторону своей двери, где стояли Ирис с Телдрином. Впервые они почувствовали на себе тяжёлый взгляд ярла, долго их рассматривающего. Затем светловолосый норд внезапно начал вставать со своего трона, направляясь в их сторону.       Вскоре они уже стояли лицом к лицу в кабинете Фаренгара. При ближайшем рассмотрении Балгруф Старший оказался широкоплечим, слегка грузным, но не растерявшим боевой подготовки нордом. Его борода и отпущенные волосы, увенчанные красивым ободом, отливали золотом, а сам он был облачён в практичную, но расшитую меховую кирасу. У правителя были голубые глаза, на удивление, сквозившие какой-то выстраданной мудростью и отчётливым грузом ответственности, а под ними уже залегли тонкие морщины.       Дверь в покои придворного мага снова закрылась. Данмеры слегка кивнули в приветствии, когда ярл встал буквально в паре шагов от них, с Фаренгаром за спиной, и стал глядеть на них.       — Фаренгар мне всё рассказал, — начал Балгруф. Голос у него был бархатистый, глубокий. — И о вас двоих я тоже уже слышал.       — Надеюсь, что-то хорошее, — негромко хмыкнул Телдрин.       — Да… — ярл перевёл свои глаза на наёмника, оценивая его необычную хитиновую броню. — О вчерашней битве с драконом. Айрилет мне рассказала всё в подробностях. Я даже думал на днях пригласить вас в Драконий Предел, но вы, видимо, в приглашении не нуждаетесь.       Он что-то долго обдумывал, хмурясь всё сильнее и сильнее. Ирис с Телдрином молчали. Раз ярлу всё рассказали, значит, пусть сам и думает.       — Вы утверждаете, что через этот проклятый артефакт Мефала манипулирует моим сыном? — колдунья кивнула. — Рассказывает ему «секреты»?       — Да, господин ярл, понимаете ли, он нам их лично рассказал, — беззаботно поведала Ирис. — Пока мы ждали приёма у вашего милого приёмного мага, нас нашли ваши дети. Нелкир сначала, видимо, хотел просто нас задрать… слово за слово, он стал доказывать, что знает что-то, чего не знаем мы. Абсурд из детских уст, не думаете?       Ярл только сильнее нахмурился.       — А когда мы ему не поверили, он стал рассказывать такое, — она покачала головой. — Там государственная важность. Мы, естественно, никому ни слова не сказали, но всё равно это показалось подозрительным.       — А во время следующего визита он уже сам рассказал о двери в подвал и «Шептунье», что с ним общается, — спокойно добавил наёмник.       — И какая же там… государственная важность? — осторожно и весомо поинтересовался Балгруф.       Сначала магичка подалась вперёд, не думая, уже собираясь сообщить что-то ярлу на ухо, но вовремя себя одёрнула и сделала шаг назад — это было бы как минимум невежливо и совсем не принято по отношению к правителю. Она прикусила губу, огляделась по сторонам, и по итогу потянулась за пустым пергаментом и пером.       — Знаете, такие вещи, что он нам сказал, даже вслух-то не скажешь… — забормотала она, расписывая что-то на листке и прикрывая текст ладошкой от Фаренгара. — Вот.       Ирис протянула ему листок, на котором было написано следующее:       «Секреты:       1) вы (ярл Балгруф) до сих пор молитесь Талосу;       2) ваша жена и мать ваших детей умерла не естественной смертью, а была убита.»       Глаза норда забегали по строчкам, и с каждым прочитанным словом он мрачнел всё сильнее и сильнее. В конце концов, дочитав, он поднял на них взгляд ещё тяжелее прежнего. В этот момент колдунья аккуратно протянула руку вперёд и коснулась кончиком пальца пергамента. Сверкнуло магическое пламя, и листок тут же стал истлевать, рассыпаясь пеплом в его руках. Он разжал пальцы, отпуская догорающие ошмётки в воздух, и скрестил руки на груди.       — Вы же понимаете, насколько вам опасно такое знать? — теперь он не сводил с двух данмеров глаз. — Я ведь могу и позаботиться о том, чтобы вы больше не смогли говорить.       