Глава 16. Возвращение к себе

Внутри Пэнси бесновался израненный зверь, разрывая когтями грудную клетку и ломая рёбра. Нестерпимая боль мешала дышать, и способа её облегчить не существовало. Ночь выдалась на редкость тёплой для этого времени года, по всем канонам драматического жанра должен был лить дождь, передавая внутреннее состояние героя, но… было тепло, сухо, тихо. Весь мир жил дальше. Ничего во Вселенной не изменилось от того, что Тео больше не вернётся домой живым и здоровым. В романах, что читала Пэнси, всегда наступал хэппи-энд, ей же достался несчастливый финал. Горе — такое огромное для неё, — оказалось ничтожным в мировом масштабе. Пэнси знала, что друзьям нужно сообщить, те тоже переживали за Тео и за неё, но сейчас она не могла. Представляя, как побледнеет и без того бледное лицо Драко, как глаза Блейза станут красноватыми, Пэнси поняла, что не хочет это видеть. Не сегодня! Она не в силах дать кому-либо утешение. Она нуждалась в нём сама. Но никого не было, кто мог бы это сделать. Её утешением всегда был Тео, а теперь… Пэнси вытерла слёзы, подняла голову, глядя в тёмное ночное небо, и застыла, не понимая, как жить дальше и что делать. Конечно, она мысленно послала к хуям всех учёных колдомедиков. Тео будет жить до тех пор, пока сам не решит оставить ее.

***

Тихо отворив дверь особняка Поттеров, Пэнси на цыпочках прокралась на кухню, надеясь никого не разбудить и в тишине выпить воды, но в столовой наткнулась на неспящего Гарри. Тот сидел за длинным столом, а перед ним возвышалась непочатая бутылка вина. Увидев Пэнси, он встрепенулся и вскочил с места. — Как ты? — спросил с тревогой в голосе. Пэнси не выдержала. Наспех слепленное самообладание рассыпалось, и она разрыдалась. Слёзы лились, не прекращаясь ни на мгновение, и откуда в ней столько воды? Неужели все семьдесят процентов, из которых она состоит, вышли наружу? Пэнси и не заметила, что рыдала в рубашку Гарри, уткнувшись в грудь, а он успокаивающе гладил по макушке. — Ты что, меня ждал? — она подняла зарёванное лицо. — Я не обещала прийти. У меня же выходной взят. — Я не ждал, но подумал, что если ты вернёшься, то, возможно, тебе понадобится моя поддержка. — Он… он… — Т-с-с, — Гарри легонько зажал ей рот рукой. — Можешь ничего не говорить. Мне необязательно знать. Что бы ты ни решила, я просто протяну тебе руку. — Спасибо, — Пэнси вновь зарылась лицом в уже изрядно промокшую от слез рубашку. — Правда. Ком в горле не уменьшился, а наоборот, стал шире и колючее. Будто она недостойна сожаления и поддержки такого человека как Гарри. Когда-то она трусливо пыталась выдать его Тёмному Лорду, но, кажется, Гарри забыл эту недостойную и низкую выходку. Нечем дышать. Вдох. Вдох. — Что бы ни случилось, можешь прийти ко мне и попросить любой помощи, — голос Гарри басил, резонируя под ухом. Вдох. Вдох. Вдох. Полные лёгкие. — Тебе нужно прилечь, Пэнси. Выдох… Вдох. Вдох. Вдохвдохвдохвдох. Ноги стали ватными, а в ушах раздался звон.

***

Солнечный луч пробился в щель между плотными шторами, настойчиво донимая Пэнси. Они открыла тяжёлые веки, сразу же прищурясь. Обстановка оказалась незнакомой, поэтому Пэнси мгновенно распахнула глаза и проснулась окончательно. Чьё-то тяжёлое тёплое тело прижималось сзади, а мерное сопение указывало, что человек спит. Пэнси обернулась. Глаза Гарри были закрыты, но напряжённая складка на лбу не разгладилась даже во сне. Едва Пэнси попыталась отодвинуться, как рука Гарри властно придвинула обратно, и он проснулся, словно готовый к нападению. — Что-то случилось? — прозвучало у него вместо «доброго утра». Пэнси красноречиво указала на несанкционированные объятия, и тот поспешно убрал руку. — Прости, — кажется, он смутился. — У тебя вчера была такая истерика, что я не придумал ничего лучше, как успокоить в своих объятиях. На удивление, помогло. Повисла пауза, и они оба поняли, как двусмысленно это прозвучало. — Ничего такого… — поспешил было объяснить, но Пэнси прервала его. — Все в порядке. И… спасибо. Скорее, ты меня прости. Устроила тут. — Я понимаю. Пэнси видела, что Гарри не решается о чём-то спросить, и догадывалась, о чём. Вздохнув, она произнесла: — Тео безнадёжен — заключил консилиум. Они предлагают убить его. Но я не могу, — в горло снова вернулся вчерашний ком. — Не могу, понимаешь? Я осознаю… точнее, я уже приняла то, что мне не суждено больше увидеть своего мужа… прежним. Но я же знаю, что он жив! Я чувствую под ладонями его сердце, когда прикасаюсь. Я чувствую тёплое дыхание. Я не могу это сделать… — Мне не столь важно, что ты выберешь, главное, чтобы тебе от этого стало чуть легче, — Гарри отвёл взгляд. — Я не стану осуждать или как-то оценивать твой выбор. Можешь рассчитывать на меня в любом случае. Пэнси ткнулась лбом в его надключичную впадинку, испытывая огромное чувство благодарности. — Мне нужно сообщить друзьям. Я вернусь в Британию, всё равно сегодня я брала выходной. — Конечно.

