Эпизод IV. Благотворительная акция

      Дорога узкой лентой вилась вверх по горному склону, то и дело пропадая за поворотами и перемежаясь каменными арочными мостами, проходящими над потоками горных рек. По правую сторону дороги отвесной стеной поднимались горы, скалистая порода неприветливо нависала над путниками, то перекрывая назойливое солнце, то, наоборот, нагреваясь под его лучами. Кругом зеленели приземистые кустарники и возвышались величественные ели и сосны, чьи стройные фигурки ровным слоем покрывали склоны ущелий и придорожных полян. Мерно журчали ручьи, перекликались птицы.       Теперь, когда дорога через Фолкрит оказалась гораздо более опасной в связи с засильем бандитов, возвращаться тем же путём в Рифтен не хотелось. Данмеры решили отправиться другой дорогой — огибая Глотку Мира с северной стороны, а не с южной. Это было и быстрее, и потенциально безопаснее. Однако им так и не удалось найти ни одного погонщика, кто бы согласился их везти другим путём. Если у Хелгена ещё можно было ускориться и промчать мимо, избегая больших потерь, то на узких, часто отвесных подгорных тропках повозка рисковала застрять и больше никогда не спуститься обратно в долины.       Поэтому, недолго посоветовавшись, путники решили хотя бы попробовать исследовать новый маршрут, даже если это значило отправиться пешком. Всего-то нужно было обогнуть гору, затем добрести до Айварстеда на ночлег, а на следующий день уже и до Рифтена можно было дойти. На словах это звучало более, чем реализуемо. На деле…       Они выдвинулись рано утром, когда солнце ещё даже не до конца взошло. По пологим трактам вайтранских степей двигались быстро и весело, глазея на уютные фермы на окраинах, шугая зайцев и рассматривая профиль города, возвышающегося на холме. Затем, когда они уже подобрались к подножьям, и дороги стали всё менее ровными и всё более наклонными, энтузиазм поубавился. Уже спустя пару часов преодоления горных троп Ирис стала жаловаться на натруженные ноги. Конечно, идти она от этого не переставала, но ситуация её начала порядком раздражать. Со временем привыкли, нашли темп. Телдрин пожаловался только раз, и то, видимо, исключительно чтобы помянуть добрым словом морровиндский транспорт.       По предварительным подсчётам, такими темпами они добрались бы до Айварстеда только к позднему вечеру. Эта дорога и правда казалась спокойнее, и единственную опасность для них представляли редкие дикие звери. Следуя всем правилам выживания в дикой природе, данмеры никак не скрывались. Громко переговаривались, уверенно топали, на волне неплохого настроения Телдрин даже начал рассказывать очередную из своих наёмничьих баек, а потом ещё и закурил, навоняв табаком на всю окрестность. Обычно волки, медведи и прочие лесные обитатели избегали шумных путешественников, тем более на дороге, а потому нападать не должны были.       Только один раз на них вышла пара особо отчаявшихся волков. Судя по сваленной шерсти и общей худобе, звери действовали скорее из отчаяния, чем из здравого смысла, надеясь поживиться на дорогах хоть чем-то. К сожалению, их ждал весьма печальный и весьма огненный конец. Ирис попыталась было предположить, почему вдруг эти волки выглядели такими оголодавшими, когда вокруг не было людей и кишела природа, но гадать вскоре не пришлось. Приблизительно за следующим поворотом они увидели вытоптанную тропу, усеянную костьми и забрызганную старой запёкшейся кровью, которая вела в небольшое углубление под дальней скалой. Наёмник тут же распознал в нём логово тролля. Благоразумно прокрались мимо.       Понемногу становилось понятно, почему возницы отказывались ехать этой дорогой. Несмотря на головокружительные виды горных кряжей, лесов и водопадов, на некоторых участках пути приходилось идти вверх по почти отвесным склонам, едва переставляя ноги, а в некоторых местах дорога так сужалась, что любая повозка рисковала при неверном движении опрокинуться в ущелье или реку. Людей тут почти не встречалось, за исключением редких путешественников и пары отчаянных фермеров с тележками.       Начинало вечереть. Оба устали даже говорить, только двигались вперёд, как заведённые, и периодически тяжело вздыхали и пыхтели. Они уже обогнули Глотку Мира и теперь двигались по восточным её склонам, понемногу спускаясь ниже, в лощину, где должен был находиться Айварстед. С высоты, на которой они находились, открывался вид на горячие источники где-то далеко-далеко на востоке, мимо которых они уже, бывало, проезжали по пути из Виндхельма. С такого расстояния болотистая местность больше походила на пятнистое поле, покрытое лёгкой дымкой пара. Конечно, можно было попробовать свернуть и мимо источников попытаться дойти до Рифтена, чтобы не совершать лишние остановки, но так они рисковали совсем растерять силы, а по времени добрались бы не раньше раннего утра.       До Айварстеда оставалось около часа пути. Мрак понемногу сгущался, и вскоре Ирис даже вызвала небольшой плавающий магический огонёк, чтобы освещать им дорогу. Путники так устали, что, казалось, уже ничего не могло их сбить с пути к долгожданной гостинице. Ошибались.       Так тихо, словно это было иллюзией или наваждением, послышался тихий всхлип. Затем ещё один. Чем дальше по дороге они шли, тем отчётливее слышали сдавленный детский плач, доносившийся откуда-то с окраины дороги. Признаться честно, это было последнее, что хотел бы услышать путешественник на диких тропах, тем более на ночь глядя. Данмеры переглянулись, а затем, не сговариваясь, ускорили шаг.       Наконец, из-за перегиба холма перед ними предстала любопытная картина. У края мощёной дороги лежала перевёрнутая деревянная тележка, из которой во все стороны рассыпались какие-то травы, грибы, ягоды и несколько тряпок. Пара кадок были раздавлены в щепки, беспорядочно разбросанные вокруг. Телдрин приостановился, разглядывая грязные следы от множества ног на траве и дороге, в то время как его клиентка уже сфокусировалась совсем на другом.       Прямо рядом с этим беспорядком на примятой траве сидел человеческий мальчик. На вид ему было не больше лет восьми. Грязный, оборванный, утирающий пальцами слёзы и сопли, он тихо и безнадёжно плакал, не поднимая головы. Даже с расстояния было заметно, как краснеют на его локтях и коленках свежие ссадины, а растрёпанные волосы, измазанные в пыли, потеряли какой-либо узнаваемый цвет. При виде двух высоких фигур в полумраке, приближающихся к нему, он громко всхлипнул и вжался в перевёрнутую тележку, глядя на них сквозь пальцы.       Данмеры остановились в паре шагов от него, внимательно разглядывая место происшествия. Ирис поправила крепко завёрнутый в ткань Эбонитовый Клинок за спиной, пощёлкала пальцами, а наёмник с неудовольствием скрестил руки, не отрывая очков-стекляшек от ребёнка.       — Пахнет неприятностями, — скептически заметил он, даже не удосужившись переключиться на Тамриэлик. От звучания незнакомого языка мальчик, кажется, слегка затрясся.       