Про смерь и умирание

Темнота. Рори открывает глаза — но видит лишь чёрный бархат тьмы над собой. Холод давит на грудь. Она не может пошевелиться. Её руки сложены на груди, как у мертвеца. Дышать невозможно. Сначала она думает, что это просто паралич сна. Но потом до её слуха доходит тихое, мерзкое шуршание — под кожей, под ногтями, внутри. Она опускает взгляд — и видит: кожа медленно поднимается и опадает, как будто под ней кто-то шевелится. Крохотные белёсые черви — ползают по телу, забираются в рот, в уши, в глаза. Она хочет закричать — но вместо крика выходит только влажный хрип. Гниение идёт изнутри. Она чувствует, как её плоть слабеет, оседает, как будто сама суть жизни покидает её. В гробу становится тесно. Рори в панике поворачивает голову — с усилием, с хрустом суставов — и тут её взгляд натыкается на второе тело рядом. Дима.. Он лежит прямо рядом с ней, в таком же деревянном ящике. Его лицо мертвенно-бледное, губы посиневшие. Из глазницы медленно, почти медитативно, выползает червь — скользит по щеке, падает в пустоту гроба. Потом ещё один. И ещё. Черви скапливаются в уголках его рта, будто он что-то хотел сказать — но слова сгнили прежде, чем вырвались. Глаза Димы раскрываются. Он жив. Но взгляд его пустой — черви продолжают падать из глаз, как капли. Он медленно поворачивает к ней голову. И она слышит его голос, не губами, а где-то внутри, как эхо под черепом: «Ты не одна. Я с тобой даже здесь. Но если ты сдашься… мы оба сгниём в этом тишине.» Рори тянется к нему, пытаясь дотронуться. Её пальцы разлагаются, превращаясь в серую труху. Крик срывается изнутри — и разносится в темноте, как треск гробовой доски. Слышится глухой стук дерева о дерево. Крышка гроба медленно опускается сверху, и свет — слабый, призрачный, будто от луны, которой давно нет — исчезает полоской. Становится темнее. Тише. Давящее. Последний луч касается лица Димы — мертвенного, но всё ещё живого. Потом исчезает. Крышка захлопывается с глухим щелчком. Полная темнота. Рори не может дышать. Воздуха нет. Только звуки: скрежет гвоздей, словно кто-то сверху прибивает доски. Потом — скрип верёвок. Толчок. Гроб начинает двигаться. Он дрожит, скользит вниз, будто земля под ним стала воронкой. Медленно. Очень медленно. Сначала трясётся дно. Потом стены. Он погружается. Рори чувствует, как земля прижимается к дереву со всех сторон — будто живая. Холодная. Мокрая. Она слышит, как сыплется песок, как корни царапают крышку, будто когти. Они стучат. Они хотят внутрь. Снаружи всё глуше. Глухо, как в животе огромного зверя. Она хочет закричать — но гроб уже почти под землёй. Дерево трещит от давления. Где-то рядом — Дима. Она чувствует его присутствие, как угасающее тепло. Гроб трясётся. Погружается глубже. Темнота становится плотной, как цемент. В уши лезет гул, будто само время здесь остановилось. И всё исчезает. Рори шепчет — сама не слыша себя: — Пожалуйста... не оставляй меня... И в ответ — только земля. Только тишина. А потом — резкий толчок. Будто провал.