Арка III. Созвездие Крысы

      Дверь с грохотом распахнулась, и свет от уличных фонарей лужей разлился от порога вглубь помещения, очерчивая тени двух путников. Данмеры вступили в спокойный, заждавшийся «Медовик» почти с благоговением, мягко прикрывая за собой дверь. Измотанные дорогой и приключениями в ней, они устали уже даже говорить, а потому молча зажигали лампадки на стенах и разувались, даже не перекинувшись словом. За окном стояла плотная, мягкая тьма. Они вернулись где-то около полуночи, и город уже спал. Точнее, со всей его обычной ночной подпольной жизнью он лишь притворялся спящим, но от этого не выглядел менее спокойным.       Ирис сбросила с плеч сумку, громко шлёпнула её на стул и плавно открепила Эбонитовый Клинок из-за спины, лишь затем, чтобы прислонить его в ближайший угол и для надёжности накрыть ещё слоем ткани. Её спутник шумно втянул носом воздух, и, не объясняясь, недовольно фыркнул. Из интереса колдунья тоже решила принюхаться. Сделала глубокий вдох, пытаясь понять, что же такого неприятного и необычного учуял Телдрин в доме, что уже сколько дней снова стоял брошенным. И, на удивление, учуяла. Едва чувствовался землистый, сыроватый аромат с каким-то лёгким странным оттенком. Наподобие варёного яйца. Она слегка нахмурилась.       — Тоже чуешь? — устало пробормотал наёмник, прислоняясь к краю стола.       — Ага. Но вообще… это может быть с каналов, — она показала рукой на вторую дверь, что вела к докам. — Плесень или какая другая дрянь. Иногда приносит.       Он едва взглянул на дверь, а затем лишь безразлично пожал плечами. Оба были уставшими с дороги, а потому сил выяснять что-то или даже говорить лишний раз абсолютно не оставалось. Путь из Айварстеда к Рифтену их окончательно вымотал, а потому, ограничившись только кивком, Серо уже направился к лестнице на нижний этаж, чтобы снова занять ту комнату, в которой ночевал в прошлый раз.       Не прошло и нескольких секунд, как колдунья, уже было начавшая готовиться ко сну, услышала громкие возмущенные возгласы из подвала.       — Намирины зубы, это что?!       Почти кубарем Ирис слетела вниз по лестнице, чтобы посмотреть, что могло так взбодрить Телдрина. Даже забыла о наплечнике, который снимала секунду назад и впопыхах бросила на кровать. Тот самый запах, едва заметный на верхнем этаже, густым дурманом ударил ей в ноздри. Он заполонил весь подвал, и его источник был прямо у неё перед глазами.       Одна из деревянных полок, когда-то висевшая над алхимическим столом, сейчас валялась на полу. Её обломки едва можно было разглядеть из-под большой бесформенной массы, разросшейся поверх. Зеленовато-бледные и желтоватые, округлые и вытянутые, разломавшие крохотный горшочек и уже начавшие пускать корни в пол, перед двумя данмерами росли огромные грибы. Они причудливо извивались, переплетаясь друг между другом, образуя плоскости и отростки, что в совокупности отдалённо напоминали… кресло.       — Ох… — магичка ошарашенно потёрла шею, оглядывая это безобразие. Телдрин стоял тут же, переводя очки-стекляшки со своей спутницы на грибы и обратно.       — М-да, вот тебе и Телванни…       — Я боевой маг, а не миколог! — тут же возмутилась Аринвилль, медленно подходя к массе шляпок и ножек, чтобы разглядеть её получше. — Да что же такое, даже с простыми образцами у меня не вяжется…       Воин приблизился к безобразной картине, натягивая шарф поплотнее, и слегка к ней склонился, чтобы ткнуть пальцем в перчатке в одну из шляпок. Грибы доставали ему до живота, настолько они разрослись.       — Что они вообще тут делают?       — Я их привезла в прошлый раз от Мастера. Думала, как будет время, попрактиковаться… вдруг мне когда-нибудь придётся свою башню выращивать? Или в бою пригодятся?       — И ты решила их оставить в сыром и тёмном подвале? — усмехнулся Телдрин.       — Я думала, они не растут без магии!       Стало очевидно, что с этим нужно было что-то делать. От грибов исходил просто невыносимый запах, и перспектива спать в подвале теперь казалась настоящей изощрённой пыткой. Сначала Ирис попыталась передвинуть поросль заклинанием телекинеза, и у неё бы получилось, если бы не тот факт, что грибы при первом же контакте с магической энергией стали стремительно разрастаться. Она тут же заойкала и отскочила, убирая руки подальше. Наёмник наблюдал за этим представлением с удивительным смирением для мера, которому ещё предстояло здесь спать. Затем вздохнул, покачал головой и достал меч.       — Отойди-ка, — с этими словами он оттеснил колдунью и присел на корточки. Острым лезвием клинка он принялся отделять корни от кладки пола, каждый раз шипя себе под нос, когда металл случайно чиркал о камень.       — Только не ломай! — обеспокоенно попросила Ирис, слегка отступая назад. — Это ценные образцы, я ещё с ними буду работать.       Он только кивнул. Когда последние ниточки корней с тонким хрустом отделились от трещин в полу, несуразная конструкция пошатнулась и завалилась набок. Пара грибов помялись. Серо выпрямился, убрал меч и с пару секунд просто глядел на недоделанное кресло, прежде чем с кряхтением ухватился обеими руками за сплетение грибных ножек, с усилием поднимая свою ношу и прижимая её к груди. Магичка сначала подскочила, чтобы помочь, но он ловко увильнул от неё и направился к лестнице наверх.       — Да как ты это делаешь! — телваннийка глядела на него огромными от удивления глазами, наблюдая, как он уставший, с дороги, в одиночку тащит такую огромную вещь.       — Что делаю?       Даже голос не дрогнул. Может, стал слегка сиплее из-за прикладываемых усилий, но в остальном Телдрин уже шустро поднимался по ступеням, то и дело перехватывая грибной нарост поудобнее. Ирис шла за ним по пятам, с тревогой наблюдая за каждым его шагом.       — Ты вечно таскаешь такие тяжести. И тебя так надолго хватает! Я ещё в кургане заметила. У тебя была полная сумка золота, почти целый сундук выгреб, и хоть бы хны — дотопал до самой Вороньей Скалы!       — Золото карман не тянет, — он насмешливо хмыкнул.       — Да ладно золото, а как девицу целый час нести на руках после целого дня в дороге, после зачистки бандитского форта, ещё и по склону? — не унималась колдунья. Они уже достигли верхнего этажа. — Ты её даже не перехватывал. Так, руки затекли.       — Что ты от меня хочешь?       Сначала она испугалась, что воин из вредности уронит вонючую грибную махину прямо на её кровать, но он ловко завернул в дверной проём налево и понёс её к входной двери, в самый дальний угол. Магичка подозрительно молчала, не отвечая на этот его вопрос, пока он не опустил свою ношу прямо у порога и не выпрямился. Только тогда она аккуратно шагнула к нему поближе, а затем спросила с самым невозмутимым лицом:       — Можно тебя пощупать?       За наёмника красноречиво ответили безжизненные стекляшки его очков, вперившиеся ей в лицо. Он весь напрягся, было заметно невооружённым глазом, и даже едва не сделал шаг назад.       — В каком смысле? — настороженно протянул он.       — Да не бойся ты! — усмехнулась Ирис, упирая руки в бока. — Я имею в виду за руки. Пощупать мышцы. Можно? В исследовательских целях.       — Найди себе мальчика-куртизана и щупай его, — неуверенно проворчал Телдрин. — Мне бы больше понравилось, если бы твои цели были не исследовательскими.       — Да я без задней мысли, честное телваннийское!       — Очень убедительно. Телванни же славятся своей честностью, — снова фыркнул воин, но под взглядом огромных любопытных глаз, всё ещё направленных на него, он обречённо вытянул вперёд левую руку — потому что левую не так жалко. — Ладно. Пожалуйста.       Колдунья засияла. Она неторопливо приблизилась и сначала оглядела его плечо, облачённое в толстую, серовато-фиолетовую кожу нетча. Ей нужно было убедиться, что глаза её не обманывают. Всего пару раз она видела его в рубашке, но и тогда ей казалось, что горы мышц у него явно не было. Да и то, как ловко, быстро и гибко он двигался в бою, явно не подходило под образ огромного качка, как бы хорошо его броня не скрывала его физическую подготовку.       Ирис ткнула пальцем в его бицепс, и наёмник весь незримо застыл. Затем, осмелев, она обвила тонкие пальцы вокруг его руки и пару раз слабо сжала, проверяя свои гипотезы. Долго хмурилась. Потом буркнула:       — Напряги.       