Скандал

Катя сидела за столом, внося корректировки в договор, когда раздался короткий, стук — и дверь немедленно приоткрылась. — Екатерина, добрый вечер. — Голос был гладкий, холодный, обволакивающий, как ледяная вода. — Не помешаю? В проёме стояла Кира Воропаева. Безупречная, как всегда: идеальный силуэт, взгляд — прищуренно-оценивающий. Катя встала поспешно. — Здравствуйте. Нет-нет, конечно. Чем могу помочь? Кира подошла впритык: — Мне нужна квитанция об окончательной оплате за помещение для магазина в Праге, — сказала она, не отводя взгляда. — Амура сказала, что она у вас. Катя встала, чтобы найти документ, быстро нашла нужную папку и кивнула: — Да, она у меня. Сейчас сделаю копию. — Не спешите, — сказала Кира тихо. — У нас есть пара минут. Катя ощутила на себе прямой взгляд. Чужой, тяжёлый, не столько изучающий, сколько оценивающий. Кира медленно провела взглядом по Кате сверху вниз. Наряд, причёска, макияж, глаза не спрятаны за несуразными очками. Уверенная осанка. Другие интонации. Всё чужое. Всё опасное. — Радикальные перемены, — произнесла Кира, словно между прочим. Катя чуть замялась: — Просто… небольшое обновление. — "Обновление", — Кира усмехнулась одними губами. — Вы так это называете. Катя молчала, опуская глаза к платёжке. — Вам кто-то посоветовал? — спросила Кира, чуть склонив голову. — Или это ваша инициатива? — Это я сама… почти. Андрей Павлович поддержал идею и помог. Кира чуть приподняла бровь. На долю секунды. Но этого хватило. — Понятно, — сказала она ровно. — Благодарю. Я уточнила, что хотела, взяв документ, Кира вышла.Дверь в каморку Кати закрылась — Мы должны поговорить. Немедленно. Андрей отрывал взгляд от монитора. — Что случилось? Кира подходит быстро, глаза сверкают. Она зла — по-настоящему. — Случилось? — она почти смеётся, но смех выходит острым, как бритва. — Ты ещё спрашиваешь? — Если ты о Кате, то… — Я зашла к ней, да. Потому что офис гудит, как улей. Потому что твоя секретарша вдруг стала героиней дня. И я хотела лично увидеть, что там происходит. Андрей встаёт из-за стола. Он напряжён, но старается выгядеть спокойным. — И? — И теперь я хочу, чтобы ты перевёл её в другой кабинет. Подальше от себя. Он вскидывает брови. — Серьёзно? — Абсолютно. — А раньше тебя её присутствие не беспокоило, — говорит он резко. — А теперь — вдруг угроза? — Не смеши меня! — Кира резко идёт к столу, останавливается напротив. Он молчит. — Она теперь в твоём вкусе, да? — Голос Киры дрожит. — Модное платье, макияж, распущенные волосы, и эти… линзы вместо очков. Ты хочешь, чтобы она стала похожа на одну из тех, с кем ты меня постоянно предаёшь? Кира подходит ближе, её голос становится тише, но опасней: — Я всегда знала, что она в тебя влюблена. Это было очевидно. Эти взгляды, её вечное «Андрей Павлович» в полтона, преданность до абсурда. Но я не ревновала. Знаешь почему? Он смотрит ей в глаза. — Потому что она была серой, неуверенной девочкой, — говорит Кира с нажимом. — Она не могла быть мне соперницей. Потому что ты не смотрел на неё. Не мог. А теперь ты смотришь. — Кира… — Теперь ты смотришь на неё так, как когда-то давно смотрел на меня! — выкрикивает она. — С интересом. Теплом, которого я не видела от тебя уже давно. Он на секунду отводит взгляд. Молчит. — Ты изменял мне, Андрей. С холодной отстранённостью, без эмоций. Как будто ставишь галочку: «вышел из-под давления». Но теперь все иначе. — Я… — он хочет возразить, но не может. Потому что не уверен, что она ошибается. — Ты привёл её к себе в офис. В свой кабинет. Ты возишь её по магазинам. Ты создаёшь её сам. И это — не интрижка. Это уже другое. Она стоит в шаге от него, как перед обрывом. — Переведи её в другой кабинет. Убери её из своего поля зрения. Или… — Или что? Кира с трудом подбирает слова. — Или свадьбы не будет. Молчание. Он смотрит на неё — долго. И это молчание страшнее любого ответа. — Ты правда хочешь, чтобы я принял такое решение… из страха? — тихо спрашивает он. — Только потому, что Катя изменилась? — Я хочу, чтобы ты остался верен мне. — А если честно? — его голос твёрдый, почти усталый. — Ты боишься не измены. Ты боишься, что я полюблю её по-настоящему. За то, кем она стала для меня. Кира отходит на шаг. Словно получила пощёчину. — Это конец? — шепчет она. А он не отвечает сразу. Потому что не знает. Потому что ответ стал слишком сложным. — Пока нет. Но если ты продолжишь давить — может быть. Её взгляд становится холодным, стальным. — Значит, выбирай. Меня — или свою трогательную золушку. И уходит, хлопнув дверью.