***

Драко и Блейз траурно молчали. Драко нервно теребил волосы, которые давно перестал зачесывать назад, а Блейз хрустел суставами пальцев. Пэнси, отвернувшись, смотрела на огонь в камине. — Ты не станешь делать то, что советовал консилиум? — Блейз первым нарушил молчание. — Нет! — Пэнси сверкнула глазами. — Даже не пытайся уговорить меня на другое. — Твоя жизнь — тебе решать, — едко сказал он. — Прекратите, — осадил Драко. — Не представляю, каково тебе, Пэнс. Нам с Блейзом тяжко, но решение о чужой жизни не в наших руках, а в твоих. Когда-то в моих руках могла оказаться жизнь Дамблдора, но я не смог… Не смог убить не очень-то приятного мне старика. А убить любимого человека… Как? Поэтому нам лучше заткнуться. Пусть он наш друг, но мы не законные его представители. — Ты просто трусишь, как и всегда, — выплюнул Блейз. — Пэнси тем более не должна оставаться с этим решением наедине! Мы не можем поджать хвосты, когда дело касается друга! — Ты ошибаешься, Забини, — ледяным голосом ответил Драко. — Это не «поджать хвосты», как ты выразился. Просто Пэнси — его законная жена. Даже юридически она принимает решение. И ей с этим потом жить. Мы можем лишь поддержать, но не выбирать за неё. — Замолчите оба! — не выдержала их пререканий Пэнси. — Что вы устроили здесь! Я уже все решила! Тео будет жить столько, сколько отведено судьбой! Драко кивнул, Блейз не сдержал возмущённого цокота языком, который Пэнси проигнорировала. — Я пойду, — сказала она, резко обессилев от нахлынувшей тоски. — Ты так и не скажешь, где ты работаешь и кто тебе помогает? — спросил Драко. Пэнси помотала головой. — Нельзя. Обет. Но пока что у меня всё нормально там. «Нормально». Нормально. Ничто в жизни Пэнси не было нормальным, но пребывание в доме Гарри Поттера ощущалось именно так. В последнее время она часто ловила себя на мысли, что ей спокойно в его доме. Спокойно рядом с ним и Лили. Гарри Поттер всегда был неким оплотом стабильности. В школе его имя звучало почти из уст каждого, Мальчик-который-выжил — легенда, Избранный. Тот, кто победил один раз и должен победить второй. Он всегда был рядом, пусть и не в буквальном смысле. Практически все дети выросли на сказках о Гарри Поттере, Пэнси в детстве мечтала с ним познакомиться, но, правда, позже дружба не задалась. Слизеринцы и гриффиндорцы, борьба факультетов, предрассудки чистокровных семей. Да Пэнси ненавидела тогда Гарри Поттера и его компашку! Настолько ненавидела, насколько и была запугана. В глубине души она всегда надеялась, что Гарри Поттер их всех спасёт. Что, наконец, отец перестанет злиться, а мать — волноваться за неудачи отца перед Тёмным Лордом. И он спас. Действительно спас, умудрившись как-то снова выжить. Пэнси выросла. Но снова Гарри Поттер, так или иначе, её спаситель. Он дал ей работу, деньги и даже поддержку, хотя не обязан. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. Казалось смешным, что поначалу Пэнси немного побаивалась этого нового взрослого Гарри. Но он ничуть не страшен, в его вихрастой башке живёт куча тараканов, но у кого их нет? Раньше Пэнси всегда находила спокойствие и умиротворение рядом с Тео. Даже когда он уснул, ей было хорошо сидеть рядом и заряжаться энергией одного его присутствия. Но в последний год Пэнси перестала чувствовать себя спокойно у больничной койки. Она забывала цвет глаз Тео, потому что видела лишь закрытые веки. Она забывала его голос, потому что слышала только слабое дыхание. Она забывала, что значит любить и быть любимой в ответ. Пэнси больше не могла смотреть на неподвижное лицо мужа, ловя себя на мысли, что ей хочется отвернуться. А лучше и вовсе поскорее сбежать прочь. Пошёл пятый год, как Тео покинул мир бодрствующих людей. Это было почти столько же, сколько они с Пэнси прожили, наслаждаясь жизнью и друг другом. Время летело, и скоро жизни без Тео станет больше. Уже сейчас казалось, что то, что было раньше — сон. Жестокий и безнадёжный. Пэнси прожила без Тео столько же, сколько с ним. Этот счёт практически сравнялся, и бедное сердце не выдерживало осознания. Надежды, что он однажды проснётся — не осталось. Пэнси взрослела без мужа рядом. Одна. Он тоже взрослел, и это не было чем-то разделённым на двоих. А ещё Пэнси не могла понять, почему отдалилась от Тео: то ли оттого, что надежда умерла, то ли оттого, что её тянуло к Гарри. Да-да, бедное сердце оказалось ещё и глупым. Оно заполошно билось от присутствия другого мужчины в опасной близости к ней. А когда Гарри её поцеловал… что-то изменилось окончательно. Перевернулось с ног на голову. И его бесконечная поддержка… Пэнси не заслуживала этого всего. Но так хотела бы. Она хотела видеть Гарри. Разговаривать с Гарри. Воспитывать его дочь, хотя этого хватало. Возможно, желание быть ближе продиктовано лишь одиночеством, а не чем-то более глубоким. Пэнси даже боялась думать о своих чувствах. Она замужняя женщина, и её муж жив, несмотря на все заверения врачей. Пэнси больше не верила в возвращение Тео, но и отпустить не могла. Она так привыкла быть миссис Нотт. А ещё было безумно жаль все планы, что они строили с Тео. Всё рухнуло одним днём, и мечты оказались несбыточными. А Гарри находился возле — живой, эмоциональный, надёжный. Что-то сюрреалистичное виделось в том, чтобы жаловаться ему на свою никчёмную жизнь у постели Тео. Пэнси вообще не могла никому пожаловаться, никто не понял бы. Любовь в одну сторону никогда не заканчивается хорошо. А Тео больше не любил её, и не потому что не хотел, а потому что не мог. Но Пэнси не могла разрешить себе новое чувство.