В ступоре от такого обращения с собой, Серо даже не подумал возмущаться и послушно, пусть и слегка заторможенно, повернул руку и напряг бицепс. Колдовские пальчики тут же нагло запорхали по внушительному твёрдому бугру мышц, оценивая, ощупывая. Воин только шумно выдохнул, но всё ещё сохранял молчание. Он был сильным, да, сухим — определённо, но, как она и ожидала, это была физическая подготовка прыткого и ловкого мечника, никак не тяжеловеса.       Последний раз проведя пальцем по коже кирасы, она отстранилась и недовольно цокнула языком, отчётливо хмурясь. Думала. Телдрин слегка встряхнул рукой, прогоняя последние остаточные ощущения от осмотра, и тут же завёл её за спину, словно её чуть не оторвали.       — Ну и? Ваш вердикт, о великий магистр Телванни? — он раздражённо фыркнул, но в его голосе всё ещё читалось то самое остаточное напряжение и даже смущение.       — Ничего не понимаю, — честно сказала Аринвилль, но прежде, чем её спутник успел возмутиться, добавила: — То ли ты очень сбитый, то ли я дура.       — Оба варианта одновременно?       — Да прекрати, ты сам согласился, чтобы я тебя пощупала…       — Но я не соглашался становиться подопытным рабом, — наёмник быстро выходил из ступора, уже возвращаясь к привычной язвительной манере. — Если тебе так интересно, я такой с детства.       — О! Вот это хороший факт, — как ни в чём не бывало воспряла магичка.       Она снова замолчала и задумалась, уже накручивая очередную косичку на палец. Её спутник страдальчески вздохнул и провёл рукой по закрытому шарфом лицу.       — Ирис, вообще-то, уже за полночь.       — А. Да, да…       С этими словами колдунья наконец двинулась с места, направляясь в подвал, но по её рассеянному выражению лица было понятно, что она всё ещё витает в облаках. Всё так же бездумно она ухватила с полки по пути какую-то небольшую связку трав и засеменила вниз по лестнице. Вскоре на кончике её пальца полыхнул маленький магический огонёк, и подвал стал наполняться свежим, пряным ароматом благовоний, что вытеснял крепкий дурман грибных спор.       Даже не оборачиваясь, Ирис точно могла сказать, что всё это время воин шёл прямо за ней по пятам. А потому, поймав какое-то внезапное озарение, она вдруг спросила:       — Слушай, а под каким созвездием ты родился?       — М-м-м… — было очевидно, что поначалу Телдрин хотел, в своей обычной манере, отвертеться от этого вопроса как от слишком личного, но остановил себя в самый последний момент. То ли знал, что от него просто так не отстанут, и спорить бесполезно, то ли посчитал, что ничего страшного в этой информации нет. — Знак Коня.       В ту же секунду телваннийка обернулась, да с таким видом, словно ей только что открыли тайну мироздания.       — Ну вот! Так бы сразу и сказал, — она довольно улыбнулась. — А я голову ломаю! Тогда всё понятно.       Телдрину, наоборот, ничего не было понятно. Он слегка склонил голову вбок, затем неуверенно пробормотал:       — Это, конечно, прекрасно… но что тебе понятно?       — Как же! Знаки влияют и на характер, и на физические качества. Несильно, но влияют, — Аринвилль продолжила увлечённо окуривать помещение связкой тлеющих трав, окончательно успокоившись, как только получила разгадку на свою задачу. А вот наёмник, наоборот, всё больше недоумевал.       — Это я знаю. Но в подробности не вдавался, — он старательно пытался скрыть любопытство под привычным слоем насмешки, но выходило туго. — И что же обо мне говорит мой знак?       Магичка не торопилась отвечать. Сначала закончила изгонять грибную вонь, потом бросила догорающие веточки на пол, притоптала носком сапога и только потом устремилась куда-то к алхимической лаборатории, над которой громоздились прогибающиеся от книжек полки. Перебрав пару корешков, она остановилась на одной тоненькой тёмно-фиолетовой книжонке и ловко вытянула её из ряда. Раскрыла, принялась листать.       — Я сама не эксперт, нужно почитать. Я только помню, что «Кони» самые выносливые, «Ритуалы» сильнее всех связаны с миром духов, «Тени» самые скрытные… и всё такое. Хочешь подробнее?       — Что ж, давай. Будет мне сказка на ночь.       С этими словами Серо тяжело опёрся на алхимический стол и скрестил руки, приготовившись слушать. Спустя ещё пару секунд шуршания Ирис остановилась на одной из страниц и принялась читать.       — «Созвездие Коня — подзнак созвездия Воина. Его можно наблюдать на небе в месяц Середины Года. Рождённые под знаком Коня обычно нетерпеливы и упрямы, обладают сильной волей, всегда находятся в движении, но и склонны к поспешным решениям. Их отличает скорость и выносливость не только в физическом, но и в духовном проявлении.»       Колдунья подняла глаза и слегка щёлкнула ногтем по странице. Улыбнулась.       — Ну вот! Как по тебе писали.       В ответ Телдрин только что-то неубедительно загудел. Он, очевидно, внимательно слушал, но говорить пока не торопился. Некоторое время так и стоял, устремив окуляры очков куда-то в пол, а затем недовольно покачал головой.       — Мне не нравится. Звучит так, будто всё, что меня определяет — какие-то идиотские звёзды.       — Да ладно, ладно, это не совсем про тебя! — легко махнула рукой магичка, моментально меняя тактику. — Ещё ни разу не видела, чтобы ты делал поспешные решения. Ты, наоборот, как-то слишком много думаешь. И не такой уж ты и упрямый — вон, как смирно дал руку пощупать!       — Ладно, хватит, всё, я понял, — тут же огрызнулся воин, бросая на неё явно недовольный взгляд — сквозь очки прожигало — но потом будто слегка смягчился, обдумывая новую информацию. — Про выносливость, наверное, правда.       — Вот и я о том же! — она захлопнула книжку и бросила куда-то на полку, не разбираясь. — Ну всё, я довольна. Спать пора.       — Наконец-то до тебя дошло.       Воин лениво оттолкнулся от алхимического стола, в последний раз скользнул взглядом по своей напарнице, и наконец отправился к двери в «свою» комнату. Ирис уже шагала к лестнице, на ходу бросая:       — Всё, сладких снов! Завтра отдых.       — Угу.       Он почти закрыл дверь, слегка рассеянно, всё ещё обдумывая этот дурацкий параграф из астрологической книжки. Но в последний момент, поддавшись очередному порыву любопытства, он остановился в дверном проёме и окликнул:       — Ирис? — она обернулась на середине лестницы. — А свой знак назвать не хочешь?       Её нога застыла на полушаге, так и не достигнув ступеньки. Лицо слегка помрачнело. Несильно, но достаточно, чтобы он заметил. Аринвилль промедлила всего секунду, а затем слабо улыбнулась, делая шаг вверх по лестнице.       — Секрет. Спи давай.       Не дожидаясь его ответа, она упорхнула вверх по лестнице, оставив Телдрина наедине с его бурлящим любопытством. Он возмущённо фыркнул и сначала даже подумал отправиться вслед за ней, чтобы выпытать этот секрет — а чужие секреты он терпеть не мог, в отличие от своих собственных! — но… видимо, вспомнив строчку об упрямости, неопределённо качнул головой и всё же закрыл за собой дверь.

***

      Последующие несколько дней можно было назвать настоящим, качественным отдыхом. Во всяком случае, для Телдрина. Он снова как следует высыпался, приводил в порядок оружие и броню, будто до этого он их не вычищал ежедневно и еженощно, выбирался на вечерние прогулки по Рифтену и даже разобрался, как без вреда для здоровья выходить на небольшую террасу у дома со стороны доков, чтобы покурить. Хозяйка этим входом почти не пользовалась и едва помнила о его существовании, а потому он негласно застолбил это место как свой уголок табака и созерцания. Сидеть на небольшой верандочке, наблюдать за речным бассейном и работой доков, потягивать самокрутку — данмер безбожно этим наслаждался.       Сама Ирис отдыхать не особо умела, и даже несмотря на то, что спала она и того больше наёмника, она всё равно редко сидела непосредственно в «Медовике». То умчит к сиротскому приюту, то на рынок, разок даже заглянула в Крепость Миствейл, не объясняя причин. Что и говорить, после первой же ночёвки она полдня провела в своём хранилище артефактов, обустраивая там Эбонитовый Клинок и выметая пыль. Серо не пытался лезть, пусть и было очень любопытно. В остальное время магичка сидела и ковыряла своё грибное кресло, пытаясь разобраться, как исправить его форму и наставить на путь истинный непослушные побеги. На второй день оно и правда стало походить на приличный предмет интерьера, но пару раз едва не пострадала остальная нормальная мебель, а грибной запах в доме и вовсе стоял невыносимый.       