Глава 17. Решение

Близилось лето. Дни стали длиннее, а ночи короче. Птицы распевали серенады за окном, а цветы в саду расцветали. Пэнси вместе с Маиссой украшали дом, конечно, по инициативе Пэнси; хотелось внести в мрачный особняк воздуха, света и немного радости. — Нету тебе покоя, шило в заднице, — бурчала женщина, но Пэнси видела, что это напускное. — Будто кто-то станет на эти украшения смотреть. — Я буду! — Пэнси не сдержала широкой улыбки. — Лили будет. А куда смотрит Лили, туда смотрит и Гарри. — Влюбилась ты, девочка, — покачала головой Маисса, утверждая. — Нет-нет, о чём вы говорите, — возразила Пэнси, но сердце внутри ёкнуло отчего-то. — Знаю я, о чем говорю. Маисса не стала продолжать разговор, но Пэнси и так всё поняла. Смута в душе, видимо, была заметна и со стороны. Пэнси невообразимо тянуло к Гарри. Они всё больше проводили времени вместе, по вечерам Пэнси музицировала, а он слушал, днём Гарри часто наблюдал за их с Лили занятиями, по выходным они дружно выбирались то на пикник, то на прогулки к озеру, а иногда вдвоём катались на автомобиле, который пылился у Гарри в ангаре на заднем дворе. Маггловский транспорт настолько приводил в восторг Пэнси, что она почти визжала, когда трогались. Гарри на это по-доброму усмехался и резко разворачивал машину, красуясь. Пэнси нецензурно бранила его за ребячество, но в крови плескались адреналин и ликование. Иногда он крутил обитый кожей руль протезированной рукой, и та блестела чёрным глянцем гораздо сильнее, чем лакированные туфли Драко на Святочном балу четвёртого курса. А Пэнси заворожённо смотрела на этот блеск и понимала, что невидимая рука сжимает ей горло, не давая дышать свободно. По прихоти обстоятельств они встретились поздно. Но эта встреча неизгладимо запала в сердце и там и осталась. С чёткостью, яркостью, как это бывает в безумном сне, Пэнси видела сейчас красивое и мужественное лицо Гарри, его глубокие зелёные глаза, слышала его голос, полный скрытого значения, и в её душе воцарилась собственная тишина. Пэнси снова чувствовала боль и нежность и как будто бы беспричинную любовь, идущую неизъяснимо-трудным путём, но никому не говорящую о трудностях и неизбежном одиночестве. Любовь, которая должна уйти с ветром, с мерцанием снега, с шумом дождя, со звездой в холодной выси. Уйти безгласно и глубоко. Странное чувство, названное ею самой любовью, совершенно точно отличалось от чувств к Тео. В нём не было лихой доли плотского и низменного, а больше находилось духовного. Конечно, Пэнси трепетала, сидя рядом с Гарри, при взгляде на его губы и волевой подбородок. Она хотела касаться буйных волос и оставить засос на загорелой шее, низ живота иногда скручивало спазмами, а между ног становилось чуть влажнее обычного. Однако это не было приоритетным. Гораздо больше Пэнси хотела слушать и быть услышанной. Любоваться вместе закатами. Дурачиться с Лили и Ричардом. А может даже завести собаку. Пэнси никогда раньше не хотела собаку. Но вместе с Гарри… дурацкая собака была неким маяком или якорем, нахально указывающим ей, что она окончательно вляпалась в Гарри Поттера. Автомобиль резко вильнуло, и с Пэнси слетела задумчивость. Они съехали на обочину, и Гарри выкручивал руль на полную, чтобы не перекувыркнуться. — Блядь! — вырвалось у неё, когда задели дерево и качнуло вперёд. — Ты в порядке? — испуганный голос Гарри прозвучал возле уха. — Вроде. Что это было? — Лиса выскочила на дорогу. — Ох… Сердце забилось как сумасшедшее, когда Пэнси осознала, что они могли пострадать. Когда немного отпустило, она взглянула на Гарри. Полные тревоги зелёные глаза ощупывали взглядом её тело, и на душе резко разлилось тепло. Внезапно воздуха в салоне автомобиля стало мало. Кто-то невидимый откачал весь кислород и повесил многозначительную тишину. Пружинка натянулась и лопнула. Их голодные рты встретились. Со стуком зубов, неуклюжими носами и судорожными вдохами. Они целовались словно завтра наступит конец света и этот поцелуй — единственное, что их спасёт. Широкие ладони Гарри заскользили по талии Пэнси, обласкали каждый изгиб, задрали футболку и шало поднялись выше. Оттянув чашечку бюстгальтера и сжав грудь одной рукой, а