Тут даже Фаренгар удивлённо захлопал глазами. Он явно не ожидал, что те самые «секреты», о которых ему было невдомёк, и правда окажутся настолько важными. Наёмник слегка напрягся от такой открытой угрозы, но Ирис только пожала плечами:       — Ну конечно знаем. Но смотрите, во-первых, мы это узнали когда, Телдрин? — она слегка повернула голову в сторону своего спутника. — Дня три-четыре назад? Срок хоть и небольшой, а всё равно бы уже могли воспользоваться этой информацией, если бы хотели. А во-вторых, мы сами к вам с этим пришли. Помощь предлагаем. Да и не сказать, что у нас плохая репутация.       На это ярл негромко загудел, обдумывая её слова, и отвёл глаза. Человеком он был честным, истинный норд, разве что душа не нараспашку.       — Это правда. Вас, Ирис, я вижу уже давно, вы не раз, кажется, помогали моему придворному магу, — он покосился назад, на Фаренгара. — И во вчерашней битве с драконом вы оба проявили себя, как доблестные воины. Но что касается Клинка…       Он тяжело вздохнул. С этим артефактом явно было связано что-то такое, что в какой-то момент сильно потрясло самого правителя и его приближённых.       — Это оружие опасно. Я хочу своему сыну только добра, я был бы рад избавить его от этого влияния. Обезопасить Драконий Предел, насколько это возможно. Но как я могу быть уверен, что ваши помыслы не корыстны?       — Скажу вам так, — деловито сказала Аринвилль. — Мы как бы и от чистого сердца, и не совсем. Я просто эксперт в области артефактов, если можете этому поверить. Я занимаюсь коллекционированием редких безделушек, в том числе проклятых, уже около сотни лет, но не использую их, а собираю в своём хранилище в Рифтене. Уж поверьте, вы не найдёте места лучше, если хотите безопасно сбагрить этот клинок.       В этот момент сзади к ярлу склонился Фаренгар, начав ему что-то нашёптывать. Слов было не разобрать, только отрывки: «Может, попробуем?.. Всё равно… если их… то заодно и не будет…» Балгруф внимательно его слушал, медленно кивая, затем, когда маг закончил свою речь и отодвинулся, правитель так и остался стоять, глядя куда-то в стену.       — Хорошо, — в конце концов произнёс он, переводя взгляд на двух данмеров. — Будь по-вашему. Если вы и правда сможете избавить Вайтран от этого проклятого клинка, я лично буду вам очень благодарен. Я дам вам ключ. Но хочу вас предупредить… вы должны быть очень осторожны с ним. Даже попытка забрать его, возможно, будет смертельно опасна.

***

      Спустя каких-то пять минут, сжимая в руке огромный старый ключ, Ирис неслась в сторону кухонь поперёк всего медового зала, а Телдрин в полушаге позади неё, не отставая. Всё-таки Нелкир был не таким глупым, поскольку, проанализировав всё произошедшее за последние полчаса, раскусил их затею и чуть было на эмоциях на ринулся вслед за ними, но был остановлен тяжёлой рукой своего отца, положенной на его плечо.       Большой зал кухни, весь уставленный столами с сырым мясом, нечищеными ещё овощами и всякой хозяйственной утварью, был на первый взгляд обычным помещением. Всё та же резьба по дереву, те же высоченные арочные потолки и несколько кухарок, что перемывали посуду после недавно завершившегося завтрака. Выделялся в общей картине проём в полу в дальнем углу.       Это была узкая деревянная лестница, которая вела в подсобные помещения кухни. Данмеры сразу направились в её сторону мимо всех служанок, игнорируя удивлённые взгляды, при этом на ходу Телдрин негромко бормотал ей на ухо на Данмерисе:       — Ты же понимаешь, как легко и просто мог не сработать твой план?       — Но он же сработал, — пожала плечами магичка. — Да и, честно говоря, у меня не было плана.       — Нас бы посадили или тайком убили, — продолжал он почти нараспев, издевательски растягивая слова. — Я просто обожаю твою недальновидность.       