В основном, жизнь в «Медовике» была весьма беззаботным опытом, как мог посудить сам Телдрин. Да, ему приходилось брать на себя обязанность по приготовлению еды, так как стоило ему всего раз оставить это дело на колдунью, и она пережгла, пересолила и перетушила столько продуктов, что есть это можно было только со слезами. Но это несильно омрачало его пребывание здесь. Дом как-никак находился на самом краю города, а потому существовал в относительном покое и одновременно позволял быстро добраться до всех благ цивилизации: таверн, баров, рынков, лавок и прочего. Климат в Рифтене был более чем приятный, ночами вокруг дома было почти тихо. Да что говорить, у воина была своё личное пространство в виде комнаты в подвале, а теперь ещё и уголка на террасе, которая, как он не без удовольствия отметил, ещё и служила хорошим стратегическим пунктом в виде чёрного хода на случай непредвиденных ситуаций. Если бы не его вечная неусидчивость и желание в чём-то участвовать, это было бы идеальной жизнью.       К счастью, в отличие от Вайтрана, в Рифтене долго скучать не пришлось.       Был обычный вечер, как и несколько до этого. Отрапортовав, что уйдёт на часик прогуляться, Телдрин прихватил с полки слабо мерцающий камень-ключ, сунул его в поясную сумку и ступил за дверь. Небо только-только начало окрашиваться в розовато-оранжевые оттенки, и свежий прохладный воздух ещё хранил в себе сырость прошедшего час назад дождя. Облака медленно рассеивались, растягиваясь в длинные полосы до самого горизонта. На улицах тут и там хлюпали лужи.       Воин прошёлся вдоль ограды, отделяющей переулок от канала, и праздно глянул вниз, прикидывая, насколько протоки наполнились водой. Уровень поднялся несильно, и до нижнего яруса города, примостившегося у стен канальных желобов, воде было ещё далеко. Людей внизу почти не было, только пара непримечательных горожан, что почти тут же скрывались в дверях, едва заметных в утопленных в каменные стены проёмах. Он удовлетворённо кивнул сам себе и уверенно зашагал вперёд, набирая темп.       Привычным жестом он отвернул складку шарфа, обнажая тонкие сухие губы. Недовольно потёр кончиками пальцев складку шарфа над верхней губой. Усы начинают колоться — надо будет подравнять вечером, во время банных процедур. Серо выудил из кармана потрёпанный портсигар, защёлкал металлической крышкой, подцепил одну бумажку из тонко выделанных конопляных волокон и мешочек с табаком. Стал скручивать, почти не отрывая глаз от дороги.       Вскоре из тупикового проулка, в котором располагался «Медовик», он вышел на улицу покрупнее, где наконец начал встречать людей. В этот час, особенно после дождя, их было немного. Какой-то смертельно недовольный бретон, выносивший под навес своего дома насквозь промокшие брёвна, и его жена с грудным ребёнком на руках, болтающая о том, что надо бы уже залатать прохудившуюся крышу. Наёмник едва обратил на них внимание. Какая-то молоденькая послушница храма Мары в насквозь мокрой светло-золотистой робе несла корзинку таких же прибитых каплями цветов. Видимо, попала под дождь, когда выходила их собирать. Тоже ничего интересного.       Наконец, свернув себе цигарку, Телдрин зажал её между зубов и поджёг кончик огоньком на пальце. Затянулся. Курение было дурацкой привычкой, от которой он уже вот вторую сотню лет не мог избавиться, да и не особо старался… зато отлично добавляло антуража вечеру, в этот раз выдавшемуся особенно спокойным, и потому приятным.       Хитиновые ботинки равномерно отбивали по лакированным деревянным доскам, лавируя между улиц. «Гулял» он так же быстро, как и ходил на вылазках, фактически совершая обход по окрестностям. Маршрут был уже выверенный: от карнавальной улицы, на которой в данный момент даже флажки выглядели грустно и пожухло, к кругу с рыночной площадью посередине, мимо всех крупных мест вроде храма, центральной таверны и двора ярла, а затем на нижний ярус, мимо нишевых лавок, и к лестнице почти под домом Ирис.       