Дневник1 Глава1

15 ноября

Кажется, я перестал пересматривать наши давно сделанные фото. Я перестал долго выбирать крепкий алкоголь на полках ночного супермаркета. Жизнь, наверное, стала легче. Теперь я обременяю себя лишь тем, что ставлю будильник на час раньше и любуюсь своей спящей девушкой.

Она лежит, свернувшись калачиком и прячется от солнечных лучей в объятиях подушки. Чёрные волосы, как воронье крыло, раскиданы по белоснежной наволочке. Помню, как она подкрашивала их, стоя перед зеркалом в ванной, и как отчаянно я пытался отговорить ее. Пепельный цвет шёл ей невероятно, но я понимал – это был её способ начать новую главу. Новую жизнь, где нет места прошлому.

Ресницы её слегка подрагивают, словно она видит во сне что-то важное. Кожа бледная, почти прозрачная, и на виске пульсирует тонкая венка. Я осторожно убираю прядь волос с её лица и касаюсь губами её лба. Он всегда такой прохладный. Боже, как же я люблю тебя, Рори.

***

17 ноября

Я знаю каждую родинку на её теле, каждую трещинку на губах. Я помню, как она смеялась, когда мы впервые решили приготовить шарлотку, она конечно же пригорела, и как плакала, когда ее воспоминания не давали покоя.

Тихо встаю с кровати, стараясь не разбудить ее. Иду на кухню, чтобы приготовить кофе. Она любит, когда я делаю ей американо с корицей. Это её маленький ритуал. Я добавляю чуть больше корицы, чем обычно. Пусть сегодня у нее будет особенно хорошее настроение.

Сажусь за стол и смотрю на фотографию, стоящую в рамке. На ней мы – счастливые и беззаботные. Она – с чёрными волосами и улыбкой до ушей, а я – с татуировками и влюбленным взглядом. Эту фотографию мы сделали недавно, когда на уличные фонари лёг первый снег.

Я сделаю всё, чтобы она снова улыбалась так же искренне, как на этой фотографии.

Я обещаю.

Часто она подкрадывается сзади и пугает меня, когда я варю утренний кофе. Она смеётся всё так же, как я помню – чуть прищурив глаза и сморщив нос. Она любит читать, хотя я знал это давно. Но её книги я не перечитываю – она не позволяет. Говорит, что это её личное пространство, её тайный мир. И я уважаю её границы, хотя мне и любопытно, что скрывается за этими обложками.

***

28 ноября

Со временем я ловлю себя на мысли, что её болезнь отступает. Что светлые дни становятся чаще, а тёмные – реже. Что она начинает доверять мне больше, чем самой себе. Но как только я осмелюсь подумать об этом, как только дам себе слабину и поверю в то, что мы победили – на следующий день вижу её сидящей в ванной и не реагирующей на мои слова. Глаза пустые, взгляд устремлён в одну точку. В такие моменты я чувствую себя беспомощным, словно тону в ледяной воде и не могу дотянуться до спасательного весла.

Я перестал заставлять её пить таблетки. Почему? Это никогда не приводит ни к чему хорошему. Моя последняя попытка была провальной – она просто кинула в меня тарелку, которая треснула пополам прямо у меня над головой. Осколки разлетелись по всей кухне, и мы оба замерли в оцепенении. Я помню её испуганный взгляд и дрожащие губы. Тогда я понял, что сила не поможет.

Только терпение.

Теперь я просто наблюдаю. Стараюсь уловить малейшие изменения в её поведении, чтобы вовремя оказать поддержку. Я знаю, когда ей нужна тишина, а когда – мои объятия. Я знаю, как приготовить её любимый чай и какую музыку включить, чтобы поднять настроение. Я превратился в её личного придворного, готового отдать всё ради её благополучия.

Закончив с кофе, я насыпаю ей в тарелку клубнику. Она обожает клубнику. Кладу тарелку на прикроватную тумбочку и тихонько шепчу: "Рори, пора вставать. Тебя ждёт кофе и клубника."

Я знаю, что она не любит, когда её будят, но в глубине души она ценит мою заботу. Надеюсь, сегодня будет хороший день. День, когда она улыбнётся мне так, словно всё плохое осталось позади. День, когда я смогу снова почувствовать её любовь и доверие. День, когда я буду уверен, что всё делаю правильно.

***

1 декабря

Меня пугает лишь одно – я уверен, что её уход убьет меня. Не физически, конечно. Но внутри меня что-то сломается, погаснет свет, и я превращусь в пустую оболочку. Я часто просыпаюсь от этих снов – кошмаров, в которых она исчезает, словно дым, оставляя меня в одиночестве и отчаянии. Я задыхаюсь от страха, сердце бешено колотится в груди, и я стараюсь не разбудить её.