Колдунья не ответила. Она очертила в воздухе перед собой полуокружность, светящуюся в полумраке голубоватым цветом, затем нарисовала кончиком пальца пару рун и каким-то быстрым движением, сопровождаемым шлейфом и вспышкой, отправила получившийся узор прямо себе в лоб. Резко выдохнула от переполнивших её ощущений. Затем резюмировала, часто моргая:       — На ворожеины проделки не похоже. Мальчик настоящий, магического воздействия на нём не вижу… — она тоже не сразу додумалась переключиться с Данмериса.       К тому моменту ребёнок уже не смотрел на них, крепко зажмурившись и спрятав глаза под ладонями. Очевидно, незнакомцы, их странный язык и внезапная магия пугали его ещё сильнее. Аринвилль хватило одного взгляда на него, чтобы смягчиться и аккуратно присесть перед ним на корточки — не хотела пугать. Уже на общем языке, она постаралась сказать как можно спокойнее:       — Эй, малыш. Открой глаза. Мы не будем тебя обижать, обещаю, — она постаралась сдержать свою обычную зубастую улыбку, лишь слегка приподняв уголки губ.       Несмотря на крупную дрожь, мальчик нашёл в себе силы отлепить одну руку от лица и с осторожностью посмотреть на магичку. Та склонила голову, разглядывая его лицо, но нависающая тёмная фигура Телдрина за её плечом привлекала его внимание больше. Бедняга снова всхлипнул при виде воина и с тревогой глянул обратно на женщину перед ним.       — Он мой друг, он добрый, — заметив его панику, постаралась успокоить Ирис. За её плечом раздражённо фыркнули. — Как тебя зовут? Меня зовут Ирис.       — М-гм… Хаки, — представился мальчик. Слова были едва различимы, сказанные сквозь слёзы осипшим от долгих рыданий голосом. Он всё ещё продолжал таращиться на двух данмеров огромными от страха глазами.       — Что у тебя стряслось, Хаки?       Сначала он, кажется, постарался что-то ответить, но в процессе подбора нужных слов его глаза снова заслезились, а нос бесконтрольно задёргался… и вот, мальчик снова расплакался навзрыд. Он пытался говорить сквозь слёзы, но ничего толком было не разобрать, сколько бы колдунья ни напрягала уши. Она не выдержала, вытянула руку и слегка похлопала Хаки по макушке, трепля и без того неопрятные волосы. От внезапного прикосновения он замер на особо высоком всхлипе и вытаращил на неё свои огромные, голубые глаза, в данный момент мокрые.       — Соберись и расскажи, — мягко, но настойчиво попросила телваннийка, оборачиваясь через плечо. Телдрин глядел в небо, абсолютно незаинтересованный.       — Н… н-напали… — пролепетал Хаки, безнадёжно утирая слёзы кулаками. — С мечами, н-наверное… м-м-м-много людей.       — Бандиты? — подсказала Ирис, видя, как он не справляется с подбором слов.       Мальчик кивнул. Затем абсолютно внезапно снова завыл, роняя голову в ладони.       — М-моя сестра-а-а…       — Что с твоей сестрой?       — О-они… они её забрали-и-и…       По лицу магички пробежала тень. Она слегка покачалась с пятки на носок, затем бесцеремонно уселась на примятую траву рядом с Хаки. Наёмник всё ещё делал вид, что не заинтересован, но она могла точно сказать — он внимательно слушает.       — Что значит забрали? Вас было двое? Расскажи всё, как было. Не реви.       Ребёнок всхлипнул.       — Мы с сестрой в-в-вдвоём шли… соб-собрали всякого продавать, а п-потом… напали, всё перевернули… я-я укатился под куст, ме-меня не заметили, а е-её…       Он снова зашёлся в слезах, подвывая на всю округу и до красноты натирая глаза.       — Забрали. Я поняла, — Аринвилль мрачно закончила за него, затем перевела глаза на своего спутника в немом вопросе. Тот постучал носком ботинка о брусчатку.       — Только не говори мне, что мы на ночь глядя пойдём спасать какую-то девчонку, — пробормотал он на Данмерисе, пусть его ворчание в этот раз и вышло каким-то неубедительным.       — Они же дети!       — Да я знаю… — Серо устало провёл рукой по лицу, оправляя шарф, и прочистил горло. — Он может быть сыном одного из бандитов и заманивать нас в ловушку. Или может быть мелким разбойником. Либо их пленным. Вот такие жалостливые, как ты, и попадаются.       — Тэл!       — Я хочу убедиться, что он не выдумал эту свою сестру.       С этими словами Телдрин сделал шаг вперёд, но направился не к мальчику, а к перевёрнутой телеге. Ленивыми, почти брезгливыми движениями он стал разбирать содержимое, что-то мурлыча себе под нос. На паре вещиц — какой-то ленте и паре туфель — он задержал своё внимание, поднося их почти к лицу, чтобы внимательно рассмотреть. Всё это время Хаки наблюдал за двумя данмерами, переводя глаз то на безмятежную Ирис, что сидела рядом с ним на травке и качала ногой, то на воина в хитине, что копался в его вещах. Закончив свою инспекцию, он повернулся к мальчику и спросил, впервые за всё время заговаривая с ним:       — Как зовут твою сестру? Сколько ей лет?       От внезапного обращения мальчик растерялся и пару секунд молча глазел на фигуру наёмника, прежде чем выдавить:       — Е-её зовут Рифана… ей… м-м-м… — он на секунду нахмурился, затем, наверное, посчитал: — Четырнадцать.       Услышав возраст, Серо почему-то досадно цокнул языком и водрузил руки на пояс. Колдунья тоже заметно помрачнела.       — Ты знаешь, куда её забрали?       Хаки замотал головой, затем пространно указал пальцем куда-то дальше по дороге.       — Они ушли туда, но я не знаю, куда…       — Зачем вы с сестрой собирали… это?       — Тэл, хватит допрашивать ребёнка!       — Спокойно. Зачем? — от одёргивания он слегка смягчил голос, но остался так же настойчив.       — О-она продаёт их… ал… алхимику. В Айварстеде, — мальчик постарался сосредоточиться. — Это, вроде, для з-зелий всякое… мы живём р-рядом с Айварстедом.       — Родители?       Но на этот вопрос Телдрин уже не получил ответа. Ребёнок только снова замотал головой и опустил глаза, обессиленно обмякая всем телом. Данмеры переглянулись, и воин очень тяжело вздохнул, а Ирис пожала плечами, словно для неё уже всё было очевидно.       — Ладно, мы можем сходить и посмотреть… — пробубнил Серо, отворачиваясь к дороге.       Магичка удовлетворённо кивнула, словно и не ждала никакого другого вердикта, и одним рывком поднялась на ноги. Остаточная усталость всё ещё гудела в мышцах, но, если постараться, о ней можно было забыть. Отряхнув свои робы от приставших травинок, она взглянула на Хаки и бросила:       — Идёшь с нами. А не то придёт волчок и укусит за бочок…       Детскую песенку она промурлыкала уже себе под нос, поправляя кушак, но мальчуган её не слушал и торопливо пытался встать, до сих пор не веря своему счастью. Путники отправились привычным широким шагом дальше по дороге, освещаемой магическим светом. Тут и выяснилось, что их привычный темп ходьбы никак не сочетается с детскими короткими шагами, не говоря уже о том, что они возвышались над ним на добрых пару футов роста. Хаки отчаянно пытался поспевать за ними, семеня следом по дороге. Серо, видимо, слегка смягчившись к мальчику после своего успешного допроса, усмехнулся через плечо:       — Придётся поторопиться, если хочешь успеть, парень. Шевелим ножками.       — Успеть?..       Но ему не стали объяснять, куда успеть. К тому моменту лес и горы вокруг погрузились в полный мрак, тишину которого прерывали только треск сверчков и редкие шорохи в кустарниках. Пока на горизонте ничего видно не было, постоянно извивающаяся дорога скрывала за своими поворотами любые ориентиры. Пока они шли, Аринвилль не сдержалась и спросила вполголоса, обращаясь к своему спутнику на Данмерисе:       — Это же дети. В беде. Неужели тебе правда всё равно? Вот вообще не жалко?       Телдрин смотрел прямо перед собой. Только слегка фыркнул.       — Жалость — понятие растяжимое. Например, мне жалко тебя с твоей наивностью, и я каждый раз удивляюсь, как ты вообще дожила до своих лет.       — Не переводи тему!       — Я просто убедился в том, что нас не водят за нос, — утомлённо вздохнул он. — Я до сих пор не уверен до конца. Но это не значит, что я не готов помочь. Просто я устал, день паршивый, на дворе ночь, а мы теперь тащимся к скампу на кулички отвоёвывать чью-то сестру у бандитов. Спасать детей — дело благородное, но не ожидай от меня слишком много энтузиазма.       — То есть ты не против?       — Нет, не против. Я просто поворчу немного в сторонке, как обычно, всё равно ты меня не слушаешь… — и правда, только получив от него ответ на свой вопрос, Ирис уже отвернулась от него и, довольная, устремилась вперёд по дороге. Он только хмыкнул.       По обеим сторонам дороги темнели высокие силуэты елей, отбрасывающих неуютные тени прямо под ноги спасательному отряду. Медленно поднимались луны, сколько-нибудь освещая дорогу, так что вскоре телваннийка погасила свой магический огонёк и из соображений безопасности, и потому, что он был не нужен. По правую сторону рокотала горная река, низвергающаяся со склона водопада в небольшой бассейн.       — Хаки, а ты не слышал, случаем, ещё что-нибудь, что говорили бандиты? О твоей сестре или о чём-нибудь другом? — поинтересовалась колдунья, не оборачиваясь.       Мальчик запыхался в попытках угнаться за двумя путешественниками, но всё равно постарался ответить, теперь уже почти без надрыва в голосе:       — Говорили… говорили, что жалко, что нечего грабить, что тележка пуста, — он шумно выдохнул, в одну перебежку догоняя Ирис, но тут же отставая, чтобы отдышаться. — А… а Рифану они сказали… что-то про башню и про кабана, кажется.       — Кабана?       — Должно быть, погоняло одного из их шайки, — безразлично протянул Телдрин. — Очень… неоригинально.       Их шаги мерным стуком отдавались в ночи. Не то, чтобы они пытались скрываться, но на всякий случай магичка держала руки свободными и открытыми, чтобы быть готовой творить заклинания в любой момент, а её спутник держал ухо востро на случай, если их решат задать врасплох, и нетерпеливо перестукивал пальцами по рукояти меча.       За очередным поворотом дороги, огибающей горный склон, наконец показалось что-то стоящее их внимания. Ответвляясь от основного тракта, через широкую ленту реки был перекинут каменный мост. Он изгибался аркой, соединяя дорогу с противоположным берегом реки, на котором чернело подобие крепостной башни. Путники замедлили ход, чтобы лучше разглядеть строение и не выходить на открытый свет. Показали мальчику, что нужно вести себя тихо.       Судя по рваным острым силуэтам, старая полуразвалившаяся дозорная башня была обнесена несколькими рядами частокола, между которыми языками мелькал свет от костра. В бойницах самой башни тоже что-то светилось — место явно было обжитое, к тому же, с очень удачным расположением. Разделённые частоколом ярусы ступенями поднимались вверх к башне, а с самой её вершины наверняка открывался потрясающий вид на сам мост.       Наёмник тяжело вздохнул и пристукнул каблуком сапога.       — Ну и дрянь.       — Почему?.. — робко подал голос Хаки, выглядывая из-за руки колдуньи.       — Ну смотри, — Ирис наклонилась к нему, показывая рукой в сторону поста, — видишь, как стоит башня? В обход никак, потому что в обе стороны река отрезает её от дороги. Если мы пойдём по мосту, мы будем как на ладони, и нас увидят либо с башни, либо из-за баррикад. Так что нужно придумывать, как нам подобраться к укреплению незамеченными, чтобы нас не застали врасплох.       — О-о-о… — только и смог протянуть мальчуган, глазея на мрачную башню впереди.       Сейчас они были надёжно спрятаны в тени деревьев и прикрытии кустарников по правому флангу, но дальнейший маршрут следовало выбирать с опаской, чтобы не выдать своё появление раньше времени.       — Мы можем… — Телдрин снова постучал носком ботинка, оглядываясь. — Ниже по течению мы проходили мимо переваленного бревна. Можно перейти на ту сторону по нему.       — Но правый берег сейчас под лунным светом, поэтому мы спустимся прямо к реке, там вроде есть небольшой бережок, — продолжила его мысль магичка, накручивая косичку на пальце. — Правда потом с этого бережка придётся вскарабкаться немного вверх по склону, чтобы вылезти прямо из-под моста и сразу оказаться под прикрытием частоколов.       — Карабкаться придётся немного, главное в воду не шлёпнуться, — протянул он слегка скептически. — Так ты хочешь через главный вход?       — Так оно и проще. Если мы зайдём с другого торца, где стоит башня, мы окажемся на самом открытом и верхнем участке, туда все притянутся сразу. А так они друг друга за частоколом-то не видят, поэтапно их перебьём по линиям обороны…       Хаки переводил глаза с одного данмера на другого, слушая их с открытым ртом. Они словно говорили на каком-то другом уровне, для него недоступном, подхватывая друг друга с полуслова. В конце концов мальчик не выдержал и попытался вклиниться:       — Я тоже…       — Нет, — тут же отрезал Серо. — Остаёшься здесь.       — Там будет весьма, м-м, неприглядно, — чуть более уклончиво добавила колдунья. — Подождёшь нас с этой стороны моста, мы по нему вернёмся назад.       — Точно вернётесь? — на всякий случай уточнил Хаки, от отказа заробев ещё пуще прежнего.       — Я сегодня помирать не планировал, — хмыкнул воин, поправляя пояс с ножнами, и кивнул своей напарнице. — Ну, вперёд?       — Давай скорее закончим, я хочу в гостиницу… — колдунья потянулась и строго глянула на ребёнка. — Оставайся здесь, у дороги. Не выглядывай, не балуйся.       С этими словами, не сговариваясь, путники развернулись на каблуках и быстро ушли в тень под деревьями, направляясь к бревну немного ниже по течению реки. Хаки смотрел им вслед, пока совсем не смог различать их тёмные силуэты под деревьями, а затем шлёпнулся вниз на обочину и подпёр голову руками, собираясь ждать. На душе у него было весьма неспокойно, но ничего не оставалось, кроме как надеяться на скорое возвращение его новых и весьма странных знакомых.