По пути ему не встретилось почти ничего интересного. Если предыдущие несколько вечеров на улицах было прилично народу вроде торговцев, сворачивающих прилавки, кутил, вереницы прихожан на вечернюю службу и кого только ещё, то сейчас из всего разнообразия остались только работники доков, у кого были дома в черте города, возвращающиеся через западные ворота, и регулярная смена патрулей стражи. Видимо, всех остальных дождь загнал под крыши и в таверны, потому что заведения вокруг рыночной площади гудели куда громче обычного, а прихожане перед лицом слякотной погоды решили, что их богиня перетерпит денёк без вечерней молитвы.       Серо оглядел и Крепость Миствейл, резиденцию ярла — весьма мрачное строение с собственным большим двором, возвышающееся над центром города, будто смотровая башня. Словом, своему титулу крепости оно соответствовало полностью, и на всех проходящих мимо глядело высокими узкими окошками, проливающими ярко-оранжевый свет.       К тому моменту, как воин спустился на нижний ярус, уже порядком стемнело, самокрутка была докурена, а шарф был отвёрнут на место. Он вышагивал по слегка скользким доскам прямо вдоль каналов, иногда оглядывая двери, мимо которых проходил. Были тут книжные магазины, и было решительно непонятно, что они тут забыли, в такой близи к сырости; были алхимические лавки и магазины одежды победнее, не такие, что «наверху». Он всегда пытался угадать, где же находится вход в печально известную Крысиную Нору, но целенаправленно никогда не искал. Множество дверей не имели вывесок, и угадать было сложно, ведь это могли быть и чьи-то скромные дома, и просто питейные заведения.       До лестницы к «Медовику» оставалось порядка пяти минут быстрым шагом, и к этому моменту тени во всех возможных углах сгустились до черноты. Телдрину было спокойно, но исключительно машинально он всё-таки следил за периферией, насколько позволяли его круглые очки. Вот, в тени справа что-то слегка дёрнулось. Воин перебрал пальцами по рукояти меча, слегка скосив глаза под очками, но не замедлил ходьбы. Вот, он уже прошёл мимо этой подозрительной тени в одном из дверных проёмов, как вдруг… касание. Легчайшее, будто бы показалось. К поясной сумке.       Он отреагировал быстрее, чем успел подумать. Рука в хитиновой перчатке с пол-оборота вылетела вперёд, как спусковой механизм на арбалете, сжимая чьё-то тонкое запястье мёртвой хваткой. Раздался тихий вскрик испуга, когда наёмник, завершая оборот, сильным толчком вжал воришку лицом в грязную каменную стену, больно заламывая ему руку за спину.       Только потом Телдрин наконец решил разглядеть, кого заломил, и обнаружил в своём захвате высокого худощавого юношу, облачённого в серо-коричневую кожаную броню. Капюшон наполовину сполз, открывая копну грязно-пшеничных растрёпанных волос, нежную щеку, распластанную по булыжнику, и лицо. Оно у воришки было совсем юное, уже перепачканное об грязную стену канала, но оттого не менее красивое. Нос с горбинкой, уже явно ломаный, чистые голубые глаза, широко раскрытые от страха, и обветренные пухлые губы, которые парень разок облизнул, прежде чем тихо ахнуть от новой боли в заломленной руке.       — Попался, — почти удовлетворённо выдохнул воин.       Как только он заговорил, вор тут же глубоко вдохнул и начал умолять:       — Не сдавайте страже, умоляю вас, пожалуйста!..       Серо слушал его молча, лишь слегка склонив голову набок. Он почти не слушал. Заметил, как парень пытается незаметно протиснуть более свободную руку к поясу, где располагался кинжал. Он позволил ему ухватиться за рукоять, и только потом прицельно врезал коленом прямо по тонким пальцам. Парнишка-норд выронил оружие и завыл, чувствуя, как его плечо вот-вот выйдет из сустава. Кинжал с тихим клацаньем упал на деревянные доски помоста и тут же был накрыт ботинком наёмника.       — С какой это стати я должен тебя жалеть? — процедил он, не сводя безжизненных стекляшек очков с юного лица.       — Умоляю, не сдавайте страже, во имя Девяти! Я новенький, я не должен был, я знаю, я не хотел, извините пожалуйста, уважаемый… ай-ай-ай!       Снова его голос сорвался на тихий скулёж, и воришка закусил губу, всеми силами избегая прямого взгляда. Телдрин цокнул языком, уже мысленно прикидывая, где находился ближайший дежурный из стражи. Зная коррумпированность стражников, нельзя было на них полностью полагаться. Они обычно не могли отвертеться от прямой поимки вора, но в такой ситуации вряд ли бы стали сильно дёргаться. Парнишка, тем временем, снова набрался сил и смелости говорить.       — Я вас умоляю, пожалуйста! Я не хочу в тюрьму!       — А кто ж хочет, — невесело усмехнулись в ответ. Наёмник уже размышлял вслух: — Что ж с тобой делать, щегол… жалко, этой ведьмы тут нет, она уж получше меня разбирается в местных порядках.       Внезапно лицо вора вытянулось.       — Ведьма… — он сглотнул. — Вы имеете в виду, та ведьма, которая Ведьмочка? Эта ведьма? Вы знаете Ведьмочку?       Серо недолго помолчал. Удивился, что снова слышит это дурацкое прозвище. Потом с подозрением протянул:       — Допустим.       Теперь уже в глазах норда поселилось настоящее сожаление. Он снова тихонько подвыл и закачал головой, устремляя взгляд в деревянный настил.       — О, так ты боишься Ведьмочку? — наёмник внезапно оживился. — Раздери меня Мерунес, так это же отлично! Тогда к ней тебя и отведу.       Сразу после этих слов воин слегка изменил хватку, захватывая оба запястья вора в одну руку, а другую упирая в его загривок. Парень даже сначала пытался брыкаться, но быстро сник, почувствовав, как сильно уступает в силе. Только продолжал упираться ногами, когда Телдрин уже потащил его в сторону лестницы на верхний ярус.       — К ней? Это… это что, к ней домой? — потерянно лепетал он, и когда его конвоир кивнул, забрыкался пуще прежнего. — Нет! Он же проклят, заколдован, не надо!..       Но данмер был неумолим. Только мрачно хмыкнул, продолжая почти волоком тащить за собой воришку. Благо, до «Медовика» было всего ничего, пара минут ходу.       — Что ты её так боишься? Приличный у неё дом, — он пожал плечами.       — Нам запрещают к нему приближаться… — пробормотал норд, низко повесив голову под давлением руки на загривке. — И у неё самой тоже нельзя воровать. Ой-й, да как же я вли-ип…       Уже скоро они оказались перед дверью в «Медовик», из окон которого лился тёплый свет прямо в тёмную пелену ночи. Глаза воришки скользнули ниже двери, на дверной косяк, куда-то на уровень колен. Телдрин проследил за его взглядом — он тоже замечал там какую-то зарубку, но особо не разбирался, что значит ромб с двумя кругами по сторонам.       Раздался громкий стук. Это воин носком ботинка пару раз стукнул по двери, из-за которой почти тут же раздались шорохи и возня. Для порядка он даже крикнул:       — Это я, Ириска. Открой, у меня руки заняты.       Снова послышалось шуршание, затем что-то упало, громыхнуло, и дверь открылась нараспашку, проливая на двух мужчин полосу яркого света. Пахнуло грибами. В проёме стояла непосредственно сама Ирис, уже в просторных домашних одеждах, вся растрёпанная, даже косички расплетены. Она вытирала руки о какую-то тряпку и смахивала с себя грибную стружку, оглядывая картину перед собой. Когда её взгляд упал на вора, сжавшегося в крепкой хватке Телдрина, она всплеснула руками.       — Во имя Трёх, кого ты приволок?       — Пытался у меня своровать, — пожал плечами Серо. — Отпускать я его не хочу, потому что сопляк пытался на меня достать кинжал. К страже вести его бесполезно. Но зато он очень испугался, когда я упомянул Ведьмочку… и вот, мы здесь.       — А ну, глянь на меня. Да подними ж ты голову! — снова всплеснула руками магичка, возмущённо глядя на вора.       Тот весь напрягся и медленно поднял голову, подставляя своё юное нордское лицо под свет из дверного проёма. Колдунья слегка наклонилась к его согнутой фигуре, чтобы лучше разглядеть черты, и слегка прищурилась.       — Не узнаю. Даже впервые вижу. Как звать?       — Алан, — едва выдавил из себя парень, тут же отводя глаза.       — Нет, таких точно не знаю. Новенький, что ли?       Она распрямилась и упёрла руки в бока. Губы заметно кривились от возмущения, и вся она как-то хмурилась и нависала, явно недовольная происходящим.       — Сколько раз мне ещё говорить, чтобы они никого сюда не посылали, придурки! Им же хуже! — разразилась возмущённой тирадой телваннийка. Телдрину пришлось её поправить:       — К дому он не лез, это было на нижнем ярусе.       — Нет, ну слушай, к тебе пусть тоже не лезут! — её это ничуть не осадило. — Мне что, придётся этим олухам отдельной строчкой выносить, чтобы моего напарника тоже не трогали? Это уже наглость!       — Я только первую неделю… — впервые самовольно подал голос Алан.       — Да ты тут вообще не при чём! — едва глянула на него магичка, возмущённо фыркая. — Тэл, отпусти его, пожалуйста.       Несмотря на то, что очень не хотелось этого делать, воин всё-таки разжал руки, выпуская своего пленника из хватки. Воришка ещё пару секунд не разгибался, интенсивно растирая шею и запястья, и только потом вытянулся в полный рост. Но убегать уже не торопился, топчась на пороге, как наказанный ребёнок. Только губы облизывал.       — Иди уже, чудо обливионское… — Ирис закатила глаза, а затем перевела взгляд на своего напарника, уже не интересуясь новым гостем. — Не ворчи, мы с ним попозже разберёмся. Давай, заходи, мне нужно собраться.       Неожиданная встреча рассосалась так же быстро, как и собралась. Не задавая лишних вопросов, Алан тут же рванул куда-то в переулки, натягивая капюшон до самого носа и затем уже сливаясь с тенями. Телдрин ещё пару секунд поглядел ему вслед, а затем переступил порог «Медовика» и закрыл за собой дверь. Тяжело вздохнул. Ему не нравилось просто так отпускать этого воришку, но очевидно, что у его напарницы был какой-то план, раз она уже настроилась куда-то собираться.       Он медленно опустился на стул, устремив взгляд чётко в недоделанное грибное кресло, пока магичка в соседней комнате-спальне уже начала шуршать своим обмундированием и заплетаться.       — Ты мне вообще ничего не хочешь объяснить? — скучающе намекнул наёмник, не отводя глаза от кресла на случай, если бессовестная колдунья решит переодеваться прямо в дверном проёме.       — Ну-у… — неуверенно протянули сбоку. — Ладно, что уж, и так уже всё понятно. У меня, так сказать, тесные связи с Гильдией Воров. И прозвище «Ведьмочка» пошло оттуда же.       — Но ты в ней не состоишь?       — Не-е-ет, конечно, нет. Я там на правах доверенного лица, не более. У них очень удобно добывать информацию об артефактах! Да и услуги магов со связями они очень ценят. Это помимо того, что я со многими оттуда вожу дружбу, — она замолчала на секунду, а затем спросила с подозрительной надеждой: — Ты же нормально к этому относишься?       — Я вообще всегда так и подозревал, — как ни в чём не бывало кивнул Серо. — Так что ты меня не удивила. Только воровать я не буду, и не проси.       Из спальни негромко рассмеялись.       — Сколько раз тебе говорить, я не воровка! — но её возмущение уже не звучало настоящим.       — Ага, так я тебе и поверил, — он хмыкнул, явно уже просто издевался. — Этот пацан так перепугался от твоего имени, словно ты чуть ли не глава всей гильдии.       — Да они там своих новеньких уже совсем запугали! У меня с ними на самом деле простой договор. У меня не воруют и в дом ко мне не лезут, — терпеливо продолжила объяснять магичка. — Тем более с моими защитными чарами. Они сами знают, что это опасно. Да и вообще не хотят меня трогать…       — Почему это?       — Это, честно говоря, забавная история, — она наконец вышла из спальни к нему, уже полностью одетая, торопливо заплетая белые волосы в косички. — Я тут столько лет живу… больше пятидесяти уже, наверное? И с самого первого года повадилась навещать приют. Часто детям помогала, вещи таскала. Ну, ты знаешь. Столько беспризорников при мне выпустилось оттуда, и теперь некоторые из них…       — Стали членами Гильдии Воров? — Телдрин усмехнулся под шарфом, моментально достраивая картину в своей голове. — Да, удобно ты устроилась.       — Случайно вышло, клянусь!       — Ладно, — примирительно проворчал он, — пока ты меня в это не впутываешь…       — А, я ж забыла сказать. Мы идём в Крысиную Нору. Подъём-подъём!       Он поднял голову, так и не договорив свою мысль. Только хотел сказать, что ему всё равно на все её связи, пока она не якшается с откровенными бандитами и не впутывает его самого. Видимо, Ирис либо прослушала его слова, либо решила, что поход прямо в сердце криминального мира Рифтена — это совсем не впутывание. И ведь он же пойдёт.       Боги, как же безнадёжно.