Но Рори чувствует. Она всегда чувствует, когда мне плохо. Она поднимается тут же, не говоря ни слова, кладет мою голову на свои колени и зарывается пальцами в волосы. Её прикосновения – словно успокаивающий крем на раненую душу. Она шепчет, что всё хорошо, что это лишь плохие сны и игра моего воображения. Я знаю, что она говорит это, чтобы успокоить меня, но мне становится легче.

На какое-то время.

Мне порой страшно настолько, что я вскакиваю посреди ночи и ищу её по всей квартире. Пытаюсь нащупать её тепло, услышать её дыхание, убедиться, что она рядом. Я осматриваю каждую комнату, заглядываю в шкафы, проверяю балкон. Но я нахожу её.

Всегда нахожу.

Иногда она сидит у окна и смотрит на ночной город, иногда – читает книгу при свете ночника, а иногда – просто лежит в постели с открытыми глазами.

На той неделе я как ошпаренный забежал на кухню, увидев её в моей длинной футболке, которая ей явно велика. Волосы растрепаны, глаза сонные. Я готов был сорваться и обнять её до боли в костях, чтобы убедиться, что она реальна. Но Рори лишь прошептала с усмешкой: "Матвеев, ты больной? Я пошла попить воды."

И в этот момент я почувствовал облегчение. Её сарказм, её спокойствие – это было подтверждение того, что всё в порядке. Что она здесь, рядом со мной. И что, несмотря на все мои страхи, мы справимся.

Я отвел взгляд и улыбнулся. "Больной от любви к тебе," - пробормотал я в ответ, наливая себе стакан воды.

Она закатила глаза и ушла в спальню. Но я знал, что она слышала мои слова. И я знал, что в глубине души она рада их услышать.

***

4 декабря

Я правда схожу с ума. Это какая-то болезненная зависимость, одержимость. Бегаю за ней словно ненормальный, как привязанный щенок. Куда она – туда и я. Даже в магазин мы ходим всегда вместе.

Я стараюсь быть ненавязчивым, но мои глаза всегда следят за ней, фиксируя каждое её движение.

Наверное, это раздражает Ро. Она часто ловит меня на этом, на моей чрезмерной опеке, и хмурит брови, говоря, что никуда не денется. Что я ей надоел со своей паранойей. Что ей нужно личное пространство. Но я не могу ничего с собой поделать. Страх липким комом стоит в горле и не дает дышать.

Признаюсь, что даже хотел сделать присушку на нее, чтобы нашей любви ничего не помешало. Чтобы она всегда была моей, чтобы никто и ничто не смогло нас разлучить. Но это лишь мои мысли. Пока что. Я понимаю, что это безумие, что это неправильно. Что любовь не терпит насилия и манипуляций. Но в моменты отчаяния, когда я вижу её отстранённый взгляд или чувствую холод между нами, эта безумная идея овладевает мной.

Я стараюсь подавить это желание, заглушить его рациональными доводами. Я говорю себе, что Рори любит меня, что она выбрала меня. Что она осталась со мной, несмотря на все мои ошибки. И что я должен доверять ей.

Доверять.

Но страх всё равно остаётся. Он грызёт меня изнутри, подтачивая мою уверенность и заставляя сомневаться в себе. Я знаю, что если я дам волю своим безумным мыслям, то я потеряю Рори навсегда. И тогда я действительно сойду с ума.

Поэтому я борюсь. Каждый день, каждую минуту. Я борюсь со своими страхами, со своими сомнениями, со своими безумными желаниями. Я надеюсь, что однажды этот страх отступит. Что я смогу отпустить её и доверять ей полностью. Что я смогу любить её без удушающей опеки и безумных мыслей. Я надеюсь, что однажды мы будем счастливы. По-настоящему счастливы.

Но пока что я просто продолжаю бегать за ней, как ненормальный, и молюсь, чтобы она не ушла.

***

7 декабря

Что касается Саши… Он никак не влияет на нашу жизнь, по крайней мере, внешне. В тот день, когда я захлопнул дверь и ушёл, он не преследовал нас, не звонил, не писал. Исчез. Словно его и не было.

Возможно, он скоро что-то предпримет, какой-нибудь безумный шаг. А может, заляжет на дно и к нему придёт смирение, осознание того, что он проиграл.

Единственное, что от него осталось – это сообщение в моем твите в два ночи: "Вы не будете счастливы." Короткое, злобное, пропитанное ненавистью. Тогда я не смог заснуть. Эти слова врезались в мою голову, как заноза, и не давали покоя. Я сидел на балконе до самого утра, сжигая одну сигарету за другой.

Рори, проснувшись в десять, почувствовала запах дыма и сказала, что от меня несёт сигаретным дымом как никогда. Тогда я лишь усмехнулся и поцеловал её , сказав: "Тогда начну курить марихуану для разнообразия."

Рори как всегда закатила глаза. Сказала мне почистить зубы пять раз и проветрить квартиру. В её голосе звучала лёгкая досада, но я знал, что она переживает за меня.