***

      Дежурство шло кисло. Тепло от недавно разведённого костра приятно согревало в нарастающей прохладе ночи, все уже поужинали и теперь были приятно разморены, местный кузнец уже завязал дубасить своим молотом по всем подворачивающимся под руку железкам и теперь раскуривал какую-то вонючую дрянь в углу их наблюдательного поста. Жутко хотелось тоже отправиться в койку, но почему-то этим вечером именно Рогги решили поставить на ночное дежурство, ещё и с этим придурком-бретоном, что сейчас увлечённо ковырял ногти каким-то ржавым кинжальчиком.       Обычно в такое позднее время по дорогам уже никто не ходил, но Кабан всё равно настаивал, чтобы хотя бы пара ребят сидела на наблюдательном посту. Не хотел терять завидную позицию на холме, если вдруг решат штурмовать… Рогги тяжело выдохнул и вытянул ноги вперёд, откидываясь на спинку шаткого стула.       — Сейчас бы бутылочку крепкого… — пробормотал он, подавляя зевок.       — Заснёшь, салага, — неприятно ухмыльнулся бретон.       Он был из новеньких, пока ещё бойкий и не шуганный. Наверное, даже не представлял, насколько в форте бывает скучно. Говорят, примчал откуда-то с запада, из-под Маркарта, и вёл себя не лучше тамошних дикарей-предельцев. Рогги так и не смог запомнить его имя, а потому звал просто «Сопля», больно он его бесил.       — Завались, — буркнул Рогги, оправляя грязно-жёлтую щетину. — Когда задубеешь к утру, ещё вспомнишь про запасник под башней.       — А к башне щас ни-ни, — снова хмыкнул Сопля, в этот раз почёсывая кинжалом за ухом. — И что нам теперь, ждать, пока Кабан с девчонкой наиграется? Жадный он у вас.       — Не будет он с ней играться, — Рогги закатил глаза. Надо же было поставить к нему в пару на дежурство такого придурка. — По крайней мере, без нас. Она на продажу. А к башне ни-ни, чтоб у таких, как ты, хер из штанов не выпрыгивал. Сам слышал.       — Брешет, — фыркнул Сопля. — А ты веришь.       Разговор после этого продолжать было бессмысленно, поэтому дозорный просто перевёл взгляд в сторону моста. Там было, как обычно, чисто, как и всегда ночью. Сверкала водичка под лунным светом, очерчивались отдельные кирпичики кладки — благодать. Кузнец Гарбаз покряхтел над своей кузницей последние пару минут и, покачиваясь, отошёл на другой ярус баррикад, где у него была койка. Вообще, это было слегка несправедливо, что башню под себя занял Кабан со своими двумя главными подельниками, а остальные были вынуждены так или иначе спать на улице, пусть и под тентами.       Дозорный снова зевнул, плавно переводя взгляд на своего напарника… как вдруг в темноте за ним мелькнула тень.       Перемахивая через частокол, как дикий кот, прямо позади Сопли выросла высокая фигура. В один элегантный пинок незнакомец подбил локоть бретона так, что его собственный кинжал пронзил ему челюсть, с тихим хрустом пробивая путь дальше в череп. Послышалось хриплое бульканье — это пузырями выходила кровь изо рта и раны под подбородком, быстро вытекая на его матерчатые штаны и впитываясь в землю под стулом.       Рогги промедлил, наблюдая за этой ужасной картиной, всего секунду, и тут же попытался закричать о тревоге… но он не смог этого сделать. Поверх его рта легла чья-то рука. Она была в перчатке, но даже так отдавала резким холодом. В нос ударил странный запах озона, а крик затух в его горле, так и не вырвавшись наружу. Он даже не знал, что будет страшнее: обернуться и увидеть своего обидчика или смотреть в замотанное лицо этого воина в хитине. У него даже не было лица. Только очки — огромные круглые окуляры, отражающие всполохи костра, абсолютно безжизненные, и кроваво-красный шарф. Он даже не достал меч.       — Ты сейчас ответишь на один вопрос, — раздался мягкий женский голос в левом ухе. Слабый акцент резанул слух. — Ты, вроде, более адекватный.       Его била крупная дрожь, но он не осмеливался пока сопротивляться, тем более, когда прямо на него смотрел высокий воин, обрубивший жизнь Сопли каким-то одним точным ударом. На его плечо слева упали несколько белых косичек.       — Кивни, да или нет, — продолжил женский голос. — В башне держат девочку по имени Рифана. Правда?       Едва справляясь с собой, Рогги рвано кивнул. Надо было действовать. Если он тихонько потянется за топором на поясе…       — Спасибо, — прошелестели в ухо, и рука поверх его рта похолодела ещё сильнее, обжигая своим ледяным касанием. Он попытался замычать, но в тот же момент почувствовал сильный толчок…

***

      Колдунья как можно тише отряхнула руки, глядя вниз. Прямо между зубов несчастного бандита, кем бы он ни был, проходила огромная голубоватая сосулька, кончик которой выходил с обратной стороны где-то у него на темечке. От неё до сих пор отлетали редкие искристые льдинки. Края сосульки уже начали обтаивать и окрашиваться в бордовый из-за струящейся вниз крови и ещё чего-то сероватого. Телдрин некоторое время молча смотрел на новоиспечённый труп. Затем поднял взгляд на свою спутницу. Оправил шарф и слегка пожал плечами.       Убитые ими бандиты потихоньку сползали со своих стульев, а им самим нужно было как можно скорее двигаться дальше. Если снаружи ещё можно было подглядеть за первую линию частокола, то что было дальше для них оставалось загадкой. Предположительно, в форте было не больше десяти человек, учитывая, что постоянный дозор они выставляли только из пары дежурных на входе, но за периметром никак не следили.       Ирис уже надевала маску, готовясь к основательной битве, а наёмник аккуратно доставал меч. Теперь, когда они убедились, что девчонка находилась в каменной башне, можно было перейти к настоящей стратегии. Сил на полноценную бойню у них бы явно не хватило, а потому можно было пойти по пути наименьшего сопротивления.       Приложив руки к стене частокола, магичка сконцентрировалась, выпуская новое заклинание. Сначала дерево под её ладонями просто затлело, отдавая едкий дымок в воздух, но затем, спустя ещё пару секунд, вся правая сторона стены вспыхнула ярким магическим пламенем, прогорая почти до середины крупных кольев. Тут же затрещал костёр, огромные алые языки пламени взмыли в воздух, освещая всё укрепление танцующими всполохами, перебросились на сухую траву и поползли в сторону тентов и спальников.       Серо подключился тут же: как только Ирис слегка отступила в сторону, он взмахнул свободной левой рукой, отправляя фиолетовый шар заклинания куда-то в центр лагеря. С лязгом разверзся зев Обливиона, выпуская, конечно же, его любимого огненного атронаха. С рвением и готовностью пылающая женская фигура умчалась куда-то в узкие проходы баррикад, в которых уже кто-то визжал и катался по земле.       Дело оставалось за малым. Дождавшись, когда огонь слегка расступится, данмеры скользнули сквозь центральный проход прямо в центр разбойничьего лагеря, расположившись спина к спине для лучшего обзора. В руке Аринвилль уже прокручивала кончик электрического хлыста.       Изо всех щелей, словно тараканы, стали разбегаться паникующие бандиты. Их одежда была охвачена пламенем, жадный огонь уже облизывал их кожу и подбирался к волосам. Кое-кто пытался взяться за оружие, но паника и желание убежать от горящих баррикад были сильнее. Помимо треска огня слышались плески. Скорее всего, кто-то пытался тушить возгорание тем, что попадётся под руку, но потушить магический огонь было не самой простой задачей. В воздухе стоял отчётливый запах дыма, жжёной травы и тканей.       Действовали быстро и методично. Завидев выбегающего разбойника, начинала действовать Ирис, пользуясь всеобщим замешательством и паникой. Щёлкал её электрический хлыст, притягивая противников прямо под руку Телдрину, что безжалостно орудовал мечом бок о бок с ней. Так к визгам и треску древесины добавилось ещё и неприятное хлюпанье меча о плоть и предсмертные крики. Со стороны это было похоже на истребление роя мух. Взмах — треск, вопль, какой-то доходяга катится спиной по траве, ослеплённый всполохами. Выпад — клинок в живот, громкий хлюп, брызги крови на ботинки — и заново. То и дело наёмник плашмя хлопнет мечом по ноге Ирис, и они моментально развернутся, чтобы встретить лицом нового бандита, что был вне поля её зрения. Только несколько из убитых успели сориентироваться, едва обнажая оружие, но данмеры каждый раз оказывались быстрее. Ещё одним из интересных экземпляров оказался орк, которого даже не пришлось валить на землю, ведь выполз он сам, будто вусмерть пьяный.       