Дом и дарёная машина

Дорога до дома прошла в относительной тишине. Белла смотрела в окно с видом «я скучаю по пустыне», а Быков — на дорогу, по которой, вероятно, уже бегали местные оборотни по ночам. Дом встретил их всё тем же унылым обаянием: стены цвета «угрюмый лесник», ковер, переживший Вьетнам, и лестница, которая скрипела с характером. — Вот, родное гнездо. Не прибрано — зато атмосферно, — сказал он, распахивая дверь. — Чувствуй себя как дома. А я буду чувствовать себя как в ловушке. Белла неуверенно зашла внутрь. Осмотрелась. Пахло кофе, деревом и чем-то… усталым. — Комната наверху, вторая слева. Мебель есть, зеркало не запотевает от стыда — бери, пользуйся. Она пошла осматривать. Быков скинул куртку и только хотел рухнуть в кресло — как в дверь кто-то постучал. Слишком бодро. Слишком… по-деревенски. Открыл. На пороге стоял Билли Блэк — бодрый, как инвалидная коляска позволяла, и Джейкоб — улыбающийся парень с лицом «пока ещё не влюбился, но подожду». — Привет, Чарли! — сказал Билли. — О, Блэки. Какая встреча. Прям как в леденящей душу хронике маленького городка. Проходите. У меня есть чай, ирония и глубокое внутреннее отрицание происходящего. — А мы машину привезли! — сказал Джейкоб с воодушевлением. — Та, которую ты для Беллы заказал. — Машина… конечно, — протянул Быков. — Потому что когда твоя дочь возвращается в твою жизнь, надо дарить ей старую развалюху, чтобы она точно не уехала обратно. Они прошли во двор. Там стоял пикап. Красный. Старый. В нём было столько ржавчины, что казалось — если к нему прислониться, можно заразиться тетанусом. — Это… моя? — Белла подошла сбоку. — Если не сбежишь — твоя, — кивнул Быков. — Надеюсь, ты прививалась. — Он… классный, — сказала она, потрогав капот. — Она врёт, — пробормотал он. — Но говорит это с такой тоской, что пикап поверит и заведётся из благодарности. — Я покажу тебе, как им управлять, — вклинился Джейкоб. Улыбнулся Белле слишком тепло. Ага. Началось. Запасаемся попкорном и серебряными пулями, — подумал Быков.