Глава 18. Исповедь

Пэнси проплакала всю ночь, и, когда слез уже не осталось, поняла, что окончательно уверилась в своём решении. Маисса сказала мудрую вещь про магию; Пэнси знала, что с магией шутить нельзя, ей внушали это с детства, и если опытная женщина упомянула это, то, значит, Пэнси что-то упустила. Она просто хотела счастья как раньше. Но как раньше ничего уже не будет. Гарри был ошарашен её просьбой. Он долго размышлял, прежде чем дать положительный ответ. Пэнси подумала и про друзей. Конечно, Драко и Блейз тоже хотели бы попрощаться с Тео и находиться рядом в этот судьбоносный миг, но именно в момент отключения Пэнси желала быть одна, но чтобы в коридоре её ждал Гарри. Существовала и другая проблема. Непреложный обет. Драко и Блейз не знали, что она общается с Гарри, но тот предположил, что они догадаются обо всём сами, и Обет Пэнси нарушен не будет. Тема Непреложного обета затронула и другие вопросы: например, как Пэнси будет объяснять, кто они с Гарри друг другу? А если друзья подумают, что это из-за Гарри она приняла решение об эвтаназии? В глубине души Пэнси тоже боялась, что её выбор навеян новыми чувствами. Перебирая в голове мысли, раскладывая на атомы эмоции, она все же решила, что Гарри тут ни при чём. Точнее, конечно, он сыграл свою роль, но всё же решение продиктовано именно нежеланием, чтобы Тео мучился дальше. Пора закончить историю их любви.