Конечно, такой отчаянный переполох не мог не привлечь внимание. С грохотом распахнулась дверь башни, и из неё выбежал диковатый на вид грузный мужчина. Одной рукой он завязывал штаны, а другой уже размахивал небольшим боевым топором, горланя на всю округу:       — Что здесь происходит?!       Следом за ним из-за двери выскользнули ещё двое, второпях едва не спотыкаясь на ступеньках, но уже обнажая мечи. В этот момент Телдрин как раз выдёргивал меч из распоротого живота какого-то грузного норда, роняя тело на землю и разбрызгивая вокруг алые капли. Казалось, из мелких сошек никого в живых почти не осталось — обгорелые и порезанные тела беспорядочно валялись прямо вокруг данмеров посередине лагеря. Понадеявшись на то, что атронах найдёт и добьёт оставшихся, они перегруппировались, разворачиваясь лицом к новым противникам.       Главарь и правда напоминал кабана. Грузный, не очень ловкий, обросший неровной чёрной щетиной, но с хитрыми маленькими глазками. Из-под закатанных рукавов виднелись плотные руки, покрытые сеткой шрамов. Позади него уже прокручивали мечи ребята помоложе, повыше, но и явно понаглее.       — Мерзкие н’вахи, — процедил наёмник, не сводя очков-стекляшек с новых противников.       — Ты на Кабане, — весело бросила Ирис и с полушага вихрем унеслась через фланг к двум подпевалам за спиной главаря.       Роли распределились сами. С угрожающим рёвом Кабан ринулся вперёд, выхватывая из-за спины второй топорик и выпрыгивая прямо перед лицом Телдрина. Он лишь лениво качнулся в сторону, избегая первого рубящего удара, а второй заблокировал своим мечом, отводя топор в сторону. В его левой руке полыхнуло пламя, и в следующую секунду бандит взвыл, но напора не сбавил. Видимо, то ли был достаточно толстокожим, то ли действовал на чистой ярости. Он рубил, словно пробирался через валежник, с обеих рук стараясь как можно быстрее осыпать данмера перед собой ударами под самыми разными углами. Телдрину приходилось активно скакать, чтобы его не задело, то и дело блокируя мечом особо опасные удары.       Ирис дралась где-то на правом фланге. Из её ладоней постоянно вырывались залпы, отправляя стройные ряды ледяных снарядов в пару её противников. Мечники — тёмный и рыжий — старались прикрываться щитами, наступая всё ближе в надежде зажать колдунью в угол. Когда на неё ринулись с обеих сторон, она едва успела увернуться. Щёлкнул её излюбленный хлыст, охватывая тёмненького поперёк туловища, и когда она поднырнула спиной вперёд под удар второго, парни врезались друг в друга с грохотом падающих щитов. Пользуясь моментом, магичка вогнала призрачный кинжал рыжему в печень и отскочила назад. Одним противником меньше.       Отразив очередной размашистый удар топора, Телдрин нетерпеливо цокнул языком. Мало того, что он прямо сейчас просто тратил время, так ещё и его противник просто нестерпимо вонял и мерзко орал. Отвлекающим манёвром он пустил струю огня куда-то Кабану в живот, отчего тот заверещал и отшатнулся назад, а вот следующий сгусток пламени отправился уже в лицо. Пока главарь тщетно пытался отряхнуться, наёмник плавно поднырнул ему под руку, что в данный момент бесцельно размахивала топором, чиркнул остриём меча под жирными коленками и в следующее мгновение вогнал лезвие в подмышку. Хрустнуло несколько костей, а из пробитой артерии нескончаемым потоком хлынула кровь.       Кабан не умер сразу. Он завыл, захрипел и рухнул на четвереньки, но Серо его уже не собирался добивать. Рана была смертельная, и он должен был истечь кровью приблизительно в ближайшую минуту. Грузное тело завалилось набок, едва фокусируя злые глазёнки на своём убийце, но воин уже отвернулся, чтобы найти взглядом свою напарницу.       Прямо в тот момент, как он увидел её, сверкнуло лезвие клинка, подсвеченное всполохами пламени. Темноволосый головорез исхитрился достать до неё самым кончиком меча. Раздался треск ткани, и в следующую секунду левая рука Ирис повисла плетью, вспоротая выше локтя. Заструилась кровь вниз по рукаву.       Она протяжно вскрикнула от неожиданности, но затем молниеносно обернулась к противнику, прожигая его недобро горящими глазами из прорезей маски. Ещё до того, как Телдрин успел вступиться, она, казалось бы, в ярости топнула ногой по земле. В следующую секунду из-под её каблука пробежала волна, взрывая почву и поднимая пожухлую траву, и бандит с удивлённым возгласом провалился по колено в расползшуюся по ним землю, и так и застрял в ней, тщетно пытаясь выдернуть ноги. Телваннийка взмахнула здоровой рукой и призвала последнюю сосульку, которая с леденящей точностью пробила бандиту лоб и прошла навылет, вонзаясь куда-то в землю позади него. Он так и остался с раскрытым в удивлении ртом и зияющей дырой сквозь голову, а сама Ирис неловко застыла на месте, зажимая рану ладонью.       Наёмник оказался рядом с ней в два прыжка, наклоняясь над её левой рукой, чтобы разглядеть ранение получше. К тому моменту ткани мантий уже насквозь пропитались кровью, разрыв в рукаве отлично открывал вид на глубокий рваный надрез. Клинок не дошёл до кости, но порезал мышцы, так что теперь рукой было не воспользоваться. Аринвилль чувствовала, как рана пульсирует тупой, почти нестерпимой болью, так что она вся кривилась под маской, стараясь выровнять сбитое дыхание.       — Надо было тебе подставиться… — просипел Телдрин, своими руками отрывая кусок от её же рукава и перетягивая плечо жгутом немного повыше разреза.       — Я устала, — магичка медленно перевела на него взгляд, потом снова вернулась к разглядыванию догорающего лагеря. Надо было отвлечься, чтобы не отключиться от боли, пока воин хлопочет над её ранением.       В её глазах картинка слегка расплывалась, но было понятно, что магическое пламя начало сходить на нет. Понемногу разбойничье логово становилось всё тише. Стояла нестерпимая вонь: отвратительная смесь из запаха гари, металлического оттенка свежей крови и горелой плоти. Вокруг темнели частично обгоревшие, окровавленные тела, тихо потрескивало дерево, мелькали угасающие оранжевые всполохи… из-за порушенного частокола выплыл атронах, оставляя следом за собой тонкую дорожку огня на потоптанной траве, и остановился слегка позади Телдрина. Игриво закружился в воздухе.       Хозяин атронаха уже прополаскивал рану из своего бурдюка с чистой водой и накладывал временную повязку. Каждое его действие сопровождалось тихим всхлипом или шипением от Ирис — ей пришлось вцепиться здоровой рукой ему в наплечник, чтобы хоть как-то перетерпеть его ухаживания.       — Да полегче же ты, не тяни так сильно тка-а-ань… — подвыла она, закусывая губу. От особо острых вспышек боли темнело в глазах.       — Напоролась — терпи, — отстранённо пробормотал наёмник. Она даже не заметила, в какой момент он успел снять перчатки.       Он отстранился, с досадой отмечая, что бинты почти тут же начали пропитываться кровью. Заворчал. Колдунья тоже перевела взгляд на собственную руку, затем медленно накрыла рану здоровой ладонью. Зашипела от новой вспышки боли. Из-под руки полился золотистый свет, обволакивая плечо слабым сиянием, и бордовое пятно, что было начало расползаться по ткани повязки, так и застыло причудливым рисунком. Серо поднял голову, заглядывая ей в глаза сквозь свои очки.       — Так протянешь?       — Через пару минут должна остановиться кровь, — качнула головой Ирис. — В Айварстеде долатаем. Пошли за девчонкой. Вряд ли он её убил, он едва успел понять, что происходит…       — Будем надеяться, мы всех перебили, — наскоро протерев меч, он вложил его в ножны и кивнул в сторону башни.       — Тэл, сними мне маску пожалуйста, у меня руки заняты, — вдруг почти жалостливо протянула она.       Ему пришлось остановиться на полушаге и снова обернуться. Недолго думая, Телдрин пожал плечами и одним пальцем поддел её жуткую маску за подбородок, сдвигая её вверх куда-то ей на макушку. Уже убирая руку, он всё же не сдержался и легонько щёлкнул магичку по лбу, а затем принялся с самым деловым видом надевать перчатки. Она досадно сморщила нос.       — За что?       Он только фыркнул, так и не удостоив её ответом.       Лавируя между трупов поверженных бандитов, они двинулись в сторону башни. Как оказалось, подмога выскакивала из неё так активно, что теперь массивная входная дверь висела на одной петле, жалобно поскрипывая. Ирис пока не отнимала руки от своей раны, старательно останавливая кровь, но хотя бы шла уверенно, лишь изредка покачиваясь или оступаясь. Внутри их встретила небольшая комнатка, заставленная грубыми деревянными столами и стульями. По полу были разбросаны кружки и бутылки, высыхала лужа пролитого мёда. На что и был расчёт, магический огонь, сколько бы ни пытался облизать башню снаружи, никак не смог повредить её изнутри, сдерживаемый каменной кладкой.       Стали подниматься вверх по винтовой лестнице. Пришлось пару раз придержать колдунью, чтобы она не споткнулась на очередной ступеньке, но она упорно продолжала делать вид, что с ней всё в порядке. Второй этаж, видимо, принадлежал двум мечникам. Тут располагалась пара кроватей, стоящих друг напротив друга, какие-то обшарпанные шкафы и один разбитый вдребезги стул. В тусклом свете масляной лампадки обстановка казалась почти сонной. Внимательно оглядевшись по сторонам, здесь данмеры тоже не увидели признаков присутствия девочки, а потому отправились на последний этаж.       Третий этаж башни, очевидно, отведённый под хоромы Кабана, был отделён от лестничного пролёта массивной дверью, которая в данный момент была настежь распахнута — так быстро он вылетел на улицу. Телдрин слегка помедлил перед порогом, осматривая дверь на предмет ловушек и растяжек, но, не увидев подвоха, зашёл внутрь, утягивая свою спутницу следом.       В тусклом свете свечей в комнате, поначалу, ничего заметно не было. Большая, жёсткая на вид кровать в самом центре. Пара наполовину открытых шкафов. Какой-то стол в углу, за которым упорно пытались писать, но, в основном, только разбрызгивали чернила на пол. Неприметный деревянный ящик на замке в другом углу. И посреди всего этого, на полу, прямо сбоку от кровати, сидела небольшая скрюченная фигурка. Она даже не сразу бросилась в глаза, но как только наёмник заприметил её, он тут же коротко выдохнул.       Девчонка сидела на полу, кутаясь в засаленную простыню и привалив голову к ножке кровати. Из-под простыни выглядывали тонкие бледные ноги, подогнутые под странным углом. Длинные каштановые волосы слегка спутались и падали на лицо, и из-под прядей на данмеров смотрели огромные, испуганные глаза.       Ирис отняла руку от своего ранения. Поначалу ей становилось легче от того, что кровотечение останавливается и ткани заживают, но теперь её снова стало пошатывать, теперь уже от недостатка маны, поэтому она аккуратно отвела руку от плеча и взглянула на бинты. Пока кровь не шла. Поэтому она выдохнула и перевела глаза на найденную ими девочку, пытаясь из расплывающихся мыслей сформировать хоть какие-то слова, которые могли бы подойти в этой ситуации.       — Рифана? — негромко обратилась колдунья, стараясь звучать как можно мягче. Ей не ответили. — Твой брат, Хаки, попросил нас вызволить и спасти тебя. Опасности больше нет, снаружи всё спокойно…       Стараясь не пугать её лишний раз, она сделала пару коротких шагов в сторону девчонки, и, не встретив никакой реакции, подвинулась вплотную и опустилась сбоку от неё на колени. Левая рука обвисла недвижимым грузом.       — Можно с тобой пошептаться? — Аринвилль слегка склонила голову, глядя на девочку перед собой. Та наконец подняла глаза и поначалу долго, долго рассматривала незнакомую женщину перед собой. Достаточно твёрдо кивнула.       Магичка наклонилась к её уху и что-то зашептала, очевидно, задавая какие-то вопросы. Рифана отвечала ей так же негромко, то и дело бросая взгляд на высокого воина в дверном проходе, что терпеливо ждал, скрестив руки на груди. Смотрела с ужасом, но перешёптывание её пока отвлекало. Телдрин не мог разобрать, о чём они говорили, но на один из ответов Рифаны его спутница отчётливо закивала и выдохнула:       — Хорошо. Это хорошо.       Когда дамы наконец-то закончили обмениваться секретами, Ирис повернулась к наёмнику и сообщила:       — Она в порядке, но у неё слегка перебиты ноги. Я пока не могу вылечить. Придётся нести.       Он с готовностью оттолкнулся от дверного косяка и пожал плечами. Очевидно, что только один мер из их чудесного дуэта был сейчас пригоден, чтобы тащить на себе четырнадцатилетнюю девочку. Но в следующую же секунду, как Серо сделал шаг в её сторону, Рифана вся окоченела, вжимаясь в стенку позади себя, и вцепилась пальцами в мантию Ирис.       — Нет!.. — бесконтрольно выдохнула она, переводя огромные от ужаса глаза с хитинового воина на колдунью и обратно. — А вы? Я не…       — Я ранена, я не могу тебя нести.       Из её рта вырвался тихий скулёж, и девочка отчаянно замотала головой, не сводя взгляда с наёмника. Он остановился на полпути и глянул на неё вниз, упирая руки в бока. Раздражённо вздохнул.       — Ну что ещё?       — Думаю, она тебя боится… — пожала здоровым плечом магичка, глядя на него с укоризной. — Если ты вдруг не понял.       Пусть девочка никак вербально не подтвердила эти слова, но по одному только её взгляду на фигуру Телдрина сразу становилось понятно, что она от него в ужасе. Он перевёл стекляшки очков на Ирис.       — Не могу я быть таким страшным.       — Ты б себя видел! — фыркнула его спутница, пробегая глазами по всей длине его роста, от сапог до шлема. — Ты выглядишь, как перебитый пепельный прыгун. Со шлемом так вообще на жука похож, и сапоги в кровище. Жуть, да и только!       Эти слова застали его врасплох. Он на секунду опустил голову, окидывая себя взглядом, потом тихо хмыкнул.       — Ну не раздеваться же мне…       — Ещё чего не хватало!       Последующая попытка подойти к перепуганной Рифане окончилась вообще катастрофически. В истеричной попытке спрятаться девчонка сначала схватила Ирис за больную руку, отчего та вскрикнула, а потом и вовсе укрыла лицо в ладонях. Наёмник решил пока не торопиться с напористым подходом и сделал шаг назад, оглаживая шарф на лице. Долго молчал и вздыхал. Затем перевёл взгляд на свою спутницу и пробормотал уже абсолютно растерянно:       — Ты же понимаешь, что я абсолютно не подхожу для утешения маленьких девочек?..       — Так ты даже не стараешься. Хоть бы пригнулся, а то стоишь, как каланча, — колдунья бросила на него раздражённый взгляд, всё ещё лелея вспыхнувшую боль в руке.       Пришлось Серо присесть на корточки, вздыхая при этом, как древний старец. Свесил руки с колен, поглядел на несчастную Рифану, что до сих пор отказывалась на него смотреть, и что-то задумчиво помычал. Затем, будто припоминая замечание магички о его внешнем виде, нехотя потянулся к лицу и подцепил большим пальцем ленту очков. Он снял их, оттянув на выступ шлема, и открыл миру уставшие, полуприкрытые красные глаза, спокойно глядящие из-под насупленных бровей.       — Эй. Рифана, — было слышно, что он старался говорить мягче, но лёгкая хрипотца всё равно просачивалась в голос. Девчонка отлепила пару пальцев от глаз. — Посмотри на меня. Я глаза открыл.       