Тем не менее, Ирис оставила его слова без ответа, потому что внезапно почувствовала уже знакомое покалывание по всему телу, словно рядом было что-то, источающее дичайшую магическую энергию. Наёмник, судя по всему, тоже это почувствовал, потому что остановился прямо посередине подсобного помещения и втянул носом воздух.       Кругом стояли бочки и ящики, какие-то мётлы, вёдра и хозяйственные инструменты. Потолки здесь уже были на порядок ниже, а на каменных стенах располагались тусклые светильники из козьих рогов. Тут было аж три двери. Выделялась среди них одна-единственная. Она выглядела почти древней, такая поношенная, потемневшая, наполовину заставленная каким-то ящиком. Эта дверь даже не привлекала к себе внимание, почти естественно сливаясь с антуражем, но при этом от неё так пасло магическим полем, что буквально спирало воздух.       — И как они это не замечают… — пробормотала Аринвилль, медленно двигаясь в сторону двери.       Чем ближе они подходили, тем более давящей становилась атмосфера вокруг. Воздух словно густел, и веяло уже не просто энергией, а целой мрачной, тяжёлой сущностью, что заполняла собой пространство за дверью и снаружи. Это было и страшно, и тяжело, и неимоверно угнетающе. Приходилось подавлять в себе желание съёжиться и стать поменьше, чтобы это давление не ощущалось так сильно.       — Мерзость, — негромко пожаловался наёмник, поводя плечами.       Они остановились прямо напротив двери, глядя на неё слегка потерянно. Всё желание её открывать улетучилось само собой. Ирис недоверчиво оглядывала дверь, не понимая, как один-единственный артефакт мог так сильно отравлять пространство вокруг. Пока она пыталась это как-то оправдать в своей голове, ответ пришёл, откуда не ждали.       Их уши будто внезапно заложило. Отчётливо, чисто, не из какого-то конкретного места, а словно отовсюду вокруг них послышался бархатистый, мягкий женский голос, звучащий на чистейшем Данмерисе.       — Вы наконец пришли, мои милые тёмные эльфы, — проворковал голос, и желание сбежать от него стало почти невыносимым, так что оба шумно выдохнули. — Тёмное Дитя мне много о вас рассказало.       Воин хрипло выдохнул:       — Мефала.       — Да, всё верно, — удовлетворённо протянул голос. — И как вам встреча с вашей, как вы нас называете? Предтечей?       — Мутсэра Мефала, — Ирис кое-как собралась с силами и заговорила. — Вы могли бы не так сильно… эм… нагнетать обстановку?       Голос тягуче рассмеялся, но обстановка от этого никак не улучшилась. Теперь в их ушах эхом раздавался этот обворожительный и опасный смех, пробирая почти до мурашек.       — Такова природа Принцев Даэдра, милая, — снисходительно пояснила Мефала. — О, как долго я ждала встречи с кем-то достойным моего подарка, но я и рассчитывать не могла, что мне так повезёт! Два моих верных последователя, чьи молитвы я так часто слышала за все ваши долгие годы жизни, кто может быть достойнее?       — Честно говоря, я был в порядке и без обратной связи, — тихо пробормотал Серо, тщетно оглядываясь по сторонам, чтобы найти источник голоса.       — Правда, я рассчитывала, что вы выберете более… утончённый подход, — как ни в чём не бывало продолжал голос. — Это было бы гораздо интереснее, наблюдать за плетением интриг за спиной у ярла. Что ж, в любом случае, дорога всё равно привела вас сюда, верно?       — За дверью Эбонитовый Клинок? — не своим голосом поинтересовалась Ирис.       Пусть Мефала и была одним из трёх главных фигур поклонения в их религии о Трёх Добрых Даэдра, они всё равно кожей чувствовали, что доверять ей нельзя. Да и добрыми-то эти Даэдра назывались не потому, что отличались особой честностью и добродетелью, а просто за то, что однажды помогли всему данмерскому роду.       — Да, мой славный клинок, — Мефала вздохнула, и этот звук свистом прошелестел вокруг них, — он так долго пылился. Запертый здесь, он постепенно лишался своей мощи, терял свою истинную силу, потому что смертные испугались собственных возможностей. Но теперь в ваших руках ключ, и вы можете… открыть дверь.       После этих слов уши наконец отложило, и давление мрачной, могущественной сущности внезапно отступило, словно бы сама Мефала сделала шаг назад, пусть и не присутствуя здесь лично, но контролируя своё влияние. Данмеры, не сговариваясь, шумно выдохнули и переглянулись. Даже после того, как голос исчез, ощущение, что за ними теперь наблюдают, отказывалось их покидать.       — Не передумала? — тихо спросил Телдрин, глядя своими очками-стекляшками прямо ей в глаза.       — Надо же хотя бы глянуть, — неуверенно пробормотала телваннийка.       С этими словами она осторожно шагнула вперёд и постаралась унять дрожь в пальцах. Ключ плавно вошёл в скважину старой двери и провернулся с тихим щелчком, отворяя дверь, за которой, по словам самой Паучихи, покоился тот самый Эбонитовый Клинок. Ирис сделала первый шаг внутрь, стараясь собрать остатки своего профессионализма в кулак.       Перед ними была совсем крохотная комната без окон. Каменный пол, низкий потолок, каменные стены и толстенный слой пыли, заглушающий любые шаги. По углам виднелись огромные серебристые паутинки, уже оставленные и обветшавшие, и даже воздух здесь был… старым. Что странно, свечи в светильниках горели, хотя в комнату явно никто и не заходил. Прямо напротив дверного проёма стоял старый, простой деревянный стол на толстых ножках, на котором лежал тот самый клинок.       Оружие покоилось на металлической подставке. Это было что-то вроде катаны, как у древних акавирских воинов, вложенной в изящные ножны, выполненные в чёрном и бордовом цвете. Он не светился, не двигался и даже почти не излучал никакой магической энергии, что было странно. Рядом с клинком на столе лежала записка.       Колдунья подняла её двумя пальцами и быстро прочла, еле шевеля губами:       — «Всем, кто это читает: бойтесь этого клинка…» Так… «Он развращал и искажал желания великих мужчин и женщин… обретали такой же взгляд, как у безумцев… не можем уничтожить… горе тому, кто решится унести его отсюда.» — она подняла глаза на стоявшего в проёме Телдрина и пожала плечами. — И это они называют защитой.       — Так себе записочка, — согласился он почти иронично, разглядывая клинок с почтительного расстояния. — Это всё слишком сильно походит на ловушку. Я чувствую себя идиотом заранее.       Она неопределённо покачала головой, и соглашаясь с его словами, и одновременно не собираясь отступать. Колдунья несмело протянула руки к клинку, готовая в любой момент встретить магическое сопротивление или подвох, и аккуратно коснулась ножен кончиками пальцев. Ничего не произошло. Чуть более уверенно, она подцепила его пальцами, поднимая с подставки, и на вытянутых руках подняла перед собой.       Напряжение ощутимо витало в воздухе. Как будто хотелось бы, чтобы даэдрический артефакт уже начал показывать какие-то признаки проклятья или вести себя странно, но пока этого не происходило, оставалось только с замиранием сердца рассматривать его. Эбонитовый Клинок был легендарным оружием, о котором ходили самые разные слухи и мифы, зачастую о его коварной и обманчивой натуре, будто бы он обладал своей волей. Даже наёмник позади неё затаил дыхание, наблюдая за тем, как аккуратно Ирис перехватывает катану в своих руках.       — Вроде бы ничего не происходит… — неуверенно пробормотала она, поднимая глаза на Телдрина. Тот слегка склонил голову и скрестил руки, должно быть, хмурясь под своим шлемом.       Осмелев, она мягко потянула за обмотанную лентами кожи рукоять, слегка обнажая лезвие клинка, и это было самой большой её ошибкой за прошедший день. Данмерка качнулась и замотала головой, уже неосознанно продолжая дальше обнажать лезвие клинка. Серо забеспокоился:       — Ирис? В чём дело?       