Саша… Он был для меня как тёмное отражение. Он хотел того, что было моим. Он завидовал нашей любви, нашей жизни. Но он не понимал, что счастье не в том, чтобы обладать, а в том, чтобы делиться. Он пытался разрушить то, что мы строили годами, но ему это не удалось.

Его сообщение – это просто последнее проявление его злобы и отчаяния? Я знаю, что он не может нас простить за то, что мы счастливы, а он – нет. Но я не позволю ему испортить нам жизнь. Я не позволю ему забрать у меня Ро.

Я верю, что любовь сильнее ненависти. И я верю, что однажды Саша поймёт это. А пока что я буду продолжать любить Рори, оберегать её от всех бед и наслаждаться каждым моментом, проведённым вместе.

***

8 декабря

Когда мы устроили генеральную уборку в субботу, Рори нашла ту самую фотографию с сахарной ватой. Теперь она висит у нас на холодильнике, прикреплённая двумя магнитиками с Hello Kitty. Немного нелепо, но очень мило.

Она поменялась, и я тоже. Мы оба изменились. Этот месяц растянулся словно век, словно нам дали передышку перед новым штормом. И мы наслаждались каждым моментом, каждым рассветом, каждым закатом, каждым объятием.

Хотел ли я сыграть свадьбу? Да, безусловно, хотел. Мечтал о белом платье, о клятвах верности, о кольцах на пальцах. Хотел, чтобы весь мир знал, что она – моя, и я – её. Но я понимал, что для Ро это будет словно спица в колесе. Я не хотел обременять её, торопить события. Я слишком хорошо знал, как легко она ломается.

Позавчера я обнаружил розовую помаду для губ. Случайно. Она валялась на дне моей сумки. Тогда я испугался как никогда. Я точно знал, что эта помада принадлежит не Рори. Она обычно красит губы лишь бордовым тинтом, почти чёрным. Я на столько запаниковал, что выкинул улику прямо в окно.

Рори не должна узнать, сколько у меня было девушек, пока она была в больнице. Я уверен, эта информация сломит её настолько, что я могу найти её изрезанное тело на дне нашей ванной. Картина, от которой стынет кровь в жилах. Этого не должно случиться. Я не скажу ей ни за что. Пусть это останется моим грязным секретом.

Мы должны быть вместе. И этому ничего не должно помешать. Я буду врать, изворачиваться, скрывать правду, если это потребуется. Я сделаю всё, чтобы защитить её от боли.

Надо еще раз перепрятать все канцелярские ножи.

***

День был знойным и морозным, как странное сочетание ранней весны и поздней осени, словно природа запуталась в календаре. Рори сидела под пледом, закутавшись в него, словно в кокон, и читала книгу. Её ресницы слегка подрагивали, отбрасывая крошечные тени на бледные щеки, а пальцы каждый раз тянулись к уже допитой кружке с чаем. Дима сидел рядом на кровати. Он листал ленту инстаграмма, ища новые варианты для фотосессий своим клиентам. Ему нравилось ловить красоту в самых неожиданных местах, преображать обыденность в искусство. —Прохладно, - прошептала Рори, отрываясь от книги. Голос её был тихим, почти неслышным. —Сделать еще чай? - отозвался Дима, не отрывая взгляда от экрана телефона. —Нет, - она покачала головой, отложила книгу и перебралась на колени к парню. Тот наклонил голову вбок и слегка ухмыльнулся, любуясь её внезапной близостью. Рори ничего не ответила, а лишь утянула его в медленный поцелуй. Её губы были прохладными и немного сухими. Сначала это было легкое прикосновение, словно опавшие листья, касающиеся земли. Но затем поцелуй углубился. Рори прижалась к нему сильнее, и Дима ответил на её порыв. Он обнял её за талию, чувствуя тепло её тела сквозь тонкую ткань пледа. Поцелуй был медленным, тягучим, словно мёд, и полным надежды и любви. Дима чувствовал, как её дыхание смешивается с его собственным, и как её сердце бьётся в унисон с его. Он закрыл глаза, растворяясь в моменте, полностью отдаваясь этому чувству. Через минуту Рори отстранилась и легла рядом на кровать. Она смотрела на Диму с какой-то новой, неожиданной нежностью. —Давай уедем, - проговорил Матвеев. —Куда? —Как куда? В Венецию, - бросил Дима, словно это было самым очевидным решением. - Помнишь, я обещал? Рори расплылась в улыбке, и её глаза засияли, словно две яркие звёзды. Она действительно помнила. Девушка свалила Матвеева рядом с собой, села сверху и начала покрывать его лицо маленькими, быстрыми поцелуями. Каждый поцелуй был полон любви и благодарности. Дима никогда не видел её такой счастливой. Это был момент, когда он почувствовал, что всё не зря. Что все страдания, все испытания стоили того, чтобы увидеть её такой. Чтобы увидеть её счастливой.