Только после того, как Ирис легонько пихнула её пальцем, Рифана всё-таки открыла своё лицо, несмело поднимая глаза. Сначала опять вздрогнула — всё-таки красные данмерские глаза, тем более таких тёмных оттенков, всегда казались слегка пугающими для непривычных к ним людей. Но в этот раз она хотя бы не старалась просочиться от него сквозь стену, а это было уже прогрессом. Телдрин слегка кивнул и продолжил:       — Я хочу отнести тебя домой. Как доберёмся, можешь шарахаться от меня, сколько хочешь, но сначала мы отсюда выйдем. Нужно двигаться, твой брат ждёт нас на другой стороне моста.       Никакого ответа не последовало, только вновь вытаращенные на него огромные голубые глаза. Девчонка наклонилась к колдунье, что-то прошептала, но та лишь пожала плечами. Пока всё это происходило, воин уже начал терять терпение, а потому раздражённо закряхтел и протянул руки вперёд. Рифана успела только пискнуть, а он уже запахнул края простыни вокруг неё поплотнее, подоткнул под неё руки и плавно поднял, выпрямляясь в полный рост. Даже под пальцами чувствовалось, как она была напряжена.       — Вроде нормально? — вполголоса спросил Телдрин, косясь на свою спутницу. Даже руки слегка передвинул, чтобы слишком сильно не прижимать свою ношу к себе.       — Да, пойдёт. Давай уже двигать отсюда, — телваннийка кивнула и встала с пола, до сих пор чувствуя себя не слишком устойчиво.       Процессия наконец выдвинулась из башни. Ирис шла впереди, то и дело поглядывая на свою повязку, чтобы убедиться, что кровотечение не открылось вновь. На пару шагов позади шёл наёмник с девочкой. Он ступал чуть медленнее, чем обычно, смотрел строго перед собой и хмурился, при этом стараясь слишком резко не двигаться, а Рифана, застыв всем телом, снова спрятала лицо в ладонях и крупно дрожала.       Лагерь был на последнем издыхании. Кое-где ещё издавало последний предсмертный треск дерево, но в остальном после себя данмеры оставили только груды слабо тлеющих и светящихся в темноте углей и около десятка перебитых различным способом тел, что теперь беспорядочно валялись вокруг в неестественных позах. Они проходили мимо них, даже не глядя, только Серо иногда бросал взгляд под ноги, чтобы не споткнуться.       Переходили мост уже под светом магического огонька, поскольку луны не так давно скрылись за облаками. За деревьями и кустарниками темнела чья-то фигура, которая, видимо, всё это время подглядывала, ведь при приближении путников выскочила к ним навстречу. Конечно, Хаки.       — Вы вернулись! Я уже думал… там всё горело… — сбивчиво лепетал мальчик, но замолчал тут же, как только увидел свою сестру на руках у воина. Затем оправился: — Рифана!       Он подскочил к Телдрину, задирая вверх голову, и встретился с тяжёлым взглядом красных глаз и издевательски изогнутой бровью. Ирис шикнула:       — Дай им поздороваться, что ли…       С показным громким вздохом и невероятно красочным закатыванием глаз, наёмник нехотя опустился на одно колено, и всё время, что дети обменивались какой-то болтовнёй, укоризненно смотрел на колдунью. Девчонка, несмотря на шок, умудрилась даже что-то ответить брату, но их разговор прервали через каких-то пару секунд.       — Поболтали и хватит, — заворчал Серо, снова выпрямляясь. Видимо, он уже достаточно устал, чтобы совсем не церемониться. Только взглянул на Хаки, указывая лёгким кивком головы: — Ну, веди, куда нам теперь?       Сначала мальчик растерялся, но затем энергично кивнул и заскакал вперёд по дороге, увлекая за собой всю процессию. Откуда у него сохранилось столько энергии, было непонятно, потому что данмеры уже едва волочили ноги. Казалось, если им дать возможность, они уснут под первым же деревом.       Ирис снова опустила на лицо маску, решая ненадолго сконцентрироваться на лечении своей раны. Телдрин же, казалось, абсолютно игнорировал наличие какой-то девочки у себя в руках, и несмотря на то, что эта самая девочка вполне ощутимо дрожала, он даже на неё не смотрел.       — Рассвет где-то через три часа, — бесцветно заметил он, обращаясь к Ирис на Данмерисе. Снова в руках вздрогнули.       — Да, мы тут изрядно времени потеряли… — пробубнила магичка из-под маски, едва поднимая на него глаза.       — «Потеряли» — это точно, — в его голосе не было никакой радости. — Мы можем доложить в Айварстеде, что мы истребили небольшую банду головорезов. Лишним не будет, а может, и заплатят.       — Это мы уже будем решать после того, как выспимся.       Даже на то, чтобы поговорить, сил уже не оставалось. Только Хаки время от времени пытался объяснить, куда им нужно идти, указывая на очерчивающиеся вдалеке силуэты каких-то невысоких построек. Шум реки затихал где-то вдали, и вскоре тишину заполнил только перестук шагов и шорох ветра в хвое возвышающихся над ними деревьев. Внезапно, к своему удивлению, наёмник услышал и почувствовал какое-то шевеление со стороны Рифаны в своих руках, но смотреть не стал. Ещё через полминуты совсем неожиданно зазвучал робкий девичий голос.       — Вы… странно пахнете.       Это он уже игнорировать не смог. Его глаза скользнули вниз, глядя прямо в лицо девчонки, в этот раз открытое, и встретились со всё так же испуганным, но теперь ещё и капельку любопытным взглядом. Телдрин тут же отвёл глаза, чувствуя, что она вот-вот спрячется, и снова принялся смотреть ровно перед собой.       — Пахну? Это мягко сказано. Я почти уверен, что я сейчас жутко воняю, — нехотя пробормотал он, словно сам удивлённый тем, что решил ответить.       Пауза слегка затянулась, и он почувствовал на себе взгляд колдуньи. Решил сделать вид, что не замечает. Вскоре Рифана заговорила снова:       — Д-да, наверное… сильно пахнете. Солоно, едко и… пряно.       Ему даже не пришлось язвить, потому что девчонка будто сама осознала всю глупость своего лепета и уже снова спрятала лицо в ладонях. Тем не менее, он решил ответить, не сдерживая лёгкой насмешки:       — Очень… наблюдательно. Гм… солоно могут пахнуть только кровь и пот. Едкое — скорее всего, дым. Пряное… — он слегка нахмурился, думая, затем тихо закончил: — Думаю, табак. Я курю.       Откуда-то сбоку весело фыркнули. Тут уже воин не сдержался и постарался злобно зыркнуть на Аринвилль, что в данный момент тщетно старалась прикрыть рот рукой и не хихикать, совсем забыв, что она в маске. От его взгляда она вообще отвернулась и сделала вид, что всего этого не слышала. Рифана тоже замолчала, то ли обдумывая его слова, то ли удовлетворившись ответом. Попыталась пошевелиться, передвигаясь слегка поудобнее, но почему-то тихо всхлипнула и прекратила.       Серо моментально опустил взгляд, чтобы проверить, в чём дело, и раздражённо шикнул:       — Что ты ёрзаешь? У тебя ноги перебиты, — но по тону было слышно, как он устал. — Если мы не дойдём в ближайшие минут десять, мне придётся тащить тебя на спине. Я вам не двемерский центурион.       — Так вот уже и Айварстед.       С этими словами магичка кивнула в сторону деревянных построек, понемногу выраставших дальше по дороге. Свет в окошках не горел, и под полотном из звёзд деревня выглядела если не вымершей, то спящей. Спасали ситуацию редкие фонари, появившиеся вдоль дороги и на концах моста, переброшенного через горную реку. Хаки скакал впереди, уверенно уводя путников за собой. Им оставалось только пересечь мост, чтобы оказаться в Айварстеде, но в последний момент мальчуган свернул с дороги на небольшую вытоптанную тропу, уводящую за деревья, чем окончательно сбил данмеров с толку. Ещё минуту пути спустя из-за стволов выступило небольшое строение, к которому ребёнок и устремился.       Это был деревянный домик, одноэтажный, с покатой и слегка ветхой крышей, небольшим палисадничком и вымощенной к нему тропинкой. Была и небольшая пристройка с правого боку — видимо, банная — и уличный сортир. Издалека дом можно было посчитать заброшенным, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что палисадник худо-бедно да ухожен, а окна недавно были помыты. Хаки увлечённо обшарил карманы, выуживая крупный ключ, и вскоре настежь распахнул тяжёлую деревянную дверь перед гостями.       — Вот! Заходите! — почти гостеприимно развёл руками он.       