Её уши снова заложило. В этот раз Мефала решила поговорить лично, и вместо вкрадчивого, почти ласкового голоса в её ушах зазвучал коварный шепоток:       — И снова удача. Мой славный клинок в руках сильного мага Телванни, — прошелестело отовсюду вокруг неё. Разум стал мутнеть от одного звука этого дразнящего шёпота. — Теперь, когда ты наконец вызволила его из ножен, я расскажу тебе, как вернуть ему настоящую силу. Ты же хочешь знать, правда?       Телваннийка замотала головой, пытаясь прогнать туман в мыслях, но ничего не помогало. Соображать выходило туго, и даже оклики её спутника остались неуслышанными, заглушённые словами Паучихи.       — Он питается самыми сильными, самыми мерзкими деяниями смертных, — продолжало нашёптывать ей в уши, и Ирис сдавленно выдохнула, чувствуя, как с каждым словом её попытки оставить меч в ножнах проваливаются, и она обнажает его всё сильнее и сильнее против своей воли. — Конечно же, я говорю о предательстве. Что может быть слаще? Окропи этот меч кровью тех, кто тебе доверяет, и узри, как он наполняется силой, о которой ты и мечтать не могла. И всё, конечно, в мою честь.       Её пальцы мёртвой хваткой сжались на рукояти, и она замотала головой, пытаясь не слушать, но от шёпота было никуда не уйти и не спрятаться. Лезвие клинка слабо засияло багряно-красным на фоне чёрного металла.       — Бред, — выдохнула она.       — Ирис? — снова окликнул наёмник твёрдым, но слегка взволнованным голосом.       — О, конечно же… — промурлыкала Мефала. — Начни с него.       Ведомые не её волей, глаза магички метнулись за её плечо, где стоял Телдрин. Никогда ещё её красные глаза не были наполнены такой страшной эмоцией: животным, необоснованным желанием убить. Ирис чувствовала себя запертой внутри собственной головы, словно воля Эбонитового Клинка затмила её разум, взяла контроль над её телом. Встретив этот взгляд, воин мгновенно напрягся, едва заметно переместив руки, чтобы быть готовым выхватить меч.       — Не делай глупостей.       Контроль утекал стремительно. По тому, как тряслись её руки, уже почти полностью обнажившие меч, и как бегали её глаза, создавалось ощущение, будто она в данный момент находилась в какой-то невероятной борьбе за собственное тело. Вдруг колдунья сорвалась с места, бросаясь на Телдрина без предупреждения или единого звука.       Воин сделал шаг назад. Ему нужны были доли секунды, чтобы обнажить меч, звякнули ножны на его поясе… но он так и замер в боевой стойке. Её движение, незавершённый замах, всё это внезапно сменило траекторию, и она с размаху впечатала себя в дверной косяк. Сползла вниз, на пол, с тихим скулежом, трясущимися руками засовывая остриё меча обратно в ножны — и встречая серьёзное сопротивление. Невооружённым глазом было видно, как из кончиков её пальцев неустойчивым, но ярким сиянием стремительно выливается магическая энергия.       — Не буду, — прошелестела Ирис, едва шевеля губами. Наёмник так и остался стоять с мечом наперевес, глядя на неё, как на непредсказуемое дикое животное.       Однако говорила она не с ним. Голос Мефалы в её голове жестоко рассмеялся и поддразнил:       — Какие мы своенравные. А я вот очень хочу понаблюдать за тем, как ты прикончишь его…       — Я не буду, — едва ли твёрже повторила она, продолжая вливать в клинок свою ману бешеным потоком, пытаясь подавить его волю, и протолкнула конец ещё дальше в ножны.       — Да что происходит?       Серо чувствовал себя неуютно, наблюдая за этим бормотанием. Не говоря уже о том, что его чуть не попытались прирезать секунду назад. Осторожно, словно боясь спугнуть, он сделал шаг в сторону Ирис, сидящей на полу, и склонился над ней, пытаясь заглянуть в глаза, но смотрела она только на артефакт в своих руках.       — Это из-за клинка? Я могу забрать его… — неуверенно пробормотал Телдрин, протягивая руку в её сторону.       Со всхлипом, она резко метнулась по полу в угол комнаты, забиваясь туда вместе с Эбонитовым Клинком, и захрипела:       — Нет! Не трогай! Не руками!       Снова в её ушах раздался неприятный, издевательский женский смех, и магичка замотала головой, не прекращая свою миссию по попыткам запихнуть меч обратно в ножны.       — Почему ты сопротивляешься, милая? Нет ничего более изящного, чем сначала улыбаться своим друзьям в лицо, а затем подгадать момент и вырезать им сердце. Разве не так? — не унималась Мефала.       В лёгких у неё едва хватало воздуха, а в руках — магической силы, и, тем не менее, Эбонитовый Клинок уже вернулся в ножны почти наполовину.       — Тебе же не впервые, — протянул голос. — Велья тоже тебе доверяла. И умерла. Почему ты не можешь убить и его тоже?       — Я не убивала её, — проскулила Ирис, не фильтруя, что говорит, полностью сконцентрировавшись на попытках удержать контроль над клинком.       — А что же ты сделала? Она умерла из-за тебя. Невелика разница.       — Я не убивала Велью, я не могла её убить, — колдунья не заметила, как у неё на глазах навернулись слёзы. — Я просто не смогла её спасти…       — Слабачка.       Всё это время Телдрин слушал отрывки её бормотаний, оставаясь с мечом наготове в дверном проёме. Вид телваннийки, всей сжатой в какой-то комочек в углу комнаты на полу, вызывал у него серьёзную тревогу. Не то чтобы она действительно могла его убить — ему приходилось видеть, как она обращалась с холодным оружием, и в противостоянии на мечах шансы были явно не на её стороне. Но сам факт того, что артефакт игрался с её разумом и, очевидно, пытался захватить контроль, был для него очень беспокойным. Особенно когда в её разговоре с самой собой речь зашла об умерших, а в её глазах появились слёзы. Это было как минимум неправильно, но он решительно не мог сообразить, что ему стоит, а что не стоит делать.       Ирис больше не слушала шёпот в голове. Последние магические силы уходили на то, чтобы подавлять клинок и насильно погружать его обратно в ножны. В конце концов, с победоносным щелчком гарда Эбонитового Клинка встретилась с отделкой ножен… и колдунья почувствовала, как её разум наконец полностью возвращается к ней, оставляя её с отголосками того издевательского даэдрического хохота в ушах, но с собственной волей. Она часто заморгала, не торопясь пока поднимать глаза. Вставать тоже не торопилась. Было похоже, будто она тут же рухнет в обморок из-за магического истощения, если попробует двинуться.       — Тэл?.. — просипела она, всё ещё до онемения сжимая пальцы на рукояти, словно боясь, что меч сам по себе выскочит.       Наёмник вздрогнул от неожиданного обращения. Он сделал неуверенный шаг вперёд, всё ещё с подозрением оглядывая свою спутницу, и слегка склонил голову. Затем подошёл ещё чуть-чуть поближе и откликнулся:       — Тут, — он аккуратно присел на корточки рядом с ней, заглядывая в лицо, и затем, не скрывая беспокойства, решил уточнить: — Всё ещё хочешь меня прикончить?       Она слабо рассмеялась, качая головой и тем самым стряхивая последние слёзы из глаз:       — Я и не хотела. Это всё меч. Слушай… — она повела головой по сторонам, почти не фокусируя взгляд на нём и комнате вокруг. — Притащи ткань покрепче, любую…       Не теряя и секунды, Телдрин метнулся вон из комнатушки, принадлежавшей ранее мечу, в главное помещение подсобки, и уже через пару секунд стоял перед Аринвилль, держа в руках целый рулон льняной ткани песочного цвета. Он молча уставил свои стекляшки очков на неё.       — И что делать?       Колдунья подняла ножны с клинком над головой, старательно сжимая с торцов:       — Оборачивай.