***

— Ты готова? — спросил Гарри с тревогой в глазах. Пэнси, надев зелёное платье с кружевной вставкой на груди — любимое платье Тео, — смотрела в зеркало, словно прощаясь с прошлой собой. — Не готова, но пойдём. Пэнси всё-таки связалась с Драко и Блейзом и назвала им время прибытия в больницу на полчаса позже, чем запланировано было отключение. Они не знали об этом, но Пэнси надеялась, что друзья поймут её решение. Больница Святого Мунго встретила запахом диагностических заклинаний, лимонными стенами и неприветливой медиведьмой на ресепшене. Однако увидев Гарри, её лицо вытянулось, а глаза округлились. — Мистер Поттер! — пискнула она. — Это действительно вы? Ой, то есть, конечно, вы, — она нервно хихикнула. — Чем я могу помочь? У вас что-то случилось, или вы пришли навестить кого-то? Гарри хмуро взглянул на нее, и когда медиведьма заметила искусственный глаз, она ещё раз тихо ойкнула, но умолкла. — Мы пришли к мистеру Нотту, — сказала Пэнси, и девчонка, наконец, заметила её. — А, поняла. Проходите. В палате ничего не изменилось. Только Тео стал ещё бледнее, и Пэнси поняла, что его жизненные силы угасают. — Вы приняли верное решение, миссис Нотт— раздался голос лечащего целителя. Пэнси и Гарри обернулись. — Не ожидал увидеть вас, мистер Поттер, — мужчина вошёл в палату. — Вся больница уже говорит. Позвольте узнать, мистер Нотт — ваш друг? — Да, — солгал Гарри, и Пэнси поняла, что он сделал это ради неё. — Давний знакомый, точнее. Просто не общались долгое время. — Понимаю, — многозначительно ответил колдомедик, очевидно, не поверив в его ложь. — Мистер Нотт медленно умирает, и оставлять его так, значит, продлевать страдания. Или, позвольте грубость, издеваться над телом. Мозг умер давно. Пэнси не сдержала всхлипа. Гарри незаметно пожал её ладонь. — Простите. Вы… готовы? — Мне нужно попрощаться. — Конечно, — кивнул целитель. — Позовите, как сможете. Гарри вышел из палаты вместе с колдомедиком, бросив напоследок поддерживающий взгляд на Пэнси. Она села на краешек кровати. Долго собиралась с мыслями. Ей казалось, что Тео, несмотря ни на что, слышит её, поэтому Пэнси хотела высказать всё, что лежало на сердце. — Тео, котёнок, — она взяла худые пальцы в ладони. — Каждый миг, проведённый с тобой, был счастливым. Ты вытащил меня из дерьма, в которое я окунулась из-за своей дурной башки. Я могла скуриться, снюхаться в ближайшей подворотне Лютного, но благодаря тебе я остаюсь самой собой. Пэнси Паркинсон. Той, что ты когда-то полюбил. Я не знаю, что ты нашел во мне. Не знаю, как разглядел что-то, когда я по-глупому была влюблена в Драко, но ты смог. А я поверила в себя. Её слова звучали тихо и неуверенно, но с каждой новой фразой, голос набирал силу. — Я верю, что мы оба влияли друг на друга. За эти годы я и ты по осколкам собрали себя после этой чёртовой войны и ошибок наших отцов. Я была дрянью, ты — распиздяем, но вместе мы восстали из пепла. Тео, конечно, лежал неподвижно, а Пэнси впитывала в себя каждую черту его лица, пытаясь запечатлеть в памяти навсегда. — Когда я обнаружила тебя утром спящего, словно мёртвого, то умерла сама. И потом я ещё несколько раз умирала, любая надежда на пробуждение делала в итоге лишь хуже. Было время, что я хотела действительно умереть, лишь бы закончить эту бесконечную муку — думать, где достать деньги, скучать по тебе, понимать, что конца не видно… Мерлин, Тео… Я не должна тебя обвинять, но я также думала и о том, почему ты, зная о своей болезни, не сказал мне? Не предупредил? Не дал указаний, как мне поступать?.. Горько-солёные ручейки жгли кожу щёк и стекали на губы. Пэнси ненароком слизывала щекочущие слёзы, отчего внутри становилось ещё горше. — Прости… но мы всегда были искренними друг с другом, и сейчас, напоследок, я хочу быть честна. Это моя исповедь, Тео. Пэнси, шмыгнув носом, вытерла глаза. — Я… испытываю чувства к другому человеку. Это не любовь пока что. Но, боюсь, что может перерасти в нечто большее совсем скоро. Я сопротивлялась как могла. Гнала любые мысли о нём, пыталась думать только о тебе, но это сильнее меня. Ты знаешь, он совсем другой. Никогда не думала, что мне может понравиться кто-то похожий на него. А уж он… Ты знаешь его. И Драко с Блейзом знают. Он — чёртов Гарри Поттер. Если бы ты мог, ты сейчас бы засмеялся. Пэнси нервно рассмеялась сама. — Он стал мне близок. Духовно. Не подумай, я с ним не спала. Знаешь, я ценю память о тебе и нашем счастье. Может, в другое время я бы прыгнула к нему в койку в первый же день, если б так сложились обстоятельства. У нас с тобой секс случился быстро. А здесь… да и сам он очень мрачный, с грузом на сердце. Но, мне кажется, я делаю его жизнь светлее. По крайней мере я хочу надеяться. А ещё у него дочь-подросток. Уизлетта умерла… и девочка очень несчастлива. Мы с ней нашли общий язык. Блин, я начинаю тараторить. Пэнси снова шмыгнула, задрав вверх голову, будто заставляя слезы и сопли затечь обратно. — Это наш последний разговор, Тео. Мне больно. Мне страшно. Я лишь надеюсь, что тебе не больно, и ты освободишься, когда я отпущу… Тебя. Нас. Нас. — Драко и Блейз придут чуть позже. Это только наш момент. Гарри ждёт меня в коридоре… Удивительно, что он согласился. Слёзы не прекращались, Пэнси шмыгала носом через каждое слово. — Если б у меня была хоть малейшая надежда, что ты очнёшься… Я могла бы ждать столько, сколько потребуется. Я нашла бы другую работу, чтобы больше не видеть Гарри. Я ведь всё ещё люблю тебя, Тео. Но надо жить дальше, правда? Сегодня будет наш последний поцелуй. Она наклонилась близко к лицу Тео. Коснулась непослушными губами холодных сухих губ мужа, прикрыв глаза. Воскрешая в памяти все поцелуи, что были у них. И отпуская… Как облако. Высоко-высоко в небо. Две слезинки капнули на щёки Тео. Пэнси не стала их убирать. Аккуратно провела рукой возле, вбирая последние капли тепла его тела. — Прощай, любимый. Прощай и прости за всё.

***

Она вышла в коридор. Гарри сидел возле палаты. — Пора, — сказала она. — Я договорился с танатологами, — произнёс Гарри. — Чтобы избавить тебя от этих выматывающих хлопот. Я знаю, что это… Заниматься мёртвым телом, в то время как ещё недавно обнимал его тёплым… Ты не увидишь его в неприглядном виде. — Спасибо, — ошарашенно пробормотала Пэнси, благодарно глядя в глаза. — О, Мерлин… Ладно, я за целителями. Она поспешила уйти. Гарри… Он позаботился о ней. Колдомедики ждали Пэнси. Они вместе вернулись в палату. Целитель, что разговаривал с ними получасом ранее, вопросительно взглянул на неё. Пэнси категорически забыла его имя. — Да, приступайте. Показалось, что этих слов вслух не прозвучало, настолько тихо она прошептала, но колдомедики поняли. Взмахнув палочкой, целитель произнёс заклинание, и сеть поддерживающих жизнь чар исчезла над кроватью Тео. Ничего не изменилось. Тео не вздрогнул, не обмяк. Последний уголёк надежды погас.