***

После консилиума прошло несколько недель, Гарри ничего не спрашивал, но старался быть в поле зрения Пэнси. Отвлекал разговорами о пустяках. Лили тоже трещала без умолку. Эта семейка будто сговорилась отвлечь Пэнси от горя, и, надо сказать, у них немного получалось. Жизнь продолжалась. Ведь никто не запрещал просто жить. Просто радоваться каждому дню. Даже несмотря на тень смерти за спиной. — Можно я снова приду послушать, как ты играешь? — внезапно спросил Гарри за ужином. — Если тебе хочется, — ответила Пэнси. — Хочется. Этим же вечером чёрная тень нарисовалась в арке дверного проема зала. Гарри проскользнул мимо Пэнси и уселся в кресле позади неё. Она затылком чувствовала жжение от его взгляда. — Ты можешь сесть ближе, — не отрываясь от перебора клавиш, произнесла Пэнси. — Есть расстояния более непостижимые, чем это, — загадочно и немного горько ответил Гарри, но всё же поднялся и слегка присел на боковину клавиатуры рояля. Пэнси продолжила играть и запела: «Дом твой я мимо пройти не могу. И я снова на небе ответы ищу. Чтоб изменить мне всю жизнь наяву, Я себе говорю, что тебя не люблю». Гарри смотрел на движущиеся по клавишам пальцы, пока она пела. «В мыслях рисуются разные планы: Одна мы семья. Это дочь, вся что в маму, Дом наш и сад. И вокруг нет охраны. Ты исцеляешь души моей раны…» Пэнси ощутила, как загорелось лицо, когда Гарри поднял глаза. «Дом твой я мимо пройти не могу. И я снова на небе ответы ищу. Чтоб изменить мне всю жизнь наяву, Я всем в мире кричу, как тебя я люблю». — Теодор Нотт был счастливым человеком, — внезапно сказал Гарри, когда стихли последние звуки романса. — Был… — То есть, не был, конечно… — Нет-нет, — перебила Пэнси. — Именно был. Вряд ли сейчас можно сказать, что он счастлив. Впрочем, что мы можем знать о мире, в котором он пребывает? Может, это и есть высшее счастье. — Ты тоже заслуживаешь быть счастливой. И здесь. В этом мире. — Знаю, Гарри, — невесело усмехнулась Пэнси. — Об этом говорил мне мой психотерапевт, когда ещё были на него деньги. — Они все шарлатаны. Я и без них это знаю. — А ты счастлив? Пэнси видела, что своим вопросом залезла под кожу, но не стала извиняться. Она хотела знать ответ. — У меня есть дочь. Можно сказать, я не несчастен. Она хмыкнула, но промолчала. Всё было предельно ясно — Гарри Поттер тоже не может отпустить прошлое, но цепляется за то, что имеет сейчас. Они слишком похожи. Слишком.