второй, нащупав застежку на спине, Гарри освободил Пэнси от белья. Она подалась навстречу алчущим рукам, соски превратились в твёрдые камешки, и томное удовольствие разлилось по венам. Жаркие звуки поцелуев заполнили тишину, лёгкие стоны им вторили, футболка была поднята до шеи, и руки Гарри шарили по телу, нежно, но жадно сминая грудь и перекатывая между пальцами сосок. Гарри разорвал поцелуй и приник горячими губами к ореоле. Пэнси хотелось освободиться от одежды и слиться с Гарри кожей, вплавиться друг в друга, стать одним целым, а не просто заняться сексом. Цепочка поцелуев нарисовалась на шее и груди, откликаясь сладким удовольствием в теле. Внезапно, в один несчастный момент она резко ощутила контраст между ладонями Гарри. Прохладный пластик, коснувшийся горячего плеча, резко отрезвил и вернул в реальность. Пэнси замерла, а затем упёрлась кулаками в грудь Гарри, отталкивая от себя. — Нет-нет-нет, — забормотала она. — Это ошибка, это неправильно, мы должны прекратить. Гарри, казалось, не слышал; часто дыша он продолжал целовать грудь и шею Пэнси. Правую руку просунул между её бёдер, поглаживая промежность через джинсы, а протезом захватил волосы, чуть оттягивая назад голову. — Хватит! Гарри! — Пэнси приложила усилие, сжала бёдра и освободила волосы от собственнического захвата. Гарри остановился, глядя на неё затуманенным от возбуждения взглядом. — Я не могу, — сдавленно проговорила она. — Я просто поддалась порыву. Гарри яростно потёр лицо, забравшись под очки. Ему явно тяжело было остановить себя. — Послушай, я не хочу извиняться, но ощущаю себя так, будто должен, — сказал он. — Мне не нравится это. Нам нужно определиться в отношениях друг с другом. Либо у нас сугубо деловые отношения, либо мы делаем шаг к сближению. Я не могу дружить с тобой, Пэнси. Точнее, я могу сделать вид, что твой друг, но ты все равно будешь знать, что я хочу тебя. И да, я отчасти понимаю тебя и всю эту двусмысленную ситуацию, но я не могу так жить вечно. Мне надо чётко понимать: строим ли мы с тобой партнёрство или нет. Пойми меня правильно, — Гарри устало выдохнул. — Я сейчас не про секс. Вернее, не только про него. И пусть у меня того и гляди лопнут яйца, но я не про секс. Я хочу быть с тобой, Пэнси. И я знаю, что ты глубоко замужем… Но есть одно «но». И ты сама знаешь, какое. Тебе нужно определиться: хочешь ли ты жить дальше или хочешь остаться доживать замужней дамой. Гарри снова вздохнул, не решаясь что-то сказать, но потом всё же собрался. — Ты же можешь развестись. Суд пойдёт тебе навстречу в такой ситуации. Я ни в коем случае не давлю на то, чтобы ты умертвила своего мужа. Ты можешь продолжать за ним ухаживать, и в этом я тоже могу помочь. Но ты будешь свободна. Знаешь, бывает, что супруги расстаются по разным причинам. Например, когда кто-то встречает другого человека. Если ты разведёшься, то станешь свободна, хотя бы психологически полегчает. Никто не посчитает новые отношения изменой. — Я… не думала об этом, — сказала Пэнси. — Хотя это тоже предательство. — Тогда что ты делаешь сейчас? — воскликнул Гарри. — Отвечаешь на поцелуй, потом отталкиваешь, это игры такие или я тебе действительно нравлюсь? Пэнси вжалась в сиденье и втянула голову в плечи. Прямой вопрос заставил её думать о том, о чём она не хотела. О том, что гнала от себя бессонными ночами. Но сейчас привычно отогнать не получится — Гарри ждал ответа. — Ты нравишься мне, — почти шёпотом сказала она, не глядя ему в лицо. — Очень. — Пусть это будет жёстко и эгоистично, но определись, как ты будешь жить дальше, — твёрдо сказал Гарри. — Признаваясь в своих чувствах ко мне, неужели ты думаешь, что не предаёшь своего мужа? Измена духовная гораздо серьёзнее измены физической. Не обманывай саму себя. — Я… Ком в горле возник мгновенно. Гарри был прав: она уже предала Тео. Она уже его разлюбила, но из-за того, что тот почти умер, она держалась за него, словно что-то могло измениться. Она действительно могла развестись. — Поедем домой, мне нужно подумать, — тихо сказала Пэнси. Обратную дорогу они ехали молча. Восстановленный магией автомобиль сиял на солнце, как новый. Жаль, нельзя так же починить свою жизнь.