Он первым переступил порог, за ним внутрь последовала Ирис, едва не стукнувшись головой о низкую перекладину дверного косяка, и замкнул процессию Телдрин со своей ношей, благоразумно пригнувший голову. Колдунья тут же начала увлечённо оглядываться, и пока Хаки суетился в поисках трутницы, практически машинально разослала пару огненных вспышек из кончика пальца к свечам на столе и полках. Мальчишка только удивлённо глянул на неё.       Внутреннее убранство оказалось не богаче внешнего. Один шкаф с утварью, какие-то котелки у стены, почти ровно напротив двери — массивный деревянный стол на толстых ножках с четырьмя стульями, примостившийся недалеко от очага в стене. В левой половине дома оба угла были заняты односпальными кроватями, очевидно, принадлежащими детям, поскольку выглядели хотя бы обжитыми. Из открытого квадратного окна в стене тянул слабый сквозняк. В правой половине дома стояла, задвинутая в угол, большая кровать, наглухо застеленная звериными шкурами и покрытая тонким слоем пыли, а сбоку от неё была видна дверь в стене.       — Миленько! — заявила магичка абсолютно искренне. Наёмник фыркнул. — Ну, давай, Тэл, опусти-ка её сюда, я залатаю бедняжке ноги, и пойдём отсюда…       Воин с готовностью донёс Рифану до ближайшего стула и медленно опустил её вниз, а затем тут же сделал шаг назад и принялся махать руками, разминая затёкшие мышцы. Девчонка уцепилась пальцами за края простыни и теперь окидывала взглядом двух эльфов. Особенно Ирис, что до сих пор не сняла маску и теперь подходила к стулу. Телваннийка опустилась на колени перед девочкой и стала с увлечённым цоканьем и причитаниями осматривать её ноги, прикидывая, куда лучше применить заклинание.       Теперь, когда она слегка справилась со своим первоначальным страхом, Рифана выглядела очень озадаченно, явно что-то обдумывая в своей головушке.       — Нам нечем вам отплатить, — тихо прошептала она, не отрывая глаз от хлопочущей над ней колдуньи. — У нас не очень много денег…       — А, ерунда! — тут же махнула рукой Аринвилль. — Я и не собиралась с вас ничего брать.       — Но вы потратили много сил, — девочка покосилась на Телдрина, затем перевела взгляд обратно на свою целительницу. — И вы ранены.       — Пустяки. Доберёмся до Айварстеда, найдём ночлег, там и подлатаю себе руку…       — Мы можем дать вам ночлег! — вклинился Хаки, настолько счастливый оттого, что всё хорошо закончилось, что теперь не переставал улыбаться.       Наёмник с сомнением обвёл дом глазами, затем посмотрел на двух дам перед собой и пожал плечами.       — Да, я как раз хотела сказать… — подхватила Рифана чуть более окрепшим голосом. — Мы могли бы вас у себя принять. Ночлег, ужин, баня, время, чтобы залечить вашу рану… что вам нужно. Хотя бы это, пожалуйста.       Некоторое время путники молчали, только переглянулись друг между другом. Перспектива лишний раз никуда не ходить и не платить деньги за гостиницу в их состоянии звучала чересчур соблазнительно. Ирис пожала плечами и принялась, наконец, колдовать над поломанными ногами, окутывая их золотистым свечением, что исходило из её правой ладони.       — Ладно, — просто сказала она. — Пойдёт. Только есть одно «но»: везде, где я ночую, я накладываю защитные чары. Тем более сейчас это особенно важно, вдруг мы кого-то из бандитов не добили, придут ещё ночью по наши и ваши души.       Рифана кивнула. С тех пор, как заклинание начало действовать, она периодически морщилась, чувствуя смещение костей в ногах, но вскоре её лицо вновь разгладилось и стало выглядеть даже более расслабленно, чем прежде. Поначалу Телдрин выглядел слегка сбитым с толку таким раскладом вещей и сильно хмурился, но потом вдруг глянул на мальчика и кивнул ему в сторону двери в банную.       — Раз так, пошли топить баню. Проведёшь меня.       Сначала Хаки вздрогнул от внезапного обращения, но затем с готовностью закивал и спешно побежал к двери в баню. Наёмник шёл следом гораздо более спокойно, до сих пор оглядываясь по сторонам.       Остаток ночи прошёл практически незаметно за всей суетой. Как только Хаки показал, где находятся все банные принадлежности, воин вооружился вёдрами и отлучился набрать воды, а сам мальчуган уже убежал к очагу греть какую-то похлёбку, оставшуюся, видимо, с завтрака или обеда. К моменту, когда Серо вернулся с водой, Ирис уже закончила наводить чары, а Рифана, всё ещё с опаской передвигая только что вылеченные ноги, устраивала для двух гостей большую угловую кровать и отряхивала шкуры от пыли. Недолго думая, данмеры решили не злоупотреблять гостеприимством и принять одну кровать на двоих.       К тому моменту, как все четверо отстирались, отмылись и наелись, а Ирис долечила свою руку до более или менее вменяемого состояния, уже начинало светать. Измотанные дети расползлись по кроватям, зевая и спотыкаясь, а данмеры ещё некоторое время топтались вокруг своей одной кровати, решая, как им лучше улечься, и засовывая под неё свои пожитки, включая Клинок.       Телдрину, скрипя зубами, пришлось оставить свою броню высыхать, и теперь он чувствовал себя очень неуютно, находясь в чужом доме в обычных льняных штанах и рубашке. Ещё в бане он по-военному обмотал свежей тканью руки и ноги, оставив открытыми только пальцы, и извечный красный шарф завязал на свой обычный манер, не скрывая только глаза. Сколько ни пыталась его успокоить колдунья, заявляя, что никто сюда не ворвётся, и что чары она навела самые профессиональные, это его никак не расслабляло. Потому он и выбил себе место головой к изголовью, чтобы в случае чего лучше видеть комнату. Улёгся, как доска. Примостил ножны с мечом на тумбочке в прямой доступности, расправил широкие плечи, скрестил руки, вытянулся абсолютно прямо и ещё долго угрюмо смотрел перед собой.       Магичка же, нагло стянув себе самую мягкую из подушек, легла головой к изножью и беззаботно завалилась набок. Она тоже сняла свою обычную экипировку и теперь с упоением зарывалась носом в мягкие покрывала, наслаждаясь долгожданным отдыхом. Пару раз случайно пнула наёмника. Потом разок пнула специально, когда он начал ей мешать своим ворчанием. Поворочалась буквально пару минут, пытаясь найти положение получше, и по итогу бессовестно засопела, заснув первой. Несмотря на все протесты и попытки остаться в сознании, Серо, к удивлению, тоже очень скоро уснул, настолько он был истощён последними событиями.       Когда они проснулись, было около полудня. Яркими лучами било солнце сквозь незанавешенное окно, подсвечивая редкие пылинки в воздухе, отчётливо слышалось пение птиц из окружающего дом подлеска. Царило тихое, безмятежное спокойствие, какое бывает только в домах за городскими стенами, защищёнными от обычной суеты.       Естественно, первым встрепенулся Телдрин, следом разбудив и свою спутницу. После быстрой оценки обстановки выяснилось, что дети до сих пор спали в своих кроватях, абсолютно не обращая внимания на тихие шорохи своих гостей по дому. Недолго думая, данмеры начали вставать. Медленно оделись, стараясь как можно тише бряцать застёжками брони. Попили воды из кувшина. Подобрали пожитки из-под кровати… и выскользнули за дверь.       — А это нормально, что мы так сбежали? — всё никак не унималась магичка, уже когда они вышли с тропы на тракт. Она всё ещё старалась лишний раз не двигать левой рукой, пусть вчера и затянула рану заклинаниями, не оставив даже шрама.       — Терпеть не могу быть в гостях, — протянул в ответ наёмник. — Они бы проснулись, началась бы суета, обсуждения вчерашнего, мы бы потеряли ещё больше времени…       Он пространно повёл рукой, словно очерчивая масштаб потенциальных проблем. Теперь их дорога шла уже мимо Айварстеда. Шли быстро, надеясь до заката солнца или хотя бы полуночи успеть добраться до Рифтена. Солнце слепило глаза.       — Они же расстроятся…       Ткань шарфа слегка сместилась, натягиваясь по бокам. Воин усмехнулся.       — Успокойся, Ириска. Пусть радуются, что я с них не начал трясти деньги.