Это был всего лишь сон

Утро выдалось ослепительным. Солнце, будто старалось превзойти себя, лилось в окна, отражаясь от золотых ручек дверей, хрустальных ваз и бокалов, готовых к шампанскому. Воздух — насыщенный духами, цветами, дорогим лаком для волос и возбуждённым смехом. Свадьба. Гостей было много. Больше, чем Рори хотела. Зал — просторный, бело-золотой, с открытой террасой, где ветер развевал ленты и занавеси. Внизу накрывали столы. Всё — идеально. Отточено. Проверено. Саша уже на месте. Он в светлом костюме, с аккуратно уложенными волосами. Нервничает. Улыбается. Переговаривается с друзьями. Постоянно смотрит на лестницу, где вот-вот должна появиться она. — Она уже скоро? — спрашивает он у Дины, стараясь звучать спокойно. — Уже-уже, — улыбается та. — Последние штрихи. Рори — в отдельной комнате, наверху. Здесь тихо. Просторная гримёрка с зеркалами, мягким креслом, пудрой, заколками, белыми лепестками, рассыпанными по полу. На ней — платье. Белое.Воздушное. Оно идеально сидит. Как и положено. Как и должно. Парикмахерша только что приколола фату. Визажистка закончила макияж. Рори сидела в кресле у зеркала. Пальцы сцеплены на коленях. Губы поджаты. Глаза смотрят в своё отражение. Тишина. Она медленно выдыхает. Закрывает глаза. "Это был только сон," — произносит та еле слышно. Слова звучат в комнате глухо. Как будто стены не верят. "Только сон." Она открывает глаза. Пытается улыбнуться. У неё получается. Она встаёт. Платье шелестит. Фата ложится на плечи, как лёгкая дымка. Рори идёт к окну — с него открывается вид на террасу. Свадебные шатры колышутся от ветра. Люди ходят, смеются. Все ждут. Её ждут. Главную героиню. Чёрную невесту. Символ счастья. Рори смотрит на Сашу, который как раз поправляет манжеты. Он смеётся с кем-то. Он искренне счастлив. Она прикасается пальцами к стеклу. И чувствует, как всё внутри неё замирает. Как будто в груди не сердце, а секундомер. Она снова произносит: — Только сон… Только сон… А если нет? Комната была почти мертво тихой, когда за Рори закрылась дверь. Гримерша ещё обернулась, улыбнулась: — Ты чудо. Сейчас всех сразишь. Через десять минут — выход, окей? Рори кивнула, не глядя. Щелчок. Замок. Тишина. Она осталась одна. Белое платье лежало на ней идеально. Оно облегало фигуру, подчёркивало кости ключиц, линию талии, изящную шею. Волосы — уложены, как по учебнику. Макияж — выверенный. Лицо в зеркале не казалось ей родным. Слишком красиво. Рори сделала шаг назад. Потом ещё один. Подошла к столу, резко открыла ящик и достала таблетницу. Небольшая, пластиковая, с днями недели. Она поспешно щёлкнула крышку. Руки дрожали. Как всегда перед приёмом. Она вытряхнула на ладонь несколько таблеток — белые, круглые, одна голубая, одна розовая. Мозг уже не думал. Руки — сами. Быстро, торопливо — запить водой, проглотить, закрыть. Но в этот раз всё пошло не так. Ладонь дёрнулась — и таблетки посыпались на пол. С глухим звоном таблетница выскользнула из пальцев и упала, раскрывшись. Крошечные пилюли — как осколки — покатились в разные стороны. — Твою мааать…, — прошептала Рори сквозь зубы. Она опустилась на колени. Платье собралось в складки. Шлейф зацепился за ножку стула. Руки тряслись сильнее. Она пыталась собирать таблетки — пальцы скользили, не слушались. Одна таблетка провалилась под комод. Другая закатилась под кресло. Словно торжество начало рушиться с таких, казалось бы, мелочей. — Ну давай же… — выдавила она, сдавленно, почти всхлипнув. Когда наконец собрала большую часть — измятых, пыльных таблеток — она встала, шатко, неуверенно. Взглянула на них в ладони. И… швырнула таблетницу в стену. Глухой удар. Пластик треснул.Оставшиеся таблетки разлетелись по сторонам. Как будто всё в ней вновь надорвалось. Секунда — пауза. Тишина. Рори застыла. Потом медленно повернулась к зеркалу. В отражении — идеальная девушка. Белое платье. Безупречная укладка. Лёгкий румянец. Глаза, подчёркнутые тенями. Она долго смотрела. Как на незнакомку. И вдруг — смех? Тихий. Сухой. Почти детский. Потом громче. Громче. Громче. Резче. Она засмеялась в голос — искренне, надрывно. Как будто кто-то нажал кнопку "выпустить пар". Смех заполнил комнату, бился о стены, эхом отзывался в зеркалах. Смех — от боли. От бессилия. От абсурдности происходящего. Она металась по комнате, как птица, пойманная в стеклянную банку. Смех стал сиплым, хриплым, уже почти беззвучным — больше не как смех, а как судорожное, истеричное дыхание. Платье на ней задёрнуто, как у марионетки. Волосы идеально уложены, но уже чуть взъерошены. На полу валяются таблетки. Белые, голубые, розовые. Одна прилипла к её ноге. Она держалась за край туалетного столика и смеялась. В глаза начали подступать слёзы — не от горя, а от того, что уже непонятно, где верх, где низ. Зеркало отражало чужую, красивую, хрупкую женщину в белом. Но смех — принадлежал ей, Рори. Настоящей. И тут—щелчок дверной ручки. Дверь приоткрылась. В комнату вошла стройная, уверенная женщина в чёрном, с планшетом в руках. Классическая организаторская форма. Волосы убраны в тугой пучок. Лёгкий деловой аромат. Глаза — резко остановились на Рори. — О… — сказала она, обмирая. — Всё в порядке? Смех Рори оборвался, как будто кто-то резко выключил звук. Комната застыла. Организатор, слегка растерянная, шагнула внутрь, быстро оглядываясь: таблетница на полу, рассыпанные таблетки, брошенная в сторону фата, платье чуть сбито внизу. — Простите…, — произнесла она мягче, но уже на автопилоте. — Просто… приехал фотограф. Все уже готовы. Жених ждёт на террасе. Мы немножко выбиваемся из тайминга… Рори молчала. Смотрела на неё. Всё ещё с приоткрытым ртом. Губы дрожали — не от страха, не от гнева. От усталости. Организатор попыталась улыбнуться, будто ничего не происходит: — Вы... прекрасны. Просто... нужно выходить. Вас все ждут. Пора. Рори медленно выпрямилась. Никаких резких движений. Повернулась к зеркалу. Смех исчез. Вместо него — горький привкус во рту. Её лицо в отражении — гладкое, застекленевшее. Она смотрела на себя и чувствовала, что пожалеет. Как будто всё уже случилось. Как будто решение уже принято — но она ещё делает вид, что не знает об этом. — Хорошо, — спокойно сказала Рори, почти шёпотом. — Сейчас выйду. Организатор кивнула, чуть сдавленно улыбнулась, и, уходя, притворила за собой дверь. Рори осталась одна. Мир снова затих. Но теперь — в нём не было даже смеха. Только отражение. Только таблетки. Только горькие духи. И очень, очень громкая тишина внутри.