***

      Прошло уже минут сорок с момента, как те два данмера отправились в подвал за Эбонитовым Клинком. Всё это время и сам ярл, и Фаренгар сидели за одним из длинных столов в центре медового зала, откуда хорошо открывался вид на кухню и подвальную лестницу, и перешёптывались. В конце концов, как правильно тогда сказал маг: «Всё равно они не знают о силе клинка, если их сведёт с ума и они сцепятся, то заодно и не будет свидетелей ваших секретов.»       Ярл Балгруф нетерпеливо барабанил пальцами по столу, то и дело пыхтя себе в бороду, и сильно хмурился. Когда время стало переваливать за все логичные пределы, Фаренгар наклонился к уху правителя и мрачно предположил:       — Может, они уже, м-м… ликвидировали друг друга?       Но светловолосый норд только неудовлетворённо покачал головой и поднял ладонь, призывая к молчанию.       — Дадим им ещё минут десять, — тихо пробормотал он, — а потом пойдём проверять.       Снова стали ждать. Десять минут ещё не успело пройти, как вдруг они заметили знакомый силуэт, поднимающийся по лестнице. Вот показался шлем из хитина, похожий на голову большого жука с безжизненными стекляшками очков вместо глаз, потом они разглядели кроваво-красный шарф…       — О-о-о, нет, если Эбонитовый Клинок попал в руки к мечнику, это очень-очень плохо! — запаниковал маг полушёпотом, приподнимаясь со скамьи. — Хотя, ему же нет смысла рубить нас, да? Мы же ему никто… может, просто и выйдет…       Балгруф только прищурил сильнее свои глаза. Этот наёмник, в последнее время слишком часто мелькающий в Драконьем Пределе, шёл как-то странно, заваливаясь на одну сторону. Руки держал тоже странно. Только когда он повернулся к ним не боком, а лицом, стало понятно, что он идёт не один.       Справа от Телдрина, перебросив свою левую руку ему на плечи, шла телваннийская колдунья, чьи ноги волочились почти плетьми. Сам он крепко обхватывал её талию, придерживая данмерку на ногах, чтобы она могла идти, и что-то тихонько шептал ей в ухо на Данмерисе. Она слабо смеялась и качала головой, спокойно позволяя ему тащить её тушку на себе. В правой руке у неё был крепко зажат свёрток ткани, едва превышающий по размерам злополучный Эбонитовый Клинок.       Он вёл её невероятно аккуратно, следя за каждым их шагом, и то и дело слегка поправлял их траекторию или прижимал колдунью поближе, чтобы она не упала. Её знатно вело из стороны в сторону, ватные ноги еле двигались, постоянно цепляясь за половицы.       — Да ладно, — выдохнул ярл Балгруф, начиная вставать со своего места.       Когда он и два данмера поравнялись, наёмник почти не поднял голову, да и если бы и поднял, всё равно было бы ничего не разглядеть на его вечно замотанном лице. А Ирис, наоборот, посмотрела норду глаза в глаза с недобрым прищуром.       — Могли бы и предупредить, — она едва шевелила губами.       — Как вы… — правитель в этот раз с трудом подбирал слова так, чтобы прозвучать деликатно, — смогли побороть волю Клинка?..       — Непобедимая сила духа, — фыркнула Аринвилль, закатывая глаза, — и бешеный расход магии на подавление природы клинка. А что мне оставалось? Я же не могла его убить.       С этими словами она приподняла руку с плеча наёмника и, нагло усмехнувшись, постучала по крепкому хитиновому шлему. Звук вышел, будто колотят по деревянному ведру. Он тут же возмутился:       — Эй! Поаккуратнее, женщина. Я ведь и уронить могу.       — Мы, с вашего позволения, пойдём, — как ни в чём не бывало продолжила Ирис. Было понятно, что позволение ярла на самом деле её ни капельки не волновало. — А то я вот-вот упаду лицом в пол.       Не дожидаясь ответной реакции от Балгруфа, Серо перехватил её покрепче, цепляясь пальцами за её хитиновый корсет, и повёл их к выходу из Драконьего Предела, при этом всё ещё причитая на ходу:       — Ещё и тащить тебя, кобылу…       — У меня полное магическое истощение. Я чуть не умерла.       — Я тоже. Ты ж меня чуть не убила.

