Забвение

Рори судорожно скрючилась в углу комнаты, дыша прерывисто, каждый вдох словно кол в груди. Кровь медленно стекала по руке, смешиваясь с потом и грязью с пола. Личинки, казалось, всё ещё ползали под кожей, вызывая невыносимое жжение и холод одновременно. Её пальцы дрожали, руки скользили по телу, пытаясь выжать, выцарапать или выдавить из себя этот невыносимый ужас, но безуспешно. Паника стала полностью завладевать сознанием — мир сжался до размеров одной комнаты, и в ней оставалась только она и нескончаемый рой личинок. Она закрыла глаза, пытаясь заглушить мысли, но вспышки ужаса пронзали мозг ярко и остро, словно тысячи иголок. Вдруг, в тишине, послышались приглушённые шаги. Рори дёрнулась, глаза широко раскрылись от страха, но с этим звуком пришло и маленькое, робкое ощущение надежды — кто-то рядом. Она хрипло прошептала: — Пожалуйста... помоги... В дверь послышался глухой стук, потом резкий толчок — и в комнату ворвался он.. Высокий, с мрачной аурой, словно тень, выползающая из самых глубин её кошмаров. ОТЕЦ.. Его глаза казались бездонными пустотами, а взгляд — холодным, словно лёд, что пожирает всё живое. — Милая, — тихо произнёс он, делая шаг вперёд. — Всё будет хорошо. Я здесь. Я пришёл за тобой. Голос его звучал для неё словно эхо из далёкого, чужого мира. Вместо утешения она слышала лишь угрозу. Рори задрожала, глаза расширились от ужаса. — Нет! — вскрикнула она и рванула прочь. Он попытался протянуть руку, но та отбросила её, бросилась к двери, её тело дрожало, голос срывался в паническом крике. — Уходи! Не приближайся ко мне! Мужчина стоял на месте, безмолвный , давно мертвый путник её кошмаров. Тихо наблюдал, как она исчезает в коридоре, оставляя после себя лишь холод и отчаяние. Рори мчалась по коридору, сердце стучало так громко, что казалось, сейчас вырвется из груди. Каждая её мысль кричала: «Беги! Убегай! Не дай себя поймать!» Ноги казались ватными, но страх давал невероятную скорость. За спиной она слышала шаги — тяжёлые, но уверенные, приближающиеся. —Рори, солнышко ! — голос резал тишину. — Не беги от меня, милая! Она метнулась в гостиную, натыкаясь на мебель, почти падая, но не останавливаясь. Слёзы катились по щекам, смешиваясь с запутанными волосами. — Я не хочу тебя видеть! — кричала она, отпуская последний остаток рассудка. Фигура приближалась осторожно, руки разведены в знак мира, глаза мягкие, но что-то так и кричало об опасности . Она остановилась, судорожно вздыхая, грудь поднималась и опускалась неровно. Сердце колотилось, словно барабан. — Я... я не могу... — шептала она, сжимая кулаки. — Прошу.. прошу уйди. Оставь меня в покое.. — Я не оставлю тебя, Ро, — тихо сказал он. — Позволь мне забрать тебя, уйдем вместе, только протяни руку. Та взглянула на него, в её глазах мелькнула самая ужасная мысль, которую она уже давно откладывала в долгий ящик.

***

Рори со всей силы врезалась спиной в кухонную столешницу, глаза её расширились от ужаса реальности. В её голове бушевала буря — страх и паранойя слились в невыносимый коктейль. Она схватила нож, который лежал на столе, остриё блеснуло в тусклом свете. Её руки дрожали, но хватка была крепкой, словно это был единственный щит от мира, который её предавал. — Не подходи! — голос дрожал, но звучал твёрдо и решительно. — Не приближайся. Я говорила уйти по хорошему, но ты видимо не расслышал. Фигура замерла на месте, не делая резких движений. Взгляд отца, словно свечение ржавой лампы, бегал из стороны в сторону, пытаясь что-то уловить, что-то предпринять. —Ро, я не враг, — тихо сказал он, поднимая руки, показывая, что не собирается причинять вреда. — Положи нож. Позволь мне помочь тебе. —Его наигранно–мягкая улыбка как скальпель блестела на померкшем лице. Рори понимала , что именно сейчас и именно в этой комнате всё закончится. Она сделала шаг вперёд, остриё направив в его сторону, голос её стал едва слышным шёпотом, но смиренным и уверенным : — Уходи... или я... В комнате повисла тяжёлая тишина, лишь сдавленное дыхание и слабое биение её сердца нарушали спокойствие. Рори дрожала с ног до головы. В её глазах плясал дикий, стеклянный блеск — смесь боли, ужаса и беспомощности. — Ты не понимаешь… — прошептала она, и голос её треснул. — Все вы что-то хотите от меня … то, что я не в силах дать…я больше не могу это терпеть .. я не могу вспоминать тот вечер.. что ты сделал со мной.. и я .. я не буду .. я больше не пойду с тобой.. никуда не пойду.. лучше.. Я умру прямо здесь. Она вдруг развернула нож — и направила его не на мужчину, а на себя. Острие прижалось к её груди, прямо под ключицей. Сердце бешено колотилось под кожей, как будто знало, что рука сейчас дрогнет. — Я не хочу больше это чувствовать… слышать их, видеть тебя, видеть… себя! — выкрикнула она, голос сорвался в сдавленный, хриплый плач. — Не подходи, не смей подойти!— крикнула она. Слеза скатилась по её щеке и упала на рукоять ножа. Она закрыла глаза, рука дрожала, ногти впивались в костяшки. В её голове всё гудело — образы червей, гроба, голоса, шёпот стены, отражения искажённого лица… Всё слилось в один невыносимый фон. — Я устала... — выдохнула она. — Я просто хочу... тишины.

***

Рори вглядывалась в белёсые клочки волос , пытаясь отложить неизбежное, но вдруг реальность распалась на осколки. Лезвие перед глазами исказилось, превратившись в мерзких кольчатых червей — белых, скользких, копошащихся между её пальцами, словно живое гниющее зло, что роилось под кожей и жадно пожирало её изнутри. Они проникали глубже, выползая из-под ногтей, заползали в ладони и пытались пробраться вглубь. Паника вспыхнула в её груди, как пламя, сжигая последние остатки рассудка. Крик ужаса вырвался из неё, голос превратился в слабый хрип, будто она сама начала тонуть в этом гнусном мраке. Голова закружилась, сознание стало зыбким, как зеркало, тронутое тёмным ветром. Тени сгущались, сглатывая свет и поглощая звуки — мир вокруг превратился в бездонную пропасть. Тело отказалось слушаться, ноги подкосились, и она рухнула — но в последний момент тёмная пустота не поглотила её целиком. Дима схватил Рори, его руки крепко сжали её хрупкое тело, словно якорь в шторме безумия. — Всё будет хорошо, — прошептал он низко, голос полон боли и решимости. — Ты не одна , больше я тебя не оставлю. Она погрузилась в тишину, затянутую черным бархатом, где боль и страх смешались в ледяном безмолвии. Она наконец позволила себе сдаться.