***

Пэнси вышла в коридор, потому что в палате больше не хватало воздуха, но там её ждало новое испытание: Драко и Блейз с изумлением пялились на Гарри. — Паркинсон, объяснись?.. — хмуро спросил Драко. — Потом. Идите проститесь. Он… Всё. По лицу Драко пробежала тень, а кровь отлила от щёк. Блейз хлопнул Пэнси по плечу. Когда за ними закрылась дверь, Пэнси уткнулась в грудь Гарри. Она больше не плакала. Было настолько плохо, что слёзы уже не приходили облегчить горе. Ком в горле душил и отравлял. — Всё проходит. И это пройдёт, — тихо говорил Гарри, поглаживая по плечам. — Сейчас это лишь слова, но поверь мне. — Хочу домой. — Домой?.. — не понял Гарри. — В Ирландию, — Пэнси подняла голову. — Давай вернёмся. Мальчики у Тео, а остальное… ты же уладил. Я вернусь завтра. Я не могу сейчас. Это плохо? — Поступай так, чтобы сохранить рассудок. — Тогда аппарируй меня.

***

Пэнси курила, стоя на балконе спальни Гарри. Сегодня она не вернётся к себе. Просто не сможет. Гарри переоделся в пижаму, и Пэнси поняла, что она новая. Видимо, тот никогда не носил пижам, но ради неё, чтобы не смущать, надел. — Я лягу на диване, — сказал он. — Нет. Ложись в кровать. Мне нужно, чтобы кто-то был рядом. Пожалуйста. — Ладно. Он снял очки, положил на тумбочку возле кровати и лёг, накрывшись одеялом. Второе одеяло лежало тут же. Пэнси потушила окурок, умылась, почистила зубы, и тоже легла, выключив ночник. Они молча лежали, глядя в потолок. Пэнси иногда посматривала на профиль Гарри. Сегодня она не заснёт. — Ты больше не плачешь, — сказал невзначай Гарри. — Больше нет. Я выплакала душу. Она не заметила, как рассказала Гарри их с Тео историю. Пэнси было необходимо выговориться. А он, такой благородный, выслушал. Это ценно. Утром ей по камину позвонил Драко. — Ни о чём не беспокойся, в больницу не приходи. Мы всё сделаем. Это наш дружеский жест. Для Тео. Для тебя. — Но… — Никаких «но». Драко исчез, а Пэнси подумала, насколько ли правильно, что она не принимает участие в подготовке похорон? Осуждения она не боялась, но угрызения совести? А их не было. Друзья знали, что ей сложно. Они даже не спросили, откуда взялся Гарри, посчитав сейчас это неважным. — У вас действительно отличная дружба, — Гарри вошёл к ней. — Я даже не подозревал. Впрочем, я не особо и задумывался об этом после окончания школы. — Да… — Ты винишь себя, — заметил Гарри её задумчивость. — Этого я и боялся. Мне бы очень не хотелось начинать наши отношения с вины. — Я не виню себя. — А меня? Их взгляды встретились. — Конечно, нет, — вспыхнула Пэнси. — Просто, понимаешь… — Гарри почесал затылок и поправил очки. — Я же не могу сейчас сказать тебе, что люблю. Я не чувствую этого. Так же, как и ты не чувствуешь любви ко мне. Ты любишь Тео. Но у меня есть большая симпатия к тебе и заинтересованность, чтобы она переросла в нечто большее. И я готов ждать, пока ты не оправишься от горя и потери. И даже тогда… необязательно между нами возникнет любовь. Любовь в восемнадцать наверняка отличается от любви в зрелом возрасте. Я не знаю, какая она. Я не знаю, когда и как она возникнет, чтобы я мог назвать это любовью. Гарри немного рассмеялся. — Не те слова я подобрал, чтобы рассказать о своих чувствах, но я не хочу обманывать тебя, Пэнси, даже чуточку. — Я всё знаю это, Гарри. Ты всегда был честен. И, поверь, я тоже испытываю похожие чувства. Да, я все ещё люблю Тео… но… может, я люблю уже память о нём. Это сложно. Гарри подался к ней навстречу и рывком притянул к себе. — Ты не одна. У тебя есть друзья. И я. Пэнси знала, что он не лжёт, и обмякла в его объятиях.