Исход твоей игры

В ушах раздался резкий звон, будто тысячи колокольчиков звенели одновременно, сливаясь в одно непрекращающееся эхо. Тело стало тяжёлым, сознание уплывало всё дальше. Когда Рори открыла глаза, она снова лежала на холодном полу туалета. Голова раскалывалась, а в желудке жгло неприятное чувство тошноты. Сквозь мутное сознание она почувствовала, как кто-то толкает её за плечо. — Рори, проснись! — слышался взволнованный голос Эрики, её соседки по палате. — Ты в порядке? Тебе плохо? Рори не могла сразу ответить — в голове всё пульсировало, а тело словно не слушалось. Она только медленно кивнула, пытаясь собраться с силами, хотя тошнота не давала забыть о себе ни на секунду. Рори с трудом поднялась на колени, но резкая волна мгновенно захлестнула её — тело предательски сжалось, и она опустилась лицом к унитазу. Горький привкус рвоты наполнил рот, а голова кружилась так сильно, что казалось, вот-вот взорвётся. Эрика тут же опустилась рядом, поддерживая Рори за плечи, её голос звучал одновременно настороженно и заботливо: — Всё будет хорошо, Рори. Не волнуйся, они не узнают. Она аккуратно провела рукой по спине девушки, пытаясь помочь ей расслабиться и не дать панике захватить сознание. Рори едва шевелилась, чувствуя, как слабость заполняет каждую клеточку тела. После того, как приступ чуть отступил, Эрика помогла ей опереться на стену, чтобы та могла немного отдышаться и не упасть обратно на холодный пол. — Ты должна умыться холодной водой , — мягко сказала Эрика. Рори лишь кивнула, не в силах ничего ответить, её взгляд потух, но внутри всё ещё боролось желание выжить, хоть и слабое. Эрика осторожно поддержала Рори под локоть, помогая ей медленно передвинуться с ледяного кафеля. Тело Рори всё ещё дрожало, голова кружилась, но благодаря поддержке соседки она смогла сделать несколько неуверенных шагов в сторону раковины. — Вот, присядь немного, — мягко сказала та, не отводя взгляд, готовая поймать Рори, если та вдруг упадёт. Рори опустилась на небольшой табурет рядом с раковиной и наклонилась, погружая лицо в ледяную воду. Холод мгновенно оживил кожу, взбодрил сознание, заставил сердце биться чуть быстрее. Она провела ладонями по лицу, пытаясь смыть нестерпимую тяжесть, которая свалилась на неё вместе с волной слабости. — Дыши медленно, — прошептала Эрика, наблюдая, как Рори собирается с силами. Когда девушка почувствовала, что немного пришла в себя, они обе медленно встали. Эрика вновь поддержала Рори за руку, и они, осторожно шагая, направились обратно в палату. Каждый шаг давался тяжело, но эта тяжесть была ничем по сравнению с горькой явью сознания. Тишина между ними была спокойной, наполненной молчаливым пониманием и тихой надеждой. Рори едва смогла сделать последние несколько шагов до кровати. Каждое движение давалось ей с огромным усилием — ноги стали чужими, не слушались, а сердце колотилось, будто пыталось вырваться из груди. Вся её усталость, вся та тяжесть, что накопилась за эти дни, месяцы, мгновенно обрушилась на неё, когда она наконец коснулась матраса. Без предупреждения тело предало её: Рори рухнула на кровать, почти без сознания, как камень, упавший в глубокую тёмную воду. В ту же секунду мир вокруг померк и исчез, оставив лишь бескрайнюю пустоту. В её голове больше не было ни мыслей, ни страхов, ни боли. Не было ни кошмаров, ни звуков — только абсолютная тишина. Как будто сама жизнь на время отказалась от неё, подарив долгожданное облегчение — не через забвение снов, а через полное исчезновение их. Рори лежала неподвижно, словно растаявшая в пространстве, её грудь медленно поднималась и опускалась под ритм глубокого сна, который казался ей почти невозможным после всего, через что она прошла. Этот сон не приносил спасения и не обещал утешения — он был лишь короткой передышкой, глотком тишины в буре, что бушевала внутри. За окнами палаты медленно менялся свет — день переходил в вечер, а вместе с ним уходили и последние остатки её борьбы с самой собой. Но в этом спокойствии было что-то хрупкое, словно ледяная корка, под которой бушевала расплавленная лава её души. И пока Рори спала, погружённая в пустоту без сновидений, в своей комнате, у открытого окна многоэтажки, тихо стоял Дима. Его рука сжимала бутылку бренди, а на белоснежной кровати смеялась голубоглазая брюнетка.