***

Было уже довольно поздно. В особняке царила тишина, за исключением шороха лепреконов, приводящих в порядок сад за окном. Пэнси сидела на кухне и цедила остывший чай. Слова Гарри не шли из головы, но рой сомнений громко гудел в мозгах, и она не могла прийти к какому-то решению. Шурша платьем, в дверях возникла Маисса с заварочным чайником в руках. — На травах, — без предисловий сказала она и поставила чайник перед Пэнси. — Спасибо. Она долила чай в чашку. — Извелась уже вся, — сердито буркнула Маисса. На её голове сидела забавная повязка, чтобы убрать волосы с лица, и розовый цвет той никак не вязался с грозным образом. — О мистере Поттере думаешь? — Не то чтобы. О жизни, о смерти и выборе, — туманно ответила Пэнси. — Надо помнить, что всё проходит. Любовь, горе, болезнь — всё, — Маисса села напротив и тоже налила себе чай. — Ты не можешь быть всегда счастлив, за радостью обязательно придёт грусть, а белая полоса сменится чёрной. Но есть и обратная сторона — твоё горе тоже не будет вечно. Всё проходит, милая. Ничего нет постоянного. — Моё горе не кончается. Оно только разрастается как спрут, опутывая меня кольцами своих щупалец. И душит, душит. — Горе — это то, как ты смотришь на мир. Не держи возле себя вещи, животных, людей. Умей отпускать, и тогда счастье придёт к тебе, — Маисса задумчиво отхлебнула из чашки. — Отпускать? Вы имеете в виду мужа? Я… — Пэнси захотелось рассказать всё как есть этой мудрой пожилой женщине. — Думаю, развестись с ним. Маисса фыркнула. — Ты ведь держишь не только себя, но и его. Ты уверена, что ему понравилось бы такое существование? Быть обузой? Если он хоть каплю любил тебя, то был бы против. А сейчас его душа даже не может обрести покой, если он уже умер на биоэнергетическом уровне. — Что это значит?.. — Милая, это же законы древней магии. Всё должно стремиться к концу, имея начало. Твой муж не завершил жизненный цикл, ты привязала его к себе. Тем самым отравила свою карму. Не будет нового начала, пока не настанет конец, — поучительно объясняла Маисса. — Вы хотите сказать?.. — Чтобы запустить новый цикл, нужно завершить начатое. Чтобы переродиться, нужно сначала умереть. Отпусти всё искусственное. Позволь естественным событиям случиться. — Я не думала об этом в подобном ключе. — Милая, основам истории магии тебя должна была научить мать, но её не стало, а ты ещё молода, чтобы знать всё. Сейчас ты споришь со смертью, а она не прощает такого. И ладно бы дело касалось тебя лично, а так ты вершишь судьбу другого. Отпусти. Отпусти его и себя. Дай случиться тому, что задумала судьба. Поверь старухе. — Вы не старуха! Маисса загадочно улыбнулась. — Кто знает… Допивай чай и иди спать. Поздно уже, нечего сидеть здесь. Пэнси махом опрокинула в себя чашку с остатками чая и поднялась из-за стола. — В любом случае спасибо, что выслушали.

***

Прошло ещё три дня в раздумьях. Пэнси не жила, а автономно существовала, погруженная в свои мысли. Гарри ничего не спрашивал, решив, что работа — лучшее, чем можно себя занять в столь смутное время. Пэнси нервничала, её руки тряслись, когда она размышляла о Тео и о том, что ждало её в будущем. Гарри снова прекратил свои визиты в библиотеку по вечерам, когда она играла на рояле, поэтому сегодня Пэнси отправилась прямиком в кабинет, зная, что он ещё не лёг спать. Она тихонько постучалась и после приглашения вошла. Гарри отложил бумаги в сторону и взглянул на неё. — У меня к тебе просьба. Необычная, — без обиняков начала Пэнси. — Я слушаю, — ответил Гарри слегка удивлённым голосом. — Я приняла решение. Важное. Мне было бы необходимо, чтобы ты находился рядом со мной в ответственный момент. — Конечно, но что от меня требуется? — Не сочти меня сумасшедшей, прошу… Хочу проститься с Тео… и рассказать ему, что начинаю новую жизнь. Вероятно, он меня не услышит, но всё же я чувствую, что должна ему поведать о тебе. Мне нужно, чтобы ты был со мной в это время.