***

      Чуть за полдень они добрались до «Гарцующей кобылы», и уже скоро Ирис лежала ничком в своей комнате на кровати, укрытая десятью шкурами, напичканная зельями для восстановления маны и увешанная всеми амулетами. Прямо на полу у изголовья её кровати сидел Телдрин, вальяжно прислонившись к деревянной ножке. Одну ногу подогнул, другую поднял к груди и теперь неторопливо сворачивал себе самокрутку. Он только что сам уложил свою весьма нелёгкую ношу в кровать и теперь слишком ленился идти в свою комнату.       — Эй, Ирис, — он окликнул полубессознательную телваннийку. Та издала сдавленное мычание, показывая, что слушает. — Почему ты так истощена? Это не совсем… стандартная реакция.       — Тяжело объяснить, — просипела она, недовольно поворачивая головой, чувствуя, как вопросы выбивают её из долгожданного сна. — Так редко бывает.       Наёмник не стал сильно её донимать. Кивнул самому себе, пусть она этого увидеть и не могла, и неторопливо закурил, выпуская тонкую струйку сизоватого дыма. Ирис слегка сморщила нос.       — Опять навоняешь мне на всю комнату…       — Знаешь, я и не думал, что мне когда-либо придётся лично общаться с Мефалой, — невесело хмыкнул он.       Она хихикнула и согласно замычала.       — А я не думала, что ты меня так спокойно потащишь. Ты же у нас известный недотрога.       — Того требовала ситуация. Кстати… — протянул вдруг Серо, глядя перед собой. — А кто такая Велья?       Ответом ему было долгое, гробовое молчание. Следом за ним последовал тяжёлый вздох.       — Откуда ты взял это имя?       — Ты бормотала, пока бредила. Или говорила с клинком.       — С Мефалой, не с клинком, — еле слышно поправила его телваннийка, с шуршанием поворачиваясь на кровати, и снова вздохнула. — Велья — это… моя подруга. Она умерла.       — Это я и сам понял. Может, расскажешь?       Магичка снова вздохнула и заворочалась, казалось, вот-вот готовая отвернуться к нему спиной. Но потом всё-таки решила, разве это сделает ситуацию ещё хуже? Всё равно он уже услышал это имя.       — Мы были неразлучны. Путешествовали вместе. Лучшие подружки, наверное, — слова давались ей с трудом и из-за усталости, и из-за того, что к горлу внезапно подкатил ком, который не получалось проглотить. — Всё делали вместе, влезали в авантюры. Мы… мы полезли в одни руины, и она понеслась вперёд… горячая голова, что с неё взять. В общем… я не успела её предупредить. Она взорвалась на растяжке у меня на глазах. Размотало по всему коридору. Ни крика, ни секунды на подумать, просто взрыв… и всё.       Она замолкла, не желая продолжать. В слипающихся от усталости глазах слегка защипало, и Аринвилль быстро поморгала, пытаясь унять подкатившие эмоции. Телдрин тоже молчал, разглядывая сигарету в своих пальцах. Потом пробормотал:       — Мне жаль.       — Не надо. Это было давно.       — Такое бывает, когда связываешь жизнь с риском, — он говорил почти будничным тоном, но что-то в его голосе было не так. — Но такая смерть… слишком жестокая.       Тема закрылась сама собой, потому что телваннийка ему больше не отвечала, а сам он не слишком горел желанием задавать ещё вопросы. В его голове не прекращали крутиться мысли по поводу всей произошедшей ситуации, так же, как и дым от его самокрутки вился в воздухе перед ним красивыми изгибами и кольцами. Он бездумно наблюдал за ним, пытаясь представить, что могло бы произойти, если бы Ирис вовремя не вернула контроль и не остановилась.       Смог бы он её убить, если бы пришлось? Конечно, смог бы. Потому что обычно он тот мер, который делает то, что нужно, вне зависимости от обстоятельств. Конечно, это крайняя мера… к которой не хотелось бы прибегать.       Она остановилась, потому что об этом знала? Вряд ли. Она вообще едва ли контролировала себя и свои действия, находясь под влиянием клинка.       Клинок питается кровью предательства. Нужно убивать тех, кто тебе близок, чтобы вернуть ему силу — во всяком случае, так Ирис пересказала слова Мефалы. А это значит, несмотря на все предупреждения и попытки выстроить границы, она всё равно к нему привязалась, упрямая идиотка.       Телдрин тяжело выдохнул и откинул голову назад, прислоняясь к кровати. Колдунья уже мирно спала, тихо посапывая и зарывая нос в подушку. Истощила себя до предела ради того, чтобы забрать себе какой-то дурацкий проклятый артефакт. Хотя, возможно, и не пришлось бы, если бы она только поддалась воле Клинка и попыталась бы его убить. Но ведь не поддалась, не захотела, вовремя одумалась… почему?       Им даже не заплатили. Какой же конченый день.